Поскольку основная часть интереса к написанному не особо требует детального знания предыстории, то для удобства не читавших предыдущие серии даю краткое описание.

Максим, главный герой этих историй, спортивный, образованный, успешный для своего возраста, женатый 25-летний парень, заигрался в подчинение юным и не очень девушкам и оказался в статусе нижнего-раба-секс-игрушки эффективно у нескольких людей из своего окружения. В роли пета откликается на кличку Карат.

Его жена, Натали, тоже 25 лет, красивая, образованная, успешная для своего возраста и тоже нижняя. Яна, 22-лет, младшая подруга и подчиненная Натали по работе, оказывается волею судеб “официальной” секс-хозяйкой Натали и Макса. Т.Т., дама в возрасте примерно их родителей, “профессиональная верхняя”, считает, что Яна не может или как минимум не заслуживает быть реальной хозяйкой Натали и Макса, и старается ей это доказать. Но в этом эпизоде Т.Т. практически полностью за кадром.

В прошедшее воскресенье вечером Яна, стараясь продемонстрировать Максу, что она его хозяйка, вместе с Натали очень качественно отстрапонила Макса к глубокому совместному удовольствию (эпизод про ЖМЖ).

Да, герои живут в нормальном мире, понимают его ограничения и по возможности не выносят спальню наружу во избежание неконтролируемых последствий.

А теперь к делу.

— — —

Не особо интересовавшаяся мной на прошлой неделе Яна вновь начала проявлять активный интерес. Была ли это просто случайность или отраженная форма собственничества, типа ревности, или что еще — например, понимание возможных бонусов как возможных сценариев наших игр или как прямого послевкусия от вечера воскресенья, я, признаюсь, не знаю. Во вторник ближе к обеду Яна написала мне, что получила приглашение к Т.Т. на “тематическое мероприятие”. Из ее тона, легко отдававшего мандражом, было понятно, что Яна боится упасть в грязь лицом перед Т.Т. И она хочет, чтобы я приехал к ней после работы. Я грешным делом собирался во вторник после работы на тренировку: с последними событиями я малость ее подзабросил, но если я хотел оставаться в группе, надо было поддерживать хотя бы минимальный уровень. Короче, мы договорились, что я поеду к ней сразу после тренировки, а с дороги позвоню.

Я боялся, что в связи с последними играми у меня не будет драйва бороться за победу. По дороге на тренировку ко мне прибрела навеянная порно мысль о турнире в стиле “победитель доминирует над проигравшим”. Но в подобном контексте доминирование прежде всего означало полунасильственный гомосекс. Для себя я понял, что ни до, ни сейчас меня это не привлекает, и уж точно не в роли проигравшего. А уже в раздевалке опасения, что я предпочту кому-нибудь на секции подчиняться и это будет мне мешать бороться за победу, прошли окончательно.

Тренировка прошла на ура. Соскучившееся по активной игре тело, дорвавшись до действия, давало прекрасную атаку гормонов в мозг. Душ малость охладил, и некая усталость после тренировки после не слишком долгого, но перерыва перенесли возбуждение внутрь. По дороге к Яне, представляя в воображении, что меня может ожидать у нее, я также морально перестраивался к этому.

Минут за пять до приезда я позвонил Яне, и на вопрос, когда ожидаюсь, мне было сказано, что дверь будет открыта. Зайдя и быстро раздевшись у входа, я на четвереньках вошел в комнату. Все еще малость на адреналине, из возможных действий я бы в этот момент предпочел более активный pet play.

Не слишком одетая Яна восседала в кресле и делала вид, что смотрела телевизор, в смысле — меня поджидала.

— Я устала с работы, сегодня был тяжелый день, — капризно сказала Яна. — Разомни мне ножки.

Я сел на пятки и стал даже с неким азартом массировать ей ступни, а делать Яне приятное вполне меня возбуждало и так. Малость “подтекая”, я скоро начал с видимым удовольствием посасывать ей пальцы… Смотрю, а процесс пошел и с ее стороны: Яна начала расслабляться…

— Так, не слишком ли быстро мы бежим? Максик, изобрази мне тумбочку под ноги…

Так меня еще не использовали, но ничего сложного: встал на четвереньки, подставил спину ей под ноги… В этот момент это не совсем соответствовало моему настроению, но сказали — сделал, а возбуждение малость ушло внутрь. Хотя использование меня в качестве мебели не продлилось слишком долго:

— Звучит лучше, чем на самом деле… Каратик, может, ты меня покатаешь?

Я даже не думал, что катать может быть так весело… Хорошо зашло нам обоим. Она сидела на мне, а я на четвереньках нарезал круги по ковру в салоне. Яна гладила мне плечи и верх спины, говоря всякие глупости типа того, какой я хороший, то шлепала по попе, подгоняя. Насколько это pet-щенок, а не конь — вопрос отдельный. Периодически Яна слезала с меня, и тогда она гладила мне спину, бока, попу, давала сосать пальцы…

Сделав маленькую паузу, она сходила за ошейником и надела его на меня, заявив, что это неприлично, мол, домашний щенок и без ошейника. Это усилило мое некое самоощущение как пета: голый, но в ошейнике и на четвереньках. Четверть часа назад — успешный молодой человек после тренировки, а сейчас виляю голой попой, катаю хозяйку, лаю и, кажется, получаю от этого удовольствие.

Мы продолжили играть. Теперь она кидала мне мячик, а я бегал и приносил его. К нашим играм она добавила дополнительный новый элемент: она приказывала мне переворачиваться и, как при команде “служить”, поджимать лежа на спине колени и руки к туловищу. Тогда она щекотала мне живот, как она говорила, пузик:

— Хороший мальчик!

А потом снова бросала мячик, а я за ним на четвереньках бегал. Картина маслом: взрослый голый парень бегает на четвереньках за мячиком, а потом подставляет пузик под щекотание. И меня это возбуждало.

