Год миновал с той свадебной ночи, оставив на коже Джессики шрамы, которые уже не болели так остро, но навсегда изменили ее. Теперь она была в той же спальне, но воздух вокруг был другим — густым от воска, пота и жасмина, пронизанным тихими стонами. Свеча на тумбочке трепетала, бросая дрожащие тени на стены, где вырисовывались изгибы двух тел.

Роб сидел в массивном кресле у окна, штаны спущены до колен. Его рука двигалась ритмично по члену, глаза прищурены, сосредоточены на кровати. Там, при свете единственной свечи, Хлоя лежала на животе, ягодицы вздрагивали от каждого толчка. Позади нее, на коленях, стояла Джессика — ее живот, округлившийся на пятом месяце беременности, блестел от пота в мерцающем свете. Крепления кожаной упряжи врезались в бедра, а деревянный фаллоимитатор двигался внутри Хлои с методичной жестокостью.

— А-а-а! — кричала Хлоя, голос ее срывался, смешиваясь со всхлипываниями. Джессика дергала ее за густые вьющиеся волосы, запрокидывая голову рабыни назад.

Роб не беспокоился о том, что слуги услышат. Им было строжайше запрещено появляться в этом крыле дома без вызова. Наблюдая за сценой, он думал о том, как изменилась Джессика. Когда-то она лежала под ним неподвижно, словно кукла, но теперь... теперь она научилась получать удовольствие. Беременность сделала ее невероятно чувствительной — под ним она кончала с таким громким криком, с таким судорожным оргазмом, какого он не видел даже в борделях Парижа. Более того, она позволяла ему присутствовать при этих встречах с Хлоей, и он видел, как горят ее глаза, когда она знает, что он смотрит.

Откуда у этого ангельского лица, у этой женщины с кожей цвета слоновой кости и глазами цвета грозового неба, столько темных фантазий? Роб никогда не понимал этого и не пытался понять. Ему было достаточно того, что он мог наблюдать.

Сквозь крики и стоны Хлоя смогла выдавить слова, оборванные каждым толчком Джессики. — Госпожа... позвольте... — задыхалась она. — Позвольте мне... взять его в рот.

Джессика не останавливалась. Она продолжала двигаться, глядя на мужа, сидящего в тени. — Ты хочешь его члена? — спросила она, дергая Хлою за волосы еще сильнее. — Да... госпожа... прошу вас...

Джессика замедлила темп, а затем остановилась, тяжело дыша. Она кивнула Робу. — Разрешаю.

Роб поднялся с кресла. Он подошел к кровати, его член пульсировал в руке. Хлоя, не меняя позы, повернула голову к нему. Она открыла рот, и Роб сунул член ей глубоко в глотку. Хлоя сосала неумело, ее зубы иногда задевали нежную кожу, язык двигался хаотично, но Робу это нравилось. Ему нравилось видеть, как эта рабыня старается угодить, как она обслуживает его, пока его беременная жена смотрит им в глаза, владея ситуацией.

Джессика почувствовала, как силы покидают ее. Нагрузка была слишком велика. Она выдернула фаллоимитатор и упала назад на подушки, ее грудь тяжело вздымалась, пот заливал лицо. Она смотрела в потолок, слушая звуки, которые издавала Хлоя.

Роб чувствовал, что конец близок. Плоть в рту Хлои пульсировала, готовая взорваться. Он резко вытащил член и повернулся к Джессике. Она лежала перед ним, раскинув руки, ее живот был открыт, белая кожа светилась в мерцающем свете свечей.

— Извини, — хрипло сказал он, не в силах сдержаться.

Струя горячей жидкости ударила в живот Джессики, размазываясь по ее коже. Роб тяжело дышал, глядя на результат, пока последние капли не упали на ее бедро.

— Собери, — приказал он Хлое.

Хлоя тут же склонилась над Джессикой. Ее язык скользил по коже хозяйки, собирая белые капли. Джессика стонала, чувствуя прикосновения теплого, влажного языка к своей чувствительной коже. Когда Хлоя закончила, Джессика, преодолевая усталость, потянулась к ней. Она схватила Хлою за шею и притянула к себе, принюхиваясь — запах мужа смешивался с запахом рабыни, создавая тяжелый, опьяняющий коктейль. Джессика прижалась губами к губам Хлои, глубоко и жадно целуя ее, пробуя на ее языке солоноватый привкус мужа, замыкая этот странный треугольник власти и подчинения в едином поцелуе.

133   36   +10 [2]

беременные