https://bestweapon.vip/post_77150

начало здесь.

- Сейчас я в ужасе, но моя… моя пизда очень сильно… течёт… И мой клитор… вы говорили, что он вам нравится…

Любаша вновь подняла на меня взгляд… лукавый и похотливый…

— Ах, ты извращённая шалунья! – рассмеялся я, расслабленно выдохнув. Не сомневался, что она согласится, но мне было очень нужно её согласие… Мне нужно было вернуть уверенность в себя… самоуверенность. – Ты уже поняла, что соблазнюсь пососать твой маленький… членик.

Её глаза изумлённо распахнулись.

— Простите! Я вовсе не думала… Я не имела в виду…

— Что не думала? Ты принадлежишь мне… Я могу вытирать об тебя ноги, но вместо этого… хочу сосать твой членик…

Она тяжело и глубоко дышал, не в силах отвести взгляд, преисполненный любви и нежности. Да, именно это древнее слово - преисполненный! Женщина средних лет, которая только начала открывать мир сексуальных наслаждений… Слишком лёгкое завоевание. Теперь я мог понять Самойлова, которому наскучили на всё готовые... воспитанницы.

— Мой членик… вы хотите… сосать мой членик… - хрипло повторила Любаша.

Олег был прав. Такая экзальтация пугала, но и… И-и-и… Я начинал в ней нуждаться! Медленно сполз на пол, раздвигая её колени. Вцепился в узкую тесёмку, прорезавшую округлившиеся бёдра, потянул её вниз… Женщина приподнялась, но узкий треугольник не желал расставаться с намокшими губками, в которых успел буквально утонуть.

— Твоя похотливая пизда такая… мокрая… Она промочила юбку!

— Ох! – женщина потянула вверх подол, шлёпаясь влажными ягодицами на кожу сиденья.

— Никаких салфеток! Сама всё слижешь…

— Конечно же!

— Чарующий запах! – демонстративно глубоко вдыхал. – И такая вкусная…

Провёл языком между набухшими губками, собирая и глотая тягучую слизь.

— Ох! Простите… Я слишком… Позвольте мне… отлучиться… - Любаша упёрлась в мою голову, пытаясь оттолкнуть.

— Убери руки! – сам резко отстранился. – Не забывай, что использую твоё тело, как хочу! Сейчас я хочу, чтобы ты полностью расслабилась! Не смей сдерживаться и стесняться! Всё, что вытечет из моей офисной сучки, принадлежит мне!

— Да! Всё что скажете! Что пожелаете! – Любаша выгнулась и застонала, отдаваясь ласкам так же самоотверженно, как и отсасывала.

Даже извлечённый языком из-под капюшона, её клитор был сантиметра полтора-два. Не знаю, насколько это много и почему решил сравнить его с членом, но если её так обрадовало сравнение… Сосать его действительно получилось, и никаких негативных ассоциаций не вызвало. Напротив – было забавно втягивать плотный бугорок губами и ласкать языком, слушая стоны и подвывание извивающейся женщины. Почувствовал, как подбородок оросила горячая струйка, и сразу опустился чуть ниже. Ко вкусу выделений добавился привкус мочи, и скоро вытеснил всё остальное. Любаша начала писать, и пришлось пожалеть о своём решении. Если вкус Марины мне даже нравился, то эта моча вкусом напоминала… мочу! Горьковатая, терпкая… тёплая… К счастью, её оказалось не так много, и когда женщина забилась в оргазме, смог расслабиться, старательно вылизывая более приятную смесь.

— О-о-о!!! Это было безумно! Это было невероятно! – рыдающая от восторга Любаша изогнулась и принялась меня целовать, вылизывая собственную влагу с моих губ. – Я ваша! Навеки ваша! Полностью и без остатка!!!

Сейчас меня слабо волновали её восторги. Обхватил крепкие бёдра, переворачивая податливое тело.

— Придётся проверить твою попку, - возможно, она и смазала заранее, но сейчас натекло столько, что едва заметил, как преодолел кольцо сфинктера, погружаясь в ещё более податливую кишку. – Прежде чем предлагать другим…

— О-о-о… Это так прекрасно, - Любаша вцепилась в ягодицы, пытаясь раздвинуть их ещё сильнее, но пальцы скользили по влажной коже. – Вы будете предлагать меня… Словно я ваша игрушка… ваша кукла!

Невольно дёрнулся, услышав последнее слово.

— Никогда не делился игрушками, - недовольно проворчал я. – Ты просто сучка, и должна подставлять свои дырки кому скажу!

