Когда они с мужем и сыном перебрались в новую квартиру, Саре едва перевалило за сорок. Сын учился на первом курсе, муж занимал престижную должность. Ничто не предвещало беды: и соседи оказались славными людьми, и квартира с прекрасным ремонтом, и сын был счастлив — наконец-то нашёл друзей, девушку.

Сара и Виктор оба работали. Муж чаще бывал в поездках, она — в офисе. После ковида всё чаще пользовалась гибридным графиком, но это уже детали. Сын стал уезжать в поездки с сокурсниками, пару раз ей даже приходилось забирать его из загородных вилл, если тот перепивал. Отцу рассказывали лишь о подвигах — перепил бугая, новую девчонку охмурил, — а обо всех его неудачах знала только мать.

Как-то зимой, уже после январских "каникул", у Сары случился отпуск. Сначала она думала с подругой куда-нибудь на юга слетать, в тот же Таиланд. Но в последний момент подруга отказалась, сославшись на смутное самочувствие — испугалась, что отравилась, а в Азии такие штуки легко масштабируются. Сначала было чуток обидно, а потом Сара прикинула, что у них зимняя прекрасная дача простаивает в одиночестве, и поехала туда на всё время отпуска — смотреть сериалы, пить вино, курить кальян и... ну, немного помастурбировать.

Казалось бы, квартира большая, мужа часто нет, да и сын дома только вечерами, стены толстые — хоть криком кричи. Но всё равно было неловко. А вдруг кто зайдёт? А если сын внезапно вернётся? Так что все свои игрушки Сара оставила загородом, не перевозя в новую квартиру. Зато томление перед встречей всегда добавляло пикантности моменту единения с любимым вибратором. Стоя в пробке посреди МКАДа, она невольно виляла бёдрами по сиденью, радуясь, что в современных машинах рычагов переключения уже давно нет — их заменили на круглые регуляторы, как от аукса. Иначе с ума сойти можно.

Часа за два удалось добраться до места. Чего Сара не учла, так это того, что темнеет загородом ещё ощутимее, чем в городе, где все улицы залиты светом фонарей. А ещё нужно печь затопить, горячую воду включить, батареи... В общем, о скором походе в кроватку к своим игрушкам пока речи не шло, хотя всё уже текло. Двухэтажный массивный дом тяжело скрипнул, отпираясь и открывая дверь. Нащупав рукой тумблер, Сара включила свет в прихожей и прошла дальше. Дальнейший путь лежал в подвал, где стояла панель управления. К её удивлению, дверь в подвал не поддалась. Слабой Сара себя не считала, но дверь будто вообще не ощущала её давления.

После двух минут попыток, красных ладоней и секунды бешенства она собралась и набрала соседу, Игорю. Он всегда помогал им с хозяйственными вопросами, ибо по профессии был никем иным, как строителем.

— Игорь... привет. Это я, Сара.

— Сара! Какими судьбами? Ты приехала что ли? А где Виктор? — голос соседа прозвучал как-то странно и будто растерянно.

— Виктор сегодня не со мной, а у меня заклинила дверь в подвал. Поможешь?

— Я... я... бы с удовольствием, — с этой фразы Игорь всегда начинал свои отмазки. — Но пока не могу. Давай я сына пришлю? Петька чудесно всё сделает, такой конь вымахал у меня! Любую дверь на раз!

— Хорошо, если не справится, я позвоню ещё раз.

Перспектива поехать обратно домой без удовлетворения пугала и раздражала. В памяти Сары Петька был куда слабее бати, и по её прогнозам минут через пять ей пришлось бы снова звонить Игорю.

— Тётя Сара! — воскликнул молодой мужчина, что оказался у неё в дверях буквально минуты через две. — Я так рад вас видеть! Это я, Петька! Не узнали?

И тут Сара обомлела. Петька был ровесником её сына, но сейчас больше походил на своего отца, чем на её сына. Широкие плечи, большие ладони, явно уже натруженные. Ей почему-то в голову пришёл её первый парень. Тогда ей было лет девятнадцать, она училась на втором или третьем курсе. А он уже преподавал. Все студентки сохли по нему, а она... толком ничего не сделав, получила себе парня мечты, с которым не так и страшно было невинности лишаться.

С первым ничего не сложилось, а потому в магистратуре Сара с чистым сердцем начала отношения с Витей, своим будущим мужем, залетела через несколько месяцев усердного секса по утрам и вечерам, и они поженились. Почти сразу после свадьбы родился Паша, и семейная жизнь закрутилась. Благо из-за столь ранних родов тело восстановилось мгновенно, и Сара была единственной молодой мамой среди своих подруг, которой удалось вернуть и фигуру, и вагину за пару недель после родов. Пашке было три, а она уже вернулась к карьере и совмещала такой график. Он рос под вниманием нянь, учителей. Виктор хотел сделать из него учёного ума, потому не скупился ни на книги, ни на технику, ни на учителей.

Сейчас Паша и Петя были ровесниками, однако один из них уже больше напоминал матёрого дальнобоя, а второй — классического айтишника.

