Да, я по-русски писал последний раз что-то длиннее пары строк лет тридцать назад, а что-то трепологическое для внешнего читателя — так и все почти сорок, на спор в военную газету... И вообще, рус.реалии — это не ко мне... Так что комментарии, идеи и пр. — вперед... Давайте писать фанфик вместе...

Действие происходит с героями Natali-Natali и описывает немедленное продолжение событий 30-й главы. Хотя я не уверен, что эти “Приключения нижних в большом городе” обладают повышенной событийной согласованностью, поэтому давайте воспринимать это далее как фантик или независимый spin-off, при том что мое видение Максима и ее не совсем соответствует и поэтому события далее могут вполне развиваться независимо и возможно частично противоречиво.

Я попытался представить от лица Макса малость дальнейшие события. Натали говорила, что видит в Максе куколда. Но куколд, также как и многое другое может в действительности означать разные вещи. Это может быть условно папик-хозяин: “я предпочитаю получать удовольствие от молодого цыпленка в компании, чем давится старой курицей в одиночестве”. Это может быть “наблюдатель:” и его обычно проводят через линию несексуальных унижений, возможно заканчивая какoй-то феминизацией и/или каким-то ритуальные насилием. По психотипу муж тогда: мыш домашний обычный зашкафный. По мне из текста Максим не попадает ни в одну из этих категорий и он слишком хорош чтобы его вульгарно выпороть и поставить в угол смотреть...

Макс такой же нижний, как и Натали, только мальчик и считающий себя гетеро, но кто его будет спрашивать... Не хотелось бы скатываться в чернуху или гомо-порно, поэтому шеф (а далее возможно в большинстве и другие) такой же гетеро, как заяц — вегетарианец: в целом, конечно, да, но оппортунист на сладкое... И в целом нормальный чел: есть плюшки — воспользуемся, а гадости делаем неохотно.

И вообще явное тривиальное насилие — это не наш метод, и мы не любим ломать хорошие игрушки...

— — —

Когда Хозяйка, Тамара Тимофеевна, по окончании церемонии сказала, что мы можем идти одеваться и собираться домой, оказалось, что машина была только ее. Из одежды для Натали — только короткий пляжный сарафан и обувь, и никакого белья, а для меня вообще только кроссовки... На немой вопрос про одежду получил весьма сильно по попе и реплику: «Привыкай, и если не хочешь еще горячего, то марш в багажник»...

По-утру, вскочив по будильнику (отвык все-таки), не желая проверять, что из страшилок реально, умывшись и позавтракав нагишом, одевался на ходу в подъезде по дороге вниз... Пока ехал, всякие мысли лезли в голову: как быть дальше... на работе, прежде всего с шефом... с парнями с тренировки...

На работе за две недели, что меня не было, накопилось немного — коллектив у меня вполне самостоятельный, и особых проблем не возникло, но то, что я должен был сделать сам или что требовало моего вмешательства, надо было догонять... При этом предстоящая встреча с шефом пугала, абсолютно не выходила из головы и мешала работать. Где-то через час с начала работы мне упала ссылка на альбом с вполне узнаваемыми событиями, где мужья хозяек дают мне в рот, и у меня на этих видео как будто весьма довольная физиономия, а еще длинное видео, как Мика лишала девственности мой последний оплот, и нарезка из игр с моей попой в «школе» на кухне... А тут еще сообщение — подойти к шефу в кабинет к 11:45...

Я бывал не раз в кабинете у босса... Кабинет с длинным Т-образным офисным столом, проектор, во главе — рабочее кресло шефа, все как обычно...

— Привет, Максим! Расскажи, какие пожары возникли за две недели твоего столь внезапного отсутствия?.. — с неким ехидством спрашивает босс.

Я, предполагая вопрос, подготовил презентацию и вещаю, мол, ничего страшного... Шеф по делу задает вопросы... И я, развернувшись к презентации, что-то увлеченно говорю, и тут:

— Карат, почему не на коленях?! В одежде?! Чему тебя учили?! Наказания хочешь?

Я на полном автомате быстро скидываю тенниску и, спуская свои светлые летние брюки вместе с трусами, падаю на колени... Не успел я обернуться, слышу — ржет, скотина:

— Классно тебя выдрессировали... Даже не верится... Ты... это... продолжай как есть... Хорошо выглядишь...

Тяжело говорить о серьезных вещах, стоя с голой попой и на коленях... От общего сюра ситуации, некоего эксгибиционизма и тихого опасения, что кто-то войдет и увидит меня голым, я стал возбуждаться, хотя серьезный разговор не прерывал. Как видно, это не прошло мимо внимания шефа, и он, продолжая разговор, подошел и пересел на стул... — Карат, к ноге...

