Стояла послеполуденная жара. В горячем воздухе трепетало марево и, казалось, все живое укрылось в тени. Поникла трава, только яркие огнецветы-растопырки раскинули свои темно-красные лепестки, словно радуясь палящему зною солнца.

Корнет Галаган миновал лес и шагом выехал в поле. Все оно было вспахано и простиралось чёрное, глубоко изрытое лемехами плугов с отвороченными, застывшими пластами чернозёма. Какое то холодно-мертвое, внушало ужас своей чернотой. Узенькая стежка пересекала поле и вела к селу Моложанка , которое угадывалось вдали на пригорке... В золочёный крест церкви ударяло высоко стоявшее солнце. Он горел словно яркая звёздочка. Белосахарный храм возвышался над курчавой зеленью кладбищенских берёз. Миновал село, пересек в брод обмелевшую речушку и его приняла тень старого парка. Поднял гнедого в рысь и подъехал к террасе. Привязав коня и ослабив подпруги седла взбежал по лестнице, окаймленной цветами в ящиках. Стеклянные двери второго этажа были растворены, играл рояль в гостиной. Обширные светлые комнаты уставлены мягкой, уютной мебелью, картины на стенах и ковры на полу. Чистота и достаток.

Это музицировала в ожидании его хозяйка усадьбы Мо́ложская Софья Константиновна, супруга генерал-лейтенанта, в девичестве Галаган-Янковецкая . Длинные пальцы с перламутровыми ноготками бегали по белым и черным клавишам рояля " C.M. Schröer".

Да и брюнетка, игравшая штраусовский" Freut euch des Lebens!" ( Радуйтесь жизни!) была необычайно привлекательна, несмотря на лёгкую полноту, в серо- жемчужном домашнем платье. Как говорят французы " Dame d' âge mûr" /Дама зрелого возраста/

Увеличенная музыкой не заметила, как молодой офицер подкрался к ней. Нежно припал губами. к полной шее, вдохнул аромат ee любимых духов

— Bonjour Sophie, ma belle...

— Ах! Это ты Костя... Что так долго? Пора обедать... Я без тебя не сяду...

Галаган обнял ее, шаловливо скользнул за декольте, приласкал горошину начинавшего твердеть соска, вызвав сладкую дрожь женщины.

Он не стал рассказывать о встрече в малиннике, лишь отмахнулся:

— Представляешь, Sophie, cбился с. дороги, заплутал в бору, как зеленый юнкер... - притворно. сокрушался офицер. --Стыд и срам!

— Ничего, ничего. - успокаивала Софья Константиновна. - Идем обедать, побалую тебя польским хлудником и фрикадельками в томате...

— Вкуснее всех явств для меня это ты...- он снова потянулся к ней.

— Потом, потом... После обеда, в кабинете.- Женщина мягко отстранилась, заправляя в треугольник декольте упругую грудь. - Идем, наконец, обедать баловник!

— Ничего вы не понимаете, ma tante! - с. нарочитой обидчивостью выговорил корнет. - Как я соскучился без вас в этом жидовско-хохляцком, грязном местечке! Et ça c'est un trou! / И это дыра!/

— Верю, мой милый! Я сама люблю тебя. И наплевать мне на светские приличия...

❤️

Софья Константиновна была его вроде троюродной тёткой. Константин обращался к ней почтительно на людях " ma tante". Но не только родственные отношения с недавних пор связывали их... Тогда ей было уже тридцать семь, бездетная, скучающая veuve de paille (соломенная вдова). Ее супруг Вениамин Петрович Мо́ложский отбыл на далёкую восточную окраину, в распоряжение приамурского генерал-губернатора. Путь не близкий, пароходом Добровольного флота из Одессы до Владивостока, а потом в Хабаровск. Пятидесятилетний статный с упитанным телом, большими залысинами упрямой головы, блестящими, чуть навыкате , ореховыми глазами.Три раза менял Мо́ложский облик. При Александре Освободителе носил усы соединённые с пышными бакенбардами, к коронации Александра Миротворца отрастил бороду лопатой, а при новом государе постриг ее, короче cделал - à la Boulanger. Отличился в последней войне с турками при обороне Шипки, ранен. ..Грудь украсили св.Владимир 4-й, св.Анна и св.Станислав третьих степеней, все с мечами и бантами Медаль в память войны у него была серебряная, а союзные монархи пожаловали ему болгарский "За храброст" и румынский железный крест " Trecerea Dunării"( За переход через Дунай). Рана лишила возможность иметь наследника рода "столбовых" дворян, внесённых в Vl часть Родословной книги... Из Рюриковичей, утративших княжеское достоинство. Далее наградами в мирное время не обделён. На шее рубиновый св. Владимир 3-й степени переместил св. Анну 2-й на борт. Произведенный в генералы, пожалован св. Станиславом 1-й. Во время коронации нового Государя получил чин генерал-лейтенанта и Высочайшее благоволение. Отправляясь в Одессу, удостоился приема у военного министра, Генерал-адъютанта Ванновского.

В 1880 году, на Красную горку, в воскресенье 27 -- го апреля, ещё в чине полковника, женился на Софье Константиновне Галаган-Янковецкой, девице двадцати двух лет от роду. Бесприданице. После эмансипации 19-го февраля, так называли в дворянских кругах освобождение крестьян, их семейство постепенно разорилось до такой степени, что матери Наталье Павловне, пришлось продавать свое тело состоятельным господам. Иначе нечем жить . Все делалось в глубокой тайне. Вениамина Петровича удалось обвести вокруг пальца, пометив простынку первой брачной ночи куриной кровью. Он был храбрый офицер, но недалек умом.

Женщины умеют дурачить мужчин с невероятной смелостью и простотой.

... В то время, как Вениамин Петрович изнывал от жары в каюте парохода " Ярославль, " идущего Красным морем, Софья Константиновна тоже потела. Лёжа на животе, испускала. всхлипы, переходящие в стоны и крики, от рывков до упора члена " племянника" Кости. Просунув руку под горячее желаное тело, тот теребил стволик напряжённого похотника.