— Петька? Ты ли это? Воу-воу-воу! Поможешь с дверью? — увидев мальчика, который рос у неё на глазах каждое лето и зиму, Сара быстро отложила телефон и поняла, что, видимо, и без Игоря справятся. — Твой отец не болеет случайно?

— Что? — вздёрнул бровями парень, уже поднося руку к ручке двери. — С чего вы взяли, тётя Сара?

— Да голос уж больно был странный и слабый... — не успела она закончить фразу, как вдруг Петька заржал в голос. Весь в отца.

— Ты чего хохочешь?

— Так ему мамка моя отсасывает, он всегда так разговаривает, когда его хуй у неё во рту. Во-первых, батя всегда хвалил мамкин рот, а во-вторых, когда член у женщины во рту, лучше её не огорчать... — резонно заметил парень, видя разочарование на лице Сары, и молча приступил к работе с дверью.

Её пришлось выломать, но результат был достигнут. Они включили всю домовую инфраструктуру: отопление, воду, газ, электричество.

— Ох... Спасибо тебе, — на протяжении всего процесса Сара наблюдала, затаив дыхание, и ощущала, как волнение от встречи с секс-игрушками перекидывается на возбуждение от одного внешнего вида Пети. — Могу я тебя поблагодарить? Я привезла много еды, чай, и вино тоже.

— О! Винца бы... Если можно, тётя Сара. — Петька сначала оживился, а потом понял, что он того же возраста, что и Пашка. — Ну или дайте хоть душ принять, а то батя так увлёкся на праздниках, что у нас день через два горячая вода в кранах шалит.

— Хей. Да ладно тебе. Я не скажу родителям про вино. Пойдём. В душ, конечно, тоже сходи. — Сара с пониманием посмотрела на парнишку и улыбнулась своим мыслям. Кажется, Павла пора отправить на спорт. Да и мужа тоже.

Они провели ближайший час, разбирая сумки и отогреваясь чаем. Когда Петька в последний раз вышел за какими-то вещами к машине, он как-то неудачно упал и рухнул прямо в снег. Сара вышла на шум и поняла, что тот весь намок. Взыграл материнский инстинкт, и пришлось тащить его в ванную, чтобы отогреть и укутать в тёплое.

— Пока не отогреешься, даже не выходи отсюда! — пришлось забрать у него мокрую одежду, чтобы он не отказывался от сменного свитера и домашних штанов мужа.

— Но... Тётя Сара! Я ведь...

— Никаких «я ведь», давай. Всё меняй. Мойся и приходи в себя. Вином потом прогреешься внутри.

После получаса в горячей ванной Петька вышел красивым, чистым, в тёплом и сухом. Сара ощутила себя студенткой. Лет двадцать назад, когда засматривалась на мальчиков и мечтала о том, как они будут её... Ох, стоп! Надо завязывать.

— Вы очень добры ко мне, тётя Сара...

— Так, зови меня просто Сара, ок? Мне не так уж много лет, чтобы быть тётей...

— Конечно... — парень явно смутился, и было видно, что щёки его краснеют не от пара, а от её слов. И может, ещё от того, что на кухне она сидела в облегающем тело домашнем платье с вырезом. На вид простое, но когда у тебя большая грудь и попа, любой шмот кажется сексуальным.

— Могу я вас отблагодарить, Сара? — Петька подошёл к сидящей на стуле женщине и посмотрел сверху вниз, вызывая уже у неё покраснение. Во-первых, её лицо было прямо возле паха. Во-вторых, она уже выпила бокала три, пока ждала его, и успела помечтать.

— Меня? Да за что? Нет, всё хорошо, Петя, — Сара отвернулась от него в сторону окна, чтобы проверить, горят ли огни у соседей. Вдруг они уже спят и не заметят, что она украдёт их сына на ночь... "Чёрт! Всё! Хватит. Нельзя!" Мысленно она уже шлёпала себя по щекам.

— Сара, я ведь вижу, что кое-что я точно могу сделать... — улыбнувшись, Петя сильной и большой ладонью повернул её лицо к себе и стал затягивать в поцелуй, встречая волну сопротивления и тут же погашая её напористым объятием в области её зада.

— Ты совсем из ума выжил? — пискнув, Сара стала отпихиваться, хотя тело уже сдалось. Мозги и совесть женщины, не давали спокойно отдаться на авантюру.

— С детства мечтал. Самая лучшая мама города. Была бы у меня такая мать, я б... — на этих словах Петька вернулся к поцелую и стал щупать, где под платьем её бельё, чтобы немедленно его стянуть.

— Я замужем! И твой друг — мой сын!

— Везучие ублюдки... — он копировал своего отца, но явно превзошёл его в эмоциональности. — Один может тебя трахать, другой каждый день получает твои поцелуи. Всё. Устал терпеть...

