Комментарии ЧАТ ТОП рейтинга ТОП 300

стрелкаНовые рассказы 100060

стрелкаА в попку лучше 14716

стрелкаВ первый раз 6844

стрелкаВаши рассказы 6825

стрелкаВосемнадцать лет 5804

стрелкаГетеросексуалы 11160

стрелкаГруппа 17080

стрелкаДрама 4585

стрелкаЖена-шлюшка 5462

стрелкаЖеномужчины 2766

стрелкаЗрелый возраст 3861

стрелкаИзмена 16660

стрелкаИнцест 15455

стрелкаКлассика 702

стрелкаКуннилингус 4759

стрелкаМастурбация 3369

стрелкаМинет 16633

стрелкаНаблюдатели 10788

стрелкаНе порно 4219

стрелкаОстальное 1483

стрелкаПеревод 10799

стрелкаПереодевание 1763

стрелкаПикап истории 1260

стрелкаПо принуждению 13045

стрелкаПодчинение 10032

стрелкаПоэзия 1749

стрелкаРассказы с фото 4074

стрелкаРомантика 6978

стрелкаСвингеры 2730

стрелкаСекс туризм 917

стрелкаСексwife & Cuckold 4552

стрелкаСлужебный роман 2897

стрелкаСлучай 12065

стрелкаСтранности 3573

стрелкаСтуденты 4553

стрелкаФантазии 4193

стрелкаФантастика 4506

стрелкаФемдом 2341

стрелкаФетиш 4172

стрелкаФотопост 887

стрелкаЭкзекуция 3944

стрелкаЭксклюзив 555

стрелкаЭротика 2813

стрелкаЭротическая сказка 3056

стрелкаЮмористические 1878

  1. Брат на два колеса. Часть 1
  2. Брат на два колеса часть 2
Брат на два колеса часть 2
Категории: Инцест, Романтика, Эротика
Автор: Олександра
Дата: 21 ноября 2026
  • Шрифт:

Я приподнялся на локте, глядя на её лицо, разгоряченное,

Глаза её были закрыты, но по лёгкому трепету ресниц я понял — она не спит. Я снова опустился рядом, притянув её к себе, чувствуя, как наша кожа, липкая и горячая, сливается воедино. Молчание было густым, как смола, но не тягостным. В нём пульсировало послевкусие только что пережитого — дикого, греховного и невероятно сладкого.

«Дилемма, — повторил я её слово, проводя пальцами по её влажным от пота вискам. — А если это не дилемма? Если это просто факт? Они женятся. Мы уже... это. И скрывать это от них — всё равно что лгать. Всей нашей будущей, пусть и такой сюрреалистичной, семье».

Арина открыла глаза. В них не было паники, только усталая, взрослая ясность. «Ты предлагаешь им всё рассказать? Прямо сейчас? Что, папа, мама, пока вы выбирали фарфор для свадебного банкета, ваш сын и ваша дочь трахались на полу в гостиной?»

«Не сейчас, — я поймал её взгляд и удержал. — Но и не вечно. Рано или поздно всё раскроется, Арина. Уж слишком мы... не можем друг без друга. Ты это чувствуешь так же, как и я».

Она не ответила сразу, лишь прижалась губами к моей груди, прямо над сердцем. Это был ответ. Признание. Да, мы уже не могли. Эта ночь лишь распахнула двери в ту реальность, где мы были двумя половинками одного целого, разбитого странной игрой судьбы. Запретность лишь подлила масла в огонь, но пламя было наше, искреннее и жгучее.

Мы прожили в этом шатком, хрупком и страстном мире ещё месяц. Месяц встреч «на нейтральной территории» — в забронированных мной номерах отелей за городом, в моей квартире, пока отец был в командировках, на пустых в ночи трассах, где после бешеной гонки мы занимались любовью на капоте её «Порше», дрожа от холода и перегретого возбуждения. Каждый раз — как в последний. С отчаянием и нежностью, смешанными в одну гремучую, аддиктивную смесь.

Свадьба родителей приближалась неумолимо. Вилла была снята, гости приглашены, платья и костюмы выбраны. Мы должны были присутствовать как почётные свидетели — сын и дочь. Эта роль давила на нас, но и сводила с ума. На одной из примерок её свадебного платья — нежно-сиреневого, в тон материнскому, — я застал её одну в примерочной. Зеркала множили её образ, окружённый облаком ткани. Она выглядела невероятно. И безумно далёкой от той дикой, стонущей подо мной женщины.