— Конечно! Вы полностью владеете моим телом! Владеете мною… - она выгибалась, подмахивала, натягивалась, но… или уже устал или слишком зажрался… Да, я трахаю женщину, которую неделю назад едва знал. Да, она готова подставить своё тело любому, на кого укажу… Ну и что? Надо будет с ней о чём-то поговорить, помимо работы и секса. Может какие-то общие интересы найдутся… Хотя… очень приятно! Как она старается, пытается угодить…

— Любаша… Ты восхитительная женщина! – попытался засунуть руки ей в блузку, и она моментально расстегнула её, потянув лифчик к шее. Обхватил руками мягкие покачивающиеся груди. – Мне очень приятно владеть тобой… Красивая, сексуальная, страстная… похотливая…

С каждым словом и каждым вздохом наполнял покорную женщину. Чего это меня на депрессию пробило? Всё великолепно… А-а-а… Что она делает? Любаша, отставив голую мокрую попку, старательно слизывала со стула собственные выделения, смешанные с мочой… Бля! Это же я сказал! Но я же не думал, что она действительно… Впрочем, в каком-то смысле… выглядит возбуждающе.

Впрочем, возбуждение спадало, и я ощутил… Словно мне в рот нассали! Чёрт! Не подумал взять воду! Стол президиума был девственно пуст. Брезгливо причмокивая прошёл к трибуне – тоже пусто. Обернулся и обнаружил, что всё ещё стоящая на коленях женщина протягивает мне бутылку минералки.

— Ты богиня! – выдохнул я, сделав пару глотков прополоскал рот и столкнулся с другой проблемой – глотать такое не хотелось, а выплюнуть…

Просто сплюнул на пол. Высохнет, потом уборщица вы-ы-ы… Любаша начала слизывать с пола! Она что, совсем… того… Хорошо, что не видела моего лица, потому что не смог сдержать гримасу отвращения. Зачем так унижаться? Я даже не требовал! Ей пришлось прогнуть бёдра, и отвисшие груди тёрлись о ламинат, а мокрое колечко сфинктера смотрело вертикально вверх, подрагивая между широко раскрытых ягодиц. М-м-м… Пожалуй, унижение тоже выглядит приятно… Но почему мне… противно?

Женщина оглянулась на дверь, привстала и начала приводить себя в порядок. Спокойно и деловито, словно не сделала ничего необычного.

— У вас вода осталась? – она вытянула руку.

— Ага, - отдал ей бутылку, подтягивая штаны и заправляясь.

Через несколько минут в зале находились два обычных, ничем не примечательных человека. Сиденье и пол Любаша протёрла ещё и салфеткой. Окинула меня внимательным взглядом, поправила рубашку.

— Можем идти?

— Э-э-э… Да, - решил я.

До обеда и роковой встречи с тёщей оставалось минут сорок, и мы посвятили их работе. Особенно внимательный наблюдатель смог бы заметить, что мы подчёркнуто вежливы и корректны. Перед выходом, решил её всё же порадовать.

— Милая, насчёт нашей недавней встречи, - услышав такое обращение, она едва сдержала улыбку. – Чем лучше тебя узнаю, тем больше восхищаюсь. Будет только пара замечаний. После вагинального или анального секса должна очистить член языком.

— Хорошо, - спокойно согласилась она. – Некоторым не нравятся прикосновения после близости. Если вы желаете…

— Желаю. И ещё – ты выглядишь очаровательно и сексуально… когда растрёпанная. Поэтому без моего разрешения не смей приводить себя в порядок.

Любаша теперь не сдерживала улыбку – она буквально расцвела.

— Вы позволите спросить? – просто кивнул. – Вы говорили, что покорность – моя сильная сторона. Я думала об этом, и… Я всегда была покорной. Слушалась учителей, стараясь хорошо учиться. Слушалась маму, которая отправила меня в институт. Слушалась мужа, который говорил, что я унылая и непривлекательная. Именно так и получился образ сильной и независимой женщины, которой меня считают.

Что-то подобное она уже говорила, но наверняка хотела выговорится. Поэтому продолжал терпеливо слушать с понимающей улыбкой.

— Вы сумели увидеть меня… настоящую. Принять, какая я есть и раскрыть для самой себя. И когда вы сказали… слизать всё… И что будете предлагать моё тело… Я подумала, что вам понравится, не только моя покорность… Но и… видеть моё унижение…

Любаша опустила взгляд, её щёки заливал румянец.

— Ты забыла описать собственные ощущения, - цинично напомнил я.

— Да? Действительно. Это было ужасно… мерзко… унизительно. Спиной ощущала ваш презрительный взгляд, понимала, как я падаю в ваших глазах… - она откашлялась, чтобы продолжать. – Взрослая, солидная женщина… Голая и только оттраханная… выебанная… Слизывает с пола плевок… Но-о-о… Я едва не теряла сознание от… от… Это было сильнее, чем возбуждение! Глубже, чем оргазм!

