Комментарии ЧАТ ТОП рейтинга ТОП 300

стрелкаНовые рассказы 99931

стрелкаА в попку лучше 14705

стрелкаВ первый раз 6839

стрелкаВаши рассказы 6814

стрелкаВосемнадцать лет 5795

стрелкаГетеросексуалы 11148

стрелкаГруппа 17052

стрелкаДрама 4566

стрелкаЖена-шлюшка 5431

стрелкаЖеномужчины 2761

стрелкаЗрелый возраст 3849

стрелкаИзмена 16626

стрелкаИнцест 15438

стрелкаКлассика 701

стрелкаКуннилингус 4758

стрелкаМастурбация 3365

стрелкаМинет 16618

стрелкаНаблюдатели 10777

стрелкаНе порно 4203

стрелкаОстальное 1481

стрелкаПеревод 10796

стрелкаПереодевание 1761

стрелкаПикап истории 1260

стрелкаПо принуждению 13032

стрелкаПодчинение 10019

стрелкаПоэзия 1747

стрелкаРассказы с фото 4064

стрелкаРомантика 6965

стрелкаСвингеры 2725

стрелкаСекс туризм 917

стрелкаСексwife & Cuckold 4532

стрелкаСлужебный роман 2897

стрелкаСлучай 12048

стрелкаСтранности 3570

стрелкаСтуденты 4549

стрелкаФантазии 4191

стрелкаФантастика 4500

стрелкаФемдом 2330

стрелкаФетиш 4170

стрелкаФотопост 887

стрелкаЭкзекуция 3938

стрелкаЭксклюзив 553

стрелкаЭротика 2813

стрелкаЭротическая сказка 3053

стрелкаЮмористические 1875

Смотри, как она меня хочет. Часть 1
Категории: Жена-шлюшка, Наблюдатели, Измена, Минет
Автор: Samanta Fisher
Дата: 18 ноября 2026
  • Шрифт:

Глава первая. Диван

Денис живёт у нас полтора месяца.

После развода он остался с двумя сумками и долгом по кредиту. Квартиру в Люберцах продали, деньги ушли жене, себе он оставил фуру, но фура — не жильё. Кирилл предложил: поживи, пока не встанешь на ноги. Я не возражала. Я вообще редко возражаю против того, что Кирилл предлагает.

Теперь Денис спит в гостиной на диване. Диван старый, продавленный, но Денис говорит: нормально, я в кабине сплю на койке уже десять лет, мне не привыкать.

Квартира у нас двухкомнатная. Спальня, гостиная, кухня пять метров, коридор три шага. Втроём тесно. Особенно утром.

Утром Денис идёт в ванную через коридор в трусах. Он не считает нужным накидывать футболку. Он вообще не считает нужным считаться с чем-либо — так устроен. Большой, широкий, с татуировкой на плече, которую я никогда не рассматривала вблизи. Он проходит мимо нашей приоткрытой двери, и я вижу его спину, его бока, его трусы. Каждое утро.

Кирилл видит, что я вижу. Я знаю, что он видит. Мы не говорим об этом.

Первый «щелчок» — так я это называю про себя — происходит на второй неделе.

Вечер. Кирилл на дежурстве. Денис на кухне, ест пельмени, я мою посуду. Он рассказывает про рейс — что-то про трассу, про фуру, про то, как его подрезали под Тверью. Я слушаю вполуха. Потом поворачиваюсь, чтобы поставить тарелку в сушку, и встречаюсь с ним взглядом.

Он смотрит на меня. Не на мои руки. Не на тарелку. На меня. И в этом взгляде нет ничего двусмысленного — просто голод. Так смотрит человек, который давно не ел и не скрывает этого. И я вдруг понимаю, что краснею. И что он видит, что я краснею.

— Ник, — говорит он. — Ты чего?

— Ничего, — говорю я. — Пар.

Он ухмыляется и возвращается к пельменям.

Вечером я рассказываю Кириллу. Он лежит на кровати, листает телефон, слушает. Когда я заканчиваю, он откладывает телефон.

— Голод, — говорит он.

— Что?

— Ты сказала, что он смотрел, как голодный. — Кирилл смотрит в потолок. — Это точно.

Я жду, что он скажет что-то ещё. Он молчит. Потом говорит:

— Мне это не противно.

Я не спрашиваю, что именно. Он не уточняет. Мы засыпаем.

Ночь на третью неделю.

Кирилл на дежурстве — вторая ночь подряд. Я сплю одна в спальне, Денис в гостиной. Просыпаюсь от жажды. На часах три двадцать. Выхожу в коридор, босиком, в одной футболке. В гостиной темно, только уличный свет из-за шторы, серый, зимний.

И слышу.

Тихий, ритмичный звук. Шорох ткани. И дыхание — сдавленное, через нос, как будто человек боится, что услышат.

Я замираю. Стою в коридоре, в трёх шагах от двери в гостиную. Дверь приоткрыта. Я вижу диван. Вижу Дениса. Он лежит на спине, одеяло сброшено на пол. В свете из-за шторы я вижу его руку. Она двигается. Ритмично. Вверх-вниз.