Я на четвереньках подбежал к нему, благо сидел он почти вплотную... Он взял меня за шею и положил кверху попой себе на колени...

— Как часто я тихо мечтал вместо выноса мозгов просто и внятно отшлепать нерадивых подчиненных... Может, помогло бы... Хотя я никогда не думал, что начну с тебя, Максим...

— С сегодняшнего дня методом стимулирования для тебя, Максим, или лучше Карат, будет попа, — говорил он, достаточно неприятно шлепая меня рукой.

— Серьезно налажаешь — долго тяжело сидеть будет...

— Моя фирма — мои правила, и первое, оно же главное — разделение борделя и работы... И если я вызываю Максима Лукина в этот кабинет — тут нет никакого Карата...

— Знаешь, а процесс твоего воспитания меня даже расслабляет, надо периодически повторять, если не ради тебя, то ради меня... — сказал босс, постепенно повышая интенсивность пошлепывания.

Лежа голой попой кверху, как маленький мальчик, на коленях у мужика, который ближе по возрасту к моим родителям (которые, к слову, меня никогда не били), от унижения я стал возбуждаться, причем весьма сильно... Почувствовав это, Виктор Викторович взял меня крепко за яйца и основание члена и потянул к стене, где один из шкафов оказался дверью в другую комнату...

Чувствительно ведомый за член, мелко семенящий из-за висящих на лодыжках трусов и брюк, я представил на секунду себя со стороны, и это унижение даже добавило возбуждения... Еще чуть-чуть, и, может быть, я бы даже кончил шефу в руку, вот было бы позорище...

Мы оказались в соседней комнате, где я ни разу еще не был... Несколько низких удобных кресел, большой журнальный столик, проектор с потолка, еще немного стульев, ковер на полу...

— А тебе нравится, — сказал шеф, садясь на стул и глядя на мое возбуждение.

— Служить, Карат!!!

Я упал на колени, подобрал руки и высунул язык...

— Так вот, в этой комнате ты Карат — раб, pet, не знаю я ваши заморочки, короче, секс-игрушка, — сказал шеф, дав мне в рот палец, как бы предлагая его пососать.

— Тут ты не имеешь права говорить, если это, конечно, не что-то супер-важное, жертвы и пожары нам тут не нужны, или тебе явно разрешили, а только скулить, лаять и т.д., — сказал он, несильно выкручивая другой рукой мне соски.

— Да, тут мне сегодня прислали интересный альбом с тобой... Тебе явно там нравится... Уверен, стоит повторить здесь, — сказал он с ехидной улыбкой, продолжая поглаживать и выкручивать соски...

Выражение лица стало у меня умоляющим, как у кота из «Шрека». Несмотря на немалое возбуждение, брать в рот или в попу мне абсолютно не хотелось.

— Ладно, не сейчас, хотя стоит, — ухмыльнулся шеф.

— Ты должен быть здесь всегда без одежды и на коленях... Так, развернись, наклонись... Короче... на следующий раз побрить все... Попросишь жену, Хозяйку или даже Леночку. За ту или иную услугу, — усмехнулся он, — тебе не откажут...

— Если ты получаешь приглашение сюда, а у этой комнаты есть отдельный номер, то ты раздеваешься и становишься на колени лицом к стене в вон тот угол и ждешь. И пока тебя лично не позовут, ты не поворачиваешься...

— А сейчас быстро принес свое барахло из моего кабинета... Куда встал?! На четвереньки...

Стянув болтающиеся на лодыжках брюки и трусы, я пробежал по-собачьи в соседний кабинет и вернулся со своей тенниской в зубах... Положив одежду на стул, я встал в позе «служить» рядом со стулом... Шеф подошел, приоткрыл сильнее одной рукой мне рот, другой сунул в него мои боксеры и закрыл его...

— Так надежнее будет... — сказал он, шлепнув меня по попе. — Марш в угол!

Посмотрев на меня, стоящего голым на коленях в углу, как малолетний ребенок, с полминуты, шеф вышел.

Стоять в целом было удобно — ковер все-таки, да и ветер от кондиционера обдувал голое тело, и все это наводило на эротические мысли...

Где-то через 10–15 минут я услышал голос Леночки:

— Может, поедим в комнате отдыха, там меньше мешать будут... Ой, наш замечательный Карат уже тут и готов играть, правда, Карат?

Я активно закивал головой, но не повернулся — наказания не хотелось... Леночка подошла, начала меня гладить везде: по спине, попе, бокам, животу...

— Карат — хороший песик, правда, Карат?