— Ты же помнишь, как я отшил Наташу? Если бы она такое сделала, а она легко такое сделает… Это не будет иметь никакой ценности, потому что она сама не представляет никакой ценности, - самое сложное, что сейчас я врал Любаше, чтобы потешить её самолюбие, и ещё крепче привязать к себе. И надо сделать не просто убедительно, но и… проникновенно! – Увидеть такое унижение от взрослой, состоявшейся женщины, которая понимает себя и свою ценность…

— Меня поимел каждый начальник! – почти вскрикнула она.

— Ни один тебя не имел! Ты давала каждому ровно то, что сама желала! И только я получил тебя всю. Не только тело! Ты показала мне свою сущность, которой сама избегала и стыдилась. Не могла признаться себе, но раскрылась передо мной. Ты не просто слизывала, и не просто показывала анус, наполненный спермой… Ты доверила мне всю себя… Я очень ценю это, и… Нет, я не презираю тебя! Напротив, начал больше уважать, что оказалась достаточно сильной и смелой, чтобы раскрыться.

Шикарная речь! Слишком шикарная, чтобы оказаться искренней. Сомневаюсь, что Любаша это заметит, она уже готова расплакаться, но лучше её отвлечь.

— Однако, ты снова проявила инициативу без разрешения и будешь наказана. На обеде снимаешь лифчик и будешь ходить без него… на работе.

Глаза женщины изумлённо округлились.

— Но… Но у меня слишком… крупная грудь и будет заметно! – пролепетала она.

— В этом и смысл. Ты по-прежнему носишь только блузки, никаких пиджаков и свитеров. Не пытайся жульничать, - коварно ухмыльнулся я. – И это, ещё не самое страшное. Конечно же, это заметят. Если кто-то из женщин спросит, должна прямо ответить, что я запретил тебе носить лифчики. В подробности вдаваться не надо, но сказать такое – обязана!

Любаша тяжело дышала, кусала губы, покрывалась пятнами… Это не было возмущением. Больше похоже, что она готова кончить прямо сейчас.

— Ты помнишь, что буду предлагать тебя? Рассматривай это как презентацию своего тела… Прекрасного, соблазнительного тела. Встретимся после обеда, милая.

25_3. Родственные связи

Вышел в коридор, с облегчением выдохнув. Я действительно это говорил? Я действительно такое делал? В кого я начинаю превращаться? Или - в кого меня превращают мои женщины? Хотелось бы сказать, что не желаю этого и… противен сам себе, но… Некое тёплое, нежное чувство глубоко в груди разрасталось и нагревалось. И это было слишком приятное ощущение, чтобы отказываться от него. И мне плевать, что покорялись слабые, одинокие женщины, которым я сам угождал и по сути… обманывал. Как это произошло только что с Любашей. В чём мне придётся угождать настоящей… сильной и независимой?

Елена Аркадьевна уже сидела в кафе, за тем самым столиком, где мы с Мариной развлекались с Любашей. Так, эти воспоминания будут отвлекать! Вот о чём стоит подумать – расстроенное и даже испуганное выражение её лица. И с ней… сидит какая-то девушка? Это она напугала тёщу? Вроде как, мило улыбается, и сама выглядит очень… миловидно. Короткие тёмные волосы подчёркивают узкий овал лица, сочные губы изгибаются в улыбке, а глаза смотрят на меня… Она меня знает?

— Игорь! Хочу извиниться перед тобой за… - вот меня заметила и Елена Аркадьевна.

— Зовите меня Артис, - девушка протянула мне руку, которую я мягко пожал, усаживаясь напротив.

— Очень приятно, - широко улыбнулся, не пытаясь угадать причину встречи. Мне уже всё равно.

К нам подошла официантка, и это была не Таня. Заказал кофе себе и Елене Аркадьевне, и вопросительно посмотрел на девушку… Та кивнула.

— Три кофе и три по пятьдесят коньяка, - решил я.

— Ты пьёшь в рабочее время? – удивилась Елена Аркадьевна.

— Это для нас всех. Судя по срочности встречи и выражению вашего лица…

— Для меня? Я не буду!

— Будете. Потом сделаете несколько размеренных вздохов, и мы спокойно поговорим, - старался излучать голосом и всем своим видом уверенность и спокойствие.

— Почему ты решил… что мне это надо? – говорила она нервно и торопливо.

— Леночка, тебе это точно надо, - понимающе улыбнулась Артис. Ого! Леночка! Ей хоть восемнадцать исполнилось? Судя по размеру груди, которая едва ли больше чем у Элли…

— Да, действительно, - тёща попыталась улыбнуться. – На самом деле я… всегда хорошо к тебе относилась. Старалась не показывать это, чтобы…

— Я не расслаблялся, - подсказал, когда она промолчала достаточно долго.