Я не двигаюсь. Я должна вернуться. Должна уйти. Это не моё дело. Это его комната, его ночь, его тело. Я должна развернуться и уйти.

Я стою.

Сердце бьётся где-то в горле. Во рту сухо. Я смотрю, как его рука ускоряется, как он выгибает шею, как сжимаются пальцы другой руки на простыне. Он стонет. Тихо, сквозь зубы. И это не просто звук. Это звук, который я не должна слышать. Который я не хочу слышать.

Я стою, пока он не затихает. Пока рука не падает на простыню. Пока дыхание не выравнивается.

Тогда я делаю шаг назад. Потом ещё один. И возвращаюсь в спальню. Закрываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной. Стою. Дышу.

Внизу живота горячо. И стыдно. И я не понимаю, чего из этого больше.

Утром я звоню Кириллу на работу. Он берёт трубку после третьего гудка.

— Ты чего? — спрашивает. — Что-то случилось?

— Нет, — говорю я. — Всё нормально. Просто... приезжай вечером пораньше.

— Постараюсь. А что?

— Поговорить надо.

Пауза. Я слышу, как в трубке кто-то зовёт его — женский голос, медсестра или врач. Он говорит: «Сейчас». Потом мне:

— Хорошо. Постараюсь.

Кладёт трубку.

Я стою на кухне, с телефоном в руке, и смотрю в окно. Во дворе Денис прогревает фуру. Он уезжает через час. И я думаю о том, что я расскажу Кириллу. И как он на это посмотрит.

Кирилл приходит в семь. Уставший, с тёмными кругами под глазами, но собранный. Садится на кухне, ждёт, пока я налью чай. Потом говорит:

— Ну?

Я рассказываю. Всё. Ночью, звук, я стояла, смотрела, не ушла. Не оправдываюсь. Просто рассказываю.

Кирилл слушает молча. Не перебивает. Когда я заканчиваю, он долго смотрит в чашку. Потом поднимает глаза.

— Ты стояла и смотрела, — говорит он. Не вопросом.

— Да.

— Почему не ушла?

— Не знаю.

— Ника.

— Я не знаю, Кирилл. Я испугалась. И не ушла.

Он ставит чашку. Смотрит на меня. И я вижу в его глазах не злость. Не обиду. Что-то другое. Что-то, чего я не видела раньше.

— Я хочу это увидеть, — говорит он.

— Что?

— Это. То, что ты видела. Я хочу это увидеть.

— Кирилл...

— Не сейчас, — говорит он. — Не сегодня. Но я хочу.

Я молчу. Он берёт мою руку. Его ладонь сухая, тёплая, привычная.

— Ты не против? — спрашивает он.

— Я не знаю, — говорю я. — А ты?

— Я не знаю, — говорит он. — Но я хочу попробовать.

Денис возвращается через неделю. Вечер. Он с дороги, уставший, но довольный — рейс был хороший, заплатили вовремя. Мы ужинаем втроём. Кирилл спрашивает про трассу, Денис рассказывает, я слушаю. Обычный вечер.

После ужина Кирилл говорит:

— Я лягу пораньше. Устал.

Он смотрит на меня. Взгляд короткий, но ясный. «Пора».

Он уходит в спальню. Закрывает дверь — но не до конца. Щель в палец. Я знаю, что он там. За дверью. Слушает.

Денис на диване, с бутылкой пива, смотрит телевизор. Я убираю со стола. Потом сажусь в кресло напротив.

— Как дорога? — спрашиваю.

— Нормально. — Он делает глоток. — Устал.

— Я тоже.

Он смотрит на меня. Взгляд тот самый, голодный, но теперь я знаю, что он голодный, и не отвожу глаз. Он это замечает. Ставит бутылку. Медленно.

— Ник, — говорит он. — Ты чего?

— Ничего, — говорю я. — Просто сижу.

— Просто сидишь.

— Да.

Он откидывается на спинку дивана. Смотрит на меня. Я вижу, как он думает. Как взвешивает. Как решает.

— А Кирилл? — спрашивает он.

— Кирилл спит.

— Ага.

Он не верит. Или верит. Не знаю. Но он не отводит глаз. И я не отвожу. И в комнате становится тихо, только телевизор бормочет что-то про погоду.

Я встаю. Подхожу к дивану. Сажусь рядом. Ближе, чем нужно. Он не двигается. Смотрит на меня. Я кладу ладонь ему на бедро. Просто. Как ставят чашку на стол.

— Ника, — говорит он тихо. — Ты уверена?

— Нет, — говорю я. — Но я хочу.

Он медленно выдыхает. Откидывает голову на спинку. Закрывает глаза. И я вижу, как напрягаются его руки, как он сжимает кулаки, чтобы не схватить меня.

— Если ты сейчас уйдёшь, — говорит он, не открывая глаз, — я сойду с ума.

— Я не уйду.

Я расстёгиваю его ремень. Медленно. Он открывает глаза. Смотрит на меня сверху вниз. И в этом взгляде — всё сразу: страх, желание, недоверие.