Ни одно её слово на него не действовало. Наоборот, кажется, Петьке нравилась мысль, что он вот-вот завоюет себе замужнюю милфу. Сильные горячие ладони уже сжимали её бёдра, пальцы проникали в обе дырочки и прорабатывали их, увлажняя. В голове у женщины промелькнула мысль, "что размер рук и ног у мужчин коррелирует с размером члена". Это была последняя мысль перед тем, как Сара оказалась на кухонном столе, а член Петьки медленно начал проталкиваться в неё. Пока она думала, он успел пересадить её туда, раздвинуть ножки и, опустив штаны пониже, вытащить стояк, глядя на который у неё весь организм сжимался.

По сравнению с членом мужа, Петька обладал просто хоботом. Особенностью его члена было то, что при среднем диаметре он был настолько длинным, что чуть не первым толчком дотянулся до матки. Сара вскрикнула, а Петька застонал, радуясь, что её вагина узкая и тесная. Он только было начал двигаться, а у неё по телу уже прошлась волна оргазма, и она излилась, сжимая его бёдра ножками. Её крик был по всей кухне, перемешиваясь со словами «чёрт, дурак, нельзя...» и прочими.

— Ох... Сара... моя Сара. Я обещаю, что тебя выебу, как ты захочешь, — счастливый до одури, Петька даже в сжатой от оргазма киске умудрился сделать пару мощных толчков и принялся постепенно наращивать темпы. Вагина податливо принимала его диаметр, а вот длину... уже с трудом. Ведь он размашисто двигался внутри, не совсем аккуратно, и потому постоянно делал внутри неё как будто новые дырки.

— Прошу... не кончай в меня... — Сара кричала как сучка минут двадцать после первого своего оргазма. Яйца парня массировали клитор и заставляли дрожать бешено и кусать всё подряд перед собой. — Нельзя в меня! Ты длинный и попадёшь в матку...

И тут она поняла, что сглупила. Парень, который явно планировал выйти или, по крайней мере, закончить секс безопасно, вдруг допёр, что его член может стать источником ребёнка. А ребёнок скрепит их надолго.

— Ох... я обязательно кончу внутри...

— Нет, прошу тебя, нет! Я залечу...!

— Да-да! Твой ребёнок... от меня... только от меня...! Залетай, милая тётя! — на этих словах парень вонзился так глубоко, что головка члена растянула вход в матку, и Сара чётко ощутила то же, что когда-то очень давно с мужем. Сперма текла прямо в матку и заполняла собой всё пространство, не оставляя даже шанса на безопасный финал.

— Ох... Милая... ты будешь счастлива, обещаю!

Петька радостно сливал в неё свои запасы спермы, издавая хриплое рычание. Его член пульсировал, но даже не планировал опадать. Сара читала, что у перевозбуждённых мужчин стояк не сходит до момента, когда эмоции не утихнут. А тут налицо шквал эмоций и крепкая эрекция. На глазах выступили слёзы, и она начала плакать, боясь, как бы и впрямь не залететь. Что будет с сыном и семьёй, если она залетит на стороне? Гормоны радовались встрече с членом и спермой, а вот голова кричала «остановись!». Видеть её слёзы парень явно не хотел, а потому сделал как все мужчины — перевернул её на животик, упирая грудью о тот же самый стол, и вошёл сзади в киску снова.

— Пока не перестанешь плакать, я не буду нежно тебя ебать. Только грубо. — На этих словах парень ввёл член до упора. Он будто стал ещё больше, да ещё и перемешивал то месиво из её соков и своей спермы, что накопилось внутри. — Ммм... знал, что та операция прекрасно сработает.

— Какая операция? — возмущённо посмотрела на него через плечо Сара. — Ты про усиление тонуса во влагалище?

— Ага, эта херня. Классная штука. Всем женщинам рожавшим надо её делать, — Петька явно уже не контролировал базар и просто занимался делом. Он двигался внутри максимально глубоко и быстро, ощущая свою власть над телом и ситуацией в целом. Ведь Сара оцепенела уже после первого его спуска внутрь.

— Ну ты и... хам... — грустно пискнула она на болезненной точке и стала отпихивать его от себя ножкой. — Хватит! Я сказала хватит!

— Да что ты? Мне ж дела нет до ваших брыканий. Моё дело — тебя беременной сделать. Потом будешь рожать и после операции снова ко мне под член. Идёт, милая?

— Неееет!

— Ну тогда я просто буду ебать тебя до самого роддома!

Парень набрался смелости и продолжил также сурово двигаться, перекладывая руки ей на грудь и ложась на спину торсом. Поза максимально напоминала что-то из животного мира. Да и член конских размеров добавлял своего шарма в ситуацию. Петька с детства, если вбивал себе что-то в голову, то пока голову не разобьёт, не отступит. Вот видимо и тут решил не сбавлять. Наоборот, прибавлять и прибавлять. После первого спуска спермы прошло ещё раз... два... три раза. И всё в одной позе. У Сары впервые задрожали ноги во время секса за последние лет десять. Заметив это, парень подуспокоился. Перенёс её на диван, уложил на спину и вдруг резким движением взял её за икры и поднял ножки вверх березкой.

