Цыганёнок

Конец шестидесятых. Село Заречное, утопало в зелени, пахло сеном, коровами и нагретой землёй. Полина, молодая красавица с косой до пояса, родила чернявого мальчика. Бригада строителей ремонтировала склады в колхозе, и среди них был красавчик из Азербайджана. Он и уговорил сельскую простушку, на любовь страстную. Все село решило, он заберёт её с собой. Но когда животик округлился, Вахид поехал на родину. Обещал приехать и увезти жить к себе. Но "пузико" росло, а джигит не приезжал. Оказалось у него дома была жена и трёхлетняя дочь.

Ровно в двадцать лет Полька родила сынишку Андрея. Через дом от Полины, жила её подружка с детства, на год старше, Мария Сергеевна. Работала в школе, учительницей начальных классов. После окончания педучилища, вернулась в родное село с мужем и дочкой — Галинкой, на год старше Андрея.

Чернявый мальчонка подрастал, и его в деревне прозвали Цыганёнок. Хотя многие знали, что его корни не в таборе, а на Кавказе. С одиннадцати лет пацан подглядывал за всеми девками и женщинами в округе. А в восьмом классе, в пятнадцать лет, влюбился в соседку. И не в красавицу Галинку, а в её маму. Но это было в тайне ото всех знакомых и друзей. После этого, душевного порыва, он стал чаще подглядывать и за своей мамой, и сравнивать её с учительницей. До самого призыва в ряды защитников, Андрей страдал от неразделённой любви и истязал дрочкой, свой подросший орган. Он выбирал те дни, когда мужа соседки не было дома и поздними вечерами пробирался к заветным окошкам. Не всегда удавалось что то увидеть. Но бывало, что шторы были не до конца задёрнуты и в какой нибудь уголок, он любовался либо Марией Сергеевной, либо мелькавшей в одних трусиках Галкой.

На службу он отправился, так и не познав женских прелестей. Воинская часть располагалась в Подмосковье. На втором году службы, Цыганёнок сдружился с бойким парнишкой из южных районов. Вот прибывая в увольнении, вместе с другом, Андрей наконец лишился девственности с легкодоступными "барышнями".

Когда Андрей вернулся из армии, Галинка уже была замужем и жила в городе. А у Марии Сергеевны как раз пропал муж — подался на Север за длинным рублём и сгинул. Но она была очень красивой и стройной женщиной, и к ней стал тайно захаживать директор школы. Женатый и почти на двадцать лет её старше мужчина. Андрей часто, тайно — через окна в доме, или на сеновале в саду — наблюдал их страстные соития и очень ревновал свою «любимую» соседку. Полгода пожив в колхозе, он уехал в город. Выучился на шофёра, стал жить и работать там. К маме в гости приезжал редко, так-как работа отнимала очень много времени. И когда ему стукнуло двадцать пять, он приехав в село к маме, признался Марии Сергеевне в своей тайной любви. Она на тот момент уже порвала с директором.

Сорокашестилетняя женщина была шокирована таким откровением. Но не оттолкнула молодого соседа. Стала присматриваться к пареньку. Поговорила об этом с его матерью, Полиной. Та не удивилась — поведала, что давно знала о его пристрастии подглядывать и что главными объектами его страсти были именно Мария Сергеевна и она сама, родная мать...

Это случилось на выходные, в субботу. Андрей приехал домой днём и первым делом пошел к соседке. Мать не стала препятствовать этому порыву, думая, что Мария сама оттолкнет молодого парня. Сказал, что привёз соседям гостинцы из города. Мария Сергеевна открыла дверь, и он вошёл — высокий, смуглый, с горящими глазами. В руках — сумка с вином и сладостями.

— Проходи, Андрюша, — сказала она, отступая в комнату. — Чай будешь?

— Буду.

Они сидели на кухне, пили чай, разговаривали. Он смотрел на неё — на её руки, на её шею, на губы. Она чувствовала этот взгляд и смущалась, как девчонка.

— Мария Сергеевна... — начал он.

— Называй меня просто Мария, — перебила она. — Ты уже не ребёнок.

— Мария... Я люблю вас уже давно. С восьмого класса.

Она замерла.

— Ты хоть сам понимаешь, что говоришь?

— Понимаю. И я не боюсь теперь этого. Я взрослый мужчина. И я хочу быть с вами... с тобой.