Я вошёл, щёлкнув замком. Она обернулась, и в её глазах вспыхнул тот самый, наш огонь.«Макс, нельзя... здесь...»Но я уже прижимал её к прохладному зеркалу, рука скользила под подол фатиновой юбки, нащупывая уже влажное тепло её киски. Мы не разговаривали. Был только сдавленный стон, скрип её корсета, когда я вошёл в неё сзади, приподняв бурю дорогой ткани. Она смотрела на наше отражение — её в свадебном платье, меня в деловом костюме, слившихся в непристойном, грубом соитии. Это было последней каплей. Последним гвоздём в крышку нашего молчания.

Вечером, за три дня до свадьбы, мы сидели в её квартире. Она крутила в пальцах бокал, не притрагиваясь к вину.«Я беременна, Макс».Слова повисли в тишине. Они не были неожиданными. Мы бежали в омут страсти без оглядки, часто — без защиты. Глупо, безрассудно, но в этом был наш вызов всему миру. Я почувствовал не страх, а странное, всепоглощающее спокойствие. Глубокую, несокрушимую уверенность.«Всё, — сказал я. — Хватит играть. Завтра мы едем к ним».

Они были вместе на вилле, доделывая последние приготовления. Мама Арины, Елена Васильевна, выглядела по-девичьи взволнованной, мой отец — довольным и спокойным. Увидев нас вместе на пороге, они улыбнулись, приняв это за шаг к сближению будущих родственников.

«Нам нужно поговорить. Серьёзно», — начала Арина. Её голос не дрожал.

Мы уселись в просторной гостиной. Я взял Арину за руку. Она была холодной, но пальцы сцепились с моими мертвой хваткой.

«Мы с Ариной встречаемся. Больше полугода», — выдохнул я, начиная с самого простого.

На лицах родителей промелькнуло удивление, затем радость. «Это же замечательно! — воскликнула Елена Васильевна. — Я всегда думала, что вы подходите друг другу! Теперь мы станем по-настоящему одной семьёй!»

«Мама, папа... — Арина сделала паузу, собираясь с силами. — Мы не просто встречаемся. Мы любим друг друга. И мы не можем без друг друга жить. Ни дня. Ни часа».

Отец нахмурился, ещё не понимая, но уже чувствуя подвох. «Что вы пытаетесь сказать, дети? Вы оба взрослые люди. Ваши отношения — это ваше дело. Мы только рады».

«И ребёнок — тоже наше дело?» — тихо спросила Арина.

Тишина стала оглушительной. Елена Васильевна побледнела, её взгляд метнулся от живота дочери (ещё плоского) к моему лицу, потом к лицу моего отца.

«Ребёнок? — переспросил мой отец медленно. — Чей... ребёнок?»

«Наш, — твёрдо сказал я. — Мой и Арины. Она беременна».

Последовала не пауза, а обвал. Сначала молчание, тягучее и ужасное. Потом взрыв. «Вы что, с ума сошли?! — крикнула Елена Васильевна, вскакивая. — Вы же... вы теперь... вы практически брат и сестра! Это... это аморально! Это невозможно!»

«Мы не брат и сестра! — моя собственная ярость, копившаяся месяцами, вырвалась наружу. — Мы познакомились взрослыми людьми, полюбили друг друга, когда даже не знали о ваших планах! Вы поженитесь — и что? На бумаге мы станем роднёй? И что это меняет? То, что мы чувствуем? То, что у нас будет ребёнок?»

Были слёзы, крики, обвинения в безответственности, в грехе, в позоре. Отец говорил о репутации, мать Арины — о том, что подумают люди, коллеги, друзья. Но сквозь этот шум мы стояли плечом к плечу, как две скалы. Наша правда была проще, примитивнее и сильнее их аргументов: мы любим. И этого ребёнка мы уже любим.

В конце концов, силы их иссякли. Они сидели напротив нас, постаревшие за полчаса. «Что вы собираетесь делать?» — глухо спросил мой отец.

«Жить вместе. Растить ребенка. И... мы хотим пожениться», — сказала Арина.

Новый шок. Новые возражения. «Это будет скандал! Свадьба сына и дочери новобрачных! Нас осмеют!»