— Постой пока так... говорят, беременеют так быстрее. А я пока тебя потрахаю. Ну чтоб время не терять. — И действительно, её киска тут же впускала в себя нетерпеливый кол. Стоит она значит березкой, ноги на плечах у парня, который ей в сыновья годится. А его едла сантиметров двадцать долбит её уже часа два... какой два... три к ряду!

Ебля закончилась внезапно, так же как и началась. Петька наконец потерял эрекцию. Оставил её на кровати и ушёл к семье. Если он им хоть слово скажет о том, что было ночью, её браку конец. Так что ближайший час, Сара просто лежала пластом, щупая свою киску и ощущая, как оттуда вытекает сперма. Ситуация была такова: с учётом её генетики она скорее всего залетит. Аборт сделает, рожать ей никчему. Но как рот закрыть Петьке, чтоб Виктор не узнал? Проблема. Если она не сделает аборт и скажет, что от мужа, придётся финтить со сроками, чтобы сложилось так, будто муж перед последней командировкой всё-таки без презика кончил и она понесла. Секс тот был не самый удачный, но у него и правда тогда соскользил презик.

Прошёл час, киска начала потихоньку опустошаться. Ни звонков, ни сообщений «ах ты мразь». Ничего удивительного. У Сары даже сил не было бояться развода. Всё выбило за ночь. И березка эта... опять ноги трясутся. В душе, она максимально смывала с себя сперму и мужской запах. Потом выпила кофе и решила уехать обратно в город. От греха подальше. Тем более, где они живут, ни Игорь, ни его домочадцы не знают. Петька точно не найдёт её в городе. Правда, не успела она подумать об этом, как на пороге душевой появился сам Петька и радостно известил её о том, что стояк вернулся и пора возвращаться к зачатию. На все её отговорки и жалобы он говорил одно: «Так надо, Сара, так надо». Голая девушка в душевой? Да у неё и шанса не было. Он просто прижал её к стенке, закинул ноги себе на бёдра и в порядке разминки отымел прямо навесу. Сперма стекала по его ногам и по её бёдрам вниз. Кажется, её стало ещё больше.

— Вот я дурак. Чуть на дрочку не спустил самую ценную сперму дня. Утренняя ведь самая лучшая, — на этих словах парень снял её с члена как ребёнка с рук и поставил на колени. — Пососи, милая, пусть эрекция будет ещё крепче.

И вот, с чего всё и начиналось на кухне. Сара сидит, а его пах на уровне её лица. И если в первый раз от минета её просто пронесло, то сейчас пришлось открыть ротик и сосать. Сначала просто головку, потом ствол, и потом уже постепенно пришлось впихивать в себя всё остальное. С кашлем и стонами, до рвотного рефлекса. Именно в этот момент на пороге их дома появился Пашка, сын. Он узнал из её вчерашней смс-ки, что она в загородном доме, и приехал к ней. Помочь маме по хозяйству. Интернет настроить получше. В своих мыслях Сара уже упала в обморок. Но Петька легко сориентировался.

— Сын?

— Сын.

— Стоит?

— Стоит.

— Вставай раком. Быстро кончу в тебя и побегу. Ещё столько дел. — Мощные руки парня подняли её со скользкого пола и, развернув грудью к стенке, он выпятил ей задницу и воткнул колом стоящий хуй сразу на максимальную глубину, делая несколько дико глубоких и грубых движений и спуская... в матку. "Опяяяяять. Сколько же в нём спермы."

Когда последний фонтанчик семени завершил своё действие внутри переполненного животика, Петька прикусил её за ушко и плавно вышел. Правда, не с первого раза. Когда он вытаскивал первый раз, ему так понравилось, что вернулся до конца. И так раза три, пока Сара не прошипела, что сын может заподозрить. Только услышав о друге, он наконец ушёл из душа, а потом через задний ход вышел из дома. Саре же оставалось только одно — нацепить привычную улыбку, спокойствие, одеться в тёплую пижаму и открыть сыну с парадной.

Сын был взволнован и сетовал на то, что так давно здесь не был. На него нахлынули эмоции. Он вспомнил фотографии, где тут в совсем крохотном виде его кормили из бутылочки, а потом качали на руках и играли в разные игры. И вот тут уже у Сары в голове что-то щёлкнуло. Она кормила сына грудью не так долго, но это были прекрасные времена. Грудь никогда не получала такой ласки, даже от мужа, фетиш которого в целом строился вокруг её сисек и попки. После каждого кормления она шла к мужу и просила секса. Муж счастлив, она счастлива! Сын доволен. Когда кормление закончилось, она долго испытывала недостаток ласки в этой зоне, и муж быстро научился сосать грудь как ребёнок.

С учётом того, что в ней вероятно в этот момент уже зарождалась новая жизнь, она понимала, что впереди гормональные сбои и... вот один кажется наступил. Сара взяла сына за руки и увела на чердак. Там лежали старые альбомы с фото. Такие фото, которые отражали внутреннюю атмосферу семьи и которые не выложишь на публику.