Она смотрела на него долго, а потом опустила глаза.

— Я старше тебя на двадцать лет. Что скажут люди, твоя мама?..

— Мне всё равно.

— Я не могу... ответить взаимностью. Вот Галинка, была бы очень хороший вариант... Но она теперь занята.

— Можешь, — он взял её за руку. — Просто позволь себе быть любимой.

Она не убрала руку. И тогда он наклонился и поцеловал её — осторожно, нежно, как будто спрашивая разрешения. Она не сдержалась и ответила. И всё понеслось как в урагане страсти. Сексуальный голод Марии сказывался на зрелом организме женщины. Андрей подхватил её на руки, отнёс в спальню, уложил на кровать. Раздел — медленно, целуя каждый сантиметр её тела. Она выгибалась и стонала, когда его губы касались её груди, живота, бёдер. А когда он вошёл в неё, она вскрикнула и обхватила его ногами. Это было неистово. Молодой, страстный, он брал её снова и снова. Она кончала несколько раз — громко, содрогаясь всем телом. А он, глядя на неё и шептал:

— Ты теперь моя. Только моя.

А потом, когда они лежали, обессиленные, она гладила его по голове и думала: «Что я делаю? Что мы натворили?» Но останавливаться не хотелось.

Так началась их бурная связь. Каждые выходные он приезжал к ней, даже не заходя к маме. Иногда днём, иногда вечером, когда темнело. Они занимались любовью на её кровати, на сеновале, в бане. Она ждала его, как девчонка, — с замиранием сердца, с волнением, с той самой страстью, которую уже не надеялась испытать. Она была горда тем, что молодой любовник так пылко её ласкает. Он рассказывал ей о своей жизни в городе, о работе, о мечтах. Мария слушала и улыбалась. А потом, когда он засыпал, лежала без сна и думала о том, что это не может длиться вечно. Что рано или поздно всё откроется. И что тогда? Первым делом она беспокоилась о его матери, своей подруге.

Разговор состоялся в конце сентября, когда лето уже сдалось, но осень ещё не вступила в права. Дни стояли тёплые, золотые, а вечера — длинные и тихие. Полина позвала Марию в гости — просто так, «посидеть, попить чайку, покалякать». Мария пришла красиво одетая. Они сели на кухне, достали початую бутыль вишнёвой наливки, нарезали сыр, достали солёные огурцы. Сначала говорили о пустяках — о школе, о колхозе, о том, что Галинка задумалась о втором малыше. Потом выпили по второй. Полина раскраснелась, глаза заблестели. Мария смотрела на неё и думала: «Сказать или не сказать, уж больно "подмывало" ее счастье, обладать прекрасным сыном подруги?»

— Поль, — начала она тихо. — Я тебе одну вещь скажу. Только ты не сердись так сразу.

— Говори уж, коль начала. — Полина подперла щёку рукой. — Что там может быть, такого тайного?..

— Как бы ты отнеслась, если бы узнала, что у твоего сына взрослая любовница?

— Ну как в твоём понимании, взрослая?

— Да вот скажем, как мы с тобой?

— Даже не знаю, что ответить... А к чему такой вопрос? Это как раз ты специалистка по взрослым дядям, — усмехнулась хмельной улыбкой Полина.

— Ой подружка, не говори... меня кидает как на качелях... или можно сказать: "попадаю из огня — да в полымя"... Сейчас прилип совсем юный мужчинка! Но зато какой "самец"... ууу... ух и "аппарат" у него большой и крепкий!

— Очень рада за тебя, Маруся, хоть тебе женское счастье улыбнулось! Мне такого, уже похоже не дождаться...

— Полюшка, какие наши годы? Не зарекайся... я тоже не думала и долго не решалась это принять.

— Так может как-нибудь, по соседски поделишься молодым да крепким?..— захохотала отводя глаза захмелевшая подруга.

— Полинка, даже не знаю как в этом признаться... я бы и не против поделиться таким парнем, да он и сам давным давно тайно тебя желает...— загадочно продолжила Мария, — Только противоестественно всё это, сама ты не сможешь принять такую "помощь".

— Ну совсем ты меня запутала подруга, загадками говоришь. Он и меня что ли знает и получается я его? — Вытаращила недоумённо глаза Полина. — Говори уже как есть, коль завела разговор. У меня от таких тайн уже в трусах намокло.