— - Да! Да! Да!... - восклицала дама, подбадривая своего любовника. Блаженство в лоне хлынуло через край, прошло волнами по телу. Изливая семя, юноша благодарно поцеловал ее в затылок, покрытый нежным пушком... Если бы это увидел генерал, его немедля сразил апоплексический удар.

История жизни Софьи Константиновны это настоящий роман.

Надо, хоть вкратце, о ней поведать. ..

Букарэштъ. 1877 год.

С объявлением войны 12 -го Апреля, в Румынию двинулись войска и обозы Поднимая пыль, а в дождливую погоду месили грязь пехотные колонны; верхами - штаб-офицеры и адъютанты. Мелькали знамёна в чехлах, пестрые жалонерские значки, тесьма на околышах кепи, красные и светло-синие погоны офицеров. Ружья в походе на левом плече - " вольно." И бесконечной чередой фуры, двуколки, лазаретные линейки... В одной из них полная, миловидная женщина лет за тридцать и девушка, схожая с ней чертами лица:

— Ох, засиделась ты в невестах Sophie, - cетовала дама, -в семнадцать дала тебе жизнь...

Девушка молчала, а мать вспоминала жизнь до эмансипации, балы в дворянском собрании, лихих кавалеров отплясовавших с ней мазурку, бранила супруга, промотавшего состояние в кутежах и в карты.

Мать и дочь отправились в действующую армию сестрами милосердия летучего отряда Красного Креста. Уход за ранеными был всего лишь ширмой для матушки, принимавшей приглашения " скрасить компанию". Кроме того, Наталья Павловна питала надежду устроить для дочери Софьи блестящую партию.

Первым мужчиной, кому Софья отдала девственность был знаменитый " Белый генерал". Во время кутежа в Букарэште, Вино лилось рекой, на подмостках канканировали девицы, мелькая кружевом нижнего белья. Несколько раз Наталья Павловна удалялась с очередным кавалером наверх, в отдельные кабинеты. Когда её увели сразу трое офицеров, Софья снедаемая любопытством, преодолев узкую, скрипучую винтовую лестницу, подкралась к полуотвореным дверям... И обомлела! Комната была ярко освещена масляной лампой . Голая маман сидела на одном кавалере, повернув голову с венцом уложенной русой косы ко второму, вставшему сбоку на колени, а третий, смуглый. и бритоголовый с хищным носом пристраивался сзади. Его пальцы блестели от масла, которым был покрыт и возбуждённый.член с лиловым навершием. На вытертом паласе стоял графинчик маслом. Раздавались восторженные, гортанные выкрики на незнакомом языке.

Из двери напротив вышел военный в распахнутом однобортном сюртуке, с красной подкладкой. Молодцеватый, картинно-красивый, прославленный победитель коканцев. На левом борту бело--эмалевый крестик, ещё один на черном языке галстуха. Серебряные генеральские. погоны с золотыми вензелями. Справа -тугие петли аксельбантов. Темно-русые пышные бакенбарды, как два птичьих крыла в разлет.

Стальные, чуть навыкате глаза смотрели пристально на молоденькую девицу в скромном, сером платье. Подошёл к двери, увидев свальный грех, озорно хохотнул :

— Затейники... - потом обратился к Софье. - Не желаете составить мне компанию, мамзель?

— Не... знаю... - растерянно пролепетала та.

— Вот и отлично! Пошли.

Скобелев 2, пропустил девушку в отдельный кабинет ресторации. Усадил за стол тесно уставленный бутылками и блюдами с закусками. Поднес ей бокал золотистого вина, по стенкам которого лопались пузырьки. Угостил шоколадной конфектой. Не стал мешкать, скинул сюртук. Разделся сам и принялся освобождать ее от одежды. Увлек на низкий, почти на полу, широкий диван с брошенными на него подушками. Придавил к нему. Провел рукой по затвердевшему соску... Не спешил, распаляя страсть ласками. Кончиками пальцев дразнил похотник, вбирал соски в рот, щекотал веером бакенбард нежную кожу. Губы у него сочные и жаркие, торопили желание. Наконец, властно раздвинул девичьи ноги и проник в ждушее, горячее лоно. ..

— Bouge, ma puce.../ - Пошевеливайся, милочка.../

Софья издавала стоны, тело сотрясалось в наслаждениях, трепетали ягодицы, выплясывали бедра, исполняя свой танец... Ее ноздри слегка раздувались. Перевернул на живот, потом на четвереньки, снова на спину, забросив ее стройные, прелестные с изящными щиколотками ножки себе на плечи. После нескольких спокойных движений, делал резкий толчок, терзая девичье лоно.... Удивлялся его тесноте .

Когда до него дошло, что это не доступная девка, Скобелева обьяло раздражение:

— Дура! Предупреждать надо , - выругался генерал, вытирая кровь. носовым платком с опавшего члена

Софья лежала на оттоманке с широко раздвинутыми ногами, между которых зияло розовое лоно, темные кудряшки волос едва покрывавали треугольник внизу живота.

Генерал крикнул:

— Усенко!..

В дверь проснулась голова в черной папахе.

— Экипаж, быстро! - приказал ординарцу и обратился к девушке.- А ты одевайся. .. Поехали со мной

Катил фаэтон по брусчатке главной улице города -- Podul Mogoșaiei.

Три дня провела с генералом в отеле. Он был страстен и нежен, предупредителен, не позволял грубости и извращений. Беря ее сзади, прижавшись к узкой девичьей спине, жёстко врезался и шептал на ушко:

— N'hésite pas à m'appeler Michel, Sophie... / - Не стесняйся называть меня Мишель, Coфи..."/

— Oui! Oui! A-a-a-a!!!

Потом благодарно целовала грудь в рыжеватых, закрученных волосках, мускулистый живот. Не противилась, когда крепкие ладони легли на плечи и направили ниже...

