Ортанс давно уже была немолода. Проклятая хромота мешала ей быстро ходить и танцевать, но желание быть как все, мешало ей жить гораздо сильнее. Перед беспорядками отец нашел ей жениха совсем не благородных кровей, но пока войска Фронды во главе с принцем Конде не подавили бунты, о свадьбе не могло быть и речи. Когда бандиты напали на замок, на его стены поднялись все, кто мог поднять хотя бы камень. Хозяева и слуги, мужчины и женщины, мальчики и девочки стреляли, пока не кончился порох, кидали вниз камни, пока не иссякли булыжники, лили горячее масло, пока не пошел дождь и не залил огонь, на котором кипятились котлы. Обороной командовал старый наемник Гийом. Он был ранен в ногу, барон и его жена – убиты, а кормилица упала со стены на пики. Войска Фронды подошли, как нельзя, вовремя. Их артиллерия ударила картечью сначала поверх стен, сметая дезертиров, бандитов и примкнувших к ним бунтовщиков, а потом перенесла огонь ниже.

Из знати остались лишь старый барон, слегка выживший из ума, братья Жюстен и Раймон, воевавшие то за Фронду, то за короля, и Анжелика, ничего не знавшая о происшедшем. Поэтому свадьбой хромоножки Ортанс занимались отец жениха и кюрэ, а праздновать ее решили в деревне Пуату в доме отца жениха Солье.

Маленькая романская церковь была убрана астрами и хризантемами, свечи, восковые, были толщиной в руку. Невесту к алтарю повел старый барон.

Свадебный пир длился несколько часов. Нельзя сказать, что стол ломился от яств, но кое-что все же было: кровяная колбаса – черная и белая, и старое вино из погребов замка де Сансе. «Молодая» сидела рядом с женихом за столом, на котором громоздились разные подарки: посуда, медные и луженые котлы, постельное белье. Голову Ортанс украшал венок из астр, и сама она светилась счастьем и беспокойством вперемешку. Счастьем, что она теперь будет, как все, а беспокойством – по поводу брачной ночи.

Послушницы в своих рясах выглядели, по крайней мере, нелепо, но все подумали, что это нанятые артисты для увеселения, и то и дело просили их то спеть, то станцевать под волынки и бубны. Ортанс ее не узнала, старый барон – тоже.

На высоком краю стола собралась местная «знать»: кюре, синдик, школьный учитель, который мог быть кем угодно, и певчим, и хирургом, и цирюльником и звонарем. Там же сидел старый барон, который, то и дело, засыпал, а так же сам Солье, отец жениха, который к деньгам отца присоединял баронский титул, и это ему льстило.

Наконец, когда все наелись и напились, объявили танцы, и Анжелика с Франсиной танцевали до упаду, несмотря на то, что были после долгой дороги и нескольких бурных совокуплений с Николя. Они тоже поднесли свои подарки молодым, требуя только одного, чтобы плотную мешковину развязали только время обряда поднесения горячительного напитка.

К утру свадьба затихла, гости разбрелись или заснули за столом. Исчезла Франсина, пропал Николя. Анжелика все время, пока варили горячительный напиток, вертелась возле костра, на котором кипел котел. Она ждала, и, наконец, дождалась, когда котел сняли с огня, повесили на длинную палку и понесли в дом жениха, где молодые, предположительно, должны были очень мило кувыркаться. Анжелика, на правах ряженой, шла впереди и несла мешок, за ней двое мужчин несли котел, а за ними валила толпа пьяных гостей. С новобрачных сорвали простыни, под которыми они лежали, и стали изучать покровы на предмет крови после лишения невесты девственности. Крови под пунцовой от стыда Ортанс не нашли и стали ее стыдить, но Анжелика показала на член жениха, который, хоть и был велик, но вял. Ему налили большую кружку горячего вина вперемежку с пряностями, он ее выпил, и тут Анжелика вывалила в ноги невесте и жениху два дилдо, которые она прихватила из монастыря. Толпа заревела от восторга и стала наперебой поучать молодых, как ими пользоваться. Свадьба потеряла для Анжелики всякий интерес, а она пошла в крайний пустой дом, залезла на сеновал и заснула.

Анжелике приснился довольно странный сон. Как будто она лежит на спине, полуголая, в рясе послушницы, между ног у нее примостился Николя, который ее старательно охаживает, но у него огромный деревянный член. Тут она проснулась оттого, что ей лежать было неудобно – без подушки шея затекла, а между ног был воткнут один из ее подарков – черный дилдо, к которому была приклеена записка: «Нам хватит одного. Твоя сестра Ортанс».