Два гибких тела в свете тусклом ночника: Скользит по коже Его сильная рука. Она раскинулась под ним, Она дрожит... Ночь дивной сладостью и страстью ворожит.
Два тела бронзовых сливаются в одно. И даже если вместе быть не суждено- Легко вздымается, трепещет Ее грудь. Объятья крепче. Стоны... Сладкий грешный путь.
И как в диковинной, таинственной мольбе, Она всем телом жадно тянется к тебе. Рывок... в безумном танце пьет любви вино, И ей не важно, что судьбою суждено...
Анфиса Чехова
И Ей не важно, что судьбою суждено... И без остатка выпито любви то сладкое вино. На гребне страстной в том безумии волны, В объятьях тесных души и тела их сплетены.
Объятья крепче, крепче, стоны, крик, И счастья в той безумной ночи только миг. Под тусклым светом близ у ложа ночника, Его рука на Ней, Ее на Нем лежащая рука.
Сплетенье ног, сплетенье нежных душ, В жару объятий от разлуки зимних стуж. Два гибких тела в отблеске луны, На ложе страстью дикою в ночи истомлены.
И кружится рассудок и в круженье голова, От выпитого без остатка крепкого любви вина. В разоблачении прижалась Ты к Нему нагом, И страстью необузданной весь переполнен дом.
И в тишине ночной нет больше ни кого, Лишь сердца стук любимого Его. И близость двух влюбленных зрила полная луна, В окно, в том свете тусклом близ у ложа ночника.