Навсегда остались в памяти его высокий лоб, длинная шея, узкие плечи. .. Даже нос с широкими ноздрями и утиной бороздкой на кончике. Сохранила его волосы оставленные в щётке, у генерала выпадали волосы. Поместила их в золотой медальончик и хранила в шкатулке с драгоценностями.

Щедро одарил золотыми полуимпериалами и отбыл на встречу с неприятелем, к подвигам, которые обессмертят его имя. ..

Пароконный экипаж с возчиком в черной. шапке доставил ее лазарет, где не знали что и думать.

Мать было принялась ругать не, но потеряла дар речи увидев золотые кругляшки с лобастым профилем ныне благополучно царствующего Государя, с усиками и аккуратными баками.

" Б. м. Александръ ll Императоръ и Самодержецъ Всеросс."

Потом была переправа через Дунай, наступление отряда Гурко в Долину роз, Шипка, Плевна...

Встреча с прославленным генералом круто изменила судьбу Софьи. В Тырново она самоотверженно ухаживала за ранеными. Среди них был майор Мо́ложский, её будущий супруг.

Богот, 1877 год.

В Боготе представлена уполномоченному Центрального Управления Общества Красного Креста при действующей армии князю Владимиру Александровичу Черкасскому. А однажды удостоилась чести близко лицезреть Государя Императора. В сопровождении пёстрой свиты вошёл высокий генерал в палату, где Софья сидела у койки тяжелораненого молодого офицера. Тот был исколот штыками при прорыве Османа-паши из Плевны 28 - го Ноября. Чудом остался жив. На табличке в изножии:

" Подпор. Рябининъ.

9. гренадер. Сибирск. п-къ."

Стараниями полковника Василия Карловича Водара, командира полка, ему отвели закуток в шатре подвижного госпиталя, огородив палаточным ревентухом. Метался на койке, выкрикивал бессвязно: " Рота, пли ... Не выдавай, братцы!.. Ой, мамочка, как больно!.." Звал мать, сестру Катю... Доктор сокрущённо качал головой:

— Morbi inflamatori... (* воспаление. лат;)

Сестра Софья ходила за ним, как за младенцем, не брезгуя подставляла посуду, обтирала влажным полотенцем худощавое, гибкое тело. Там где не. было повязок. Не теряла надежды.

И вот откинулся полог и появился АЛЕКСАНДР ll в длиннополом сине-зеленом сюртуке, сияющем двумя рядами пуговиц. Тот, чей лик известен каждому подданному по портретам в золочёных рамах , по профилю на монетах.

Софья вскочила с табурета, сделала книксен. Так близко увидела императора впервые. Навсегда врезались в память высокий лоб, серая кожа лица, выпуклые водянистые глаза. Кончики усов были вздернуты фиксатуаром . Голубой крест с раздвоенными лучами и золотыми лилиями на шее и белый св.Георгий во второй петлице сюртука. Окинул взором нежное лицо в обрамлении белого платка.

— Кто ты, милое дитя?

— София Галаган- Янковецкая, Ваше Императорское Величество...

Государь подошёл ближе, наклонился и возложил прямо на грудь раненого затейливый Станиславский крест с мечами и бантом, услужливо поданный ему в пальцы, облитыми белой замшей, произнес грассируя:

— Поздгавляю погучиком...

Обернулся к брату, такому же высокому, худощавому генералу с длиноносым, испитым лицом, обрамленным редкой порослью бакенбардов:

— Молодцы Твои сибигцы, Низи...

Государь приказал наградить всех офицеров полка, нижним чинам выдать сотню Знаков Отличия Военного Ордена.

Командир 1-й стрелковой роты капитан Гиршфельд был единственным, кто получил св. Георгия 4-й степени.

— До свиданья мадемуазель... Благосклонно кивнул головой в фуражке с белой тульей и красным околышем лейб-гвардии Конного Своего Имени. Форму этого полка и Лейб-гвардии Гусарского он предпочитал остальным. На шее всегда прусский Pour le mérite.

Государь и свита удалились оставив ошарашенную Софью, наедине с раненым. Чернильным карандашом она замарала " под" на табличке в изножии госпитальной кровати, убрала орден в оставленную на тумбочке бархатную коробочку. Ласково огладила светлые с рыжинкой волосы

— - Пи-и-и-ть... - еле слышно простонал раненый.

— Сейчас, сейчас, миленький...- приговаривала девушка поднося к потрескавшимся устам ложку с морсом, алым как кровь...

* 🌟 Алексей Александрович Рябинин из дворян Тамбовской губернии.Родился в 1853 году. Воспитаник Михайловской-Воронежской военной гимназии, 3-го военного Александровского училища. Окончил его по первому разряду, произведен в прапорщики 9-го гренадерского Сибирского Его Императорского Высочества Великого Князя Николая Николаевича Старшего полка Высочайшим приказом 8-го Августа 1873 года, со старшинством 21-го Июля 1872 года.

Штаб полка находился в местечке Кальвария, а роты квартировали по селам трёх уездов - Кальварийского, Сейнского и Сувалкского.

Во время двадцативосьмидневного отпуска прапорщик заболел и прибыл представляться в город Сувалки, куда штаб перебрался в конце года. Так началась его служба в должности младшего офицера 12-й линейной роты.

Он целиком отдался службе, зачастую замещая командира роты на ученье.

Оно состояло из ружейных приемов, движения. строем, перемены направления, построения и перестроения в колонны. Заканчивалось ученье переводом в строй по взводно и в боевой порядок, после производили сбор роты. Все надо успеть за короткий день.

1-го Января 1874 года опубликован Высочайший манифест о всеобщей воинской повинности, срок службы в строю определен в шесть лет. Осенью пришли здоровые молодцы, с кем он пошел в бой через три года. Солдаты вытащили его из схватки окровавленного, в изодранном светло-сером плаще-пальто, без кепи... Это была первая и единственная схватка с неприятелем с глазу на глаз.

