— ### —

— Давай уже, хватит болтать! Твой грязный рот не для разговоров!

Дашка широко развалилась в кресле, тяжело уминая пухлым, мясистым задом мягкое сиденье. Мускулистые голени она закинула на подлокотники, полностью открыв его взору свою промежность во всех мельчайших подробностях. Коричневатая, с иссиня-чёрными извилистыми гребнями малых губ пизда лоснилась в середине сочным, ярко-розовым нутром. Зияющая дырка вагины мясисто краснела, поблёскивая по краям густой тянущейся смазкой — зовущая, нетерпеливая, готовая принять его язык и пальцы.

Сергей послушно рухнул на колени, содрогаясь от предвкушения. Нервно облизнувшись, он согнул шею и склонился над влажным угощением. Вдохнул тяжёлый, манящий аромат немытой вагины, широко раскрытым ртом накрыл горячий, мокрый, пахнущий мочой и женским секретом «вареник» супруги.

— То-то же! А то распизделся, — довольно выдохнула Дашка, усаживаясь поудобнее, и крепче прижала его лицо к промежности, надавив тяжёлой ладонью на затылок. Практически утопив мужа в жирных горячих складках.

— Сверху лучше. Сильнее! И дырочку полижи, пососи её, почавкай, как собачка. Давай! Хороший мальчик, старательный пёсик! Цены тебе нет! — похвалила она.

Голова Дашки откинулась на спинку кресла, глаза закрылись. Второй рукой она грубо натянула кожу пухлого лобка вверх, обнажив и приподняв небольшой острый клитор.

— А, да! — одобрительно выдохнула она, когда Сергей жадно припал к нему языком, ловко полируя твёрдый бугорок.

— А-а-а! Так хорошо-о-о-о! Соси его, о-о-о, бля-я-ять! — вихляя бёдрами, поддавая жару, шипела Дашка, вцепившись пятернёй в его шевелюру и сильно дёргая на себя. — Су-у-ука! Ещё! В пизду, засунь язык глубже в пизду! Еби меня языком!

Сладковатая, чуть кисловатая жидкость обильно текла из неё, размазываясь по его подбородку, щекам и носу. Сергей воткнул в горячую пульсирующую дыру два пальца, согнул их крючком вверх и нащупал набухший рельефный участок на передней стенке. Дашка зашипела, подобралась и утробно ухнула, дёрнувшись навстречу.

— Вот так, да, там! Сейчас обоссусь, как хорошо! — подгоняла она.

Он и сам знал, что делать дальше. Яростно задвигал пальцами внутри, не переставая лихорадочно работать языком по вздыбленному клитору. Дашка хрюкала, булькала, хваталась за остатки его волос. Её большие соски набухли и встали твёрдыми столбиками. Сергей протянул руку и жадно схватил один из них, сильно крутя и потягивая.

— Ах ты, падла… что б тебя, бля-я-я-ть, своло-о-о-чь! — шипела Дашка, запрокинув голову и судорожно подрагивая тяжёлым задом. — Ещё! Глубже, глубже, блядь!

Сначала два пальца, потом три, потом четыре. А затем он свернул ладонь лодочкой и медленно, но настойчиво втолкнул в хлюпающее, обжигающе горячее нутро всю пятерню. Дашка издала долгий, мучительно-сладкий, почти звериный вскрик. Вены на лбу и шее набухли. В самой глубине пальцы упёрлись в скользкую твёрдую шейку матки. Клитор превратился в толстый пульсирующий столбик, который Сергей жадно сосал, втягивая в рот.

— Да что ж ты, сука-а-а-а, со мной делае-е-е-ешь! Нахуй, бля-а-а-а-ть! — ревела супруга.

Вдруг она резко оттолкнула его голову и сама сунула руку между ног. С влажным хлюпающим звуком вывернула розовое растянутое влагалище наизнанку.

— Вывернул меня, сука! — хрипло пожаловалась Дашка.

Скинув ноги с подлокотников, она положила ладонь на вывернутые губы, словно проверяя, всё ли на месте, и затихла, тяжело дыша с закрытыми глазами.