— Паш, я тут подумала. Ты ведь взрослый уже? Значит, пора посмотреть на фото не с бутылкой... а с грудью мамы. — На этих словах она загадочно кивнула сыну и достала альбом номер девять. Этот альбом был для всех обнажённых фото, связанных с процессом материнства. Тут были фото, где она держала младенца на голом теле, где кормила грудью. Самая мощная и возбуждающая фотография была такой: сын самозабвенно сосёт грудь, а рука мужа видна в кадре и лежит в зоне, над её промежностью.

— Мааам... это что же... я уже с детства знал, что такое секс? — сначала Павел пытался иронизировать, но крайне быстро пролистывая фото, понял, что его они возбуждают. А когда увидел последнее, так вообще стал поправлять штаны.

— Да, милый. Все дети знают невольно... Кстати, как думаешь, моя грудь с тех пор сильно испортилась? — И пижамная футболка слезла с плеч, оголяя грудь, красивую и изнеженную за эту ночь.

— Мааам... это кажется в порнухе инцестом зовут.

— Это не с порно началось, а с того, что история человечества состоит из огромного числа браков и связей, основанных на инцесте.

— Да, я проходил историю... и читал про дочерей Лото.

— Тогда ответь матери на вопрос, не умничай.

Паша с серьёзным видом взял фотографию из её руки и стал сравнивать грудь сейчас и тогда.

— Со всей уверенностью — на вид грудь стала только лучше.

— А как же на ощупь?

— Маааам... откуда я знаю, какая она была? Я был крохой.

— Тебе подскажут руки... давай...

— Хорошо...

Сосредоточившись, её собственный сын принял решение не отказывать матери, а воспользоваться случаем. Он без тени сомнения склонился над левой грудью, открыл губы и поглотил один из сосков, начиная задумчиво и также, как в детстве, самозабвенно поглощать сисю. У Сары внутри всё разрывалось от нежности. Потому она достала из его ширинки член и была приятно удивлена, что он взял лучшее от своего отца. Диаметр. А длину вырастил свою. Упругий толстый член приятной длины уже окреп, и теперь головка истекала соками.

— Давай ляжем... — хрипло проговорила сыну на ухо, начиная надрачивать его член.

— Мама, но тут грязно...

— Не думай об этом...

— Хорошо, как скажешь...

Они опустились на пол чердака, окружённые старыми и даже где-то древними вещами. Сара сразу легла на спину, раздвигая ножки и протягивая руки к сыну. Он не медлил. Растерянный и возбуждённый, он быстро лёг сверху, утыкаясь лицом ей в грудь и проталкивая член в текущую соками киску. Она сразу застонала, ведь он был толще Петьки. Короче, немного, но в этом свой кайф. Длинный и тонкий или толстый и средний. Выбор неочевиден... Кому как.

— Мааам... я не знаю... ты уверена? Я ж без защиты. Я могу кончить... я уже спускал так в девушек. Они залетали...

Эта новость ошарашила Сару. Он никогда не говорил ей этого. Но как раз теперь она подумала, возможно семя сына по своей генетике, превзойдёт Петькино.

— И почему я об этом не знаю?

— Я обсуждал это с отцом. — А тем временем бёдра сына уже стали потихоньку двигаться. — С тобой было бы неловко.

— Мм хе х... И сколько девок от тебя залетали?

— Три. И все абортнулись.

— Ох... сынок... что ж ты молчал...

Обнимая сына ножками за бёдра, она вернула его губы себе на грудь. Пусть остаётся сыном, пусть будет любовником. Только пусть всегда говорит как есть.

— Милый мой... двигайся. Не страшно. Я не боюсь залётов. Ты моя кровь, и твой папа не узнает.

Видимо, у Сары был талант заводить молодых парней на бесконечный стояк, ибо сынок мгновенно окреп ещё сильнее и задвигался уверенно. Мощно, выбивая из неё крики и тоже доставая до самых глубоких мест её киски. Лоно радостно принимало член. Ведь после столь бурной ночи и утра... даже час без секса кажется проблемой. Она забыла про игрушки. За короткое время имела второй настоящий, крепкий и живой член. Сара не сдерживалась, ведь чердак прекрасно сдерживал звуки. Кричала как сучка, побуждая своего сына трахать себя как никогда и никого больше. А он так и делал. Не боясь последствий, на полную вбивался внутрь и наконец стал спускать. Предварительно он бился об неё мошонкой как кролик, чем вызвал серию криков.

— Мааам... Я кончаю... я кончил... Ох... мама! — стонал Пашка, тоже никого вокруг не замечая и чувствуя только то, как его толстенький член пробочкой заткнул дырку матери и стал заливать её изнутри своей горячей плодоносной спермой.

Залететь от сына... ещё веселее. А в тот же день, что возможно и от его друга детства... восторг. Комбо.