Полк прибыл 22-го Октября в д. Горний-Нетрополь под Плевною. Расположились биваком. В очередь строили укрепления и окопы. 27-го Ноября вступили в последний раз для занятия передовых укреплений, начинающуюся от левого фланга 2-й гренадерской пехотной дивизии до ручья, протекающего у южной окраины д. Дольний-Нетрополь. Всего на протяжении трёх верст. 12-я рота занимала самый левофланговый новый окоп. До соседнего, с 10-й ротой, было двести шагов открытого пространства. В окопе располагались в одну шеренгу, в шаге друг от друга, кто покуривал трубочку, кто жевал сухарь, перебрасывались словами. Ждали. В серых шинелях, верблюжьих башлыках за спиной.На головах черные кепи с красной тесьмой на околыше. На плечах жёлтые погоны с белой выпушкой третьей дивизии с прорезной шифровкой - алая Императорская корона и литеры " НН". Такая, только серебристая на золотом галуне офицерских погон. Местность впереди, для установки прицелов, была обозначена кукурузными снопами до полторы тысячи шагов. Гренадерский корпус, наряду с Гвардией, успел получить малокалиберные, скорострельные винтовки Бердана N°2.

День прошел спокойно, на плевненских редутах ни какого шевеления, лишь ночью замельтешили огни и с криками " Алла!", аскеры ринулись на прорыв... Гренадерам 12-й роты повезло, что столкнулись не с низамами ( регулярными) или редифом( резервистами), а с мустахфизом( ополченцами), не очень искусными в штыковом бою. Да рослые гяуры ( неверные) не безоружные болгары, которых эти турки усмиряли. Подпоручик смело кинулся на них, стреляя из " смит-вессона" и рубя по головам в фресках саблей.

- Вперёд, братцы! Не выдавай! Бей сволочь!

В горячке боя, неосторожно открылся и получил несколько штыковых ударов. Рухнул. Его подчинённые, которых он обучал: " штыком коли! прикладом бей!" спасли его благородие и в ярости положили на берегу Нетропольского ручья кучу османов. Пленных не брали, раненых добивали, чтобы не получить пулю в спину. Вторую волну встретили залпами берданок " с колена", а потом снова пошли дело трехгранные штыки и железные затыльники прикладов. " Тяжело в учении, легко в бою!"

В этих умелых действиях была и его заслуга...

* Солдатский шаг-аршин. В гренадеры принимали видной наружности и рослых, оставшихся за назначением в гвардию, саперы, кавалерию и артиллерию, но отнюдь не ниже 2. арш. 5 вершков.[ ~ 164 см].

🌟

На следующий день, хлыщеватый и смазливый флигель-адъютант вручил ей алую бархатную коробочку. Золотые сережки посверкивли крохотными бриллиантами. С важностью ротмистр изрёк:

— От Его Императорского Величества...

Передал ещё конверт с перламутровым листочком бумаги с золотым обрезом, billet doux (* любовная записка).

С наступлением темноты к хате, где Софья квартировала, подкатил фаэтон с бородатым, хмурым казаком- конвойцем. Доставил в "любовное гнёздышко", где ждал Софью сластолюбивый Монарх. Увидев вошедшую девушку, поднялся со стула, растягивая слова произнес:

— Bonjour, m-lle... Очень гад, очень гад..

Чистая комната в двухэтажном доме болгарского чорбаджи, богатого крестьянина. Ужин на столе, окружённом венскими стульями, диван. Турецкий ворсистый ковер на полу За занавеской деревянная кровать.

За столом расспрашивал о семье, подливал вина. Потом, по-отечески обнял и увлек на ложе. Раздевал сам, не торопясь, любуясь обнажаемым девичьим телом.

Объятия, ласки шестидесятилетнего развратного старика с пышными бакенбардами, соединёнными с усами, не снявшего бандаж против грыжи... Двигался в ней, натруженно сопя. Слышала его задыхающийся шепот: " Сharmant... charmant..." Прижался всем телом изливая семя во влажное, горячее лоно. Только сил хватило " осчастливить" молодую девушку один раз. Пошатываясь встал и направился к столу. Звякнуло стекло. Был слегка разочарован, что оказался не первым... Под кроватью поскуливал верный Милорд, шоколадно-коричневый сеттер с белой передней лапой. Бил пышным опахалом хвоста.

Тяжело дыша император прилёг рядом, прикрыл глаза.

Не слышала когда Государь и Милорд удалились. Сквозь замёрзшие стекла едва пробивался свет утра. На стуле большая корзина с бутылками вина и явствами. В ней же кошелек с турецким серебром. Ещё были крытая сукном песцовая шубка и муфта. Таким подаркам Софья обрадовалась.

Наступила суровая зима. С 3-го декабря загудела вьюга. Двое с половиной суток завывала голодной волчицей. Пол-аршинные сугробы замели все поля. По ночам мороз доходил до 17° R. Спасал простой полушубок и обрезанные валенки. Шубку и муфту она берегла.

Раненым раздали вторые одеяла, топили металлические походные печурки.

Из "царского" угощения она не отведала ни крошки. Все, до последнего кусочка пахлавы, ушло на поддержание сил раненого поручика Рябинина. Давала понемногу красного вина . У прижимистых болгар покупала птицу, варила крепкие янтарные бульоны.

Государь Император отбыл с театра военных действий.в Санкт-Петербург, по пути посещая госпитали. Война заканчивалась.

Оставила Богот Главная Квартира Сначала переместились в Ловчу, потом в Сельви.

Ее стараниями поручик Рябинин пошел на поправку, затянулись и перестали гноится раны, встал на ноги. Его переправили в Зимницу, оттуда в Россию... После излечения от ран ему назначен отпуск. Не довелось поручику принять участие в последних делах войны. О них узнавал лишь из газет. Будущий супруг Софьи закончил компанию в Сан-Стефано, на берегу Мраморного моря. У стен Константинополя.

Подвижной госпиталь отправился на юг, за Балканы. 19-го Февраля 1878 года встретили в Адрианополе, в " турецкой Москве."

В память о войне пожалована темно-бронзовая медаль на Андреевско-Георгиевской ленте.