— Тогда прости подруга, коль сама захотела, — сразу серьёзной стала Мария. — Твой Андрюша это... сыночек наш ненаглядный. Он ко мне стал ездить, почти каждые выходные.

Полина замерла с рюмкой в руке. Поставила её на стол. Посмотрела на Марию долгим взглядом.

— Как ездит? Зачем? Ты как вообще... ты о чём?

— Не зачем, а для чего, — Мария отвернулась и опустила глаза. — Ты взрослая женщина, Поль. Должна понять меня и нас простить. Ведь он давно вырос, а женщины так и не познал... настоящей.

Полина молчала. Потом взяла бутылку, налила себе ещё, выпила залпом.

— Давно это у вас случилось?

— Полгода где то. Может, чуть больше.

— И как... — Полина замялась, но всё же спросила: — Как он в роли мужика?

Мария подняла на неё глаза. В них не было насмешки. Только что-то тёплое, сокровенное, чем делятся только с самыми близкими.

— Хорош, Поль. Очень хорош. Молодой, страстный! Знаешь, как он смотрит? Как будто весь мир готов отдать. И руки...— она выдохнула. — У него руки, как у первого моего. Сильные, уверенные. А когда он целует... — она замолчала, подбирая слова. — Когда он целует, кажется, что ты — единственная женщина на свете.

Полина слушала, и в её глазах было что-то странное. Не обида. Не злость. Что-то другое. Может быть, зависть. Может быть, то самое, что она гнала от себя годами, когда понимала, что сын за ней "шпионит".

— А он... про меня сам тебе говорил, что ли? — спросила она тихо.

— Говорил, — Мария помолчала. — Он всегда на тебя смотрел как на красивую бабёнку. С детства наверное ещё. Я узнала от него, все его желания. И ты сама догадывалась об его пристрастии, а может и точно знала.

Полина согласно кивнула. Медленно, как будто признаваясь в чём-то самой себе.

— Знала, — сказала она. — Он и в бане за всеми подглядывал. И когда я переодевалась... Думал, я не замечаю. А я всё видела и понимала, растёт парень.

Мария посмотрела на неё и вдруг поняла, что между ними сейчас не соперничество. А что-то другое. То, что бывает между женщинами, которые слишком долго живут и дружат. Наверное понимание ситуации...

— Что ж, — сказала Полина, наливая ещё по одной. — Значит, теперь моя очередь задуматься...

Она сказала это не с вызовом. Скорее с горечью и какой-то обречённостью. Как будто понимала, что задумала что-то не то, но уже не сможет остановиться.

Полина начала действовать не сразу. Сначала она просто ждала приезда сына. Звонила ему, приглашала — «помочь по хозяйству», «починить забор», «наколоть дров». Он приезжал домой редко. И всегда среди недели и на один день. Говорил что занят в рейсах, даже на выходные. Поэтому берёт один день отгула, по другому нельзя. А она ходила перед ним в одном халате, нараспашку, с распущенными волосами. И смотрела так, что он терялся. Словно сама стала показывать себя, избавляя его от подглядываний. Однажды она застала его в бане. Вошла без стука, якобы за водой. Он стоял голый, с ковшом в руке. Она посмотрела на него — и не ушла.

— Мам... — выдохнул он.

— Что, сынок? — она подошла ближе. — Ты ведь давно меня хотел. Я знаю. Я всё знаю...

Он не ответил, только нервно сглотнул. Полина взяла ковш из его руки, зачерпнула тёплой воды и вылила ему на плечи. Вода потекла по его груди, по животу. И она, не удержавшись, провела по этой воде рукой.

Андрей схватил её за руку. Притянул к себе.

— Ты понимаешь, что делаешь, мам?

— Понимаю, — прошептала она и накрыла ствол сына рукой. — И не боюсь этого. Я всё знаю про Марию...

