Двухэтажный особняк был окружен участком с многочисленными деревьями и кустами, которые сейчас, поздней осенью представляли собой живописную картину из различных сочетаний цветов и оттенков. Солнце, пробиваясь сквозь низкие тучи, как затейливый осветитель акцентировало внимание на разных частях пейзажа, подчёркивая всю красоту природы. Асфальтовые дорожки, поблескивающие кое-где небольшими лужицами после ночного дождя, разбегались от дома в разные стороны.

— И последний вопрос, Мистер Маклин. Ходит много слухов, что вы пользуетесь особым интересом у женщин. Так ли это? – корреспондент городской газеты "Фридем", молодая симпатичная женщина 27 лет от роду Паулина Голштейн, одетая в белую блузку и серую до колен юбку, откинулась на спинку мягкого кресла и тряхнула копной своих золотистых волос.

Импозантный джентльмен с проседью в волосах, в сером дорогом костюме, сидящий напротив неё усмехнулся в усы и добродушно ответил:

— Да, это правда, я люблю женщин, а женщины любят меня. По-моему это нормально.

— Но говорят о каком-то невероятном количестве ваших связей. Да, вы небедный человек, владелец фирмы, вам 46 лет, вы умны, но таких в нашем городе много и никто не может похвастаться такими выдающимися достижениями в интимной жизни. Вы знаете какой-то особый секрет? Не хотите ли поделиться с нашими читателями.

— Ну, вашим читателям я бы просто посоветовал стараться больше общаться с противоположным полом и не замыкаться в рамках существующих понятий морали и норм поведения и пытаться расширить их, - усмехнулся хозяин дома.

— Вы хотите сказать, что моральные границы нашего общества не дают нам свободы в общении.

— Совершенно верно. Мы очень много теряем из-за придуманных какими-то ханжами так называемых общепринятых правил поведения.

— Хм. Интересная позиция. На этом всё. Я благодарю вас за интервью. Через пару дней я пришлю вам свою статью для рецензирования, - Паулина щелкнула кнопкой диктофона, выключая запись.

— Я вас, наверное, утомила своими вопросами, - улыбнулась она.

— Да нет. Всё нормально. Не хотите ли чашечку кофе?

— С удовольствием, а то в горле пересохло.

— Пройдемте в гостиную, - Джо Маклин встал и рукой показал на дверь, ведущую из его кабинета, где они сидели, внутрь дома.

Паулина, ступая по мягкому ковру, заинтересованно вглядывалась в идущего рядом джентльмена, чувствуя немного терпкий аромат его одеколона.

"Вроде на вид совершенно обыкновенный мужчина. Да, неплохо сложен, приятное впечатление, интеллигентен, но ничего особенного. Ни какой-то герой – любовник. Черты лица правильные, но не запоминающиеся. Единственно – очень пронизывающий, умный взгляд, но не вызывающий, нахальный, а какой-то успокаивающий, от которого не ждешь неприятностей. Может здесь и кроется загадка. Не плохо бы попытаться её разгадать".

— А всё же, мистер Маклин, это правда, что у вас столько поклонниц? Ходят невероятные слухи, что вы просто превращаете женщин в совершенно послушных кукол,

— Это не так сложно, как кажется, - спокойным бархатным голосом ответил хозяин дома, открывая дверь и пропуская даму вперед.

— Как? Вы хотите сказать, что действительно можете заставить любую женщину подчиняться вам?

— Вы не верно ставите вопрос. Не подчиняться мне, а раскрыть свою сущность с моей помощью.

Они спустились по дубовой лестнице на первый этаж.

— Вы шутите? Вы считаете, что, занимаясь с вами сексом, они раскрывают свою сущность?

— Конечно. Я же никого силой не держу. Просто помогаю им.

— Хм, хорошенькая помощь – делать из порядочных женщин своих любовниц.

— Ну, а если они такие порядочные, то, что же заставляет их заниматься сексом со мной? – вполне резонно заметил мужчина, входя на просторную хорошо обставленную гостиную. Большие панорамные окна с длинными портьерами открывали вид на умиротворяющую картину осени.

— Вот я бы и хотела это узнать?

— А не боитесь? – Хозяин дома, повернулся к своей спутнице, чуть наклонив голову.