На подбородке Сергея высыхали густые нити смазки. Он отполз в сторону, подвигал усталой челюстью, кряхтя поднялся и поплёлся в ванную, поправляя в штанах полумягкий, так и не вставший до конца член.

Супружеская жизнь на сегодня была окончена.

— Эй, прибери там на кухне! И полы в коридоре не мыты! — донеслось ему вдогонку.

Пока он мыл посуду, жена вышла из ванной — мокрая, в одной короткой майке, едва сдерживающей тяжёлые груди. Она ткнула ему под нос свои смятые, ещё тёплые голубые трусики, остро пахнущие кислятиной:

— Смотри: это новые. В машинку не пихай — руками постираешь! — процедила она и для убедительности ещё раз макнула грязным бельём ему в лицо. — И слушай, пока не забыла… Вчера опять от тебя перегаром воняло. Ты же знаешь, что это значит?

— Даша, нет! Тебе показалось! — запротестовал Сергей, мгновенно изменившись в лице.

Но жена оборвала его тяжёлым подзатыльником. Голова мотнулась и ударилась о шкаф.

— Не думай, что я не заметила. Выпорю тебя, так и знай. Но попозже, сейчас устала. А когда закончишь — приползёшь ко мне на карачках, как собачка, и принесёшь ремень. Тот, что с большой пряжкой. В зубах! Понял?!

Сергей униженно заныл, но она резко оборвала:

— Что «не надо», когда надо! Или забыл, как в канавах валялся, обобранный до нитки? Ты только так и понимаешь, алкаш ебаный!

Он понуро кивнул. Раньше, когда он сильно выпивал, она порола его ремнём — больно, до слёз и кровавых полос. Со временем это подействовало. Теперь он почти не пил. Однако ушедшую после сорока потенцию это не вернуло.

— Хорошо? — ткнула она его пальцем в бок. — Понял?!

— Хорошо… всё понял, любимая… — тихо ответил Сергей.

Дашка удовлетворённо хмыкнула и, шлёпая голыми пятками по ламинату, ушла в спальню.

Муж домыл посуду и сразу принялся стирать её трусики в тёплой мыльной воде, старательно оттирая ластовицу и сладострастно ловя носом сквозь мыльную пену знакомый терпкий запах своей хозяйки.

— ### —

Всегда для Сергея оральные ласки вызывали странное, почти извращённое чувство причастности. С одной стороны, он получал доступ к самой сокровенной, вожделенной и сладкой части женщины: пробовал её на вкус, жадно вылизывал каждую складочку, доводил до дрожи и громкого пика. Видел счастливые, затуманенные глаза и довольную, похотливую улыбку вылизанной и удовлетворённой женщины.

С другой стороны, он при этом оставался полностью вне игры. Был просто удобным, безотказным языком. Отдавал все силы, а взамен получал лишь неудовлетворённость в штанах да терпкий запах в носу. Ни тёплой ладони, ни горячих губ на головке, ни одной мокрой щёлки, которая бы сочилась и пульсировала от его проникновения.

Однако это обстоятельство Сергея совсем не тяготило. Наоборот, в глубине души он с первого раза усвоил и принял своё место.

Ещё в школе дерзкая и волевая Света Круглова будто разглядела в нём идеального поклонника для своей молодой, неопытной и, как оказалось, девственной киски. По пьяни она нагло утащила его в комнату, не позволила себя поцеловать и, ухмыльнувшись, спросила с вызовом:

— Все нормальные парни так делают девчонкам, если не лохи. А ты умеешь? Или слабак?

Много ли нужно было тогдашнему парню? Перед ним стояла пьяная, горячая, юная девчонка, которая сама предлагала ему в полное распоряжение свою сочную, манящую, пахнущую сладко-кислым ароматом девственную пизду. Конечно, он бросился выполнять её просьбу, как послушный щенок.