Они целовались в бане, среди пара и запаха берёзовых веников. Андрей гладил руками её шикарное тело, словно изучал его формы наощупь. А потом он накинув свой халат, завернул её в полотенце, подхватил на руки и отнёс в дом. Полотенце упало, как только он поставил её в прихожей на ноги. Взяв маму за руку, Андрей молча потянул ее в спальню. Он откинул край покрывала, Полина опустилась поперек кровати. У него бешено заколотилось сердце – ее белые ляжки, ее мохнатая пися. Он посмотрел на ее сиськи и окончательно потерял голову. Сын принялся их мять и целовать, покусывая восставшие соски. Полина стала чаще дышать и постанывать. Сын тут же залез на нее. Мама хотела что–то сказать, но Андрей стал целовать её взасос. Он прижался членом к ее пизде, и помогая рукой, мокрой залупой ткнулся во влагалище. Член вошел легко – оно было очень влажное. Андрей тут же потянулся руками к груди, стал страстно целовать и пощипывать соски. Затем он сильно сжал мамины ягодицы и активно задвигал членом. Полина застонала и подалась тазом навстречу его толчкам. Сын глубоко вводил свой большой член в ее пизду так, что их лобки соприкасались полностью.

Их первый половой акт длился недолго – сказалось перевозбуждение сына. Он вогнал член до упора и потоки его семени хлынули в вагину матери. Она скрестила ноги у него за спиной и притягивала к себе, словно боялась что убежит. Пару минут они лежали неподвижно. Затем Андрей посмотрел маме в глаза и увидел в них слезы.

— Родная моя, любимая как долго я ждал этой ночи. Я все готов отдать лишь бы ты была моей женщиной. Одно твоё слово и я забуду про Марию.

Он обнял маму и поцеловал её слёзы на щеках. Полина еще крепче прижала сына и дала полную волю своим слезам. Но это были слёзы счастья и большого сожаления, что не случилось это всё раньше. Потом они как-то разом успокоились, но так и не разъединились, не меняя позы.

Андрей рассказал маме о своих чувствах к ней, как к женщине. Он почувствовал как мама мышцами влагалища, стала циклично сжимать его не до конча увядший член. Сын сразу взялся ласкать ртом её чувствительные сиси и затвердевшие вновь соски. Член за секунды отреагировал на такое упоение. На этот раз их соитие продлилось намного больше. Полина кончала два раза, пока сын вновь не залил в неё порцию своего семени. После этого они наконец разъединились — потные, скользкие... но такие счастливые!

Она сказала, что ей было очень хорошо с ним, и что теперь сама на все готова ради него.

— Если сынок, ты так решил – буду твоей женщиной, лишь бы ты был счастлив, — шептала она уткнувшись лицом ему в шею.

Той ночью они забыли про стыд, комплексы. Андрей сделал маме, первый в ее жизни кунилингус. Она не стесняясь сосала ему член и глотала сперму. Я лизал пальцы ее ляжки, от промежности до колен. Ей это очень нравилось. Было столько страсти, что трепетные чувства накрывали обоих. Они испытали настоящее наслаждение от греховного секса. До глубокой ночи, сын трахал маму еще два раза. Один раз в позиции – сзади. Другой – сверху, мама сама села на его крепкий член. Во время всех половых актов, он кончал только в маму. В ту ночь они даже не думали о том, чем это может закончиться. Под утро мама легла головой к нему на грудь и обнявшись уснули.

На следующий день они проснулись в час дня. Андрей прошел на кухню, заварил кофе и подал маме в постель. Полина была на седьмом небе от счастья. Но первым делом, посетила ванну и уже потом принялась за кофе. Они еще около часа провели в постели – целовались, как счастливые молодожены и совершили ещё один упоительный сеанс чувственного секса. После этого он стал очень часто навещать маму, и только у неё оставаться ночевать. С Марией Сергеевной состоялся откровенный разговор и она сразу догадалась, что произошло между матерью и сыном. Но благодаря её разуму, приняли правильное решение: она была не против их родственной связи, но и полностью прервать отношения с Андреем, она не желала. Парень обрадовался такому положению дел и было принято решение, чередовать посещение ним, самых ЛЮБИМЫХ ЖЕНЩИН!

Спустя месяц такой регулярности, выяснилось, что Полина беременна. Андрею сложно описать это чувство, когда родная мать носит от тебя ребенка. Он даже не успел привыкнуть к этой мысли, Полина не советуясь ни с кем, сделала аборт. А кода на выходных Андрей приехал домой, мама сама оправила его к Марии, так как самой придётся пару недель воздержаться от секса. Парень ничего не потерял и на эти выходные. Его ублажала любимая соседка-учительница. А когда Полина снова была готова любиться с сыном, он с радостью остался ночевать дома. Она ждала его в спальне в волнении и большом желании.

– Ты у меня самая красивая, самая лучшая мама! Единственная моя, родная! — шептал он, стоя перед её кроватью на коленях.