— Чего?

— «Многие знания — многие печали». Слышали, надеюсь? Некоторые знания так могут изменить ваш привычный ход мыслей, что вам это может не понравиться в дальнейшем. А назад вернуться уже нельзя.

— Я не боюсь.

— Вы храбрая женщина. Ну, что ж, я вас предупредил!

Паулина утвердительно кивнула своей пышной прической.

— А вы тоже порядочная женщина?

— Что за вопрос! – Паулина вспыхнула, и в её голосе мгновенно зазвенел металл.

— И у вас есть свои принципы?

— Конечно.

Хозяин дома задумчиво смотрел на Паулину:

— А хотите, вы через час будете мне сосать член, а еще через полчаса ползать передо мной на коленях и упрашивать, что бы я вас трахнул?

— Вы в своём уме?! – Паулина была вне себя от ярости. – Всё! Довольно! Я ухожу!

— Как уже? – Джо с мягкой улыбкой подошел к кофемашине и принялся неспеша колдовать над ней, даже не глядя на свою гостью, пышущую от гнева. – А еще утверждали, что хотите узнать мой секрет, - он говорил совершенно спокойным тоном, будто не замечая, как гневно раздуваются ноздри у его собеседницы.

— Я хочу это узнать, но не собираюсь терпеть ваших оскорблений!

— Помилуйте! Да где ж вы увидели оскорбления? – Джон запустил машину и повернулся к корреспондентке.

— Я даже повторять не буду, что вы мне предложили! – сверкнула на него глазами женщина.

— Я вам предлагаю пари, - все также спокойно и, не обращая никакого внимания на её бурное негодование, усмехнулся Джо и показал на небольшой диванчик. – Прошу, - сам он опустился в кресло напротив, положив ногу на ногу.

— Какое ещё пари? - молодая женщина с гордым видом села на мягкий диван, откинувшись на спинку.

— Пари. Если вы не станете через полтора часа голой ползать передо мной на коленях и просить вас трахнуть, то. .. я заплачу вам. .. тысячу долларов.

— Это будут самые легкие тысяча долларов в моей жизни, - сразу же отозвалась женщина.

— . .. а если вы проиграете, то вы. .. в течение 3 месяцев будете приходить три раза в неделю и помогать мне по хозяйству.. .. В обнаженном виде! - Джо загадочно улыбнулся и, взяв в руки с журнального столика серебряный колокольчик, позвонил в него.

На зов из двери показалась женская фигура, на которой из одежды был только передник и туфли. Её прекрасная фигура, ноги, груди и попка были совершенно открыты постороннему взгляду. Паулина чуть скривилась от такого постыдного зрелища и одарила вошедшую презрительным взглядом.

— Вот в таком виде. – Джо заметил её недовольную мордочку, но не стал акцентировать на этом внимание. – Ну, как? Согласны?

Паулина задумалась. "Приходить и прислуживать ему в голом виде? Для неё. .. гордой женщины и журналистки известного издательства... фи! Вот ещё новости!"

— Ну, что же вы, задумались? Или вы уже сомневаетесь в своих твёрдых нравственных устоях? - ухмыльнулся Джо.

"Ах, ты, наглый, самовлюбленный мужлан! Я затолкаю тебе назад в глотку твою усмешку".

— Согласна, - решительно отрезала женщина.

Тут кофемашина подала сигнал о готовности.

— Я прошу вас, дорогая, для чистоты нашего спора, самой налить себе и мне кофе, чтобы потом не было у вас сомнений, не подсыпал ли я вам чего. Чашки на полке. Сахар. Молоко в холодильнике, если надо. Пожалуйста. – Джо показал рукой на полки кухонного уголка. – А вас, дорогая Джуди, - он обратился к вошедшей, - я попрошу принести мне из кабинета черную шкатулку. Из первого ящика стола.

Девушка поклонилась и, повернувшись, вышла, покачивая голыми ягодицами.

Паулина, вынужденная согласиться с доводами хозяина, встала с дивана и пошла хозяйничать. Она налила две чашки и одну отдала хозяину дома, а со второй уселась на свой диван.

— Ну что, начнем? Засекаем время или сначала попьем кофе? – спросила она.