Дрожащими руками стянул влажные трусики с её крепкого зада, прижался лицом между гладких бёдер и окунулся в тёплое, набухшее таинство. Нюхал, раздвигал пальцами, лизал жадно и глубоко, пока язык не онемел и не начал болеть. Светка стонала, как в порно, извивалась, хрипела, материлась, дёргалась и кончала раз за разом, пока он сам почти перестал чувствовать свой язык.

— Ты… ты, блять… — только и смогла вымолвить она, отползая от его лица по кровати. Ещё полчаса Светка лежала, свернувшись клубком, вздрагивала и постанывала, переживая мощнейшую для себя оргазмическую встряску.

Сергей тогда по-детски решил, что это и есть любовь.

Он был готов любить, ухаживать и заботиться. Светкина киска пленила его полностью — своей чистотой, нежными складками, вкусом и способностью кончать долго и красиво. Но уже наутро Сергей стал для неё невидимым. До следующего раза, когда ей снова «захотелось». А такие разы случались всё чаще.

Вскоре Света начала звать подружек. Они устраивали настоящие «собрания»: три-четыре девчонки рассаживались по кругу, полностью голые ниже пояса, широко раздвигали ноги и командовали ему, как псу:

— Ползи сюда… Теперь к ней… Глубже, сладкий, работай языком!

Он ползал между ними на коленях, с ноющей болью в постоянно возбуждённом, но совершенно ненужном члене, и ублажал всех по очереди. Такие разные киски — волосатые и гладкие, кислые и сладкие, тесные и уже хорошо разъёбанные. Он справлялся со всеми.

До сих пор Сергей с возбуждением вспоминал этот кружащий голову густой животный запах, терпкий вкус обильных выделений с лёгкой кислинкой, мягкую дрожащую кожу внутренних поверхностей бёдер и упругие тёплые попки, чьи тесные дырочки иногда сжимали его пальцы.

Больше они от него ничего не хотели. Ни поцелуев, ни объятий, ни тем более обычного секса. Для них он был просто живым вибратором с языком.

Так он и уходил домой — уставший, с красным, надорванным языком, с ноющими полными спермы яйцами и тяжёлой тяжестью внизу живота. Дома запирался и дрочил до темноты в глазах, яростно выплёскивая накопившуюся сперму. А лицо и руки ещё долго хранили густой, склизкий, сладко-похотливый аромат молодых пиздёнок. Он специально не умывался подолгу, вдыхая этот запах и чувствуя себя жалким, использованным, но странно счастливым половым ковриком.

Можно было по-детски надеяться, что хоть одна из этих девчонок проявит к нему каплю ласки или влюбится. Но ничего подобного не произошло. Наоборот. Чем больше они использовали его рот и чем сильнее зависели от его языка, тем презрительнее и жёстче относились к нему в остальное время. Открыто называли ничтожеством, посмеивались и унижали при всех.

Может, это была защитная реакция. А может — обычная женская обида за то, что он так и не сделал с ними то, что должен был сделать любой нормальный парень: просто поставить раком и жёстко выебать, как настоящих развязных шлюх.

— ### —

Когда он познакомился с будущей женой и они впервые оказались в постели, Сергей почти машинально, как хорошо выдрессированный пёс, полез лицом вниз и сделал то, что умел лучше всего. Даша — тогда ещё крупная, молодая девушка с красивой подтянутой фигурой и уже довольно пухлой, сочной пиздой — послушно и недоуменно раздвинула ноги, чтобы буквально через несколько минут оценить достоинства своего нового парня.

Весь вечер и половину ночи он старательно вылизывал её жирные, быстро намокающие половые губы, сосал набухший клитор и запихивал язык как можно глубже в горячую, пахучую дыру, пока у Дашки не начали подрагивать бёдра и она не стала громко, по-бабьи стонать. Потом она призналась ему, краснея и пряча глаза, что впервые в жизни кончила с парнем. И не просто кончила — а несколько раз подряд, до дрожи в ногах и мокрого пятна на простыне. Впервые вообще кончила с мужчиной, а не от собственной руки. На своём удовольствии Сергей уже тогда не настаивал. Довольствовался тем, что после Дашкиных оргазмов дрочил в ванной, быстро и тихо, не беспокоя «удовлетворённую» женщину. Безопасно. Даже презервативы не были нужны для такого сожительства. Все довольны.