Женщина сильно размякла от ожидания предстоящего, и снова та же волна возбуждения с силой накрыла всё её тело, особенно низ живота.

– Знаешь, что, родной... Делай со мной всё, что хочешь... Я уже и так низко пала... и я снова захотела, – сказала она и ещё шире развела ноги, открывая вид на самое сокровенное.

Завороженный сын не мог оторваться от этого зрелища. Слегка растянутые, темного цвета малые половые губы, прикрывавшие вход в алое углубление, из которого сочилась прозрачная смазка. Чёрные небольшие но хорошо вьющиеся волосики широкой полосой покрывали лобок, а также росли и по краям больших губ. Вся промежность матери была влажной. "Да она снова вся течёт!" – пронеслось в голове у сына, который поднёс лицо прямо к вагине мамы, источавшей аромат геля и этой прозрачной влаги.

– Милый, ты что? Хочешь вылизать мне...– не успела закончить мать, как парень несколько раз провёл языком по тому месту, где виднелся клитор.

– Ой... аааа.., – вскрикнула женщина и чуть дёрнулась телом.

Почувствовав, что находится на правильном пути, сын продолжил аккуратно, но активно вылизывать промежность мамы. Обсасывая набухший розовый клитор и половые губы, запуская язык в горячее лоно, он ласкал мать, так же глядя ей в глаза, как и она ему. Женщина стонала на всю комнату и гладила сына по волосам, а он полировал её зрелую промежность, волосики с которой то и дело щекотали ему нос и щёки. Через пять минут мама стала тяжело дышать и извиваться всем телом. Сын ещё сильнее присосался к промежности и сосредоточил свои ласки на клиторе.

– Я кончаю.... аааа...– резко вырвалось из груди матери, и она стала громко и томно стонать.

Из её влагалища ещё сильнее стала сочиться жидкость, которую заботливый сын успевал слизывать языком. Через минуту парень прекратил ласки, а женщина всё гладила сына по голове и по щеке.

– Ты тоже очень вкусная, мам!.. Самая лучшая...

– Я знаю, я знаю...– тихо шепотом произнесла размякшая мама, лёжа поперёк кровати с полузакрытыми от наслаждения глазами.

Но нет выше блаженства, чем оргазм с родной матерью!

– Я снова хочу члена, родной, прости. Мне нужно ещё, не видишь, как я опять теку?

– Может тогда ляжем по другому?..

– Нет! – перебила мама, – Я хочу, чтобы ты выдолбил меня как следует здесь и сейчас!

И не дождавшись ответа сына, она сама схватилась за его каменный член и направила себе во влагалище.

– Ты же любишь свою мамочку, да? Миленький мой!

– Ну кончено, мамуля!

– Тогда трахни меня прямо вот так! Не бойся, маме уже можно...

Андрей надавил головкой на отверстие влагалища и медленно вошёл в мать.

– Вот так, дорогой, вот так. Вытрахай свою мамочку!

Стоны и мычания, удары яичек сына о промежность матери с каждым новым толчком, – всё это наполнило маленькую сальню. По горячему и влажному лону этой зрелой женщины елозил крепкий молодой детородный орган парня.

– Ох, мама! Какие же они красивые у тебя! – простонал сын и обхватил руками прекрасные сочные женские груди.

– Возьми, возьми их родной, если хочешь, – томно ответила мама.

Каждая последующая фрикция сына во влагалище матери всё больше убивала моральные табу и запреты, а когда через несколько минут они практически одновременно испытали оргазм и сын излился прямо в маму, то все нравственные принципы оказались выброшены и уничтожены снова. Почувствовав горячее мужское семя внутри себя, отдышавшаяся мама сказала:

– Ну вот, родной! Теперь мы снова вместе. И мне нужно немного больше любви, чем Марусе нашей.

Сын, поцеловав любимую коленку матери, ответил:

– Мама, моей любви и моих сил, хватит на вас обеих... Но мне ещё нужно и работать.

Женщина расплылась в улыбке и поняла, что это только начало их долгих отношений.

Они вместе уже два года и ни с одной женщиной Андрею, так не было хорошо как с мамой. Полина стала жизнерадостней, почувствовала себя лет на двадцать моложе. Прекрасно выглядит.

Они ЛЮБЯТ друг друга... Но и про "любимую" соседку не забывают...