Он сделал маленький глоток и оглянулся на напольные часы, стоящие у стены, рядом с камином:

— Хорошо, давайте. Сейчас около половины одиннадцатого. Значит, если часы пробьют полдень, а ваша вагина останется нетронутой, вы выигрываете пари, и я вам даю тысячу долларов, а если нет - вы мне прислуживаете в голом виде. Согласны?

— Да. Согласна, – она решительно поставила чашку на журнальный столик, стоящий между креслом и диваном.

Он заметил это и усмехнулся:

— Ну, дорогая мисс, вы можете спокойно пить свой кофе. Или вы думаете, что я сейчас сразу же вскочу и, торопясь успеть к назначенному времени, буду кружиться вокруг вас, делая пассы руками и бормоча страшные и непонятные заклинания?

— А что же вы тогда собираетесь делать? Как вы можете меня, порядочную, свободную в своих действиях женщину, находящуюся в сознании заставить сделать эту мерзость? Вы же не будете, я надеюсь, прибегать к насилию, наркотикам, гипнозу, - Паулина взяла свою чашку и пригубила чёрный и крепкий напиток.

— Боже упаси! Ни что подобное вам не угрожает. Я вообще не собираюсь вас заставлять. Это вы всё сами сделаете, по своему желанию. Только одно условие – давайте будем честны, оставим все притворство там, за стенами этой комнаты.

— Хорошо, давайте.

— Итак, вы утверждаете, что вы свободная, независимая женщина – так?

— Да, утверждаю.

— Тогда, раздвиньте ноги, не сидите так со сжатыми коленями.

— А, я поняла. Вы начинаете своё колдовство, - улыбнулась женщина, сверкнув идеально белыми зубами.- Так вот! Я отказываюсь, это делать!

— Хорошо. А тогда объясните почему?

— Не хочу и всё.

— Нет. Мы же договорились – честно.

— Это неприлично!

— Вот! Это главная ваша проблема! Впрочем, не только ваша. Таких, к сожалению, много.

— И в чем вы видите проблему?

— Давайте для начала разберем, что же такое "прилично – не прилично". Это нравственные общественные ограничения, которые мы на себя накладываем сами, под влиянием общества, даже не потрудившись обдумать их целесообразность! Нам в детстве сказали: "Это не прилично" и мы принимаем это за непреложный закон. Всё – табу, граница, дальше ни шагу. А что такое наше общество? Да это такие же, как мы, которым втемяшили эти правила в детстве, которые передают их своим детям, подвергают обструкции тех, кто пытается выйти за границы дозволенного, но никто! Никто не пытается вдуматься – а почему это так? зачем? кому это нужно? Вы в этом со мной согласны?

— Ну, в общем, да. Но это же проверенные временем, устоявшиеся нормы поведения. На них построено всё общество, без них всё развалится.

— Вы так думаете? Тогда поясните мне - развалилось бы наше общество, если бы вы сейчас раздвинули ноги, как я просил?

Молодая женщина задумалась, не зная, что ответить. В этот момент вошла Джуди со шкатулкой в руках. Джо жестом велел ей поставить шкатулку на столик перед ними и уйти, что она и сделала. Паулина посмотрела вслед этой скульптурной живой изящной женской статуэтке с плавными изгибами бедер и её кольнула зависть. Нет. У неё фигура была не хуже, но вот так. .. открыто, дерзко демонстрировать её...

— Впрочем, можете не отвечать, – продолжил тем временем, хозяин дома. - Вопрос чисто риторический и ответ абсолютно ясен – обществу совершенно наплевать, как вы тут будете сидеть.. .. Теперь ответьте мне, а как вам удобнее сидеть - с раздвинутыми ногами или со сжатыми, "защищающими общественную нравственность и моральные устои", - ироничный голос Джона звучал ровно, спокойно и чувствовалось, что уже ни один раз он беседовал на эту тему.

— Так...

— Ну, только честно. Мы ведь договорились.

— Со сжатыми не очень удобно, - вынуждена была признать Паулина.

— Да. Правильно. И мне было бы гораздо приятней видеть вас сидящей с раздвинутыми ногами. Это очевидно!. .. Итак. Вам удобней с раздвинутыми ногами, я тоже за это, обществу всё равно. Тогда в чём причина вашего не желания сделать это?

