Настя – будто невзначай – опускает ладонь на один из карманов своей ультракороткой юбчонки, до сих пор скрывающий в себе мой мобильный телефон. Мне вспоминаются во всей живости сказанные ею накануне слова... достаточно разослать какой – нибудь из сделанных сегодня фотоснимков по номерам из моей адресной книги – и я пропал.

Ещё багровый от стыда, я пытаюсь зафиксировать взгляд на ножках Насти – на её действительно изумительных и словно бы выточенных из слоновой кости ножках – протягивая нерешительно руку к собственным брюкам.

Всего несколько движений через ткань почему – то приводят к дикому, противоестественному возбуждению.

Что я делаю?

Беседа чьей – то мамаши с дворничихой вдали затихает.

– Тебе нравится, не так ли? – Глаза Насти сияют. Я пытаюсь сосредоточиться на её глазах, на её словах, на чём угодно, чтобы обращать как можно меньше внимания на окружающую улицу. – Тогда иди за мной.

С этими словами Настя неторопливо разворачивается и устремляется прочь от старинной архитектуры подъезда, оставив примерно с полтора десятка шагов между собой и мной.

Она оборачивается.

– Не останавливайся.

Взгляд её касается моей застывшей на брюках руки.

– Продолжай.

Следую за ней, весь пунцовый, держа взгляд на её ладненьких ножках старшеклассницы – что за наваждение, в этом своём нынешнем облачении она действительно выглядит школьницей? – руку же держа на брюках и периодически совершая ею недвусмысленные пируэты.

Пытаюсь не обращать внимание на реакцию прохожих, на почему – то замерших вдали мужиков с оконным стеклом в руках, на чьё – то изумлённое восклицание из открытого окна несколькими этажами выше.

Время от времени Настя оглядывается, контролируя моё поведение; на губах её играет язвительная усмешка.

То расслабляя и чуть отстраняя руку, то тяня её к брюкам вновь после очередного взгляда Насти, я вдруг осознаю, как могут выглядеть мои действия со стороны – будто я пристроился в хвост девчонке специально для дрочки на неё и пытаюсь скрыть от неё свои действия? – и покрываюсь краской ещё гуще. Мне становится ясно, что и эта видимость создана Настей не случайно.

Целенаправленно.

Оставив позади уже несколько пролётов между домами и дойдя до невысокого каменного барьерчика, огораживающего пышную цветочную клумбу, Настя присаживается на край барьерчика и вытягивает свои прекрасные ноги.

– Садись, – делает она жест рукой. Усмехается, видя моё вытянувшееся лицо... – Ах да, я и забыла.

Зато об этом превосходно помнит мой зад.

– Тебе не жарко? – неожиданно спрашивает Настя, пристально вглядываясь в меня.

Переминаясь с ноги на ногу, я меж тем продолжаю неловко стоять в нескольких шагах от неё.

– Ты бы мог: спустить с себя брюки. – С этими словами она неспешно проводит языком по губам. – И даже бельё.

Вновь непроизвольно окидываю взглядом округу. Вдали – ещё одна песочница с вездесущими детьми, но других людей поблизости как будто нет.

А за окнами многоэтажек?

– Не стесняйся, – шепчет Настя.

"Хорошо хоть, что район не мой и в нём меня никто не знает", – мелькает в голове дурацкая, совершенно суматошная мысль.

Настя, склонив голову набок, наблюдает за моим частичным освобождением от одежды.

– Ты знаешь, – внезапно сознаётся она, слегка затаив дыхание, – у меня есть подруга в Интернете, немного помешанная на теме эксгибиционизма. Живёт она тут же, собственно, в этом же городе, но познакомились мы с ней через Сеть, на том же сайте, что и с тобою. Её дико заводят все эти нечаянные и даже нарочные уличные раздевания, частичное и полное обнажение, вся эта непристойщина. Наверное, – тут Настя облизнула губы, – она бы с ума сошла от возбуждения, если б увидела, что я тут проделываю с тобой.

