"ВСЕ МОИ ЖЕНЩИНЫ"

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. НАТА

Часть 1 – я

Хоть убейте, но точной даты не восстановил (провал в памяти). По всей видимости, это была весна того года, когда я вернулся из Германии в Союз. По крайней мере, другое время событий маловероятно. Вспоминал – вспоминал – нет, так и не всплыло.

Шура Лисидзе... Грузин. С виду – безобидный парень, меланхолик, маленького роста, крепыш, губастенький такой, лицо – как у ребенка. Говорит смешно, путая окончания... плюс грузинский акцент. Но внешность обманчива! Под имиджем простака скрывался делец и проныра. "С виду невинным" проще входить в доверие – так я полагаю.

Я на него не в обиде. Доведись встретиться сейчас, обнял бы искренне, несмотря на всё, произошедшее у меня по его вине. "Вина" – не совсем точное определение. Скажем так: мои неприятности случились при его непосредственном участии и с его подачи. Речь, конечно, о моем выдворении из Германии.

Ладно, я не про это хотел рассказать. Слушайте...

Заходит он как – то ко мне в мастерскую:

– Слушай! У моего родственника, он тут недалеко работает, завтра день рождения. Завтра суббота. Хочешь, поедем вместе?

Для читателей ПЕРЕВОЖУ текст истинно сказанного: "У моего хорошего знакомого (третий брат четвертой двоюродной сестры моего дяди по маминой линии) есть ко мне деловое предложение... . он работает здесь, в Германии, но пилить до него далеко... . нужно забрать от него товар и мне понадобятся еще две руки, чтобы привезти его сюда... . за то, что ты согласишься помочь, тебя будут поить и кормить бесплатно".

Ну, какой у меня план на выходные дни? Почти никакого. Только к восьми вечера надо быть на танцах. "Так управимся же!". А тут есть возможность увидеть незнакомый город. Хотя, большинство немецких городов, где располагаются советские части, не города – а городки. На одно лицо. Немецкая готика мне по фигу, я на архитектуру ваще не реагирую! Ни на какую. Особых задумок не намечалось, и я дал "добро".

Предстояло ехать на автобусе. Перед посадкой мы дерябнули грамм по 150 (а как же иначе?), но не больше этой нормы. Если насыпать круче – укачает на фиг. Загрузились, едем. Спрашиваю у Шуры:

– Скоко пендюхать – то?

Грузин – еврей отвечает:

– Да немного, отдыхай. Я тя разбужу, как приедем.

Склоняю башку к подголовнику и под мерное покачивание, минут через 10 засыпаю.

Чую – толкают в плечо. Размыкаю глаза – улыбающаяся рожа Шуры:

– Приехали!

"Ну, и ладненько".

Выходим из автобуса, оглядываюсь:

– Как город называется – то?

Шура произносит название (мимо денег – не помню! лишняя информация... вообще, у меня тот микропериод запомнился какими – то кусками, не полностью). Куда – то идем. Чувствую себя не фонтан. Похоже, Шурина водяра – жуткое дерьмо. Хреново мне, развозит, а не должно было бы. Ноги ватные, руки – плети, огонька в глазах – ноль целых, ноль десятых.

Наконец, продвижение по непонятному и замысловатому маршруту заканчивается: воинская часть... вертушка... Шурины переговоры... ожидание... вышедший к КПП мужик... нас пропускают внутрь... дом... дверь... комната... баба в халате и бугудях... их разговоры на кухне...

"Бля, остопиzдело!", – и вырубаюсь в зале на диване.

Проблеск сознания: Шура и кто – то еще ведут меня под руки. Брусчатка под ногами. Мои туфли. Чьи – то голоса. Далее – снова отрубон. "Шура, сука! Что за гадостью ты меня опоил?". То очнусь, то опять вырублюсь – и так несколько раз. Предполагаю, меня уложили почивать на чьей – то хате.

В свой четвертак переход от состояния "комы" к практической трезвости ума у меня происходил подчас мгновенно: еще минуту назад лежало тело, не реагирующее ни на какие внешние признаки – звук, свет, толкание, запахи – а потом что – то включалось внутри. Бац! Был труп, а тут поднимает голову и словно трезвенник от роду. Не вру, ей – богу!