Но, похоже, кататься Яне нравилось больше, и она снова оседлала меня. Подгоняя меня шлепками, мы довольные бодро нарезали еще какое-то количество кругов. Яна остановила меня, слезла и начала активно гладить или, точнее сказать, домогаться, сосредоточившись на этот раз на груди, сосках, а далее яйцах и члене. Нежные девичьи пальчики там — и я буквально тек! Я уже был то, что надо! Я даже не заметил, когда она сняла трусики перед тем, как снова забраться мне на спину. Но голая снизу девочка у меня на спине — это полный класс… Я уже был готов к большему, и поэтому, когда Яна пересела обратно в кресло, я по-собачьи головой без рук раздвинул ей ноги и начал активно языком вылизывать ее между ножками… Я все активнее работал языком. Как видно, кончать так быстро все еще не входило в ее планы:

— Макс, в позицию! Продемонстрируй себя!

Я встал в позицию на корточках: руки за головой, ноги разведены, а мое возбуждение ничем не скрываемо.

— Максик, бесстыдник, хочешь свою хозяйку?

Как будто она не хочет, слепой я, что ли?

— Ничего, будем “бесстыдника” наказывать!

Она взяла меня за ошейник, притянула и положила попой вверх себе на колени. Да, маленький голый мальчик, 25 лет, в полном подчинении юной девушке. Прогрев слегка шлепками мои ягодицы, Яна занялась тем, что между ними. Массируя объект позавчерашнего ее надругательства и максимум давая мне облизывать пальцы, гладя спину и попу, Яна скорее загоняла имевшееся возбуждение внутрь. Размяв вход, она начала массировать меня там внутри и достаточно быстро довела меня до состояния полного попискивания. Позорище: вместо массирования девушки своим членом сам массируем ею и попискиваю в процессе…

И тут такой облом! Кто-то позвонил Яне. Потрепавшись недолго, не снимая меня с колен и поглаживая в процессе, она сказала:

— У нас есть малость времени, а потом я должна смотаться на полчаса-час. Слезь с меня на минуту.

Я поднялся и встал рядом, руки за головой, а она пошла в соседнюю комнату, вернувшись и сев снова, похлопала себе по бедру, предлагая мне снова улечься. Моя попа, как в последнее время регулярно, нашла новое приключение. Размяв основательно пальцами вход, Яна ввела туда некую игрушку и, найдя ей относительно, как ей показалось, правильное положение, начала ею меня активно потрахивать. После этого взяла свой телефон и, не снимая меня со своих коленей, потребовала от меня раздвинуть руками попу. Раздался щелчок, похожий на щелчок камеры телефона, и Яна снова сосредоточенно залипла в телефон, практически не обращая на меня при этом особого внимания. Она еще пару раз потребовала от меня раздвинуть попу, перед этим малость выругавшись, и после, похоже, фотографируя мою раскрытую попу. Через пару минут игрушка стала активно вибрировать, неплохо проходя мне по простате.

Увидев мою малость удивленную реакцию, Яна удовлетворенно поняла, что все правильно, и сказала:

— Игрушка настроена на не слишком интенсивный случайный режим. Это, так сказать, приятная часть, а вот содержательная — пока меня нет, займись, раб мой, уборкой: кухня, туалет, ванная. Меня не будет не так долго — больше не успеешь. Не кончать, с коленей не вставать, игрушку не вынимать… Не волынить! Все, что нужно, — под раковиной на кухне или в ванной. Хотя стоп! У меня есть идея получше. Принеси мне твой телефон, — сказала она и столкнула меня с коленей.

Я принес ей мой телефон и дал, разблокировав по ее требованию. Покопавшись в нем, я понял по ее действиям, что она пытается что-то установить мне в телефон.

— Повернись ко мне спиной, наклонись и раздвинь попу.

Проктологическая позиция на этот раз другая, но снова раздались щелчки камеры телефона, и тут я понял, что Яна, наверное, просто сканировала баркод игрушки.

— Твой телефон мне нужен, чтобы дистанционно игрушкой управлять. А теперь — вперед!

И чувствительно, как маленького, шлепнула меня по попе.

— Для непослушных напоминаю: не дрочить, не кончать и не вставать!

Я резво встал на четвереньки и выдвинулся на кухню работать, и очень скоро услышал, как за Яной захлопнулась дверь.

Как я уже упоминал, уборка — не самая сильная моя сторона: я и не умею особо это делать, и не люблю. Но, как сказано в одной хорошей книге: “Когда ты выбираешь какой-то поступок, то выбираешь и последствия этого поступка”. Признав Яну своей “хозяйкой”, я признал за ней право использовать меня так, как она захочет, а значит — не только в игре. Да и представление себя со стороны — голым, сверкающим задом, занимающимся на коленях домашней работой, — вызывало интересные мысли.

Убирать я начал с кухни. Почему — не знаю, но, в общем, и не важно. Если мыть полы на четвереньках не слишком эстетично, но вполне удобно, то столешницу и шкафчики надо убирать стоя, а встав, я не скоро вернулся на пол. Но самое интересное мне преподнесла игрушка, вставленная в меня Яной: примерно раз в 5–10 минут она включалась в случайном режиме и работала от полминуты до минуты, может, до полутора. Самое “смешное”, что первый раз она включилась практически сразу, как за Яной закрылась дверь, сразу, если не в максимальном, то в близком к такому режиме (я аж дернулся от такого!), и проработала достаточно долго. Так что мое возбуждение во время уборки даже скорее росло, несмотря на нелюбовь к процессу, и я скоро начал весьма даже подтекать и думал прежде всего не об уборке, а о происходящем у меня внутри. Я не дрочил и не кончил лишь потому, что не хотел нарушать приказа Яны.

Закончив с кухней и думая больше о собственном возбуждении, чем об уборке, я перешел к туалету с душем и даже в целом там продвинулся. И тут вращающийся в двери ключ известил, что вернулась Яна, и она сразу позвала меня:

— Карат, ты где?

