Аня спала беспокойно. Сначала ей снилась их старая квартира на окраине: тесные стены, выцветшие обои, которые когда-то были бежевыми, а теперь просто серыми, как всё вокруг. На диване, разложенном до упора, лежал Дима. Лицо у него было измождённое, серое, с глубокими мешками под глазами. Щёки впали, губы сухие, а взгляд пустой, будто он уже давно смирился. Аня стояла рядом и чувствовала, как эта безнадёга давит на грудь тяжёлым, липким комом. Квартира пахла сыростью и дешёвым стиральным порошком, за окном гудели машины, а в голове крутились одни и те же мысли: завтра опять не хватит на продукты, послезавтра придут за квартплатой, а через неделю банк начнёт звонить по кредиту. Она протянула руку, чтобы коснуться его плеча, но пальцы прошли сквозь воздух.

Сон резко сменился. Аня оказалась на коленях. Перед ней стоял Виктор. Лица она не видела, только тяжёлый, твёрдый член, который смотрел прямо на неё. Аня обхватила его ладонью и начала двигать рукой вверх-вниз, чувствуя каждую вену, каждый бугорок кожи, ту упругость, которую уже знала наяву. Влажный, горячий член пульсировал в её пальцах. Она ускорила движения, и вдруг услышала голоса. Повернула голову.

За большим столом сидели Равиль, Иван, Сергей и Дима. Они спокойно ели, разговаривали о чём-то обыденном, передавали друг другу хлеб. Никто не смотрел в её сторону. Дима смеялся над чьей-то шуткой, подносил ложку ко рту, совершенно не замечая, что его жена стоит на коленях в нескольких метрах и дрочит чужой член. Аня смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается густой, липкий стыд. Вина жгла щёки, но рука не останавливалась. Наоборот, она сжимала крепче, вела быстрее, будто именно этот стыд заставлял её продолжать.

Низкий голос Виктора прозвучал прямо над ухом:

— Анечка, давай немного по-другому попробуем.

В следующее мгновение она лежала на спине. На ней не было ни клочка одежды. Горячая головка пристроилась к её мокрой щели и медленно, сантиметр за сантиметром, вошла внутрь. Аня выгнулась, ощущая, как толстый ствол раздвигает её, заполняет до предела. Виктор начал глубоко, размеренно двигаться, каждый толчок отдавался сладкой дрожью по всему телу. Удовольствие накатывало настоящей, плотной волной, словно наяву. Аня повернула голову к столу и встретилась глазами с Димой. Он смотрел прямо на неё немигающим, пристальным взглядом. Стыд и возбуждение столкнулись внутри неё, вспыхнули и взорвались мощным оргазмом. Тело выгнуло дугой, ноги задрожали, внутри всё сжалось и запульсировало.

Аня резко открыла глаза. Простыня под ней была мокрой от пота, дыхание вырывалось часто и тяжело. За окном ещё только светало. Дима спал рядом, спокойно и глубоко, рука лежала у неё на талии.

Она повернула голову и долго смотрела на него. Лицо во сне было расслабленным, губы чуть приоткрыты, ресницы отбрасывали тонкие тени на щёки. Он дышал ровно, без единой морщинки на лбу. Аня чувствовала, как внутри всё ещё пульсирует то же самое, что было во сне: густое, стыдное возбуждение и тяжёлая вина. Между ног оставалась влажность, тело помнило чужие прикосновения, а взгляд Димы из сна всё ещё стоял перед глазами.

На мгновение ей захотелось разбудить его. Просто коснуться плеча, дождаться, пока он откроет глаза, и всё рассказать. Про Виктора, про «медицинскую помощь». Слова уже почти сложились, но рука так и не поднялась. Она не смогла.

Аня осторожно выскользнула из-под его ладони и села на край кровати. Себе она сказала, что просто не хочет его будить. Пусть ещё поспит. Вчера он весь день работал, ему нужен отдых. Но глубже, под этими мыслями, лежала другая правда: ей не хватало решимости. Она боялась увидеть, как изменится его лицо.

Она наклонилась и легко поцеловала его в щёку. Губы коснулись тёплой кожи, и на глазах сразу выступили слёзы. Аня моргнула, быстро провела ладонью по лицу, стёрла влагу и встала. Она открыла шкаф, достала чистую футболку и джинсы, стянула с себя ночную рубашку. Воздух в комнате был прохладным, кожа покрылась мурашками, но она не обращала на это внимания. Просто одевалась, стараясь не шуметь и не думать.

Аня закрыла за собой дверь комнаты и спустилась по лестнице. В доме стояла полная тишина. Пол под ногами слегка поскрипывал, но она старалась наступать осторожно. На первом этаже было прохладно и пахло деревом.

Она прошла через гостиную и вышла на крыльцо. Виктор сидел в плетёном кресле, укрыв ноги тонким пледом. На коленях у него лежала раскрытая книга. Седые волосы слегка взъерошены утренним ветром, очки сползли чуть ниже переносицы. Он поднял глаза, едва она появилась в дверном проёме.