Повезло больше чем баронессе Вревской, умершей от сыпняка - typhus exanthamatcus, осталась жива, здорова, даже похорошела. А маменька подхватила "офицерский насморк", chaude-piss. После войны, Наталья Павловна совершала поломничества по обителям, замаливала грехи... В сопровождении Pierra, кoторого она представляла воспитаником, смазливого брюнетика осьмнадцати лет.

С Рябининым встретилась через пять лет, в скорбные дни...

Москва. 1882 год.

Вагоны поезда" Харьковъ - Москва" стучали колесами, лязгали сцепками. По пятьдесят верст в час " тух-тах-тах, тух-тах-тах..." Мелькали поля, степь, изредка курганы с покосившимися каменными бабами.

В купэ синего вагона бархат, красное дерево, золочения бронза. Там видный собою офицер и изящная молодая дама, читающая книгу, страницы которой разрезала ножичком из слоновой кости. Устроилась удобно, откинувшись на спинку дивана, сняв тюрнюр.

На обложке дама в элегантном кружевном платье и шляпке, отделанном тюлем и пёрышками. Поднимает бокал, отставив мизинчик. Задорно улыбается. Книжка французская " On ne dira rien à mon mari". ( " Мы ничего не скажем моему мужу.") позволяет скоротать время в пути. Дрогнули губы, когда дошла до пикантной картинки - дама в корсете, денной шемизетке и ажурных чулках, протягивает ногу усатому кавалеру снимавшему подвязку... Бросила украдкой взгляд на супруга. В первую брачную ночь он безмятежно спал, отведав поднесенный ею бокал лафита, куда капнули пару заветных капель. А в то время кровь молодого кочетка отметила пятнышко на тонком полотне простынке. Вот третий год пошел их супружеской жизни.

13-го августа, на Шипке, во время атаки, получил коварную рану в мошонку. Доктор спасая жизнь офицеру удалил одно яичко. Никакой надежды на продолжение рода. У Софьи были другие планы, неприменно стать матерью с помощью адюльтера.

Полковник Мо́ложский отправился в отпуск. Настроение преотличное. Ещё бы! Командующим войсками Харьковского военного округа назначен генерал-адъютант Радецкий. Федор Федорович ко мандовал обороной Шипки и знает его лично, представлял к наградам. Есть перспектива получить полк, а там и бригада подоспеет, генеральский чин... Золотые эполеты с толстой канителью бахромы украсят мундир, похожий на мужицкий кафтан. С наступлением нового царствования исчезли приталенные мундиры, каски с султанами из петушиных перьев, узкие красные шаровары и серебряные шарфы с кистями. Исчезла красота! Теперь на голове генералов черные мерлушковые шапки, как у поездных кондукторов...

Два года он женат на девушке из малороссийского дворянства, которая была сестрой милосердия в последнюю Турецкую войну... Матушка ее, Наталья Павловна, всего то на пять лет старее его, а в постели шикарна... Был с ней грех! Дочь хоть засиделась в невестах до двадцати двух, но себя соблюла до первой брачной ночи. Так наивно полагал полковник, бросая взгляд на читающую супругу.

С грохотом и лязгом мчал поезд. Вагон пружинило, покачивало. Оторвавшись от книги, глянула в окно. Дорога делала поворот. Увидела мощный зелёный локомотив дымящий головастой трубой, а за ним изгибался звенчатый хвост синих, жёлтых, зелёных вагонов.

" В жизни бывают повороты покруче..." - мелькнула мысль.

В тот июнь, по пути в имение, супруги Мо́ложские остановились в первопрестольной. Разместились в Лоскутной гостинице на Тверской.

Подходил к концу Петровский пост и Вениамин Петрович намеревался в праздник отведать знаменитого поросёнка у Тестова.

Гуляли по Москве, полюбовались городом с Воробьевых гор, обедая в ресторации Крынкина. Софья Константиновна обошла магазины на Кузнецком Мосту. Жили в третьем этаже, а обедали в небольшом ресторане, что во втором. Полковник Мо́ложский набросив поверх сюртука с эполетами сизо-голубоватое плащ ( пальто) посетил дом генерал-губернатора с визитом, расписался в книге. Хотя резеденция находилась рядом, пришлось взять экипаж. Князь Владимир Андреевич Долгорукий отдыхал в загородном имении и не смог принять лично .

Любила Софья прогуливаться по тенистому и тихому Пречистинскому бульвару, набережным Москвы-реки. Но достойного, с кем можно закрутить интрижку, не встретила.

Во вторник, 15-го Июня, Вениамина Петровича пригласили на холостяцкую пирушку в ресторане " Эрмитаж", на Неглинной. Собирались отметить пятилетие перехода через Дунай. Софья Константиновна подозревала, что кутеж продолжат в обществе дам demi-monde или нагрянут в один из " весёлых домов" Грачевки. Умная женщина с пониманием отнеслась к этому. Мужчинам время от времени надо освободиться от брачных уз, ощутить свое превосходство и испытать с доступной женщиной то, что не приличествует предложить супруге. Опасалась нежелательных последствий. Чтобы избежать таковых, сбегал в аптеку мальчик -- посыльный. Одну упаковку заграничных кондомов поместила в задний карман сюртука, а другая юркнула в ридикюль, отделанный кружевами. Хотелось тоже воспользоваться свободой. Ее не терзали угрызения совести. Мо́ложский доставая носовой платок, довольно хмыкнул, подумал: " Понимающая мне досталась жёнушка..."

́Проводив супруга, Софья Константиновна занялась важным делом. Выбором туалета. Фиолетовое платье из узорчатого фуляра, гарнированного гипюром. Прямой воротник и галстук из черного фуляра дополнял достоинства ее облику. На затянутой корсетом талии черный кушак из атласа. Перед большим зеркалом приколола шляпу из соломы mauve, отделанную вишнями. Отправила три revers ( отворота) на корсаже..Понравилось самой:

— С'еst parfait !.. - произнесла вслух. / - Это превосходно!/

Немного теснил дыхание корсет. Имела маленькую слабость полакомиться пирожными и кофе со сливками. А на войне порой приходилось размачивать твердый ржаной сухарь в жидком чае.