Я, как преданный щенок, выбежал на четвереньках ей навстречу. Разве что хвостом не вилял, возможно, только по причине его отсутствия…

Яна, сняв обувь, взяла меня за ошейник, прошла со мной и села на диван, а мне скомандовала: “Сидеть!” Когда я сел на колени, поглаживая меня по голове, она сказала:

— Макс, все успел убрать?

Я отрицательно покачал головой.

— Тут же немного. У тебя было достаточно времени! Дрочил? Кончал?

Я снова отрицательно покачал головой и обратил на нее удивительно просящий взгляд.

— Ладно, пошли смотреть, что ты тут наработал… Рядом!

И, взяв меня за ошейник на короткий поводок, мы пошли смотреть на результаты трудов моих: Яна бодро впереди, я по-собачьи за ней, отставая только насколько позволял короткий поводок и подсознательно предполагая результат.

Найти на кухне, где я накосячил, много времени Яне не понадобилось. Ткнув меня полувиртуально лицом в пару неубранных, но малодоступных мест, а в следующем, заметно более доступном — на столешнице, Яна реально ткнула меня лицом в него и, повозив меня лицом, сказала, что в следующий раз потребует убирать все недостатки языком, вплоть до туалета.

Я, конечно, мог послать Яну нафиг со всеми ее идеями подобного типа, но почему-то такого явного желания у меня не возникло. Может, потому что я чувствовал себя накосячившим с этой уборкой, а с другой стороны — понимал, что так я полностью прекращаю наши игры. С третьей же стороны, возможно, в этот момент главной, моё возбуждение от игрушки внутри никуда не делось, и я и так был готов на многое. С какого-то бока это грубое унижение подчинением весьма коррелировало с моим подтекающим состоянием.

— Максим, тебя надо серьезно наказать! Пороть нормально я не умею… Надо, конечно, научиться, естественно, на тебе, но не сейчас. Но ничего, что-нибудь придумаем.

Даже упоминание о реальной порке вызывает у меня поджимание попы, хотя, как видно, в этот раз пронесет. А пока Яна оттащила меня за ошейник в спальню, как нашкодившего щенка, шлепая при этом меня тапком по попе. И по всему было видно, что она действительно очень разозлилась. В спальне она посадила меня в позицию “Сидеть!” на колени, зарылась в один из нижних ящиков шкафа и, продолжая перебирать предметы в нем, как бы сама с собой раздраженно говорила:

— За такие фокусы надо запереть твой член в клетку, и не на часы, а на дни, чтоб знал, как халтурить.

При этом я реально испугался… Идея о клетке на член мне не понравилась от слова “абсолютно”. Это же не поприставать (хотя последнее время мне, мягко говоря, не особо перепадает), не подрачить и не кончить!! Все остальное при этом воспринималось не более чем эмоциональное дополнение. Скоро из реплик Яны стало ясно, что клетки нет и пока не предвидится… Но невозможность реализовать эту идею не понизила, а скорее повысила ее раздражение. И она вынырнула из ящика с двумя реально большими членами на присосках.

— Если нельзя тебя запереть и выпороть чувствительно не получится, то нанижем тебя на члены — в рот и в попу, как поросенка на вертел, и оставим думать о своем поведении. И начнем с того, что вставим больший в попу. Макс, занял позицию: лицом вниз, попой вверх и развел ягодицы!

Пока Яна пыталась сообразить, как меня можно наказать, описывая реальные или не совсем издевательства над моей тушкой, прижатые в опасливом предвкушении яйца перебарывали возбуждение от унижения. Так что к моменту перехода наказания в практическую плоскость практически все мое возбуждение уже выветрилось, и даже некие включения игрушки влияли скорее в минус, чем в плюс.

Будучи уже достаточно холодным, я принял требуемую позицию лицом в пол и раздвинул попу. Яна раздраженно выдернула игрушку, сделав при этом мне даже малость больно. А дальше наступила некая пауза, о причинах которой я сразу не догадался. Я на коленях, упираясь в пол лбом, держу попу раскрытой… и ничего внятного не происходит. А не ворочая явно головой, мне ничего и не видно. Но это не мешало, а даже скорее стимулировало всякие мысли, представляя себе, как это все со стороны выглядит: спортивный парень на коленях, раздвигающий руками выставленную кверху попу и ждущий, как в нее молодая девушка введет длинный искусственный член. Представляемый мною туннель в попе после вынутой игрушки, скорее всего, был плодом моего воображения, как я подумал позднее, но воображаемая мною картинка в тот момент была и дикой формой унижения, и триггером для мысли типа “И кому ты, Максим, рассказываешь, что ты гетеро?!”

Причина задержки задним числом была вполне прозаична: Яна, несмотря на все свое раздражение, хорошо смазала дилдо перед и добавляла смазку в процессе, и поэтому процесс его введения, несмотря на его длину и размеры, не напоминал посадку меня на кол.

Я не представлял даже, что столько может в меня войти. При этом снаружи оставался заметный хвост с присоской.

— Давай проверим, как он движется, — сказала Яна и так неслабо на всю длину протрахала меня им с пяток раз. Ощущения у меня были странные…

Удовлетворившись результатом, Яна взяла меня за ошейник и второй член, который, как видно, она планировала мне в рот, и попыталась приладить меня с ними. Попробовав так и этак, например поставить меня поперек в проем двери в спальне, и оставшись неудовлетворенной результатом, сказала:

— Хорошо не получается. Играем обратно. Снова становись попой вверх.

Извлечение из меня силиконового змея и замена его игрушкой прошло относительно легко и даже доставило мне облегчение. Похоже, при этом вся эта деятельность расслабила частично и Янино раздражение или, как минимум, успокоило ее.