Я закивал... Леночка сказала: «Голос», но, увидев трусы у меня во рту, достала их и потом снова скомандовала: «Голос!» — «Гав!»...

Довольная собой, она стала давать команды: «Голос», «К ноге», «Служить», и после не менее пятерки кругов слепила мячик из бумаги и стала его кидать: «Апорт!», чтобы я за ним бегал... От этой игры и я, и Леночка вполне возбудились, но это ей, как видно, вскоре малость поднадоело.

— Ты же не только в песика можешь? Ты же, по-моему, вообще «раб»?

Я кивнул.

— Тогда покажи, как должен сидеть раб?

Я снова кивнул и сел на корточки, разведя ноги, руки за голову и приоткрыв рот. Между разведенных ног откровенно торчал возбужденный член. Ей, похоже, понравилась моя покорная позиция и возбуждение.

— Карат, служить! — и я быстро опустился на колени.

— Раб, сидеть! — ей эта позиция подчинения нравилась более... как минимум, видно лучше...

Поиграв со мной-Каратом, Леночка вдруг сказала: «Щенок без хвостика — непорядок» и, отправив меня стоять на четвереньках в угол, ускакала...

Тут раздался стук в дверь, Леночка подбежала и открыла. Там, судя по разговору, была доставка еды... Судя по голосу — знакомый посыльный, мы тоже там не раз заказывали... А я тут голый в углу, с надписью-кличкой над попой — вот будет позорище! А я от этого еще больше возбудился... Член стоял как каменный...

Видя все это, Леночка и спрашивает:

— Есть хочешь? Я тут и на тебя заказала... — я закивал...

А далее игра: я на корточках, руки за головой и пытаюсь взять кусочек мяса с палочек. Когда падало на пол, меня заставляли собирать кусочки по-собачьи, без рук, с пола... На третий-четвертый раз с пола меня в процессе стали шлепать по попе...

— Так, надоело, — сказала Лена. — Будем тебя воспитывать, а заодно хвостик вставим, а иначе непорядок...

Поставив не с первой удачной попытки меня на руки попой кверху так, что мои ноги были у нее, сидящей, вокруг попы, Лена начала меня пошлепывать... Открытый полностью член и раскрытая на обозрение юной девушке попа — меня это так возбуждало, что я почти кончил под ее шлепками, которые скорее добавляли, чем снимали возбуждение... И тут она начинает мне вводить что-то, что норовит порвать меня к чертям... Я аж взвыл... Смотрю — а хвостик это прежде всего пробка, и ой какого диаметра...

— Смазку хочешь? — я закивал.

— Тогда поработай... — и, сбросив меня, направила мое лицо себе под платье... И когда она трусики сняла?!

— Только без рук...

Я на четвереньках лижу её, а она пока понемногу играет смазкой с моей дырочкой... В какой-то момент она говорит: «Повезло тебе, у меня маникюр на двух пальцах отклеился, и я его еще не обновила», и вводит мне палец, смазывает и начинает играть внутри... А я лижу все сильнее... Есть ощущение, что из меня уже течет... Потом там оказывается пара пальцев, я повизгиваю, как в Pet-«школе» на кухне. Я возбужден так, что мне в целом абсолютно все равно, кто, кого и куда — готов на все... И тут мне в попу входит что-то большое и заполняет там все... А вот и хвостик... Лена:

— А кто меня поблагодарит?! — я еще активнее начинаю ее лизать, чтобы довести...

И тут:

— Кто вам разрешил без меня начинать?.. Это моя игрушка, а тебе не положено — у тебя член максимум для дрочки... А то запру и ключ выкину...

Хотя мне очень кажется, что он долго смотрел на наше представление...

Развернув Лену, босс активно вошел в нее, благо она уже была на грани, и весьма быстро они оба кончили...

— Так, Карат, почисти нас обоих, — пришлось облизывать и ее, и его...

— А теперь — работать!..

Оказывается, сам хвостик можно скрутить, а пробку внутри оставить... Так меня и отправили с большой пробкой внутри, сказав не вынимать, и без трусов...

— Придешь сюда к пяти, вот код...

Я позвонил Тамаре Тимофеевне, сказал, что требуют, чтобы я остался на работе немного... Она мне не разрешила... Сказал шефу, он согласился, но сказал, что пробку не вынимать и не дрочить, а то придет и проверит...

Так и просидел остаток дня... Пробка не давала возбуждению пройти до конца, и это в целом мешало работать... Кроме того, я с непривычки и без трусов сильно боялся, что будут пятна на светлых брюках...

И к концу дня я, взвинченный, некончивший и с пробкой, поехал домой...