— Мне стыдно, - призналась женщина.

— Конечно. Этого ответа я и ожидал. Насчет стыда мы еще поговорим. Но всё же я прошу вас раздвинуть ноги. Преодолев стыд. Здесь больше никого нет, мы с вами взрослые люди. Это нужно, чтобы вы поняли мои дальнейшие рассуждения. Это ведь ни к чему вас не обязывает. Согласитесь, от раздвинутых ног большое расстояние до полового акта. Вам ничто не помешает выиграть пари.

Женщина замерла, обдумывая сказанное. "А действительно, что я теряю? Ничего. В мире все мужики только и делают, что заглядывают или в декольте или под юбку, и никто из женщин от этого еще не умер. Да и мне сколько раз приходилось видеть их липкие взгляды. Ладно. Попробую. Может действительно так быстрее пойму, чем он так женщин завлекает".

Маклин тем временем не мешая её колебаниям, открыл шкатулку. В ней оказались деньги. Он отсчитал десять банкнот по сто долларов и положил их на столик, а шкатулку поставил на пол у своего кресла.

Когда он посмотрел на Паулину своим уверенным спокойным взглядом, то увидел, что колени Паулины были уже разжаты.

— Вот, хорошо, - одобрил её решение он. – Ещё. Не стесняйтесь.

Колени дрогнули и разошлись ещё больше.

— Вот! Отлично! Теперь расскажите мне о своих ощущениях.

— А что рассказать?

— А, . .. То есть вы раздвигаете перед мужчиной ноги, и у вас нет никаких особых ощущений? – Джо допил свой кофе и поставил чашечку на журнальный столик, рядом со стопкой денег. – Я правильно вас понял?

— Ну, . .. Я не могу сейчас точно описать.

— Хорошо, давайте я за вас попробую, а вы скажете так или нет....

Вам сейчас стыдно, но немного приятно. Приятно оттого, что я попросил вас это сделать, под влиянием того, что увидел в вас красивую женщину, и у меня появилось влечение к вам. Любой женщине хочется быть красивой, чтобы ей восхищались, её замечали, и ей приятно, когда это происходит. Ей нравится нравиться, и только мужское внимание мерило этого. Конечно, сейчас у вас это чувство меньше, так как вы наверняка считаете, что я делаю это только для того, чтобы выиграть пари, и тем не менее. А представьте себе, если бы никакого пари не было бы, и я всё же попросил вас раздвинуть ножки. Тогда и чувство было бы больше.

А еще вам приятно от осознания того, что вы подчинились мужчине, его просьбе.

— А вот и нет! Что же здесь приятного. Я не хочу никому подчиняться. Я не желаю ни перед кем унижаться.

Маклин смотрел ласково и снисходительно, как на ребенка, который говорит глупость, но сам этого не замечает.

— А это точно говорите вы? Это точно ваши желания, а не навязанные обществом стереотипы? Ох уж эта эмансипация! Из женщин делают woman with eggs (баба с яйцами), самодостаточных межполых особей, пытающихся бороться и добиваться того, что им чуждо по природе. Вы убиваете в себе женское начало и все свои силы тратите на то, чтобы мужчины в вас видели не свою мечту, а своих конкурентов. Вы грызетесь, напрягаете свои силы, в тех областях для которых вас не создал господь бог, пытаясь доказать, что вы равноценны мужчинам. Ну, может быть, в конце концов, вы даже и добьетесь каких то результатов. А что в итоге? Добьетесь вы гармонии со своим внутренним миром? Можно конечно радоваться и своим успехам в бизнесе, если ничего другого более масштабного нет.

Ну, представьте себе, если молодую грациозную кобылицу запрячь в огромный воз и предложить ей посоревноваться с тяжеловозами... Может она выиграть? Ну, наверное, в теории может. Но каково ей будет это сделать и зачем. Она будет вымотанная и жалкая. А если она проскачет своим легким аллюром по утреннему рассветному лугу, от этой гармонии и она получит огромное удовольствие и те, кто это увидит, тоже будут ей восхищаться. Те с кем она даже не будет состязаться, сами сложат к её изящным ногам все, что она пожелает, и она получит гораздо больше, чем от своих тягловых усилий.