Несмотря на такие особенности, их отношения развивались и вскоре они поженились. Даша выбрала его, и он не мог перечить. После свадьбы оральные ласки остались самой главной, самой частой и самой предпочтительной формой их сексуальной жизни. С них всё начиналось, в перерывах Сергей успевал пристроить свой член в разбухшую и чувствительную пизду жены, скоротечно кончить и возвращался туда лицом, языком, вылизывая теперь и собственные соки.

Жена кончала только от его языка и пальцев. Без долгого, жадного вылизывания её пизды, без сосания клитора и глубокого траха языком в мокрую дыру не обходился практически ни один их «секс». А вот без всего остального — без нормального проникновения, без того, чтобы мужской член хоть иногда побывал внутри неё — очень даже обходилось.

Даже удивительно, как у них при таком странном режиме вообще получилось завести двоих детей. Видимо, тех редких эпизодов, когда жена была достаточно возбуждена после его языка и милостиво разрешала «залезть сверху», хватило для зачатия. Обычный секс при этом не поражал ни длительностью, ни качеством ни одну из сторон. Сергей быстро кончал, часто даже не успев как следует разогреться, а Даша лежала под ним с лёгким выражением скуки на лице, явно думая о том, как было бы приятнее, если бы он сейчас снова спустился ниже и продолжил работать ртом.

Со временем романтика и нежность сошли на нет, всё стало только откровеннее и жёстче. Жена всё меньше стеснялась своих желаний. Она уже открыто говорила: «Сначала вылижи меня как следует, а потом, если захочу, можешь и трахнуть». Часто «потом» так и не наступало. Она просто отталкивала его голову после очередного мощного оргазма, переворачивалась на бок и засыпала, оставляя Сергея с ноющими яйцами и красным, усталым языком.

А он… он был счастлив видеть свою жену удовлетворённой. Привык быть для неё удобным, всегда готовым «пиздолизающим» приложением, чьи половые способности совсем Дашку не впечатляют. Привык кончать в собственный кулак, представляя, как другие мужики имеют жену по-настоящему, долго, большими жирными бугристыми членами. Почему-то всё чаще появлялись у него такие мстительные фантазии: он в это время стоит на коленях рядом и вылизывает то, что они в неё накачали, вертя жену в руках, как послушную куклу. Такие мысли стали его фетишем, но осмелиться претворить их в жизнь он бы никогда не посмел. В этом его унизительном подчинении, второстепенной обслуживающей роли было какое-то извращённое, тёплое, комфортное удовольствие.

Были ли у него любовницы? Были… если это вообще можно так назвать.

Сергей часто вспоминал один случай из своей молодости, когда ему было около двадцати пяти. На работе тогда сложился почти полностью женский коллектив. Однажды после корпоратива, сильно выпивший, он провожал домой одну из сотрудниц — тётку лет пятидесяти пяти по имени Людмила Ивановна. Полную, тяжёлую в бёдрах, с большой грудью, закованной в бюстгалтер-парашют, массивным задом и не по возрасту коротким платьем, выдающим мясистые кобыльи ноги. Женщину, которая давно не получала мужского внимания.

Пошатываясь и тяжело опираясь на услужливого молодого «Сирожу», тётка увлекла того по лестнице в свою квартиру, обдавая перегаром и сообщив, что «муж уехал, нет никого». Он дотащил её до квартиры, та мутным взглядом оценила кавалера и пригласила «на чай», но до чая так и не дошло.

Людмила Ивановна, прикрыв дверь и не забыв цепочку, пьяно хихикнула, повисла на парне, подставив ему пахнувшие луком губы. «Ну что же ты делаешь, что делаешь», — повторяла она, прямо в коридоре задирая юбку и обнажая стянутые толстыми колготками телеса в ажурных чёрных трусиках. Сережа помог содрать с ног эти плотные колготки. Под крики «ты не подумай, я не такая» вслед отправились и трусики с манящим склизким пятном в середине.

