Денис сразу после посадки в Чкаловском хотел позвонить матери Олега, но закрутился. Едва устроившись в военной гостинице, побежал по кабинетам, дел была уйма, а времени в обрез. Он и толком поесть не успел: кусок белого хлеба с цилиндриком масла да чай в белой фаянсовой кружке, не очень крепкий, не очень сладкий... Он еще застал алюминиевые, обжигающие руки, кружки, в которых они заваривали крепчайший, до черноты дегтя чай. Летуны из экипажа дали ему пару плиток шоколада с синеглазой круглоликой девчонкой и упаковку сухпайка.

Потом он позвонил... Корил себя, что разволновал женщину. Звонок от нее его озадачил. У него были на вечер другие планы, чем прогулки с малознакомой, немолодой женщиной... Да и с Олегом он знаком "шапочно", хотя и служили в одной части, друзьями не были...

Зато сосед по – номеру предлагал снять сауну часиков на пять и оттянуться с девочками по полной " программе"... Это его устраивало.

В назначенное время он был у подъезда института с букетом. Пискнула SMS – "Иду" и из стекляной двери вышла ОНА, с распушенными светлыми волосами.

Денис был поражен так, что еле ворочал языком представляясь : " Вот это мама у Олега! ". Он окинул ее пристальным взглядом, не упуская ни одной детали. Она улыбнулась, зубы ее были безупречны. Голос нежный и звучный, пахла дорого и свежо.

Когда проходили мимо стоянки авто, распахнулась дверца черного "опеля" и перед ними возник молодой худощавый мужчина со светлой шевелюрой, в клетчатой рубахе и линялых джинсах. Он бесцеремонно схватил Ольгу Михайловну за тонкое запястье и процедил : – Ich vill ganz offen mit dir reden. / Я хочу поговорить с тобой откровенно/. На Дениса он совершенно не обращал внимание. Майор бросил взгляд на побледневшее лицо женщины, спросил нарочито спокойно:

– Это кто, Ольга Михайловна? И что он там лопочет ?

– Это один грязный тип, который не дает мне житья... – она брезгливо скривила губы и добавила, – Он прекрасно владеет русским языком...

Денис заметив что немец не отпускает руку женщины, сделал болевой прием, так что немец взвизгнул и отпустил Ольгу Михайловну. Спросил, озираясь по сторонам:

– Тут камеры наблюдения есть ?

– Не зна – а – ю...

– Ладно, обойдемся... А машину водите ? – увидев кивок, продолжал с ехидной улыбкой – Вы за руль, я с камрадом в салон, в багажник потом перегрузим...

Немец таращил на него глаза.

– Да, мой сладкий ? Прокатимся по местам боевой славы наших дедов... Не твоих сука немецкая, а наших! Закопаю я тебя на 41 – м километре Ленинградки, где остановили твоих... – он чуть повысил голос, – Хочешь живьем, а хочешь яйца отрежу и в глотку забью?... А ? – Он крепко схватил его за промежность и сжал что было силы. – Ольга Михайловна, теряем время, за руль...

Людвиг хрипел : – Нет! Нет! Не – ет!. Женщина давилась от смеха, закрыв лицо букетом...

Денис подмигнул ей по – свойски, сменил гнев на милость: – Ладно, живи колбаса немецкая, подойдешь еще раз, будет капут, – он указал большим пальцем на землю, – А пока полежи, отдохни...

Он подвел его к задней дверце, распахнул, вырубил немца и бережно уложил, сказал спокойно: – Пойдемте, Ольга Михайловна, время дорого...

Они немного погуляли, выпили кофе. Домой добирались на метро. От станции "Чистые Пруды" пошли под гору, к самому низкому мосту столицы – тут Яуза впадает в Москву – реку. Высотный дом со стройным шпилем рос между расступавшихся домов, широко раскидав свои крылья, с башенками и фризами.

... Чашечка с чаем, как золотом налитая. Вился парок, тепло пахнет лимоном. Бутерброды с настоящей московской копченой... Она переоделась по – домашнему, он скинул синию куртку. Белая рубаха обнажает могучие бицепсы, на могучей шее серебрится цепочка жетона. Выпили из изящных хрустальных рюмок на брудершафт, поцеловались...

Вместе лепили пельмени – тончайшее тесто, ноздреватый фарш, говядина напополам со свининой, ледяная вода... Совместная готовка сближает, точно также, как совместный душ голышом...

После ужина стояли в лоджии, любовались огнями Москвы. Денис положил руку ей на талию, потом переместился ниже... Она молчала. Потрясщая его полная покорность бесстыдно – властному прикосновению жесткой ладони.

Ольга Михайловна прошла по поглощающему звук ковру, решительно распахнула полированную дверь в спальню, приглашающе улыбнулась:

– Иди в душ, я жду...

Денис пришел голый, с мокрыми волосами, так торопился. Влез на кровать и встал над ее грудью. Ольга Михайловна в тончайшей шелковой рубашонке, близоруко щурилась, глядя на покачивающийся перед ней член... Слегка провела языком по головке, чуть не подавилась когда он втолкнул в рот... Сосала умело, но Денис стал двигать бедрами все быстрее и быстрее, проникая все глубже... Едва не захлебнулась, закашляла, глотнув густой и терпкой на вкус спермы... Ободрила смущенного Дениса:

– У вас давно не было женщины... Сразу видно... В глазах мужчины мелькнули не то страх, не то растерянность, но через миг взгляд стал уверенным и вызывающе твердым. Он подхватил ее на руки и отнес в ванную.

Она ушла первой, оставив его в сугробе пены. Денис был в смятении и медлил.

Ольга лежала на кровати в одних белых кружевных трусиках. Ноги широко раздвинуты, одной рукой ласкала киску, отодвинув тонкую полоску ткани. Никуда не торопилась, ласкала нежно и тщательно. Другой рукой придерживала айфон, говорила с кем – то вполголоса... Денис прилег рядом с ней, запустил руку в трусики, впился губами в сосок, поочередно облизывал груди. Потом встал на колени, вздыбил ее ножки, избавив от трусиков. Маленькие изящные ступни разъятых ног, уютно расположились на его плечах. Она помогала ему рукой попасть, горячо шептала : " – Не торопись... " Ритмично сжимала его ягодицы, когда он вталкивал свой член, стонала... Издала пронзительный крик и кончила.

... Это все транслировал невыключенный аппарат для лучшей подруги. Елена Петровна тоже не скучала. Черная кружевная комбинация, едва прикрывала раздавшиеся с возрастом бедра. Высокий стройный парень с родинкой на верхней губе, гибкий и подвижный, как обезьянка, двигал тремя пальцами в сочащейся щели, а коренастый, широкогрудый, с литыми плечами атлета, мял груди с возбужденно торчащими сосками.. "Зачет" только начинался, лучше приласкать зрелое тело преподавателя, чем провести "год в сапогах"...

Денис забрал на память белые кружевные трусики...