— Кончай, сын... кончай... — Когда тот упал на неё с членом внутри, чтобы передохнуть и кончить, она лишь обняла его покрепче и дала спокойно закончить свои дела, убеждая, что ему некуда спешить и выходить.

— Спасибо, мама... я так рад. Что хоть раз в жизни я могу спокойно кончить... и не думать ни о чём...

Они пролежали минут десять. Он так и не вышел. Член снова налился силой и твёрдостью. И Сара предложила подвигаться ещё. Павлик радостно кивнул и, не меняя позу, стал двигать бёдрами дальше. Миссионерка прекрасна тем, что оба получают кайф смотря друг на друга. Сын блаженно сосал грудь и покусывал соски. Член ходил туда-сюда, наворачивая обороты. В какой-то момент Сара ощутила себя под поршнем, который с силой делал её всё более и более слабой и пошлой.

— Мама... мамочка... я опять кончаю... — радостно вскрикнул сын, двигаясь всё более смело и глубоко, с размахом вгоняя нехилых размеров член до конца и спуская сперму снова. И опять семени было так много, что её животик будто стал увеличиваться. — Маааам... я... так счастлив.

А Сара тоже была счастлива, ведь её мальчик ощущал себя настоящим мужчиной без каких-либо «но», «если» и т.д. Он просто кончал в женщину, которую хотел давно. И ему было плевать, что она может залететь. Никто его не поругает. И никто не будет делать аборт, коли сама того хочет. А для мужчины нет лучшего признания, чем продолжение его рода. Виктор в своё время ебал её ночами, чтобы продлить свой. Сейчас её сыну предстояло наверстать прогулы отца за несколько лет брака. После чердака, спустя пару часов, сын оприходовал её в кровати, где они с его отцом когда-то трахались. А потом на диване в гостиной, и в ванной.

Уехали они с дачи поздним вечером. Сара не хотела оставаться дольше, боялась, что Петька всё испортит. Он явно не желал сдаваться, ведь уже утром, проснувшись с сыном в одной постели, она прочитала с десяток сообщений о планах соседского мальчика и в её адрес, и в адрес будущего ребёнка и т.д. Заблокировав номер, она вернулась к ещё спавшему сыну и решила побаловать его член утренним минетом. Пашка проснулся от первого же поцелуя в головку и почти сразу возжелал кончать только в киску матери. Так что она не возражала и, оседлав сына, подарила ему очередной оргазм внутри своего лона. Причём, как она выяснила позже, это было для него истинным признанием его семени. Ведь она же могла слезть, а не стала. Дала кончить в матку, сама кончая разом с ним. Так и зажили в умопомрачительных оргиях.

******* ******* *******

Спустя месяц муж вернулся, и Сара рассказала ему сказку о том, как в их последний секс с него сполз презик и теперь она беременна. Отцовство доказывать не пришлось, Виктор поверил и был крайне рад. Он давно мечтал, но боялся её отказа. А тут такая радость! Они с Павликом мысленно выдохнули, что всё осталось незаметным. А Сара выдохнула дважды: ведь её ночные перепихоны с Петькой остались позади и, надеялась, больше не всплывут.

Виктор всё также ездил по командировкам, правда теперь трахал её без защиты, но она наврала ему, что лучше не заталкивать сперму внутрь, чтобы не мешать малышу. Так что он кончал внутри, но не глубоко. А вот каждый раз, когда муж улетал, приходил Павлик и делал всё, что хочется. Часов по пять или шесть они могли просто трахаться до полу-одури на кроватях по всему дому. Как-то она сосала ему, пока тот на зуме сидел на паре. А потом он лизал киску, когда она сплетничала с подругами по вотсапу. И непременно они оба не допускали, чтобы хоть капля спермы прошла мимо желанного лона. Они и не думали признаваться мужу в своих страстях. Просто договорились, что после родов Сара уедет с ребёнком жить куда-нибудь в тёплую страну, а Павлик будет учиться там по международной стипендии. Муж будет приезжать, конечно, но не часто.

Последнее, о чём расскажу перед тем, как пойти кормить грудью новорождённого сына, это о том, как прошли последние дни беременности. Муж тогда застрял в аэропорту, рейс задерживался, а срок подходил, и Сара волновалась, что будет рожать одна. Пашка её успокаивал, говорил, что всё будет хорошо, и что очень скоро они втроём уже будут где-то далеко. Заниматься любовью на тёплых верандах, в бассейнах. В общем, у него встал, и она решила последний раз перед долгой секс-разлукой приютить своего мальчика у себя в киске. Он вошёл, стал растягивать её привычными толчками, как вдруг отошли воды. Член чуть не выпал из-за напора. Киска сжалась до невозможного, стало больно. Павлик испугался и стал вытаскивать, но не мог, ведь она сжала его внутри.

— Дотрахай меня... оргазм начнётся и вытащишь...! — почти кричала она от боли и удовольствия одновременно. Сын нерешительно задвигался дальше, ощущая пресс и теряя уверенность. — Ну же... прошу... пусть моя пиздень тебя почувствует... и успокоится...