Я стою перед ней полуголый – фактически голый в главном – даже не пытаясь как – либо перебивать её монолог. И, к ещё большему унижению своему, сам начинаю – или всё ещё продолжаю? – ощущать признаки некоторого возбуждения.

Хотя при этом меня бьёт дрожь.

– Поиграй с собой. – Улыбка Насти становится безжалостной. Полусжатую в кулак правую руку она вытягивает вдоль собственных коленей, этим как бы ненавязчиво привлекая к ним ещё больше внимания. – Прямо здесь и сейчас.

Не отводя от меня взгляда, она извлекает из кармана собственной юбки мой мобильный телефон, после чего уже знакомыми мне движениями принимается ловить фокус.

Вернее, контраст.

– Думаю, моей подруге понравятся снимки, – вполголоса произносит она. – Может быть, когда я наиграюсь с тобой, мне препоручить тебя ей? – Настя звонко рассмеялась. – Не завидую тебе в этом случае. Не удивлюсь, если она заставит тебя проделывать это в автобусах, в супермаркетах, у себя на работе – ещё и снимая себя при этом – да где угодно.

Почему – то меня пробивает новая волна дрожи и рука моя на моих причиндалах вздрагивает почти конвульсивным образом.

– Мммм.

Настя приоткрывает губы.

– Что я вижу. Похоже, нам нравится эта идея?

Я молчу.

Бездействую.

Чего нельзя сказать о моей руке.

– Что ж, – Настя чуть закусывает верхнюю губу, – если нам так нравится прилюдная демонстрация себя – кто я, чтобы не пойти навстречу столь разгорячённым желаниям?

Насмешка в её глазах меж тем становится совершенно, абсолютно нестерпимой. Грациозно выпрямляясь, Настя оправляет образовавшуюся на юбке складочку и окидывает меланхолическим взглядом округу.

– Пошли.

– К – куда?. .

Я неловко пытаюсь вновь натянуть бельё и брюки.

– За мной.

Голос Насти становится чуть приглушенным.

– Хотя дневные занятия наверняка уже окончились, но, надеюсь, кое с кем повидаться сегодня я ещё успею.

Она оглядывается; в глазах её просверкивает искринка.

– МЫ ещё успеем.

Меня в очередной раз пробивает дрожь.

Ещё сильнее дрожь пробивает меня, когда спустя ещё несколько минут и ещё несколько пролётов между домами перед нами открывается вид на здание ничуть не старинной и превосходно известной мне, хотя и чуть подзабытой за последние годы архитектуры.

Типовое здание школы.

Невольно я сбиваюсь с шага и смотрю на Настю впереди. Но та, как ни в чём не бывало, целеустремлённо шагает вперёд.

Школьница?

Получается, на все эти жуткие вещи меня развела, фактически взяв меня в плен, обыкновенная акселератка – старшеклассница?

Живот мой сворачивается узлом.

– Насть, ты тут? – одна из девчонок в школьном гардеробе, явно готовящаяся сменить школьную форму одежды на уличную, смотрит на мою мучительницу. – Я думала, у тебя грипп.

– Не. Я осваивала новую игрушку, благо предков не было дома.

По коже моей проносится лёгкий холодок.

– Игрушку? – Рядом возникает ещё одна девчонка.

Если у той, первой девчонки были короткостриженые каштановые волосы, то у этой – длинные чёрные. При этом кожа её смугла и черты лица в целом выдают южную кровь.

Или цыганскую.

Оглядываясь через плечо на меня, Настя, похоже, испытывает необходимость представить нас друг другу.

– Юля. – Движение рукой в сторону обладательницы каштановых волос. Следом – жест в сторону смугляночки... – Азалия.

Так, во всяком случае, прозвучало для меня второе имя. Звучание его так и осталось для меня не вполне чётким, так что твёрдой уверенности нет.