— Кирилл знает? — спрашивает он.

— Да.

— И что он?

— Он хочет это видеть.

Денис молчит. Долго. Потом откидывается обратно. И говорит:

— Тогда пусть смотрит.

Я делаю это впервые в жизни с кем-то, кроме Кирилла.

Денис сидит на диване, откинувшись, ноги расставлены. Я опускаюсь перед ним на колени — на старый ковёр, который мы так и не сменили. Колени утопают в ворсе. Он смотрит на меня сверху вниз, и в глазах у него всё сразу: страх, голод, недоверие.

Я расстёгиваю ремень. Пряжка звякает. Молния идёт вниз медленно, зубчик за зубчиком. Он приподнимает бёдра, чтобы я могла стянуть штаны. Ткань шуршит. Трусы — простые, тёмные, натянутые. Я берусь за резинку. Тяну вниз. Он выдыхает — резко, через нос, как будто до этого не дышал.

Он большой. Тяжёлый. Член у него толстый, тяжёлый, уже влажный на головке. Я беру его в руку. Кожа горячая, гладкая, натянутая. Он втягивает воздух сквозь зубы — с шипением, как от ожога.

— Ника, — говорит он хрипло. — Ника, блядь...

Я двигаю рукой. Медленно, сначала неуверенно. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Большой палец проходит по головке, и он дёргается всем телом. Его рука ложится на диванную подушку, пальцы впиваются в ткань. Другая — на моё плечо. Не давит. Просто держит.

— Ты уверена? — спрашивает он. Голос срывается.

— Да.

— Кирилл...

— Кирилл знает.

Он закрывает глаза. Откидывает голову. И я наклоняюсь.

Беру в рот. Сначала только головку — губами, осторожно. Он стонет. Глухо, сквозь сжатые зубы. Его рука перемещается с плеча на затылок. Не давит. Просто лежит там, тяжёлая, тёплая.

Я двигаюсь медленно. Вниз — насколько могу, потом вверх. Слюна собирается, и звук получается влажный, тихий, чмокающий. Вниз-вверх. Вниз-вверх. Он дышит рвано, часто. Каждый выдох — как всхлип.

— Блядь, — говорит он. — Блядь, Ника, как хорошо...

Я ускоряюсь. Звуки становятся громче: хлюп, хлюп, хлюп. Мои волосы падают на лицо, и он убирает их — нежно, неожиданно нежно для такого большого человека. Пальцы гладят меня по щеке.

— Вот так, — говорит он. — Вот так, девочка. Пожалуйста.

Я беру глубже. Он втягивает воздух сквозь зубы — резко, судорожно. Его бёдра приподнимаются, толкаются мне навстречу — не сильно, сдерживаясь. Я кладу ладонь ему на живот, чувствую, как напрягаются мышцы, как дрожат.

— Я сейчас, — говорит он. — Ника, я сейчас...

Я не останавливаюсь. Двигаюсь быстрее. Рука на затылке сжимается сильнее. Он стонет — протяжно, низко, из глубины груди. Его бёдра дёргаются. Первая порция — горячая, густая — попадает мне на язык. Я отстраняюсь, но поздно: вторая — на губы, на подбородок. Он кончает долго, содрогаясь, сдавленно рыча. Его пальцы впиваются мне в затылок.

Потом он обмякает. Рука падает. Голова откидывается на спинку дивана. Дыхание — как после бега.

Я сижу на коленях, вытираю рот тыльной стороной ладони. Смотрю на него. Он открывает глаза. Смотрит на меня. Долго.

— Кирилл знает, — говорит он. Не вопросом.

— Да.

— И что теперь?

— Не знаю.

Он садится. Медленно. Заправляет футболку. Смотрит на дверь спальни. Долго. Потом говорит:

— Позови его.

— Что?

— Позови. Пусть выйдет.

Я встаю. Ноги немного дрожат. Подхожу к двери. Открываю. Кирилл стоит в коридоре, прислонившись к стене. Лицо бледное. Глаза тёмные. Он смотрит на меня. Потом на Дениса. Потом снова на меня.

— Я всё слышал, — говорит он. — Я не смотрел.

— Почему? — спрашиваю я.

— Не знаю, — говорит он. — Испугался.

Денис встаёт с дивана. Подходит. Они стоят друг напротив друга — братья, непохожие, разные, как две породы одной крови.

— Кирилл, — говорит Денис. — Ты чего?

— Я не знаю, — говорит Кирилл. — Я думал, что смогу. И не смог.

— И что теперь?

Кирилл молчит. Смотрит на меня. Потом на брата. Потом говорит:

— Теперь давай договоримся.


747   3  Рейтинг +10 [7]

В избранное
  • Пожаловаться на рассказ

    * Поле обязательное к заполнению
  • вопрос-каптча

Оцените этот рассказ:

Оставьте свой комментарий

Зарегистрируйтесь и оставьте комментарий

Последние рассказы автора Samanta Fisher

стрелкаЧАТ +1145