Опустила вуалетку и вышла из гостиницы на Тверскую... Лёгкая пролетка, влекомая серым в темных накрапах орловцем, неспешно двигалась по плавно подымавшейся улице. Цокают копыта по камню, шуршат шины колес из литой резины. На противоположной стороне мелькнул дом генерал-губернатора, слева гостиница." Дрезденъ", пустынная Тверская площадь. Плац обнесенный канатом на беленых столбиках.

Стрелой устремлялась улица к Триумфальным воротам

И вот впереди Страстная со строениями монастыря в середине.

Налево зелёный бульвар, где в самом начале задумчиво поник головою бронзовый Пушкин, обнесенный цепями., По углам площадки, как часовые, разлапистые в четыре рожка чугунные фонари.

Прошла на бульвар. Публики было немного. Присела на скамью, а потом решила пройтись по аллее. Опрометчиво прогуливаться одной.

Там к ней пристал господинчик в светло-горчичном пиджаке и полосатых панталонах. От гнусных предложений перехватило дыхание, не было сил позвать на помощь. Сзади раздался властный, чуть с хрипотцой голос:

— - Вам помочь, Sophie...

Это был Алексей Рябинин, слегка заматеревший, с лихо закрученными усами под прямым носом. Точеный с ямочкой подбородок выдал упрямство и властность. На плечах капитанские погоны без звездок

Не дожидаясь согласия женщины, отвесил пару оплеух господинчику:

— Пшел вон, каналья! Зарублю!

Задергалась щека со страшным рубцом, свел едва заметные брови, правая ладонь сжала эфес шашки.

— За эту женщину искрошу! Пошел вон!

Никогда не видела его в гневе. Подхватил под левую руку проводил до ближайшей скамейки.Присел рядом, зажав коленями шашку, расспрашивал. Волнуясь, теребил черную, строченную серебром ленту темляка.

— Я писал тебе, но ответа не было...

— Что поделаешь, война... Армия стремительна шла за Балканами. . - вздохнула Софья. - Теперь я замужем. " Но я другому отдана..", как он писал... - сделала лёгкий кивок в сторону памятника.

— Это невозможно! -воскликнул Рябинин.- Встретить и вновь расстаться...

— Успокойся, Алексей, - сказала коснувшись его пальцев на головке эфеса шашки. - Ты можешь мне помочь?..

— Да все что угодно! - перебил ее капитан.

— . .. Стать матерью... Мой супруг из-за ранения. .. - она достала кружевной платок из ридикуля и приложила к глазам, - Это такое счастье обрести дитя, от того кому не безразлична... Бог простит меня...

— Софи, Софи... - повторял счастливый Рябинин припадая к ее руке.

Встречались и в мебелирашках и в мезонине флигеля на Малой Никитской, где он квартировал. Старалась найти малейший повод, что бы ускользнуть из Лоскутной. Что творилось на этих свиданиях! Приняв семя в жаждущее лоно, благодарила изощрёнными ласками, чтобы вновь поднять его силы... Возвращалась на ослабевших ногах, полная надежд, что ее желание исполниться и внутри зародится новая жизнь.

Взволновала Софью Константиновну весть о прибытии из Минска генерал-адъютанта Скобелева. Прославленный Ак-Паша расположился в гостинице Дюссо.

Силилась гнать порочные мысли .

В роковой день вторник, 25-го июня, Софья Константиновна и полковник завтракали в номере. На чистой льняной скатерти пузатый тульский самовар, гарднеровские фарфоровые чашки с витыми шейками мельхиоровых ложечек, отливал синью колотый сахар ... Румяные калачи, сухарики и даже ее любимые меренги. Но к ним даже не притронулись. Волновала одна мысль: " Получилось ли задуманное? Рябинин не жалел сил, а она отдавалась жадно, искренне. Готова исполнить его любое желание.

Ей немного нездоровилось. Раздался стук в дверь.

— Да...- крикнул Вениамин Петрович. В проёме двери возникло бледное лицо коридорного.

— Что случилось? Москва горит? - пошутил Мо́ложский, намазывая филипповский калач чухонским маслом, которое подали на стол несмотря на пост.

— Так, что вашество, генерал Скобелев помер...

— Как помер? Я видел его вчера живым и здоровым... Ты слышала, Соня? Скобелев...

Она сидела ни жива ни мертва, ещё более бледная, колючий ком подступил к горлу. Часто вздымающаяся грудь вывалилась из декольте соблазнительного matinée. Его накинула на ночную сорочку. Супруг сбросив тяжелый халат, принялся одеваться. Пригодилась оставшаяся после траура по Императору черная повязка на левую руку. Помогла застегнуть на шее ленту ордена св. Владимира, приладить погоны с двумя процветании без звездок и шифровок. Моложский состоял по армейской пехоте и занимал должность штаб-офицера для поручений при командующим Харьковского военного округа. Галун не потемнел, значит золото не " самоварное". Позвонил и явился коридорный.

— Экипаж, живее!

— Слушаю, вашество...

Поцеловал жену, держа фуражку с перчатками а руке.

— Я к генерал-губернатору, эх, беда, беда... Надо ожидать Государя.. .

Бормоча, размашистым шагом вышел из номера.Хотя дом генерал-губернатора был рядом, являться надо в экипаже. Noblesse oblige! / Положение обязывает./

В раздумье сидела не причесанная, полураздетая, потрясенная страшной вестью. Решила отправится к Дюссо.

Громадная толпа перед трехэтажной гостиницей. Обнаженные под палящим солнцем головы, растерянные лица. Благоговейное молчание. Только грохот железных шин колес по булыжнику да крики городовых нарушали безмолвие. С каждой минутой толпа росла и росла, набегали новые и новые, наскоро крестясь. Вместе со всеми оглядывалась в два угловых окна бельэтажа, ещё не зановещанных. По лицу под вуалем катились слезы. .. Панихида была назначена на час пополудни.