— Доброе утро, Анечка! Ты чего не спишь так рано?

Аня остановилась у перил.

— Доброе утро. Да как-то не спится... решила не лежать просто так.

Виктор закрыл книгу, заложив страницу пальцем, и чуть улыбнулся.

— Вы с Димой у нас, конечно, на работе, но не обязательно вставать с петухами. Высыпайтесь вволю, дела подождут.

— Хорошо, спасибо. А вы сами чего не спите?

Он развёл руками и усмехнулся шире.

— Так я же старик, Анечка! Нам положено рано вставать. — Он помолчал секунду. — На самом деле я ещё с молодости так привык. Только раньше на работу бежал, а теперь вот бездельничаю.

Аня кивнула, не зная, куда деть руки. Виктор посмотрел на неё внимательнее и продолжил уже мягче:

— Я хотел тебя поблагодарить, Аня, за вчерашнее. Чувствую себя намного лучше. Даже спал спокойнее.

Она опустила взгляд на доски крыльца. Щёки горели.

— Я... рада, что вам помогло.

Виктор чуть наклонил голову, изучая её лицо.

— Прости за глупый вопрос, но мне показалось, что тебя немного... как бы это сказать... пробрало в конце, вчера?

Аня мгновенно вспыхнула. Кровь ударила в лицо так резко, что даже уши загорелись. Она помолчала пару секунд, потом тихо ответила:

— Вам показалось.

Виктор прищурился, и в глазах мелькнуло что-то лукавое.

— Да, наверняка показалось. Совсем уже старый стал, глаза подводят.

Он снова открыл книгу, будто разговор был самым обычным, и добавил:

— Мне через день-два снова понадобится помощь... Я к тебе обращусь, хорошо?

Аня стояла красная, как рак. Горло пересохло. Она кивнула слишком быстро.

— Да, конечно... Ладно, я пойду, начну работой по дому заниматься, если вы не возражаете.

Виктор добродушно махнул рукой в сторону двери.

— Конечно, конечно. Только сильно не загоняй себя с самого утра.

Аня вернулась в дом и сразу принялась за работу. Чтобы вытеснить тяжёлые мысли, она ушла в дела с головой. Сначала спустилась в подсобку, где стояла стиральная машина, и принялась разбирать накопившееся бельё. Простыни, наволочки, рубашки, носки — всё сортировала по цвету и типу ткани, загрузила первую партию и включила машинку. Пока барабан гудел, она набрала в ведро тёплой воды, добавила средство и принялась за окна на первом этаже.

Начала с гостиной. Подоконники были широкими, стёкла крупными. Аня вставала на стул, тянулась вверх, тщательно протирала рамы, потом сами стёкла изнутри. Вода стекала по рукам, капала на пол, мышцы плеч и спины приятно ныли от напряжения. Физическая работа действительно помогала. Мысли о сне, о Викторе, о вине перед Димой отодвигались на задний план, оставляя только ритм движений и запах чистящего средства.

Когда сверху послышались шаги и голоса, Аня уже закончила с окнами и перешла на кухню. Поставила кастрюлю с кашей, нарезала хлеб, достала из холодильника масло и сыр. Вскоре один за другим начали спускаться мужчины. Равиль буркнул что-то про доброе утро, Сергей ещё сонный сел за стол, Виктор появился последним, с книгой под мышкой.

Дима спустился чуть позже остальных. Он выглядел отдохнувшим, в свежей футболке, волосы ещё чуть влажные после умывания. Увидев Аню у плиты, он широко улыбнулся ей своей тёплой, открытой улыбкой, от которой у неё всегда становилось легче на душе. В этот раз улыбка ударила прямо в грудь. Внутри снова поднялось душащее чувство вины. Аня натянуто улыбнулась в ответ, стараясь не подавать виду, и быстро отвернулась к плите.

Она села за стол вместе со всеми, но ела торопливо, почти не чувствуя вкуса. Как только тарелка опустела, Аня первой встала, собрала свою посуду и ушла во двор. Там уже ждали выстиранные простыни и пододеяльники. Она развесила их на верёвках между деревьями, расправляя ткань, прищёлкивая прищепками. Утренний воздух был свежим, бельё пахло чистотой.

Спустя какое-то время, когда она уже возвращалась в дом с пустой корзиной, её окликнул Иван. Он стоял на пороге своей комнаты на первом этаже.

— Ань, зайди на минутку, — сказал он. — Помоги, пожалуйста, постель сменить.

— Да, сейчас!

Она оставила корзину у стены и прошла к комнате Ивана. Дверь была приоткрыта. Внутри стоял лёгкий запах табака, хотя сам Иван курил редко. Кровать стояла у стены, покрытая слегка смятой простынёй. Иван сидел на краю.

Аня сразу принялась за дело. Стянула старую простыню, скомкала наволочки и одеяло, бросила всё в угол.

— Жаль раньше не сказали, — проговорила она, расправляя свежую простыню. — Только вот белое перестирала.

— Прости, не подумал заранее, — отозвался Иван.