«Пусть смеются, — я пожал плечами. — Нам наплевать. Мы не будем жить их мнением. Мы будем жить друг с другом».

Решение далось им тяжело. Были дни молчания, угрозы, попытки «вразумить». Но столкнувшись с нашей непреклонной, спокойной решимостью, а также с явной перспективой внука или внучки, они начали сдаваться. Любовь, пусть и такая шокирующая их, была очевидна. А страх потерять детей и будущего ребёнка оказался сильнее страха перед пересудами.

Наша свадьба была скромной. Не на вилле, а в маленьком загородном доме. Без пышной церемонии, без толпы гостей. Только наши родители (теперь и правмать, и свёкор для меня, тёща и свекровь для Арины — этот бред мы старались не озвучивать), несколько самых близких друзей, знавших всю правду и поддержавших нас. Мы стояли друг напротив друга. Арина в простом платье цвета слоновой кости, уже с лёгкой, едва заметной округлостью живота. Я — в обычном костюме, без галстука.

Мы не давали клятв любить друг друга в болезни и здравии — мы и так это доказали, пройдя через ад осуждения и внутренних терзаний. Мы просто сказали «да». И поцеловались под смешанные слёзы родителей — слёзы горечи, растерянности, но и слёзы принятия.

Мы купили старый, просторный дом за городом, недалеко от трассы, где познакомились. Я переоборудовал гараж под мастерскую, продолжая работать инженером-конструктором удалённо. Арина, уйдя из престижной фирмы, открыла свою маленькую юридическую консультацию, специализируясь на авторском праве и патентах — так наши миры снова переплелись.

Родители женились, как и планировали. Была большая, красивая свадьба. Мы присутствовали на ней как муж и жена. Шёпоты за спинами были, косые взгляды — тоже. Но нам было всё равно. У нас было своё счастье, своё гнездо, и малыш, который скоро должен был появиться на свет.

Роды были непростыми. Арина кричала, сжимая мою руку так, что я чувствовал, как хрустят кости, и сквозь слёзы и боль шептала моё имя, смешивая его с проклятиями и словами любви. А когда раздался первый крик нашей дочери — Софии — мир перевернулся. Он стал проще, яснее и бесконечно более значимым.

Мы стояли над её кроваткой — я, Арина, и наши родители, теперь уже бабушка и дедушка в двойном смысле. Маленькая, сморщенная, она была воплощением нашей запретной, выстраданной и победившей любви.

«Она прекрасна», — прошептала Елена Васильевна, и в её глазах не осталось и тени былого осуждения. Была только благодарность за это чудо.

Жизнь наладилась. Не без трудностей, конечно. Были моменты, когда давление внешнего мира давало о себе знать — странные вопросы, отказы в некоторых социальных кругах. Но у нас был тыл — наш дом, наша любовь, наша дочь. А потом и сын — Леонид, появившийся через три года.

Мы прожили долгую жизнь. Не сказочно счастливую в смысле отсутствия проблем, но невероятно глубокую, полную и настоящую. Мы ссорились и мирились, проходили через кризисы и болезни, радовались успехам детей, потом и внуков. И каждый раз, садясь вечером на веранде нашего дома, я брал её руку — уже морщинистую, но такую же прохладную и уверенную, как в тот первый день на трассе.

«Помнишь, как ты говорила, что мотоциклы — это безрассудство?» — спрашивал я иногда.

А она улыбалась своей острой, язвительной улыбкой, которая с годами стала только мягче. «Да. И была права. Но самое большое безрассудство в моей жизни — это ты. И оно оказалось единственно верным решением».

Мы нарушили все правила, пересекли все границы. Мы стали друг для друга и любовью всей жизни, и самой большой тайной, и самым явным, очевидным фактом. Сводные брат и сестра по бумагам. Муж и жена — по зову сердца. И этот зов оказался сильнее любых условностей, сильнее страха, сильнее самого понятия «нормально». Мы просто любили. Жить друг без друга не могли. И прожили — долго и счастливо, как и обещали друг другу в тот вечер, когда мир рухнул и собрался заново, уже вокруг нас двоих.


247   11  Рейтинг +10 [1]

В избранное
  • Пожаловаться на рассказ

    * Поле обязательное к заполнению
  • вопрос-каптча

Оставьте свой комментарий

Зарегистрируйтесь и оставьте комментарий

Последние рассказы автора Олександра

стрелкаЧАТ +90