Как ткань пронзает острая иголка, В кромешной, полуночной мгле. Глаза сверкнули одиночки волка, Огнем в глухой таежной тишине.
Через валежник мимо буерака, Лесной я пробирался стороной. Была за лидерство безжалостная драка, Ты шла, вослед преследуя за мной.
Я падал, спотыкаясь темной ночью, Вдыхая воздух направление менял. Той ночью ощутил на горле хватку волчью, Меж сосен, истекая кровью, волк петлял.
Над лесом полная луна светила, И в дебрях раздавался нестерпимый вой. Меня любя ты в монстра превратила, Своим укусом, что ты сделала со мной?
Был лес мой чист, листвою светел, В ручьях его текла чудесная вода. Кружит теперь над ним в осадке пепел, Жгут жители в округе пастбищ дерева.
И нет с тех пор уж ни кому покою, Когда ты появилась в тех местах. Любовь моя к тебе была всему виною, Посеял в тех владенья собственных я страх.
И ужас ночи наводнил кругом деревни, И началась охота на бродяг волков. За пиршество кровавое обедни, Средь буреломов собственных лесов.
Меня ты шкурой волчьей наградила, Тем, выразив ко мне свою любовь. Любила ты меня, а может, не любила, В укусе подмешав убийцы кровь.
Кровавое царит теперь вокруг веселье, Пирует смерть в окрестностях села. Родителей моих заброшено именье, Пустуют близ него крестьянские дома.
Пирует смерть и я тому виною, За все грехи мои высокая цена, Волк уводил подругу за собою, Туда где серебрилась в заводи луна.
И волк спешил, стремясь к черте обрыва, Свою подругу уводил он в сторону реки. Ждала волков в том омуте могила, Попробуй же меня теперь любимая возьми!
Моя любовь к тебе была всему виною, И непростительной была моя вина. За шкуру волчью дорогой платил ценою, В кровавой жажде ненасытного греха.
Но Дух во мне еще живой остался, Еще осталось видно что-то от людей. Твоей я воле волчьей подчинялся, Ну что же так попробуй же убей!