Кто-то легонько тронул ее за левую руку. Рядом стоял капитан Рябинин.

— Пойдем, София, тебе нельзя волноваться. .. Мертвое - мертвым, живое - живым...

Помог сесть в пролетку... Извозчик нахлобучивая низкую шляпу спросил встревоженно:

— Ужель ж помер, ваш бродь?

— Да. .. беда, - протянул офицер, - Служил?

— Так точно, ваш бродь! - отвечал тот разбирая вожжи. - Вологодский пехотный... За Плевну Егория имею.

— Соседями были, братец... Давай к Гостиному.

Это было последнее свидание. 26-го супруги Мо́ложские покинули Москву. Увы, надежды стать матерью не сбылись... Какое то проклятие!

Моложанка. 1898 год.

Большой каменный дом в два этажа содержался в порядке и чистоте, окружённый тенистым парком из лип, дубов, вязов, который полого спускался к маленькой речке. За ней было раздолье полей́ и село из темных великорусских изб и белых хат. Малороссов, "крепаков", перевели сюда во времена Екатерины Великой. В белом кабинете портрет в золочёной раме. Взирал на забавы супруги сына. Любили запираться там и располагались на диване с когтистыми лапами. Зелёный сафьян покрывали льнаные простынки, подушки. Постель убирала прислуга, измятую в пятнах семени, порой попадавших на нее из натруженного лона барыни. Те же горничные, тайком подкрадывались к двери кабинета, припав ухом, слушали ее страстные стоны, ́ хихикали.

— А ну пошли вон, мокрохвостые! -Разогнал их дюжий лакей, из отставных солдат, присматривать за хозяйкой, а потом все отписать, когда от него придет весть. Припал ухом к двери к двери, осклабился чернея щелями, вместо выбитых фельдфебелем зубов. Вениамин Петрович пожаловал ему " беленькую " ( 25 руб.), посулил ещё... Видел, что офицерик запирается с барыней в кабинете, тайком пробирается к ней в спальню и баньку... Вот таких соглядатаев, как огня, опасалась Софья Константиновна.

Этой осенью Софье Константиновне исполнится сорок и за лето спешила насладится ласками молодого любовника, младше на девятнадцать лет. Кончиться отпуск и Константин отбудет в полк, расквартированный в Межибужье, Подольской губернии. Командиром 36-го драгунского Ахтырского полка был с 1895 года строгий и требовательный полковник фон-Ренненкампф. Не ведала, что в этом местечке есть чистая, уютная хата, а темноволосая хозяйка статна и полногруда. Отнюдь не монах младший офицер 5-го эскадрона! Софья Константиновна уже подумывала не достать ли свидетельство о болезни, чтобы продлить пребывание Кости в Моложанке. А пока поглядывал с портрета в золотой раме генерал-лейтенант Петр Николаевич Мо́ложский за голыми, шевеляшимися телами на диване vis-a-vis ( напротив). Он был ценитель женщин, державший в усадьбе гарем, сам бы не прочь отведать прелестей невестки, belle-fille. Но не дожил до бракосочетания сына, скончался за год до Восточной войны. Вене исполнилось четыре и рос он без отца.

Во время очередной передышки, Софье Константиновне вдруг сделалось грустно. Она села на диван, обхватила руками ноги и устроила подбородок на округлых коленях. Глаза наполнились слезами. Ничего не подозревавший юноша хлопотал над приготовлением кофе. Для этого служила спиртовка. Голый со спины, он напоминал античного бога, мускулистая спина, узкие бедра с поджарыми ягодицами и длинные ноги. Перед отбытием Вениамина Петровича на восточную окраину, супруга умолила генерала подать прошение на Высочайшее имя об усыновлении корнета Галагана... Дело теперь рассматривают в Сенате. Константин направился к дивану с подносом в руках на котором нежно опаловая чашечка с дымящимся кофе и пирожные. При ходьбе покачивалась внушительная плоть и яички. Лобок был голым, как у младенца. Во время бани собственноручно удалила всю растительность. Орудовать бритвой научилась во время войны. Церемонно встал на одно колено:

— Ваш кофе, mа tante. ..

— Aх! Брось свое дурацкое tante...- oтмахнулась Софья Константиновна. - Даст Бог, скоро будешь называть меня мамой. Ты не против? -Лукаво сощурила прозрачные лучистые глаза.- Если можно быть счастливым, будем счастливы.

— Всегда мечтал о такой прелестной матушке! - то ли в шутку, то ли всерьез воскликнул он и умоляюще попросил - Раздвинь. ножки, хочу поцеловать тебя там... Аромат кофе смешивался в кабинете с щекочушим ноздри острытм запахом мужского семени, любовного сока женщины и пота разгоряченнях тел.

— Милый, ну что он смотрит на нас так... Осуждающе. - капризно пропела Софья Константиновна, гладя короткоостриженную голову " сына " между своих полных ляжек.- Прикажу его убрать... А-а-а!!! Женщина опрокинулас , забрасывая ноги на мускулистую спину Кости, содрогаясь от наслаждения. На миг лишилась чувств, замирая в сладкой истоме. Придя в себя, села на диване по-турецки, раскрасневшись, словно готовила у плиты . Осведомилась тоном строгой maman:

— Ну, расскажи, проказник, кто научил тебя доводить женщин до исступления?

Константин замялся, до этого никогда не спрашивала.

— Смелее, смелее...- приободрила его Софья Константиновна. - У нас с тобой не должно быть тайн, кроме одной...- произнесла жестковато.- Никто не должен знать о наших отношениях... Не нужны пересуды. От этого зависит твое будущее. Nous gardons cela pour nous! / - Мы оставим это для себя!/.

— Ну, мамочка, мне стыдно... - притворно захныкал Константин, желая обратить все в игру, утопил лицо в ее растрепавшихся черно-смоляных волосах.

— Не дури... Нам давно надо серьезно поговорить. Я так мало знаю о тебе, да и ты обо мне... - выговаривала с трудом, будто искала новых слов. - Давай приляжем и поговорим.