«Сережа, миленький! — шептала она хриплым, возбуждённым голосом. — Муж уже давно не хочет… а мне так нужно… я аж сны об этом вижу! Ну пожалуйста!»

Развалившись на большом пузатом диване, коллега, смежив глаза, раздвинула мясистые бледные бёдра, приготовившись принять мужчину… И снова у Сергея был выбор — поступить, как от него ждали: забраться сверху и выебать пьяную суку… или. Он поступил, как привык. Тоже порядком пьяный и возбуждённый, не раздумывая рухнул на колени перед этой зрелой, уже слегка пожухшей растянутой пиздой.

«О! О-о-о-о! — ошарашенным голосом протянула Людмила Ивановна. — Господи! Про-дол-жа-а-а-ай!»

Большая, видавшая виды пизда женщины с тяжёлым, мясистым застоявшимся запахом старины густо заросла тёмными волосами, покрывающими толстые пухлые губы. Из них тонкими волнистыми гребнями торчали тёмно-коричневые малые. Он припал к этой новой цели с настоящим удовольствием профессионала-естествоиспытателя: исследуя и знакомясь. Жадно вылизывал каждый сантиметр, засовывал язык глубоко внутрь, упрямо щекотал небольшой, с мелкую горошину, чуть заметный клитор, слизывал, глотая обильную, чуть горьковатую смазку.

Людмила Ивановна быстро освоилась и приняла такой интим. Стонала басовито, хватала его за волосы, прижимала лицо сильнее и громко материлась, когда кончала — тяжело, долго, с дрожью всего тела и громким хлюпаньем. Ответных ласк тоже не последовало. Удовлетворённая, она даже не попыталась прикоснуться к его члену. Просто оттолкнула его голову, когда насытилась, закурила, потеряв к нему всякий интерес:

— Молодец… постарался женщине. Хорошо лижешь.

И снова Сергей не уловил этот тонкий момент, перейдя из равноправного партнёра, который тоже имеет право на удовольствие, в ранг бесправного прихлебателя, слуги чужих желаний. Уже на следующий день на работе все знали, чем они занимались. Кто-то увидел, кто-то услышал, а может, сама Людмила Ивановна, дабы предупредить слухи, пошла в атаку и представила всё так, как ей было выгодно. С тех пор женщины в коллективе стали смотреть на него по-другому. Насмешливо, надменно и даже снисходительно, словно зная за ним грешок, который не позволял им считать его полноценным и равным.

Но такая «слава» имела и положительную сторону. Стоило женщинам подвыпить или загрустить — расстаться с парнем или поругаться с мужем, — как на него начиналась настоящая охота. Ручьями лились намёки и приглашения «на чай», и он никогда не отказывал.

С тех пор он лизал многим. И молоденьким девчонкам из отдела, которые после работы «приглашали настроить телевизор», и замужним тёткам, которым дома мужья давно не доставляли удовольствия. Лизал в подсобках, в машине, у кого-то дома, даже в туалете. Всегда одно и то же: они с раздвинутыми ногами, он на коленях, его лицо утопает в чужих мокрых, часто бритых, но иногда основательно заросших и неизменно пахучих пиздах, а его собственный член так и остаётся нетронутым.

Его использовали быстро, жадно, по назначению и без всякой благодарности. Некоторые даже не смотрели на него, пока он работал языком, — просто отвечали по телефону или пили вино, положив руку ему на затылок. А закончив, поправляли одежду и предлагали попрощаться, даже не предлагая помыть мокрое от их выделений лицо.

Сергей уже тогда прекрасно понимал: для них он был не мужчиной. Он был просто удобным, всегда готовым языком. Живым вибратором без права на ответный секс. И, как ни странно, это его всё сильнее заводило.

— ### —

Ольгу Николаевну приняли на должность заместителя начальника отдела «сверху». Весь отдел гадал, кого из своих выдвинут на освободившееся место, но руководство ткнуло всех носом в собственную посредственность: «Прошу любить и жаловать — Ольга Николаевна. Прекрасное резюме. Надеемся, верим, желаем!»