— Да, действительно, - нам принесли заказ, и женщина залпом выпила рюмку, глотнула кофе, поморщилась. – М-м-м… Да, действительно, мне было это нужно. Спасибо.

— Теперь можете сказаться, что же случилось, - старался избегать взглядом внезапную девушку, которая никак не определила своё появление и отношение к происходящему. Что бы тут не происходило.

— Случилось… - Елена Аркадьевна тяжело вздохнула. – Нет, подожди! Сначала я должна рассказать тебе, как боюсь этого разговора. Я бы не решилась на него, но… Артис меня заставила… Она сказала, что… Я должна снять перед тобой маску… Свою маску сильной, волевой женщины, которую носила десятилетиями…

Сильной, волевой? Только что наблюдал, как одну маску сняли. Заставила? Очень и очень тревожное вступление. Надеюсь, что, хотя бы к этому ОН непричастен. Очень надеюсь!

— Леночка, если ты упомянула меня, - подала голос девушка. – Придётся объяснить моё участие в происходящем и… наши отношения.

— Может… ты сама это сделаешь? - Елена Аркадьевна застенчиво опустила взгляд. Застенчиво опустила взгляд! Если бы внезапные непонятности не стали обыденностью моей жизни, одним этим я был бы изумлён.

— О чём мы говорили? – ответила девушка вопросом на вопрос. Собственно… можно уже ничего и не объяснять про их отношения. Вот чего я не ожидал от чопорной и суровой Елены Аркадьевны.

— Я ничего не должна скрывать от своих детей и не должна их стыдиться. Иначе, я не смогу помочь дочери, - стыдиться нас и помощь Марине? Опять не улавливаю логики! – Мы познакомились с Артис недавно. Она очень очаровательная, милая и необычная… девушка. Я не ожидала сама, но… стала её любовницей.

Не она её любовницей, а именно "я стала"? Интересное построение фразы. И секундная задержка перед словом "девушка". Это к чему? Продолжал молчать, пока у женщины щёки наливались румянцем.

— Именно с ней я посоветовалась, когда поняла, что Марине… грозит опасность…

— Что-о-о? – не удержался я. – Вы о чём?

— Я выстроила весь разговор в голове. Мне лучше его придерживаться, иначе собьюсь, - опущенный подбородок, поникшие плечи, неразборчивый голос… О чём бы она не говорила, но сама действительно напугана. – На самом деле, я очень волнуюсь и боюсь за свою дочь. Именно поэтому старалась так строго её воспитывать, и была так требовательна к её… избранникам. Я была безумно счастлива, когда ты… устроил мне выговор! Я смогла успокоиться! Марина оказалась в надёжных руках!

Женщина отвела взгляд, её голос стихал. Похоже, мы подходим к самому важному.

— Недавно узнала, что моя дочь… твоя жена, работает у… Самойлова, - естественно! Хоть где-то мы можем обойтись без НЕГО? Сам не в восторге от этого факта, но что её мать воспримет эту новость настолько трагически! Начинает пугать по-настоящему!

— Тоже знаю об этом. Он умелый манипулятор и поведение Марины начало меняться, - решил не тратить время на обтекаемые выражения.

— Ох! Хорошо, что ты… понимаешь это! Дело в том, что я… была знакома с ним раньше. Была… близка. И уже тогда он был… слишком доминирующим. Потом слышала о нём… ужасные вещи… И самое… ужасное, - она судорожно сглатывала слова, дергала пуговицы блузки дрожащими пальцами. – Он… Он появился, когда Марине исполнилось шестнадцать, и сказал… Сказал, что она достаточно… созрела…

Охренеть, какие подробности! Сам старался спокойно дышать, чтобы не выдать волнения.

— Я прогнала его. Я не особенно влиятельная, но достаточно, чтобы потрепать ему нервы в нашем городе. Я тряслась от страха, когда выговаривала всё ему, но… он отступил. Сказал, что вернётся, когда Марина будет принадлежать мужу. И… он вернулся! Он и раньше часто приезжал, но никогда не обращал внимания на меня или дочь. И вот… она работает с ним! Под ним! Он сделает её своей… своей…

— Рабыней, - снова подсказал я, покосившись на Артис.

Принадлежать мужу! У которого он её выкупит или обменяет на другую. Знакомая уже логика.

— Что? – вскрикнула женщина. – Ты и это знаешь? Почему… Почему ты ничего не делаешь?

— Не орите, - раздражённо поморщился. – Как вы себе это представляете? Я запрещаю ей, Самойлов кивает головой и смиренно уходит вдаль?

