«Не верь дневному свету,

Не верь звезде ночей,

Не верь, что правда где-то,

Но верь любви моей...»

У. Шекспир «Гамлет»

Я буду твоим мальчиком. Пажом. Короткая стрижка. Берет с пёрышком. Обтягивающая грудь курточка. Сверху воротник-жабо. Широкие в бёдрах бриджи. Тупоносые ботинки из мягкой кожи.

Курточка чёрная? И бриджи тоже — ты одета по мотивам «Гамлета»?

— Да, Господин!

На книжной полке над столом — белый человеческий череп. И он с любопытством смотрит на нас.

(Он)

О, бедный Йорик!

— Готов ли ты служить мне, верный паж? —

Твой Господин сурово вопрошает.

Пусть нам послужит афродизиаком

Шекспировский велеречивый стих!

Так раздевайся же, мой милый паж, не медли,

Пусть бриджи первыми с тебя спадут!

Всю стройность ног бесстыдно обнажая

И пробуждая в чреслах Господиина жар.

(Она)

— Люблю тебя, Божественный мой дар!

(Он)

— Ну а теперь распахиваем куртку...

Обманщица! Ты дева, чтоб я сдох!

Ах, как прекрасны налитые груди,

Очерченные кружевным жабо!

(Она)

— Служить тебе готов я днём и ночью...

Но, кажется, мой маскарад раскрыт!

(Он)

— Раскрыт, мой друг, но это не помеха.

Ты мальчиком предстать сейчас желала —

И я возьму как мальчика тебя!

Меня, признаюсь очень возбуждает

Твой юношеский и с пером берет.

Так развернись скорее пышным задом

К хозяину и распахни его!

(Она)

— О, да, милорд!

— Лишь миг, и ты раскрылась.

На стол, ко мне спиной, облокотясь.

И мощный жезл, горячий, напряжённый

Коснулся врат, ведущих в милый зад.

(Она)

— Так засади в меня! Я слёзно умоляю!

(Он)

— Впусти меня в себя, мой мальчик и не мальчик!

Твой пальчик теребит... стыжусь сказать

Что теребит. Но дело ведь не в этом —

Ты ждёшь меня! Я взламываю дверь

Ведущую в запретные сады

Нет, не Эдема, но скорей Содома

(Она)

— О, да, мой Господин! Вон там и Йорик ждёт!

(Он)

— Мгновение, и я уже внутри,

В твой анус сладострастно погружаюсь

И вот уже беру тебя, деру

Голодный, властный, жадный, ненасытный.

Ты счастлива, что я тебя ебу,

Любимая моя, так принимай же

В заветные запретные каналы

Мою изголодавшуюся плоть.

Стони, рычи и содрогайся в страсти

(Она)

— И я воплю, блаженно содрогаясь!

(Он)

— О да, ещё, ещё, моя родная!

И стискивай мой напряжённый член

Сочись, стенай, подмахивай и буйствуй.

Как я люблю тебя, такую, как сейчас!

(Она)

— Хриплю, чуть жопой двигаясь навстречу!

(Он)

— Расслабься, принимай меня поглубже...

Я заполняю ненасытный зад

Своей возлюбленной.

(Она)

— Ах Майкл, любимый,

Прошу, клянусь — я больше не могу!

(Он)

— Ну так кончай — и я в тебя кончаю

Сейчас, теперь! Прими меня всего!

(Она)

— Дрожу на острие!

(Он)

— И вот мой хуй

Взрывается огнём в твоих глубинах

Спускаю вновь и вновь. Кричу! Люблю!

(Она)

— Я тоже колочусь, сжимая плотью

Своей твою владетельную страсть.

(Он)

— Да, умоляю, да, прими меня

И высоси своей роскошной жопой.

Схожу с ума. О Дженни дорогая

(Она)

— Кончаю, глядя черепу в глаза.

(Он)

— Что ж ты, блядина, делаешь со мной!

(Она)

— О, сэр, всего лишь блядствую под вами.

(Он)

— Ядрёна мать, ну как же ты прекрасна!

Беретик, стрижка, груди и жабо...

Мой хер, смотрю, насытится не может.

Хочу тебя теперь наоборот!

(Она)

— Наоборот?

(Он)

— Разврат — и разворот

Лицом ко мне! И, развернув шалунью,

Укладываю спинкою на стол

(Она)

— О, да, милорд! Готова я всегда!

(Он)

И вот уже мой хуй нетерпеливый

Тебя пронзает между нижних губ.

Деру тебя размеренно и сильно

И-раз! И-два! И глубже, и ещё!

(Она)

И груди весело подпрыгивают в такт.

Берет же вовсе на бок съехал, бедолага.

(Он)

— Давай же, блядь! — Распахнутые ноги

Зовут меня. Вонзаюсь вновь и вновь

Хочу тебя. Люблю. Беру. Ебу!

Едва дышу, лишь жалобно скулю.

Мотаю головой, не веря счастью.

— Ты ждёшь, мой паж, когда в тебя я кончу?

Мечтаешь, чтобы снова я спустил?

(Она)

— Теку и плачу от избытка чувств.

Прошу вас, Господин, в меня пролиться!

(Он)

— Тогда сожми сильней в своих глубинах

Истосковавшийся горячий хрен!

Готова ль ты? Ведь я уже на грани.

Хриплю, рычу, тебе терзаю грудь...

(Она)

— Да, трепещу!

(Он)

Последнее движение...

В тебе, в тебя! Вот раздаётся крик:

— О, Джейн!

И я в тебя кончаю,

Выстреливая весь боезаряд.

— Любимая моя, как ты прекрасна,

И как мне нравится в тебя спускать.

Кончать, и заливать горячей спермой

Твою, такую тесную, пизду.

(Она)

Рыдаю, продолжая в страсти биться.

— Любимый мой и самый нежный мой!

(Он)

— Ты высосешь меня насквозь, я знаю! —

Долблю, взрываюсь. Из последних сил

Я заполняю семенем пахучим

Тебя, мой верный ненасытный паж.

(Она)

— Как я люблю облизывать пиздою

Твой твёрдый, мощный хуй. Сосать его

И выжимать всё до последней капли!

Ты напоил меня, о Властелин.

(Он)

— Благодарю, родная, ты прекрасна! —

И вытащив свой хер едва наружу

Пускаю на тебя струю дождя.

(Она)

— Да, Господин, благодарю стократ!

(Он)

— Мне нравится, вот так, поить шампанским

Твои глубины, бёдра и живот.

Как ты прекрасна, Джейн, как ты прекрасна!

(Она)

— О, ты прекрасен тоже, Господин!

(Он)

— Благодарю тебя и опадаю.

(с улыбкой, в сторону)

Когда бы слышал нас сейчас Шекспир!..

(Она)

— Спасибо, что воспользовался мною,

Неиссякаемый владетель снов!

«Петух, трубач зари, своею глоткой

Пронзительною будит ото сна

Дневного бога. При его сигнале,

Где б ни блуждал скиталец-дух: в огне,

На воздухе, на суше или в море,

Он вмиг спешит домой. И только что

Мы этому имели подтвержденье».

...

«Ну что, Гораций? Полно трепетать.

Одна ли тут игра воображенья?»

...

«Но вот и утро в розовом плаще

Росу пригорков топчет на востоке».