... За секунду до "включения" слышу речь и запахи. Понимаю, что вокруг куча народа, ибо слышится галдящее многоголосие. Отрываю жбан, покоившийся на перекрестье рук – точно, толпа!"А – а – а, так день рождения же!". Слева интересуются: как самочувствие? Я пока не знаю – как? Голова работает нормально, вялость только, ноги прилипли к полу. И задница онемела от многочасового (?) сидения без движения. Выхожу в туалет, заодно умываюсь. Из зеркала на меня смотрит РОЖА. Знакомая, но не любимая в таком виде. Поэтому больше в зеркало не смотрю.

По пути из туалета в комнату успеваю подымить в коридоре – входная дверь распахнута настежь. Сквознячок прибавляет мозгам свежести. Доза никотина чуть ослабляет скорость прихода в полную норму, тем не менее, это сейчас необходимый для меня допинг. К гуляющей толпе возвращаюсь, почти огурчиком. Чего – то накладывают на тарелку, опять наливают. Ем, пью. Не... вот так – пью и закусываю!

Песняки под ухом, пьяные кричащие рты. Мужской оскал желтых, прокуренных зубов, женская помада – как кадминовый овал. Руки. Слова. Сигареты. Огонёк зажигалки. Коридор... Провал.

"Сука, Шура! Чем ты меня напоил, говнюк?!".

Вхождение в мир: мой сонар вычленяет, что рядом только двое – я слышу их тихий разговор. Мужской и женский голоса. Мужской принадлежит Лисидзе. Включаю второй уровень громкости и понимания происходящего. Шура:

– . .. да не, у нас тут дела, мы по делам приехали... ты не волнуйся, он парень хороший, нормальный... . только сегодня лишнего выпил...

– Ага! Алкаш какой – то! – отвечает раздраженный женский голос.

– КТО АЛКАШ??? – поднимаю голову.

Немая сцена. Справа сидит полупьяненький Лис, напротив меня, чуть наискосок – женщина. Молодая, лет 23 – х. Оба хренеют от моего внезапного пробуждения.

– А мы... думали, вы спите, – это она, смутившись, что я расслышал ее нелестную оценку.

– Щас! Не дождётесь! – почему – то говорю совершенно нелогичную, дебильную фразу. И, исправляя собственную неловкость, посылаю вдогонку:

– Наливайте!

"Вот и подтвердил ее опасения! А – а, идите вы!".

Я ЗНАЮ, что мне сейчас нужно в первую очередь, чтобы окончательно вернуться в реал. В общем – то, насрать, что думают об этом окружающие, практически незнакомые мне люди! Хорошо знающие меня в такие моменты не заморачиваются и не задают вопросов – ни вслух, ни мысленно.

Струйка, наполняющая стакан на треть – то, что надо! Принимаю лекарство внутрь. Абсолютно чётко знаю – через 150 секунд я приду в форму. Максимально в ту, на которую способен в данный день и час. Закусываю (обязательно!) тем, что лежит на расстоянии вытянутой руки. В тарелках не богато, но мне не важно, лишь бы запихнуть в рот, хоть что – то, кроме алкоголя. Две с половиной минуты! Бамс!!!

С интересом бросаю взор на единственную в комнате женщину. Мой взгляд не затуманен. Прищур глаз свидетельствует не о степени опьянения – он глубоко сканирует сидящую рядом даму: "Работаем, Сява!".

Девушка хренеет: три минуты назад лежал мордой в салате и представлял собою субстанцию под известным названием "ни рыба, ни мясо"! Пьянь бесполезная! И вдруг... Я бы сам удивился на ее месте. Понимаю.

Интересуюсь: как зовут?. . долго ли в Германии?. . заодно не лишне узнать, где я сам нахожусь в данный момент? Мозгу нужна информация, чтобы предпринимать последующие ПРАВИЛЬНЫЕ действия. Пока инфы нет, я слишком долго "отсутствовал". Подготовленный – значит, "жизнеспособный"!

– Наташа... Полгода... Вы у меня в гостях... Это моя комната...

Продолжает смущаться, перекладывая что – то из одной пустой тарелки в другую – тоже пустую. Шура подает голос:

– Ну, мне пора, меня брат ждет.

И уже ко мне:

– Значит, с твоим ночлегом мы решили. Я пошел.

– Подожди! – вскакивает хозяйка.

Так и хочется произнести ЗА НЕЁ продолжение фразы – "Ты, что? Оставляешь меня с этим мужиком?!".

– Пошел я! Решили же! – торопится Лисидзе, и направляется к выходу.

Наблюдаю за сценкой. Забавно! Ох, барышня – барышня...

(конец 1 – й части)