— Он так не сделает! Думаю, он тогда так просто ушёл, потому что… не собирался её забирать, - Елена Аркадьевна тоже не называет ЕГО прямо. Словно имя нельзя произносить. – Напугать меня, проверить реакцию, подготовить к мысли…

— Вот именно. Мы встречались с ним недавно, и он довольно откровенно высказал своё желание.

— И что ты… - она замерла, ожидая ответ.

— Поговорил с ним, - уклончиво ответил я. – Пообещал подумать.

— Ты с ним не справишься, - горько вздохнула она. – Если бы я могла хоть чем-то помочь. Предложить себя вместо неё… Сейчас так жалею, что отказала ему тогда… Сейчас бы на всё согласилась! На всё!

— На всё – очень расплывчатое определение, - холодно заметил я. – Например, если решит завалить вас здесь на столе, задрать платье и…

— Замолчи! – злобно прошипела она, тяжело дыша и осмотрев людное кафе. – Когда я говорю – "на всё", это означает – "на всё"! Можешь прямо сейчас завалить меня на стол и оттрахать! Если это поможет дочери!

— Воздержусь. Не потому что такой добрый, а сомневаюсь, что поможет, - но теперь не сомневался, что она говорит правду. – Можно перейти с вами на "ты" и называть по имени или мамой?

— Многие так делают после свадьбы, - фыркнула она. – Не вижу проблемы, сынок.

— Второе требование, более трудное. Именно его соблюдение помогает нам с Мариной пока держаться против него, - немного лукавил насчёт соблюдения. – Мы с ней всё откровенно обсуждаем. Даже неловкие, постыдные и самые интимные моменты.

— Мне придётся рассказать, что… и как у нас с ним было?

— Да, но я начну первым. Если ва… тебя испугает моя откровенность, то продолжать не имеет смысла, - многозначительно перевёл взгляд на Артис.

— Моя мама работала у него… секретаршей, - произнесла девушка. – Так что, я тоже знакома с его… методами.

Откинулся на стуле, уставившись в потолок. Какой у нас маленький и тесный город! Или мы так удачно находим друг друга?

— К сожалению, её саму всё устраивало… как и моего отца, - она отвела взгляд.

— Знакомый почерк! – хмыкнул я. – Самих участников всё устраивает!

— Мне кажется, что есть вещи, которые нельзя делать с человеком, даже с его согласия, - Артис заговорила слишком серьёзно. – Хотя бы потому, что психологическое давление может оказаться более страшным, чем физическое принуждение. Я бы предпочла связанные руки, чем переформатированный мозг, когда сама радуешься, тому… что с тобой вытворяют.

— Твоя мать… тоже была его рабыней? – уточнил я.

— Нет, просто шлюхой, с которой он развлекался, когда приезжал в наш город. И щедро делился с остальными. Позже могу вас познакомить, но сейчас лучше вернуться к основной теме, - она обернулась к Еле… Лене.

— Общение с ним было очень унизительным, неприятным и часто болезненным, - проговорила она задумчиво. – Старалась об этом не вспоминать, и сама мысль рассказывать о таком кому-то… Я опишу всё, и настолько подробно, насколько захочешь.

— Вернёмся к нашему с ним разговору, - допил кофе и заказал ещё. Надо бы поесть, но сейчас не до того. – Он знает о том случае с нападением и побаивается меня. Кроме этого, он признал меня за своего. Та женщина, что была свидетельницей на свадьбе, Эльвира… моя рабыня.

Глаза Елены Аркадьевны изумлённо округлились.

— Рабыня? В каком смысле?

— В самом прямом. Это означает не только развлечения в постели. Я решаю, что ей делать, как одеваться, с кем трахаться…

— Бред какой-то… Подожди! Марина об этом знает?

— Разумеется. Она сама с удовольствием… развлекается с ней, - и с её дочерью.

— То есть… Ты… такой же, как он?

— Он считает, что да. Мне хочется думать, что его полная противоположность. Я уважаю и люблю эту женщину, и не собираюсь никогда… издеваться над ней. Или проделывать что-то недостойное.

— Безумие какое-то… Марина тоже… твоя рабыня? – в глазах женщины разгоралась ненависть.

— В этом и состоит проблема. Нет, и я не хочу, чтобы моя жена была рабыней… моей или кого-то ещё. Я хочу, чтобы её решения были осознанными, её собственными.

— С ним так не получится. Если он заинтересовался женщиной… она становится… его собственной. И все её решения, и желания…

— Уже знаю. Она сейчас отлёживается дома, с пунцовой задницей как раз потому, что начала путать желания, - очередная моя откровенность была встречена очередным изумлением и выпученными глазами Елены. Артис восприняла сообщение совершенно спокойно. – Да, я практикую телесные наказания. Да, Марина знает об этом и признаёт моё право. И происходят они не только с её согласия, но и по её просьбе.