Расположились лицом к лицу, на боку, тесно обнявшись. Опытная женщина устроила правую ногу между его узких бедер, придавив левой, согнутой в колене, чтобы помешать возбуждённому члену проникнуть в нее. Говорили о сокровенном, что произошло с ними, когда не ведали друг о друге.

Галаган признался, что его первой женщиной была мать кадета Коли Дубовика, которому он помогал готовиться к урокам. Только благодаря ему тот переходил в следующий класс. В летние вакации после Vl класса оказался у них на даче. Отдыхал вволю, рыбачил и купался в Ворскле. Шалили подглядывая за купающимися жинками и девчатами... У Дубовиков была купальня. Заметил раз, как Анастасия Юрьевна в халате осторожно пробирается по мосткам туда. Они с Колей купались неподалеку, на берегу возились и гомонили мальчишки. Тогда Костя решился на отчаянный поступок. Набрав побольше воздуха, нырнул и проскользнул во внутрь...

— А она хороша? - ревниво спросила Софья Константиновна, ушипнув его щеку.

— Нет, что-то, ты красивее . .. - уверял Костя. - Это счастье, что мы встретились...

— Я тоже жила эти годы не монашкой, меня влекла новизна отношений...

Ему нетерпелось прекратить разговоры и приступить к делу. А она все тянула, описывала заманчивые перспективы:

— Вот усыновим тебя, мой мальчик, добьемся перевода в гвардию, хотя бы в варшавскую. Какой полк тебе по вкусу, уланский или гусарский? А потом готовься в Академию, дружок!

— Не хочу я в " моменты", киснуть в штабах! -Перебил ее Костя. - через год подам прошение о зачислении в Офицерскую кавалерийскую школу...

— Без Академии ты станешь лишь командиром эскадрона... А я хочу видеть тебя генералом, если доживу...

Костя ничего не ответил, сейчас перспектива стать " его превосходительством" его не очень занимала. Хотелось другого, плоть изнывала от нестерпимого желания. Галаган властно опрокинул женщину, распял руки с шерсткой подмышек, принялся раздвигать коленом женские ножки.

Она вдруг повернула голову в сторону портрета, показала язык и зло пошутила:

— Полюбуйся свекрушка, как развлекается твоя belle-fille !

Сама распахнула и согнула в коленях ноги. Налитый член ворвался между влажных складок до упора, и двинулся назад вытягивая розовые лепестки нимф.

— Как хорошо! - выдыхнула будущая maman, отрываясь от дивана.

Брал ее нежно, не торопясь, любуясь все ещё привлекательным телом.

— Маршируешь по дороге Белого генерала! - неожиданно сказала женщина, улыбнувшись.

— Что-что? - осведомился юноша - А при чем тут Скобелев?

— Я же обещала быть правдивой! -Рассмялась Мо́ложская. - Он.был моим первым...

— Ты была на войне?

— Разумеется, сестрой милосердия. Потом покажу тебе медаль.. А сейчас продолжай, продолжай...

́Совершая толчки, Галаган, коснулся тугого колечка выше, осведомился:

— А здесь Белый генерал не проводил рекогносцировки?

— Ни он, и никто! - подмигнула женщина и обнадежила. - Если пожелаешь, станешь первым... Только не сейчас, потерпи...

. 🌟 Сирота.

Так сложилась судьба,, что корнет Галаган родился в. строгий пост, Воздвижение креста Господня, 14 - го сентября 1877 года, в среду. Наречен и крещен Константином. Родителей знал лишь по фото. Отец убит при третьей Плевне, а. мать унесла послеродовая горячка.

Из потомственных дворян Черниговской губернии. Вероисповедания православного.

Получил домашнее образование и в одиннадцать лет определен в Петровский--Полтавский кадетский корпус. Окончив курс наук, 1 октября 1895 года поступил на службу юнкером младшего класса Николаевского кавалерийского училища. Окончил по 1-му разряду и выпущен 13-го августа 1897 года корнетом, со старшинством 10-го августа 1896 года.

Имущества родового и благоприобретенного не имеет. ( Из формулярного списка корнета Галагана.)

Близость с " má tante" возникла у юнкера Галагана, " зверя". младшего класса Школы (так называли училище) началась с первых дней пребывания в стенах Alma mater доблестных кавалерийских офицеров-Ново-Петергофский, 24.

Сначала это было родственное покровительство. А потом любовная связь между ним и дамой петербургского " beau monde ". Нельзя подумать, что до этого у него не было встреч с женщинами. Но то было другое... Шалости кадета. Здесь переполняло душу сознание собственной значимости. В ее объятиях забывал трудности службы и глумливый " цук" со стороны " господ корнетов", как называли себя юнкера старшего класса. Галаган изо в всех сил старался иметь первый разряд по поведению. Тогда ему полагался отпуск три раза в неделю. По будням, после обеда, а был он в четыре часа пополудни, до без четверти девять... И не дай Бог опаздать! Старался в такой отпуск не ходить, много запретов для юнкеров. Занимался самоподготовкой, чтобы иметь оценки не ниже 9 баллов из 12. Шесть- считалось уже неудовлетворительно. В субботу занятия были до 12 часов. Имевшие право на отпуск, переодевались в обмундирование первого срока и после осмотра взводным и вахмистром эскадрона, являлись к дежурному офицеру. Из отпуска возврашались.в воскресенье, вечером. Вот это было раздолье! Соблюдая приличие, " má tante" cнимала двухкомнатную,, уютную квартирку в третьем этаже доходного дома на Николаевской улице. Потом утолив любовный голод, удалялись по-одиночке, чтобы встретиться, как тетя и племянник в генеральской квартире на Пантелеймоновской. Когда супруг отсутствовал, были не менее жаркие соития в спальне, отделанной à la Louis XVl.

В фотографии Позетти снялись вдвоем - бравый юнкер в " драгунке" с Андреевской звездой и элегантная светская дама с высокой прической.

В дверь кабинета постучали и раздался голос горничной Глафиры.

— Так что, готова банька, барыня...

410   109   +10 [5]