Тридцатилетняя карьеристка, яркая брюнетка с острым взглядом, дерзкой улыбкой и длинными ногами, которые подчёркивали узкие юбки и высокие каблуки. Её шаги слышались издалека — чёткие, уверенные, пробивающие путь по офисному полу.

С первого дня она заметила единственного мужчину в отделе. Сергей ходил тенью: не отсвечивал, молча пододвигал стул, наливал воду, выполнял мелкие поручения — вплоть до покупки прокладок в соседней аптеке. Изощрённая издёвка, которой он, казалось, вовсе не замечал.

Ольга Николаевна вызвала его одним из первых и пригласила на бизнес-ланч.

— Я практикую такой формат знакомства с сотрудниками, чтобы понять, какие порядки царят в коллективе, — объяснила она.

В хорошем ресторане, где Сергей никогда раньше не бывал, она сама заказала два бизнес-ланча, два капучино и, откинувшись в кресле, выставила вперёд небольшую, но крепкую грудь под белой блузкой.

— Ну что, Сергей… Вы давно на этом месте?

Он ответил. Затем она спросила прямо:

— У вас достаточно опыта и знаний. Как думаете, почему не поставили вас на должность, которую теперь заняла я?

Сергей честно признал: он невидим для начальства, важных дел не ведёт, занимается текучкой и мелочёвкой. И его это, в общем, устраивает.

— А могли бы? — прищурилась Ольга.

Он нехотя кивнул, но добавил, что большая ответственность приносит нервотрёпку, бессонницу и проблемы со здоровьем. Ольга рассмеялась, показав идеальные зубы.

— Скажите, а как ваша жена относится к тому, что вы… такой?

— Какой? — переспросил Сергей.

— Домашний. Спокойный. Не стремящийся никуда.

Он начал рассказывать про прекрасную семью, взрослых детей, ухоженную дачу — всё, о чём может мечтать мужчина его лет. Ольга слушала с лёгкой усмешкой.

— Ну не скажите… А глава направления, ведущий юрист с зарплатой в десять раз выше вашей? Хороший костюм, дорогая машина, длинноногая секретарша, готовая исполнить любой каприз? Разве это не главная мужская фантазия?

Сергей задумался. Картина манила, но казалась совершенно нереальной.

— Хотите сделку? — вдруг предложила Ольга. — Я за полгода посажу вас на своё место, а сама займу кресло начальника отдела.

— А ставка?

Ольга улыбнулась:

— Если выиграю я — вы везёте меня в Анталию. Если вы — я везу вас. Вдвоём.

— То есть мы едем в любом случае? — уточнил Сергей.

— Именно. Я вижу в вас потенциал. Женщина должна поднимать мужчину на пьедестал, а упасть он всегда сможет сам. Согласны?

Сергей, обескураженный, пожал её маленькую, но крепкую руку.

— ### —

С тех пор Ольга Николаевна стала общаться с ним как с важным сотрудником и перспективным специалистом. Поручала ответственные дела, от которых у Сергея быстро пухла голова и пропадал аппетит. Привыкший подчиняться, он не смел отказываться и просиживал до поздней ночи.

Когда у Ольги было хорошее настроение, она заставляла его бросать работу ровно в пять и провожать её домой. Брала под руку, шла неторопливо, словно они пара. Однажды затащила в кино, потом к себе. Там всё развивалось по её сценарию: она позволяла обнимать и целовать себя, гладила его по волосам, когда он прижимался лицом к груди, но стоило его рукам скользнуть ниже — резко поднимала голову:

— Нет. Мы ещё мало знакомы. Дай мне время.

Сергей не понимал, какое время ей нужно. Он привык, что женщины сразу раздвигают ноги и ждут его языка. А здесь с ним обращались как с мужчиной — целовали, обнимали, соблазняли, строили настоящий роман.

Ольга не скупилась на похвалы, называла умным, решительным, внимательным. Её наряды становились всё более соблазнительными. Иногда вызывала в кабинет, закрывала дверь, отъезжала в кресле и, задрав юбку, показывала край ажурного чулка:

— Нравится?