— Я… Я даже не знаю, что сказать… Как отреагировать… Игорь! Я… поражена! – она бормотала, покачивая головой. Сказать, что пока все веселились на свадьбе, её дочь заталкивала в рот два члена, а потом трахалась с двумя женщинами? Причём, с мамой и дочкой. – Ты выглядишь таким… нормальным!

— Потому что я нормальный. И не делаю ничего, что до меня не делали миллиарды других людей. Разумеется, не собирался о таком рассказывать, если бы не… особые обстоятельства.

Стоп! Марина говорила ей о ребёнке? Несчастное дитя – ещё не родился, а о нём постоянно забывают!

— Мне надо будет всё это… осмыслить… понять. Это всё слишком… слишком…

— Подумайте… Подумай ещё о том, как повезло твоей дочери с мужем. Если бы на моём месте оказался обычный парень, ОН размазал бы его, и не заметил. Я же способен ему… противостоять. Не могу гарантировать своего успеха, но… приложу к этому все усилия.

— Возможно… Это безумно звучит, но… Уже лишь то, что общался с ним, и не восхищаешься, не боготворишь его… Это даёт мне надежду. Подожди! Что если я прямо расскажу дочери… какой ОН!

— Она не глупая и сама уже поняла. Боюсь… что именно это её и привлекает.

— Ох-х-х… Я так пыталась её воспитать… в отвращении ко всему такому!

— Спасибо, что не обвиняешь меня, что развратил твою дочь. Она слишком часто проявляет инициативу, так что приходится её сдерживать, - в этом я не соврал. - Думаю, эти стремления заложены слишком глубоко внутри. Сейчас пытаюсь развлекать её своими, более гуманными методами.

— Я видела, как Марине понравилось, когда ты поставил меня на место. Может повторить что-то подобное?

— Честно говоря, думал об этом. Не представлял, как всё объяснить тебе. Просто закатить скандал, будет мало.

— Ты уже определил мои границы готовности, - решительно заявила женщина. – Что я должна? Целовать тебе ноги? Дать себя выпороть? Или дать в задницу?

— Ого! Не так сразу и… не настолько решительно! – такой энтузиазм смутил меня самого. – Ещё одна откровенность. Мы с женой ходили к моей маме и… были близки… втроём.

— Катя-Катюша… - рассмеялась она, впервые за нашу встречу. – Ты знаешь, что я… встречалась с ней? Удивлюсь, если она не трахнула тебя ещё тогда! И уже не удивляюсь, что моя дочь…

По крайней мере, не моя нынешняя тёща оказалась той второй женщиной. И без того слишком много совпадений.

— Именно ваша дочь уговорила мою мать получить порку. Что даже для меня было… перебор.

— Ладно, я тебя плохо знаю. Мы не так давно знакомы, но… Марина… моя девочка… - она покачивала головой. – Как мне хочется заявить, что ты меня обманываешь и клевещешь на неё. Теперь… моя очередь откровенничать?

— Хотелось бы. Но уже надо бежать. Завтра днём ещё встретимся. Лучше с утра.

— В любой момент! – теперь она выглядела почти спокойной. – Игорь, моей дочери повезло с тобой. Жаль, что не встретила такого мужчину сама.

— Теперь уже встретила, - помог ей подняться, коснувшись губами её губ. – Я с удовольствием воспользуюсь твоей задницей… Леночка. Если твоя любовница не станет возражать.

— Хам! Мужлан! – хихикнула женщина, отводя взгляд.

— Извините, - оглянулся, услышав знакомый голос.

— О, Таня! Приятно тебя увидеть! – широко улыбнулся.

— Извините, что вмешалась. Можно вас на минутку? – обращалась она именно ко мне.

— Мы уже закончили, подождём на улице, - ответила почему-то Артис, протягивая руку Елене Ар… Ладно, просто Елене!

— Хочу сказать вам огромное спасибо! – девушка буквально сияла. – Я теперь управляющая! Рядом есть ещё одно кафе, и владелец скоро откроет третье! И уже не лезет мне в задни… Ой, извините!

Таня не опустила застенчивый взгляд, а кинула на меня кокетливый.

— Я не должна была так говорить… пока вы без Марины… - красноречивый намёк, если я не заметил взгляда.

— Ты можешь сказать это при ней, - широко улыбнулся я. – Она придумает, как ты сможешь меня… отблагодарить.

Коснулся губами её губ, тоже красноречиво намекая, и выскочил на улицу.

— Не верится, что смогла во всём признаться! – выдохнула Елена.

— Пока не во всём. Мы скоро встретимся…

— Должна вам сказать, - Артис неожиданно взяла меня за руку. – Недавно лично познакомилась с ним… Лена отвезла меня в "Голубые дали", где мы вроде как случайно столкнулись. Не собиралась лезть в непонятные разборки, но когда увидела, как она отреагировала на появление Самойлова… Решила с ним… сойтись ближе. Если это знакомство как-то поможет…

— Не боишься сама стать рабыней?