Взяв меня за ошейник так, что я шел рядом на коленях, Яна привела меня в коридор между салоном и спальней и поставила лицом к стене. Прихватив мне лентой руки за спиной, она другой лентой завязала мне глаза, а после этого приладила искусственный член присоской к стене и придвинула меня к нему так, чтобы он в среднем был у меня достаточно глубоко во рту, но не мешал дышать.

— Вот стой и сосредоточенно думай о своем поведении! И соси, не прерывайся! И только попробуй кончить! — сказала Яна и включила игрушку.

Со связанными руками и завязанными глазами очень скоро все мои мысли уже сосредоточились в основном вокруг двух имевшихся источников внешнего раздражения. Включавшаяся игрушка замечательно проходилась мне по простате, и как только она начинала работать (а работала она в этот раз весьма агрессивно), все мои мысли, в целом и так плавающие по волнам медитации за неимением других источников раздражения, начинали быстро стекаться туда, внутрь, где игрушка меня массировала. Мое возбуждение расширялось по организму, в том числе к соскам и языку. И если массировать соски руками я по понятной причине не мог, то возбуждение во рту заставляло меня сосать, работая головой, более интенсивно. А как только игрушка выключалась, возбуждение спадало, мой интерес к силиконовому члену пропадал, и я практически переставал сосать. Уже на второе выключение, как только я прекратил сосать, отходя от возбуждения, я сразу же получил пару раз по попе, кажется стеком, со словами:

— Еще раз прекратишь сосать — накажу заметно сильнее!

Сосать на маловозбужденный организм — абсолютно еще менее привлекающее занятие, особенно когда ничто другое не отвлекает и все мысли волей-неволей сосредоточены на процессе. Хотя, возможно, именно это и приучало меня подчиняться независимо, как минимум, от возбуждения. Причем в данном контексте единственным ограничителем был я сам: ничто не мешало мне прекратить это в любой момент.

Но слишком долго погружаться в самокопание мне особо не удавалось: достаточно скоро игрушка включалась снова, и мое возбуждение снова бодро шло вверх. Поняв внятную корреляцию между моим возбуждением и интенсивностью сосания, на третьем, или скорее четвертом, а может, даже пятом цикле Яна, когда я уже был еще как возбужден игрушкой и, так сказать, еще как тек, неожиданно отведя пальцами мои соски, повесила на них прищепки и сразу же усилила работу игрушки. Боль вначале, конечно, несколько понизила мое возбуждение, но вскоре игрушка вместе с еще одним сильным источником раздражения подбросила меня на еще более высокий уровень. Все мои мысли сосредоточились на растущем возбуждении внутри, плюс необходимость “работать головой” и прищепки на сосках — и я ни о чем другом думать не мог. Я то, что называется, тек и, кажется, от возбуждения подыгрывал попой, и если бы не необходимость сосать, то откровенно стонал в голос. Разогрев меня так от души и, как видно, получив достаточное удовольствие от подставляющегося меня, Яна в какой-то момент резко сняла прищепки с сосков. От прилива крови я сразу чуть не кончил и закричал бы, если бы мой рот не был занят искусственным членом. Вскоре, в целом дав мне малость выровнять возбуждение, игрушка выключилась, оставив меня наедине с членом во рту. При попытках прийти в себя, прекратив сосать член и задумавшись о произошедшем, я получал стеком по попе: Яна явно наблюдала за мной, и я не удивлюсь, если фотографировала.

Через некоторое время, дав мне паузу отдышаться и подостыть, игрушка включилась снова, и мое внимание снова начало стекаться внутрь. И тут я на границе сознания услышал звонок в дверь, а после — голоса, женский и мужской. Я подумал, что, наверное, соседи, хотя и не успел расслышать, зачем нечистая их принесла, тем паче вдвоем. То, что меня реально в тот момент волновало — это могут ли они меня увидеть: коридорчик, где я стоял, выходил в салон, и двери у него не было. При этом мне кажется, что страх, что меня увидят голым с членом во рту, скорее возбуждал меня: член стоял, я реально тек. Я был намного более сосредоточен на себе, чем прислушивался к окружающему. И я, скажу прямо, не ожидал, когда почувствовал руки у меня на бедрах и тихий голос сказал:

— Прекращай сосать член, выпусти его изо рта и отодвигайся от стенки.

Я от неожиданности, может быть, даже малость дернулся: “Вот, Макс, тебя и трахнут!” — хотя и руки были мягкими женскими, и голос был женский, Янин, но понимание этого пришло на мгновение позже. Когда я на коленях достаточно отошел назад от стены, рука нажала мне на спину, пока я не занял позицию: лоб в пол, попа кверху. И тут я почувствовал холодок между ягодиц, скорее всего от смазки. “Предчувствия тебя, Макс, не обманули, таки трахнут!” — и из меня, предварительно за мгновение выключив, вынули игрушку. И, не дав попе закрыться, по хорошей смазке сразу достаточно глубоко в меня вошел силиконовый член. И, взяв меня за бедра, Яна начала меня интенсивно сношать.

Страпон — не игрушка, и уровень стимуляции у него выше, так что Яна интенсивно, так сказать, выбивала из меня гетеросущность. Я был теплым и перед этим, а тут весь процесс доминирования со стимуляцией доводил меня до редких глубин. С завязанными глазами и руками я не имел возможности ни на чем сосредоточиться или отвлечься, кроме собственного возбуждения и желания кончить. Не знаю, просил ли я иметь меня интенсивнее и вообще не помню, какую чушь я в тот момент нес, но пел я откровенно в голос. Страпон явно был двусторонним, и вскоре с трудом через собственное возбуждение я услышал Янино прерывисто-возбужденное дыхание и реплики типа:

— Максим, привыкай к своему статусу и доминированию! Мне это очень даже нравится — видеть тебя снизу, я тебя буду теперь регулярно пользовать, — интенсивно двигаясь во мне, сообщала она и периодически напоминала: — Максим, тебе по статусу запрещено кончать без разрешения, и ты должен к этому привыкать, а тем более ты сегодня серьезно наказан, и тебе сегодня уж точно запрещено кончать. Кончишь — сильно накажу!