Сергею было и смешно, и приятно. Будто ему метали бисер перед свиньёй — но сказать это вслух он не решался. Однажды вечером, у неё дома, её рука легла ему на пах. Там царил полный штиль. Брови Ольги сошлись. Сергей, пытаясь исправить ситуацию, бросился в наступление: жарко целовал, раздевал, стащил тонкие трусики, оставив ажурные чулки. Перед ним была аккуратно выбритая, манящая щёлочка. Он уже готов был припасть к ней ртом, но Ольга свела ноги и потянула его за ремень:

— Я хочу тебя. Возьми меня!

Однако член Сергея оставался совершенно вялым. Сколько Ольга ни старалась — руками, губами, шёпотом, изгибаясь перед ним грудью и попкой — ничего не помогало. Внутри него сидел глубоко укоренившийся рефлекс: женщина — это киска, которую нужно вылизать. Всё остальное пугало и казалось чужим.

Ольга злилась, жалела, снова злилась. Она искренне хотела сделать его «нормальным» мужчиной. Но в конце концов сдалась. Однажды вечером, после очередной неудачи, она тяжело вздохнула, легла на спину, широко развела гладкие ноги и тихо сказала:

— Ладно… Делай то, что умеешь.

Сергей мгновенно преобразился. Жадно рухнул лицом между её бёдер и заработал так, как привык — глубоко, старательно, жадно. Язык порхал по клитору, пальцы проникали внутрь. Впервые за всё время их отношений его член встал — твёрдо, почти болезненно.

Ольга позволила ему довести себя до громкого, долгого оргазма. Потом потянула наверх. Они занялись сексом. Сергей напирал яростно, сильно, отводя душу. Поставил её раком, шлёпал по упругой попке, щипал грудь. Он мстил, доказывал, наслаждался.

Когда всё закончилось, Ольга долго молчала. Потом спокойно оделась и сказала ровным голосом:

— Знаешь… Я, кажется, ошиблась на наш счёт.

— ### —

Больше она не звала его к себе. Важные поручения исчезли. Нагрузка резко упала. А вскоре на место начальника отдела поставили другого — молодого и амбициозного парня со стороны. Ольга Николаевна явно была довольна этим решением. Теперь они уходили с работы вместе.

В день, когда это произошло в первый раз Сергей вернулся домой поздно. Впервые за долгое время он напился практически в стельку. Дашка встретила его в коридоре с уже приготовленным ремнём в руках.

— Значит, за старое? Давно не получал, гадина?! — процедила она почти бесцветным голосом, словно собщала погоду. — Снимай штаны, становись как надо! - Добавила она.

Он послушно прошёл в зал, стянул брюки с трусами и встал раком, сложившись почти пополам на полу и уткнувшись лицом в ковёр. Жесткий ворс отрезвляюще колол щеку. Сзади послышались быстрые приближающиеся шаги. Свистнул в воздухе и больно обжёг задницу тяжёлой пряжкой ремень. Его же собственный!

Дашка била отчаянно сильно, со всей дури. Боль врывалась в тело сквозь пьяную пелену обжигающей волной, но она не шла ни в какое сравнение с диким опустошением внутри, лишь слегка притуплённым алкоголем.

Она била довольно долго. Но Сергей почти не реагировал. Так ей было не интересно. Бросив ремень, жена устало сказала:

— Ползи сюда. Вылижи меня, а то я устала ремнём махать!

Сергей, приподнялся, соображая где находится, а потом с горящей задницей и мокрыми от слёз глазами, покорно пополз к дивану, чтобы ткнутся лицом между разведенных ног жены. Она была немытая, сильно воняла мочёй и пиздой.

— Больно было? — спросила она, прижимая его лицо в свою волосню.

Он кивнул. Она похлопала по затылку, прижимая к увлажнившейся расселине сильнее.

— Это для твоей пользы. Ты же иначе не понимаешь... — И тут же застонала: — А-а-ах… Скотина... Да-а-а… Вот так! - Когда он прошелся по клитору языком.

Мир в семье был восстановлен.

— КОНЕЦ —