— Я не могу забеременеть, - усмехнулась Артис, показывая свою осведомлённость о его фетише. – Кроме того, я слишком шлюха, как и моя мать, и готова принадлежать любому и никому полностью. Это были его слова.

— Э-э-э… - удивлённо покосился на Елену, которая всё прекрасно слышала.

— Мы же говорим обо всём откровенно, - та пожала плечами. – Эта наглая девчонка действительно… слишком открыта для отношений, и… Сумела изменить некоторые мои взгляды. Ты должен получше с ней познакомится.

Если она не полезет ко мне в рабыни, и сумеет чем-то помочь, только – "за"!

— Конечно же! С удовольствием! – широко улыбнулся я, сердечно прощаясь.

Пока даже не представляю, что будет дальше, любые союзники могут пригодиться. Проводил взглядом две соблазнительно покачивающиеся попки. Задница Артис поскромнее, чем у Еле… Леночки, но более округлая, чем у Элли. Слишком шлюха? Интересный термин… Надо возвращаться к работе… Нет, сначала узнаю, что там с женой. Набрал Любашу.

— Милая, задержусь на полчаса-час. Подберёшь пакет своих вопросов по самостоятельной работе.

— Подготовлю. От Овсова звонили…

О-о-о… Тот злодей, которого мы с Мариной собирались свергнуть! Каким он теперь казался уютным и домашним.

— Заходила пара сотрудников, - она воспользовалась моим молчанием. – Они заметили, что я… без лифчика. У меня без него пуговка верхняя отстёгивается.

— Прекрасно. Не тревожь пуговку. Можешь ещё одну расстегнуть. Целую в попку. В самую серцевинку! – Любаша рассмеялась, а я набирал Элли.

— Скоро приду. Приведите её в порядок, - отключился, не ожидая ответа.

Даже не собирался сближаться с Еленой Аркадьевной, но раз уж так случилось… Выглядит она вполне соблазнительно, но меня больше волновало не её тело, а возможность трахнуть строгую, холодную, неприступную… Хотя, как оказалось – в молодости она была вполне доступной. Очень любопытно будет узнать, чем увлекался молодой Самойлов. Хотя… его стало слишком много в нашей жизни. Мысли, обсуждения, поступки жены… Всё крутилось вокруг НЕГО, словно ОН превратился в центр мироздания. И сейчас… Сейчас я трусливо взвалил на рабыню то, что не решался сделать сам – унизить жену и сделать ей больно, в надежде хоть чему-то её научить. Или, просто желая унизить жену и сделать ей больно! Нет! Точно нет! Это я смог бы сделать, просто отдав ЕМУ на воспитание.

Открывшая дверь Элли смотрела на меня с глубоким осуждением. Из комнаты доносились всхлипывания и бормотание.

— Ваша Кукла выполнила ваше распоряжение, Господин, - проговорила она с лёгким поклоном.

— Похоже, моя Кукла не в восторге от распоряжения, - раздражён я был на самого себя, потому постарался сдерживаться.

— Кукла выполнила ваше распоряжение, - повторила Элли, отходя в сторону.

В комнате, на полу, сидела голая Марина, блестя влажной кожей, и плакала, а ей в ухо что-то шептала Нина. Услышав мои шаги, она подняла голову, и одарила меня гневным взглядом. Моё господство ещё сохранилось, но влияние резко упало.

— Что вы с ней делали? - устало опустился в кресло, продолжая изображать высокомерного барина.

— Мы заставили её лизать нам, мочились в рот, - деревянным голосом начала доклад не Элли, именно - Кукла. – Потом выпороли… Она слишком… реагировала, и мы… несколько ударов по спине. Потом ласкали её, не позволяя кончить. Потом… она снова лизала нам, пока вы не позвонили.

— Прекрасная работа. Она сказала вам, в чём причина?

— Нет. Сказала, что мы должны это сделать. Она заслужила.

— Посмотри мне в глаза, - обернулся к жене, и она подняла заплаканное лицо. – Тебе понравилась эта порка? Было приятно? Возбуждало?

— Нет! Было больно! Очень больно! Больнее, чем… в кабинете! – всхлипнула она.

— Тебе понравилось ласкать моих женщин… пить их мочу?

— Не-е-е… Нет… Они не отвечали, не ласкали меня в ответ. Они просто заставляли… У меня болит рот… устал язык… И потом… они просто нассали мне в рот, словно в унитаз… Это было… унизительно и противно. И когда начали совать в меня вибратор… И заставляли лизать им…

Идеально! Элли – умнейшая женщина и справилась лучше, чем я мог ожидать.