Но вскоре Янино возбуждение сыграло злую шутку: ослабив контроль рук у меня на бедрах, Яна оставила меня в очень неустойчивом положении, и вскоре от сильного толчка я упал на живот, и Яна, не вынимая страпона, упала за мной. Удачное стечение обстоятельств или мое и Янино возбуждение или то и другое вместе, но падение вдвоем со страпоном внутри не привело ни к травмам, ни к воплям. И Яна продолжила теперь вбивать меня в пол. Но если до того мой свободно болтающийся член не получал стимуляции и я как-то умудрялся, несмотря ни на что, не кончить, то тут хватило совсем немного фрикций по полу, чтобы я очень обильно со стонами кончил.

Яна вначале, наверное, не обратила внимания и продолжила, поскольку сама была сильно возбуждена. А я начал мгновенно остывать, и вскоре мне стало откровенно неприятно и даже больно. Обратив внимание на мои изнасилованные почти всхлипы, Яна прекратила и тут заметила лужу спермы подо мной. Серьезно разозлившись, не кончив, она сорвала с моих глаз повязку, а после развязала руки, так что я мог встать на четвереньки. После, взяв меня за ошейник и шлепая по попе и бедрам подобранным с пола стеком, она стала тыкать меня лицом в лужу спермы и требовать вылакать и вылизать эту лужу спермы с пола языком, параллельно продолжая стимулировать меня стеком.

Процесс вылизывания мною пола занял какое-то время. С одной стороны, процесс вылизывания пола удовольствия мне не доставлял, и я как бы боролся с нежеланием делать это и желанием побыстрее закончить, подкрепляемым Яниным стеком (к концу процесса моя попа и бедра были весьма неплохо “прогреты”). С другой стороны, вылизывание пола языком, тем паче спермы, даже что моей, а это очередное пробитое дно в моем подчинении и унижении, не вызывало такого отторжения и желания послать все, как можно было бы ожидать. Хотя по идее должно было бы быть так: я все-таки рассматривал себя как гетеро, и сперма во рту, даже своя, до сих пор вызывала у меня отторжение. Так что, пока я на коленях вылизывал с пола языком лужу спермы, хоть и своей, выставив кверху попу, по которой для стимулирования моего старания проходилась стеком Яна, я при этом, кроме легкого отвращения, воспринимал происходящее, как ни странно, как будто так и должно быть.

Так или иначе, но свою сперму с пола я вылизал, не выказывая явного недовольства, хоть и был в процессе отшлепан. А вот Яна все еще находилась в состоянии сильного раздражения, может, даже большего, чем вначале. И, взяв меня за ошейник, потянула в ванную:

— Залезай в ванну, садись на попу на дно, закрой глаза и подними голову вверх.

Пока устраивался в ванне, я обратил внимание, что, кроме двустороннего страпона, который она уже тоже вынимала, на Яне ничего нет. Сидя на дне ванной и закрыв глаза, я почувствовал, что Яна тоже залезает в ванну и встает надо мной. Взяв меня рукой за волосы и несильно поворачивая и подвигая мне голову, сказала:

— Подними голову, открой рот широко и не закрывай!

Не успел я открыть рот, как в него полилась… моча.

— Глотай, не выплевывай! Это тоже часть твоего наказания! Тем паче, насколько я знаю, тебе это не в первый раз.

Точность этого дела у девушек не то чтобы очень высокая, так что в рот мне попало, не думаю, что четверть, зато остальное — на лицо, волосы и далее по телу. Закончив, Яна прижала мою голову к себе:

— А теперь вылижи меня начисто!

Вкус мочи во рту у меня был и так, так что вылизывание добавило вкус девочки, и чем дальше, тем больше. Так что мне это было сейчас скорее в кайф, да и Яна расслаблялась. И когда я начал помогать себе руками, массируя ей грудки, никто не сопротивлялся, даже для порядка. Я старался не слишком быстро доводить Яну до финала, чтобы она получила более глубокое удовольствие. Вылизываемая мною девочка абсолютно ожидаемо была воспринята моим организмом: у меня стояло все, и я, естественно, был готов доставить ей не только оральное удовольствие. Но Яна, не знаю, насколько сознательно, играла госпожу — дала вылизать себя до не слишком скорого финала и со стонами кончив от куни, переведя дыхание, прямо на меня включила душ и подмылась. А после отдала душ мне и, достав два полотенца, одно повесила рядом:

— Помойся, вот полотенце и выходи! Надо было тебя, конечно, отправить домой так, как ты был, чтобы это напоминало тебе в дороге о твоем поведении, но я не зверь, — в целом довольно расслабленно, еще бы после, сказала она. — Да и не забудь помыть игрушку и себя для нее.

Приятно помывшись, я в полотенце вышел к Яне в салон. Она сидела в кресле в тонком слегка запахнутом халатике на голое тело. Показав мне жестом на пол рядом с собой:

— Садись тут.

Поняв, что снова тут статусные игры, я сбросил полотенце на стул и голый сел попой на пол у ее ног. Поглаживая меня рукой по голове (картина “девушка и дог”), Яна продолжила:

— Ты, Макс, сделал в конце, признаюсь, приятно, и хотелось больше и мне тоже. Но это не отменяет того, что ты прежде всего сегодня очень сильно и не раз накосячил и, значит, должен быть наказан. Плюс твой добровольно выбранный статус предполагает, что тебе нельзя кончать без разрешения. А пока — это часть твоего наказания. Я тут подумала, и оно будет из двух частей.