Он поднялся и подошёл ближе. Аня наклонилась над кроватью, разглаживая ткань по углам. В следующее мгновение она почувствовала, как он плотно прижался к ней сзади. Одна его рука легла на её бедро, вторая накрыла её кисть, которая держала край простыни.

— Давай помогу тебе тогда.

Аня замерла. Смущение накрыло сразу, щёки вспыхнули. Она промолчала и попыталась продолжить — потянуть простыню, разровнять. Иван не убирал рук. Под видом помощи его ладони медленно заскользили выше. Пальцы прошлись по бедру, затем переместились на живот, легли поверх футболки, поднялись выше, к груди. Ладони накрыли мягкие холмики, слегка сжали.

Воздух в комнате вдруг стал тяжелее, Аня задышала чаще. Она всё ещё пыталась расправлять угол простыни, но пальцы уже плохо слушались.

— Иван... вы не помогаете... — тихо сказала она, когда его руки уже вовсю мяли её грудь через ткань.

— Помогаю, Анечка, — ответил он низко. — Помогаю как могу.

Его пальцы подхватили край футболки и потянули вверх. Ткань поднялась, обнажив тяжёлую, полную грудь. Иван сразу положил ладони на голую кожу, слегка сжал.

Внутри Ани всё смешалось и взорвалось. Вина, остатки утреннего возбуждения, смущение, злость на собственную слабость — всё разом.

— Иван Петрович, прекратите! — резко повысила она голос и вырвалась.

Резкое движение заставило футболку соскользнуть вниз, снова закрыв грудь. Аня развернулась к нему лицом, тяжело дыша. Иван стоял напротив. Глаза у него были широко раскрыты, брови подняты — испуганное, нашкодившее лицо. Он открыл рот, попытался что-то сказать, но вырвались только невнятные звуки.

Аня посмотрела на него... и вдруг громко рассмеялась.

— Выглядите как непослушный ребёнок!

Иван, увидев, что она смягчилась, криво улыбнулся.

— П... прости.

— Ну что вы в самом деле, — покачала она головой, всё ещё улыбаясь. — Женской груди в своей жизни не натрогались? Как мальчишка, честное слово.

— Все мы в душе мальчишки... — ответил он. — А когда такую молодую грудь трогал — уже и не припомнить даже... Вот и захотелось, пока не помер ещё...

Аня вздохнула.

— Не надо так говорить, Иван Петрович. Поживёте ещё.

Она помолчала секунду, потом снова вздохнула и тихо добавила:

— Только не долго, ладно?

И подняла футболку, снова оголяя грудь.

Иван замер. Несколько секунд он просто смотрел на тяжёлые, упругие груди, на розовые соски, которые уже слегка затвердели. Потом сделал шаг ближе и осторожно положил ладони поверх. Пальцы сомкнулись, слегка сжали, приподняли мягкую тяжесть, начали медленно массировать. Аня прикрыла глаза. Дыхание снова участилось. Не до конца ушедшее возбуждение накатило с новой силой, тёплой волной между ног.

Вдруг она почувствовала влажное тепло на соске. Открыла глаза и увидела, что Иван наклонился и мягко сосёт её.

— Иван Петрович... — томно шепнула она.

Его ладони продолжали мять её грудь, губы плотно обхватывали сосок и мягко втягивали. Свободной рукой Иван спустился ниже, обхватил ягодицу через джинсы, крепко сжал и слегка притянул её к себе. Аня тихо выдохнула, чувствуя, как тело само подаётся навстречу.

В этот момент с улицы донёсся голос Димы:

— Аняяя! Ты тут?

Иван мгновенно отпрянул. Аня торопливо опустила футболку, поправила её, разгладила ткань на груди. Сердце колотилось так сильно, что она слышала его в ушах. Она быстро нагнулась, собирая с пола скомканное старое постельное бельё. Щёки горели.

Послышались шаги, и Дима появился в дверном проёме.

— Что-то случилось? Мне показалось, ты кричала.

Иван стоял чуть в стороне, снова с тем же нашкодившим видом и молчал. Аня, прижимая к себе охапку белья, вышла из комнаты, стараясь не смотреть Диме в глаза.

— Ничего, солнце! Меняла постельное бельё у Ивана Петровича и ногой об ножку кровати стукнулась.

Дима нахмурился, но скорее от беспокойства, чем от подозрений.

— Ну ты даёшь, зай. Сильно ушиблась? Дай посмотрю.

— Нееет, всё нормально, жить буду. Не переживай.

Они вышли в коридор. Аня невольно оглянулась. Из дверного проёма своей комнаты выглядывала голова Ивана, смотрящая им вслед. Ей показалось, что в его глазах мелькнуло облегчение.

Дима уже направлялся к выходу во двор:

— А я старый парник разобрал и место под новые грядки расчистил. Пойдём, покажу, что получилось.

Продолжение, а так же другие рассказы доступны на Бусти и TG:

https://boosty.to/maroon_tales

https://t.me/tribute/app?startapp=s17D5 (альтернатива Бусти)

https://t.me/maroon_tales