— Хорошо, мам... я вас обоих люблю... и сделаю всё... как скажешь. — Как и в первый их секс, её слова дали Павлу сил. Уверенности.

Стояк стал железным, и член заходил туда-сюда, расслабляя стенки лона. Схватки кончились, и теперь она просто получала один оргазм за другим, виляя бёдрами с высунутым язычком, а её сын сношал её как только мог. В этот самый момент на пороге квартиры появился муж. Он, видимо, долго искал ключи, и у них были эти бесценные секунды, чтобы сын успел спустить в неё сперму, а её киска наконец смогла его отпустить и выпустить из себя. Так что когда муж открыл дверь, он застал Сару на кровати с отошедшими водами, на фоне которых спермы и заметно-то не было, с раздвинутыми ногами и кричащей от боли. Виктор даже не подумал ничего об этом и просто повёз её в больницу. Рожать. И срочно.

Ребёнок родился через три часа после того, как её привезли в роддом. Мальчик. Крепкий, громкий, с тёмными волосами и упрямой складкой на переносице — точно как у Павлика в младенчестве. Сара смотрела на него, приложенного к груди, и чувствовала, как слёзы текут по щекам. Не от боли. От чего-то другого. От того, что теперь их стало трое. И от того, что она не знала, чей точно это ребёнок. Но в глубине души догадывалась. И эта догадка грела её сильнее, чем она хотела признаться. Виктор был рядом. Он держал её за руку, когда она рожала, он целовал её в лоб и говорил, что она молодец. Он смотрел на сына с гордостью и уже планировал, как назовёт его в честь отца — Михаилом. Сара не возражала. Пусть будет Михаил. Миша. Мальчик с двумя отцами и одной матерью, которая любила их обоих.

Павлик приехал через два дня. Принёс цветы, коробку конфет и плюшевого медведя. Виктор пожал ему руку, похлопал по плечу:

— Ну что, парень, теперь у тебя есть младший брат.

Павлик улыбнулся и посмотрел на Сару. Она поймала его взгляд и поняла: он знает. Или чувствует. Или просто хочет верить, что это его ребёнок. Она не сказала ему ни слова. Но когда они остались на минуту наедине в коридоре роддома, он сам взял её за руку и сжал.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что?

— За то, что оставила. За то, что не сделала аборт. Я знаю, ты думала об этом. Но ты не стала. Спасибо.

Она прижала его руку к своей щеке.

— Я не могла. Это твой ребёнок. Или отца... Но он — наш. Плод нашей страсти.

Павлик кивнул и поцеловал её в лоб. А потом ушёл, потому что вернулся Виктор.

Дом наполнился новыми звуками. Плач, смех, бульканье, тихое сопение. Сара кормила Мишу грудью, меняла пелёнки, пела колыбельные. Виктор помогал — вставал по ночам, качал, носил на руках. Он был хорошим отцом. И хорошим мужем. И от этого Саре было ещё тяжелее. Терзалась совестью, что изменяет с сыном. Павлик приезжал почти каждый день. Под предлогом — помочь с братом, погулять с коляской, купить что-то. Виктор не возражал. Ему нравилось, что сын такой заботливый. Он даже говорил Саре:

— Смотри, какой Пашка вырос. Ответственный. Помогает. Хороший парень.

Сара кивала и улыбалась. А ночью, когда Виктор засыпал, она лежала без сна и думала о том, что их ложь стала слишком большой. Что рано или поздно всё откроется. И что тогда?..

Но дни шли за днями, и ничего не открывалось. Виктор уехал в очередную командировку, когда Мише было три месяца. Павлик переехал к маме на время. Точнее — стал оставаться на ночь. Сначала на диване в гостиной. Потом — в её постели. Они занимались любовью тихо, чтобы не разбудить Мишу. И это было даже острее, чем раньше. Сара чувствовала, как её тело отзывается на него, как оно ждёт его члена. Он был молодым, страстным, и знал её тело лучше, чем кто-либо. Он знал, где нажать, где лизнуть, где замедлиться, чтобы она закричала в упоительном оргазме.

— Ты моя, — шептал он ей в темноте. — Ты только моя.

— Твоя, — отвечала она. — И ты только мой.

Миша спал в своей кроватке. За окном шёл дождь. А в этом доме было тепло и тихо, и Сара впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему счастливой.

Решение пришло не сразу. Сара долго думала, взвешивала, боялась. Но однажды ночью, когда Павлик спал рядом, а Миша тихо сопел в кроватке, она поняла: так дальше нельзя. Нужно уезжать. В другую страну. Где их никто не знает. Где они смогут жить спокойно. Она сказала Виктору, что хочет уехать на год в тёплую страну — «ради здоровья Миши, ради климата, ради того, чтобы немного отдохнуть». Он удивился, но не стал спорить. Он любил её и хотел, чтобы она была счастлива.

— А как же работа? — спросил он.

— Я возьму удалёнку. А ты будешь приезжать. Раз в месяц. Или как получится у тебя самого.