Джо, поигрывая пальцами по подлокотнику кресла, продолжал:

— Женщин природа создала не для соревнований с мужчиной, а для покорения его. А как женщина покоряет мужчину? Своей силой? Упорством? Да нет! Своей слабостью и покорностью.

Как говорит героиня Шекспира - «Сила наша — в нашей слабости, а слабость наша безгранична»! То есть возможности женщины безграничны, если она может быть настолько слабой или будет казаться такой. Любой мужчина без борьбы сделает для такой женщины всё. Она останется самой собой и достигнет многого. Но вместо этого наши женщины предпочитают изматывать себя борьбой с мужчинами, вместо того, чтобы, подчиняясь им, демонстрируя свою слабость и, не ломая себя, жить в своё удовольствие и в удовольствие своих мужчин. Они даже не задумываются об этом. Их поставили на старт, впрягли в телегу и они побежали.

Так вот я повторю, вам приятно подчиняться, хоть вы и гоните это от себя, пытаетесь казаться независимой. На подсознательном уровне. По женской природе. Только так она отказывается от борьбы с мужчиной и остается женщиной.

Попробуйте прислушаться к себе, отбросьте эти ненужные запреты, и вы почувствуете это. Прислушайтесь к себе. Что вы желаете сделать? Что вам хочется? Не то что в вас вдалбливали с детства, а что вы сами чувствуете?

Колени Паулины раздвинулись ещё.

— Да, правильно, - похвалил Джо.

– И теперь я смотрю вам под юбку. Я вижу ваши ножки, там, где неприлично, по меркам нашего общества. Я вижу ваши трусики. Это вы сами мне их показали. Я попросил и вы сделали. Вдумайтесь! Я попросил вас раздвинуть ноги, и вы их раздвинули. Вы раздвинули свои ноги! Вы!

Пуалина покраснела от его слов и задышала чуть глубже, но ножки не свела, хоть и очень хотелось.

Джо, мягко улыбаясь, кивнул:

— Вы действительно очень умны, а ваши ножки очень хороши. И что вы теперь чувствуете?

— Мне стыдно! – призналась женщина.

— Это хорошо. Стыд это прекрасно! Это очень хорошая приправа к нашим чувствам. Он делает их острее, ярче! Следовательно, и жизнь получается ярче. К сожалению, многие люди не используют стыд и на 10 процентов его возможностей, бегут от него. Это не правильно. Жизнь коротка, надо успеть насладиться всем тем, что она может дать, – мужчина склонил голову, лукаво улыбаясь. – А вы знаете, что говорили жены и дочери сенаторов, которых Калигула принуждал заниматься проституцией с любым, имеющим возможность заплатить ему? Они вспоминали об этом как о лучших часах своей жизни! Они, которые были наверху иерархической лестницы, и которым было подвластно почти всё! А их трахали у всех на виду, хохоча над их страданиями, заставляя вставать в самые развратные позы, использовали во все дыры, не обращая внимания на их стоны и мольбы, а чаще даже специально унижали и причиняли боль из-за зависти к их привилегированному положению, мстя за свою собственную порой нелегкую жизнь. Да, физически это было тяжело, но тогда когда их больше всего унижали, насиловали, они чувствовали себя наиболее свободными. Свободными от необходимости держать себя в соответствии своей значимостью, от власти, от обязанностей перед друзьями, мужьями, от общепринятых рамок поведения. Да! Тогда тоже были свои правила! Они были просто женщинами, которые подчиняются мужчинам. К сожалению, многие наши современные женщины подобного вообще никогда не испытают. Паулина слушала его и всё также сидела с раздвинутыми ногами. Даже больше, один раз он жестом показал ей раздвинуть еще, и она подчинилась. Теперь он смотрел то на её лицо, а то под юбку. Паулина видела это, и её это возбуждало всё больше. "Какой-то сюр! Я боюсь сдвинуть ноги. Я боюсь! Он постоянно открыто смотрит мне под юбку, а я стесняюсь сдвинуть их. Обычно всё наоборот. Мужчина стесняется, когда я замечаю, что он заглядывает мне под юбку, а тут я стесняюсь. И от этого возбуждаюсь еще больше. Скоро уже и потеку. А если он это заметит?!"

(Продолжение следует)