Яна ласково взъерошила мне волосы, продолжила гладить меня по голове и после некой расслабляющей задумчивой паузы продолжила:

— Первая часть… Я хотела сделать ее заметно более приятной в самом начале, но сейчас это будет частью твоего наказания… Ты сам понимаешь… Так вот… Игрушка должна быть в тебе постоянно, практически 24 часа в сутки. Если игрушка включается, она будет работать, пока ты не опубликуешь свою свежую голую ниже пояса фотографию в ленте, которую я перед уходом создам. Повторяю: ты должен быть на фото голый ниже пояса. Сама игрушка не боится воды. Но если тебе по той или иной причине ее надо вынуть, то ты публикуешь в ленте фото с игрушкой у тебя во рту, заодно и помоешь. Как вернешь — публикуешь обычное фото без штанов. Заряжать — раз в день во время обеда: полтора часа должно хватить. Далее, чтобы жизнь медом не казалась: никаких трусов, только тонкие брюки или тонкие шорты на голую попу. Никаких джинсов. Я надеюсь, это понятно?

Я был малость в шоке и уж точно не переварил всех деталей, что это будет значить и как с этим функционировать, но в согласии покивал головой. Яна, поглаживая меня ласково по голове, продолжила:

— Я люблю, когда ты такой послушный, и ведь все сегодня начиналось хорошо и весело. Я тебе даже из дому вещи на завтра привезла, а ты?! Все испортил…

Тон у Яны к концу был очень обиженный. Если бы у меня был хвост, я бы им откровенно повилял, а так ткнулся головой ей в голени, как бы извиняясь.

— Да, испортил. Откровенно испортил… Вижу, что сожалеешь, но не подмазывайся… Не поможет. Это была длинная часть твоего воспитания и наказания. А теперь — основная сегодняшняя часть наказания. Вначале простая часть: ты теперь регулярно отчитываешься. Так вот, чтоб привыкал и тренировался сегодня: публикуешь в нашей ленте свое фото без штанов внизу у меня в подъезде, а потом по приезду — внизу у вас.

После некой паузы Яна продолжила:

— А теперь главное. Я дам тебе двусторонний страпон. Попросишь Натали тебя им поиметь, и пусть опубликует фотоотчет в той же ленте. И вообще, когда меня нет рядом, с твоей точки зрения Натали — полностью твоя хозяйка… Понятно?

М-да, ситуация стала проясняться, и мое положение в ней — тоже. Но в целом все было понятно, и я кивнул.

— Вот и замечательно, что ты все понял. Давай я с тебя сниму ошейник: он у меня такой один, и он для тебя. Но я не хочу ни чтобы он куда-то делся, ни чтобы из-за него ты нагрёб нежелательных приключений на твою замечательную задницу.

Сказала Яна и, сняв с меня ошейник, несильно подтолкнула:

— Вставай, поворачивайся и подставляй попу.

Я дал Яне игрушку, встал, наклонился и раздвинул ягодицы. Яна легко вставила игрушку, малость пошевелила, поправляя, и запустила на короткое время проверить.

— Замечательно. Иди одевайся! И помни: никаких трусов!

Пока я одевался, Яна принесла мне вещи, что привезла, чтоб я мог надеть их на работу на завтра: она явно предполагала оставить меня у себя на ночь. У дверей Яна послала мне линк на ленту под названием “Воспитание Карата!”, которую она перед этим создала и добавила меня в нее.

— Вот тут и будешь публиковать свои отчеты, а я — писать, что ты должен или не должен сделать. Ну, все, топай домой и не забывай отчитываться. Да, добавь в ленту постоянный указатель на твое местоположение, на всякий случай. Пока!

Я вышел за дверь, и сразу как только она закрылась, я, спускаясь вниз, оставил указатель на свое местоположение и начал думать, где и как мне сделать первую фотку. На первом этаже в фойе сбоку от лифта оказалась маленькая ниша, не покрываемая камерами. Я зашел в нее, спустил брюки до колен и сфотографировал прямо в ленту себя спереди снизу, так сказать, член для рекламы. И, подтянув брюки, отправился на остановку.

Время было позднее, и ехать мне предстояло небыстро. Пока шел, пискнул телефон, и я увидел, что Яна уже одобрила мое фото текстом “Замечательно!” и даже с сердечком.

Из-за позднего времени ехать пришлось с пересадками, но зато в практически пустом транспорте. И хотя мне казалось, что все видят все мои интимные подробности через тонкие брюки, просто не было кому. Да и в целом мне казалось, что это не особо мешало: я все-таки парень, а не девушка в юбке — видят, и пусть тихо завидуют.

В какой-то момент включилась игрушка, но как-то неубедительно, и пока я думал, не приспустить ли мне сидя брюки (благо никто особо не видит), игрушка отключилась, и пришло сообщение “Проверка связи” и улыбающийся смайлик, а после паузы — продолжение: “Не надо отчета с дороги”. А потом я обратил внимание, что Яна добавила Натали в ленту.

Заработавшая игрушка навела на мысли: а как скрывать явное возбуждение и его результаты? Тонкие брюки на голое тело абсолютно не скрывают даже слегка привставший член и минимальные результаты сбежавших следов возбуждения. И если дома или в транспорте в целом плевать, то как быть на работе? Остается надеяться, что пронесет.

Пока доехал, было реально поздно. Где у нас в подъезде нет камер, я прекрасно знал — почти везде, и нет. В столь поздний час я мог и не слишком опасаться случайных прохожих, и я, немного отойдя с линии главного прохода, спокойно стянул брюки и послал фотку в ленту. И спокойно поднялся домой.

Из спальни был неяркий свет: Натали не спала, а лежала на кровати и что-то читала. Я разделся, достал из рюкзака двусторонний страпон и направился к ней в спальню.

— Яна сказала, чтобы ты меня им оприходовала, — как бы между делом сказал я, подавая ей двусторонний страпон.

Натали подняла на меня удивленный взгляд:

— А мне-то что? Тебе же сказали, не мне? И вообще, — с ехидной улыбкой сказала она, — нормальные мужья по вечерам с удовольствием имеют жен, а у меня теперь муж с порога вместо этого просит трахнуть его.