Виктор согласился. Он всегда соглашался, когда она просила. Павлик оформил международную стипендию в университете Таиланда — благо, связи отца и его собственные успехи в учёбе позволяли. Он должен был уехать через месяц после Сары. Официально — учиться. На самом деле — быть с ней... С ней и с Мишей. И помогать во всём.

Квартиру в Москве они оставили на Виктора, который между командировками, оставался там. Он не знал, что его сын и его жена уезжают, что бы жить вместе. Он думал, что Павлик просто нашёл хорошую программу, для совершенствования в учёбе. Отец гордился сыном.

Бангкок встретил их жарой, влажностью и запахом цветущих деревьев. Сара сняла небольшой дом с садом на окраине города. Здесь было тихо, зелено, и Миша спал спокойно. Павлик приехал через месяц. Он вошёл в дом, обнял её, взял Мишу на руки и закружил по комнате.

— Мы здесь, — сказал он. — Мы вместе.

— Да, — ответила Сара. — Мы вместе.

Они жили как семья. Днём Павлик учился, Сара работала, Миша рос. Вечерами они сидели на веранде, пили вино или сок, смотрели на закат. Иногда к ним приезжал Виктор. Он оставался на неделю, гулял с Мишей, спал с Сарой. Она не отказывала ему — это было частью их договора. И это было честно и очень даже приятно для обоих. Но когда он уезжал, приходил Павлик. И всё возвращалось на круги своя. Они занимались любовью на веранде, в бассейне, в спальне. Они не боялись, что кто-то узнает. Здесь их никто не знал. Здесь они были свободны. Однажды вечером, когда Миша уже спал, они лежали в постели, отдыхая после бурного секса. Павлик гладил её по волосам, а она смотрела в потолок.

— Ты когда-нибудь думаешь о том, что было бы, если бы мы не поехали? — спросила она.

— Думаю, — ответил он. — Но не хочу.

— Почему?

— Потому что здесь мы счастливы. И Миша счастлив. И ты. А это главное.

Она повернулась к нему и поцеловала.

— Я люблю тебя.

— И я тебя, мамулечка.

Они замолчали. За окном шумели пальмы. Где-то вдалеке лаяла собака. Миша спал. И в этом доме, на другом конце света, их тайна стала их жизнью.

Виктор приезжал раз в месяц. Он не замечал ничего. Он видел счастливую жену, здорового Мишу, умного старшего сына. Он гордился своей семьёй. И Сара не собиралась его разочаровывать. Павлик окончил университет и остался в Бангкоке — работал в международной компании, снимал квартиру неподалёку. Он приходил каждый день. Миша называл его «Павлик», но смотрел на него так, как смотрят на отца. И Павлик отвечал ему тем же. Однажды Миша, которому было уже три года, спросил:

— Мам, а кто мой папа, Витя или Паша?

Сара замерла. Павлик, сидевший рядом, тоже замер.

— У тебя два папы, — сказала она наконец. — Один — Виктор. Он приезжает. А другой — Павлик. Он всегда рядом.

Мальчик кивнул и убежал играть. А Сара посмотрела на Павлика и улыбнулась.

— Когда-нибудь он всё поймёт.

— И что тогда?

— Тогда мы объясним... Но не сейчас. Сейчас он просто ребёнок, который любит нас всех. И это главное.

Они сидели на веранде, пили чай, смотрели, как Миша играет в саду. Солнце садилось, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Сара взяла Павлика за руку.

— Знаешь, я никогда не думала, что буду так счастлива.

— И я тоже, — ответил он.

— И это — наша тайна. Навсегда.

Он поцеловал её в лоб, и они замолчали. Где-то вдалеке шумело море. Миша смеялся, гоняясь за бабочкой. И в этом моменте было всё — любовь, тайна, тепло и жизнь, которая продолжается.

Эпилог

Прошло семь лет. Они остались в тёплой стране. Миша пошёл в школу. Павлик купил дом, неподалёку где снимали раньше — большой, с бассейном и садом. Виктор приезжал реже — работа, возраст, здоровье. Но когда приезжал, он был счастлив. Он видел свою семью — жену и обоих сыновей. И ничего не подозревал. Сара иногда думала о том, что было бы, если бы он узнал. Но эти мысли быстро уходили. Потому что она знала: она не жалеет ни о чём. Она живёт с любимым мужчиной, растит сына, и её жизнь полна секса. А тайна... тайна останется тайной. Навсегда.

Однажды вечером, когда все спали, она вышла на веранду и посмотрела на звёзды. Вспомнила ту ночь на даче. Ту первую ночь с Петькой. Ту ночь с Павликом на чердаке. Ту ночь, когда отошли воды. И поняла, что всё было не зря. Всё привело её сюда. В этот дом. К этому любимому человеку. К этой жизни.

Она улыбнулась и вернулась в спальню. Павлик спал, обнимая подушку. Она легла рядом и закрыла глаза. Завтра будет новый день. И она встретит его с радостью.

496   274   +10 [4]