— Теперь ты знаешь, что всё, что мы с тобой делали раньше и получали удовольствие, может быть болезненно, противно и унизительно?

— Именно это ты хотел показать мне? – она вновь опустила взгляд.

— Глаза! – прикрикнул я, и она вновь уставилась на меня. – Это был очень дорогой для меня урок. Моя любимая женщина плачет передо мной, две другие любимые женщины смотрят на меня с негодованием. Я не хочу, чтобы мои женщины плакали или ненавидели меня. Я люблю своих женщин, забочусь о них, оберегаю…

— Ты сказал, я не должна извиняться… как рабыня…

— Нет! Не как рабыня, а как жена, - не знал, что ещё сказать. Раньше не приходилось задумываться – просто смотрел в лицо, в глаза и понимал, что именно хочет услышать женщина. Сейчас же… В её взгляд словно вносились помехи, которые мешали считывать сигнал. Даже в такой момент, я не мог поверить в её искренность. – Я встречался с твоей матерью. В молодости, она была… близка с Самойловым. И хотела меня предупредить. Я признался ей, что ты уже начала… скрывать от меня и врать.

Глаза Марины испуганно распахнулись, теперь до боли напоминая лицо Елены Аркадьевны. Она разревелась, уткнувшись лбом в пол. Ну, хотя бы её мать так не делала. Элли и Нина удивлённо смотрели на происходящее, догадываясь что события не ограничиваются происходящим перед ними. Даже Элли, знакомая с частью истории.

— Ты сама расскажешь им, или… мы просто утаим, что было. Или… пускай они и дальше думают, что я придурок, который может издеваться на ровном месте?

— Девочки, не думайте про него так, - жена обвела их умоляющим взглядом. – Но пожалуйста, не надо им рассказывать! Мне будет слишком стыдно. Я вела себя, как полная дура!

Не великий специалист в психологии, но если человек завершает определённый этап жизни, закрывает его… Он вполне может о нём рассказать, поделиться, предостеречь остальных. Нежелание Марины… показывает, что… Не могу сказать, насколько встревожило, но…

— Нина, перед тобой я точно должен извиниться! – обернулся к девушке. – Буквально бросил тебя под танк! Моя благодарность…

— Папуля, готовься - тебе придётся расплачиваться своим телом! – она хихикнула кокетливо, но безрадостно. – Если всё закончилось, я побежала.

— Беги, если не интересно, что я приготовил для твоей мамы, - обернулся к жене. – Можешь перелечь на кровать.

Она осталась сидеть на полу. Решил не настаивать. Разумеется, Нина тоже осталась.

— Элли, ты прекрасно справилась с заданием, имея минимальную исходную информацию. Если справишься так же блестяще со следующим… Я хочу, - внимательно посмотрел на неё. – Чтобы ты выступила в роли моей Госпожи…

Женщина изумлённо посмотрела на меня… Уже начал привыкать к таким взглядам.

— Я-а-а…Я не могу… Я не должна! Это неправильно! – изумление в глазах сменялось страхом.

— Для тебя правильно всё, что я пожелаю, - настойчиво ответил я.

— Это слишком! – вскрикнула она.

— С Мариной получилось неплохо…

— Вообще-то… - Нина многозначительно уставилась в потолок.

— Да! Я должна вам признаться! – залепетала женщина. – Я ударила Марину один раз! Она так задёргалась, что я… не смогла. Это Нина её… И по спине, тоже она придумала!

— Ну что же… Можешь взять с собой Нину, - легко согласился я.

— Ох! Мамка, соглашайся! – она даже в ладоши захлопала. – Заставлю папульку трахать меня во все дырочки!

— И сама сможешь трахнуть папульку, - подсказал я. – И даже выпороть его.

— О-о-о! О-о-о… Это… Это шикарно! – её восторг заставил меня пожалеть о недавних словах.

— Нина, это неправильно! Я не смогу…

— Тогда всё отменяется, - проговорил я, не зря оставив Нину. Сейчас Элли согласится...

— Мама! Как ты смеешь не подчиняться своему Господину? – возмущалась девушка. – Неужели не понимаешь, что он специально такое придумал? Чтобы стать настоящей рабыней, ты должна побыть на его месте!

Вообще-то, меня больше интересовало попробовать роль раба. Может получится понять, почему всех женщин влечёт на эту неприглядную роль. И если своих рабынь ещё мог понять, то почему они шли в услужение к НЕМУ? Что может быть привлекательного в том, что описала Свинка? Да, поначалу мог уболтать, заманить, затрахать… Но потом… Сплошной поток боли, унижения… Разумеется, не собирался устраивать себе подобное, но хоть как-то… приблизится к пониманию! Если такое вообще можно понять.