— Скажем так, та не совсем права. Ты просто не представляешь, как мне хочется тебя сейчас загнуть и поиметь не раз и даже не два…

— Так что тебе мешает? — продолжала ехидно интересоваться Натали. — Ну так ты тепленький, это же класс!

Я был не так слабо возбужден: Яна вставила в меня игрушку, и хотя она не работала, но я прошелся, а она внутри давит и при ходьбе вполне массирует. А тут, почувствовав провокацию, я не стал разводить длинную дискуссию, а, подойдя к кровати, стянул жену за ноги к краю и развернул к себе попой, чтобы я мог получить доступ к ее девочке сзади, а она лежала на животе. При этом я периодически придавливал ее рукой на пояснице, не давая, во всяком случае пока, проявлять инициативу или убежать… В остальном я, зарывшись лицом в нее, с большим кайфом ее вылизывал. Нельзя сказать, что Натали была очень холодной к началу игры, так что весьма скоро она текла, попискивала и дрыгала ножками. Я, скорее на подсознательном уровне, понимал, что необходимо ее реально сильно прогреть, но не дать кончить слишком быстро и слишком часто до того, как она реализует Янино требование, поскольку иначе ее будет сложно уболтать. Так что, как только я чувствовал, что Натали на грани, я начинал массировать ей попку и спинку, но не давал кончить. При этом я и до того был внутри немало возбужден, а тут — весь визуально-акустически-гормональный комплект красивой молодой желающей девушки. У меня стояло все, и я прилагал неслабые усилия не коснуться у себя чего не надо, чтобы не нарушить Янин приказ и не кончить. В какой-то момент Натали почти на писке попросила ее перевернуть на спину. Так доступ к киске был плотнее, а возможности ее малость охладить — меньше, так что скоро Натали в голос начала требовать ее поиметь и что она хочет мой член глубоко в себе. Понимая, что так долго дальше нельзя, я, продолжая ее вылизывать, ввел палец ей в попку и стал им массировать ее тоже. Натали была уже очень возбуждена, и палец, хоть и малость сбросил ей возбуждение, быстро вернул его к росту, и вместе с языком я довел ее в этот раз уже до конца, и Натали со всем прилагающимся визуально-акустическим представлением супербурно кончила и отползла на подушку отдышаться.

Устроившись на подушке, постучав рукой рядом, как бы предлагая лечь рядом, дождавшись, когда я тоже лег и перевернувшись на спину тоже стал малость отходить, Натали, уже лежа на боку и задумчиво гладя рукой мне по груди, спросила:

— А че ты меня не взял? Я была очень за, да и ты кажется тоже. Т.е. так за, что если бы и в попку, то у меня никаких возражений не было.

— Не все так просто. Как ты знаешь, я сегодня был у Яны. Думали, скажем так, помаяться дурью — мне кажется, в нынешних условиях ты не против… С учетом того, что Т.Т. хочет Яну со мной в воскресенье видеть, а Яна, скажем так, откровенно этого боится. Но так или иначе, в результате случайных и не менее событий я серьезно накосячил, и Яна меня наказала. Причем получилось в две усиливающиеся итерации. В результате Яна вставила мне в попу игрушку, запретила носить нижнее белье и кончать и сказала посылать голые отчеты в группу, в которой ты тоже есть. Более того, в ее отсутствие ты ею определена моей хозяйкой, хотя я не до конца понимаю, что это значит. Как ты понимаешь, я и от игрушки, и от отчетов был уже более чем возбужден, а после вылизывания тебя — уж совсем… Так что даже небольшое стимулирование члена (а если я в тебе, то еще и гормоны туда же) — и я не удержусь и кончу. Я подозреваю, что послать Яну сегодня — это, наверное, окончательно отменить наши игры для меня с ее стороны навсегда, но я не уверен, что, если ты окончательно откажешь в ее просьбе, она на тебя не обидится: столь сильно это ее задело.

— Мне, как ты знаешь, небезразличны игры с Яной, так что я, как минимум, готова выслушать твою просьбу.

Тут мне закралась мысль, что Натали тут проверяет почву и набивает цену, поскольку я подозреваю, что Яна ей уже все рассказала: там все-таки отношения сильно сложнее, чем просто госпожа-рабыня, поскольку Натали — старшая и более опытная подруга.

— Короче, Яна сказала мне попросить тебя меня вот тем двойным страпоном поиметь в попу и опубликовать отчет о процессе в той же группе.

Я своим голосом, как бы между делом, прошу поиметь меня в попу! и ничего…

— Я не сказала, что готова, и не сказала, что хочу. Ты знаешь, что я доминировать люблю, как минимум, очень средне. Но давай попробуем начать.

Она встала, пошла взять телефон и, как выяснилось, длинную линейку.

— Ниц на коленях перед кроватью. Сделай мне массаж стоп и помогай себе языком. А я буду направлять твое старание.

Кроме как быть ниц голым на коленях перед кроватью, что мне не слишком, мягко говоря, последнее время мешает, все остальное мне просто в кайф. Без всякого контекста подчинения делать Натали (да, наверное, и другой юной девушке из наших игр, но Натали особенно) приятно было и есть мне в удовольствие. Ступни у Натали были и так в целом расслабленными, так что я вскоре скорее посасывал ей пальчики, чем массировал, а она расслабленно, скорее поощряюще, чем как-либо иначе, похлопывала меня по низу спины линейкой, не доставая до попы.

— До того что я дойду до состояния полного киселя и отсутствия желания что-либо делать: ложись на спину, руки на спинку кровати… и не отпускай…

Я лег с руками на спинке кровати, а Натали села девочкой мне на лицо, тоже придерживаясь за спинку… Натали, пока мы трепались, конечно, малость остыла, но все еще была весьма мокренькая, и процесс вылизывания пошел весьма бодро. Невозможность погладить Натали руками по попке, грудкам, спинке — неважно, главное гладить — было для меня большим фактором подчинения, чем само вылизывание Натали, сидящей у меня на лице. Отсутствие других источников возбуждения и свежий оргазм замедляли процесс ее возбуждения. Плюс Натали достаточно чувствительно ловила, когда мне переставало хватать воздуха, и приподнималась, давая мне передохнуть. Это отвлекало ее внимание и тоже замедляло ее возбуждение, хотя она неслабо уже текла. А я от всего этого уже хотел всего и сразу, и неважно, кого, куда и как. В этот момент Натали сказала: “Давай развернусь, а у меня на твою просьбу драйва не хватит”, — и, перелезая, развернулась попой ко мне, а по дороге прихватила как минимум линейку. Садясь попой мне на лицо, она требовала лизать ей внутри, а если я задерживался, то получал малость линейкой по члену. Малоприятно, но стимулирующе. Натали текла, я лизал, процесс шел.

— Кажется, я готова продолжить! — сказала Натали, слезая с меня. — Давай на край кровати, ноги за плечи, и фронт работ передо мной.

Пока я устраивался, Натали надела страпон и положила телефон поближе. Я сложился, ноги устроил за плечи. Член стоял, а моя раскрытая попа смотрела прямо на Натали.

Натали, увидев у меня в попе игрушку, легко ее из меня вынула и, сев на колени, стала с некоторым любопытством смазывать и разминать мне уже вполне раскрытый игрушкой сфинктер. Натали только массировала меня внутри, а мое возбуждение скорее очень плавно спадало с до того весьма высокого уровня: ощущения были странноватые, это был первый раз не подкрепленной ничем внешней стимуляции меня исключительно через попу. Все мои мысли собрались там… Среди них было и то, что это возбуждающе унизительно.

Не знаю, сколько пальцев Натали вводила в меня (точно по давлению — не один и не два, хотя, кажется, до кисти и не дошла)… В какой-то момент она встала, и я увидел у нее в глазах специфический блеск:

— А теперь, муж мой, Максим, ощути свой новый статус и убедительно попроси меня закрепить его и трахнуть тебя в попу.

Интересно, что я, лежа на спине в максимально раскрыто-подчиненной позиции, смазанный и подготовленный, знающий, что сейчас меня будет иметь моя жена, чувствовал себя правильно, и вместе с этим — желание и решимость доиграть до конца:

— Натали, трахни меня наконец, пожалуйста!

— Нет, так халтурно не пойдет. Убеди меня сделать это!

— Натали, милая! Яна сказала передать тебе, чтобы ты меня трахнула. Сделай это, пожалуйста!

— Уже лучше, но все еще абсолютно неубедительно!

Да, утилитарные просьбы не проходят, Натали хочет чего-то более внятного:

— Натали, моя временная хозяйка, выполни, пожалуйста, просьбу нашей общей хозяйки Яны, покажи мне мое место в иерархии, накажи меня, отимев меня.

— Движение в правильном направлении. Старайся еще!

Мое унижение усиливалось от просьбы к просьбе, но я был настойчив в желании довести дело до конца. Еще пару раз с все большим добавлением уничижения себя и описания, зачем это надо сделать, некий блеск в глазах Натали скомбинировался с решимостью, и она резко в меня вошла и начала интенсивно выбивать из меня остатки “гетеромаскулинности”. Навыка, как правильно это делать, у Натали не было, при этом ее внимание было сосредоточено прежде всего на поддержании ее настроя продолжать, а еще и снимать видео в процессе, а не на контроле за моим состоянием. Так что, несмотря на то, что я был хорошо смазан, она нередко делала мне если не больно, то неприятно. При этом мои стоны скорее вызывали у нее противоположную реакцию:

— Привыкай, мужинек, привыкай! Теперь и впредь это твой основной вид секса. Я полагаю, в последнее время тебя регулярно так пользуют. Ты теперь мужик только на работе. И то, насколько я понимаю, не для всех и не всегда.

После нескольких таких одобрительных реплик ей в голову пришла другая мысль:

— Мужики тебя уже трахали?

Я испуганно закрутил в отрицании головой, на что получил одобрительное:

— Ничего, недолго тебе осталось. Так что приучайся получать удовольствие через попу. И вообще, член тебе теперь нужен только для поддержания гормонального фона и избежания вопросов на тренировках.

Я подумал о том, что, кажется, статистически за последнее время Натали не так уж и не права… Попу домогаются практически каждый день, а члену перепало только на выходные, да и то скорее случайно. Стыдно.

А Натали пока малость задумчиво продолжила:

— Т.Т. уже интересовалась, можно ли тебе уже подкладывать под мужиков, не боясь отгрести, а то у нее есть несколько клиентов: трахать женщин и доминировать над ними им, видите ли, не интересно, они хотят мужа и жену на пару…

Тут я даже испугался: перспектива, скажем так, абсолютно нерадостная… Но Натали не продолжила об этом, а вернулась к неконкретным полуоскорблениям, и вскоре, как видно, решив, что хватит, прекратила снимать и, выйдя из меня и сняв страпон, завалилась на кровать. Я, благодарный, что это закончилось, устроился вылизывать ее в компенсацию, и вскоре Натали, хоть и не кончила, но расслабилась и, тихо поблагодарив меня, предложила пойти сполоснуться и спать.

— — —

P.S. Оценки и комментарии — это главная мотивация для автора как понимание, что его работа кому-то интересна. Дискуссии рождают идеи, а при наличии хорошей идеи и пишется быстрее, и получается лучше.

P.P.S. Предлагайте, где и как можно сводить Яну с Максом, кроме обещанного мероприятия в воскресенье. У меня есть только мини-идеи, которые на главу не потянут. У них, по мне, не через Натали слишком мало точек взаимодействия.

P.P.P.S. И вообще, кидайте идеи, как занять Максовский “зуд под хвостом”… В смысле, что вы хотите с ним сделать?