Лена. Глава 3. Делайте со мной всё, что хотите ...

Приглашение пришло три дня спустя, не по телефону, а незаметно спряталось в её сумочке, когда Виктор обнял её на прощание в коридоре, его длинные, незаметные пальцы были ловкими. Один тяжёлый ключ на кожаном брелке и адрес, нацарапанный на плотной, дорогой бумаге. Никакой записки. Никаких объяснений.

Всё было понятно без слов.

Сердце Лены колотилось всю дорогу, город сменился густым зелёным лесом. Дом представлял собой современное, уединённое строение из тёмного дерева и стекла, спрятанное в конце длинной частной дороги. Её маленькая машина казалась до смешного неуместной, когда она припарковалась рядом с забрызганным грязью джипом Коли, элегантным седаном Виктора и элитным внедорожником Сергея.

На ней было простое летнее платье, жёлтое и тонкое, на голой коже. Конечно, без трусиков. Молчаливое, тайное соглашение с самой собой. Её маленькая сумочка казалась до смешного лёгкой. Здесь была просто Лена. Не жена Володи. Их.

Она воспользовалась ключом. Тяжелая дверь распахнулась в прохладный, тусклый холл, ведущий в просторную гостиную открытой планировки. Солнечный свет лился сквозь окна от пола до потолка, освещая сцену, от которой у нее перехватило дыхание.

Это была уже не гостиная. Это был арсенал.

Коля, Виктор и Сергей стояли возле большого низкого стола из полированной стали. На них была не обычная одежда. На них были простые темные брюки и больше ничего, их торсы были обнажены, демонстрируя разную силу: суровое телосложение Коли, стройная грация Виктора, подкачанные мышцы Сергея.

Но ее взгляд лишь коснулся их. И остановился на столе.

С леденящей, почти церемониальной точностью были разложены инструменты ее новой реальности. Несколько плетей, материал которых варьировался от мягкой замши до плетеной кожи. Мягкие наручники из черного нейлона, соединенные короткими цепями. Ряд анальных пробок, блестящих черным силиконом, каждая с игривым искусственным хвостиком. Коллекция вибраторов и дилдо, от которых у нее расширились глаза — некоторые были такого размера и с такими рельефными прожилками, что казались почти фантастическими, другие — гладкими и пугающе толстыми. Набор блестящих стальных шариков, соединенных нитью. Странные, замысловатые устройства из полированного металла с вращающимися циферблатами, предназначенные для растяжения. И лежащий посередине, словно корона, простой черный кожаный ошейник.

Из уст Лены вырвался тихий, непроизвольный стон, прежде чем она успела его остановить. Колени подкосились. Горячий, мгновенный поток возбуждения пропитал ее внутреннюю поверхность бедер, тонкий хлопок платья нисколько не сдерживал его. Запах ее собственного возбуждения, резкий и мускусный, словно заполнял пространство между ними.

Сергей заговорил первым, его голос эхом разнесся по тихой комнате. «Ты кончила».

«Я... я не могла не...» — выдохнула она, не отрывая взгляда от стола.

Виктор сделал шаг вперёд, на его губах играла медленная улыбка. «Мы обсуждали тебя. Наш общий проект. Наша... шлюха». Слово повисло в воздухе, уже не как шок, а как название. «Мы решили, что нам нужна более уединённая обстановка. Для исследования».

Коля провёл толстым пальцем по плетёной ручке особенно зловеще выглядящего кнута. «Никаких помех. Никакого храпа из соседней комнаты». Он поднял взгляд, его глаза потемнели. «Только мы. И ты. И время, которое нам нужно».

Руки Лены дрожали. Она шагнула в комнату, каблуки цокали по полированному бетонному полу. Воздух был прохладным на её коже, но внутри она была как печка. Она остановилась перед столом, наконец подняв глаза, чтобы встретиться взглядами с ними, один за другим.

«Вы сделали всё это... для меня?» Вопрос был едва слышен.

«Для нас», — мягко поправил Виктор, но его смысл был ясен. Теперь она была частью «нас». Центральной, драгоценной частью. «Мы хотим посмотреть, как далеко ты сможешь зайти. Сколько ты сможешь выдержать. Как громко ты сможешь кричать для нас в этом пустом доме».

Обещание в его словах вызвало у неё ещё одну дрожь. Пустота между ног была физической болью, пустотой, которая умоляла заполнить её, растянуть, использовать.

Её пальцы потянулись к тонким бретелькам платья. Она сбросила их, позволяя жёлтой ткани скользнуть вниз и собраться у её ног. Она стояла обнажённая перед ними и их «достоинствами», бледная и стройная, её маленькие груди поднимались и опускались в такт её быстрому дыханию, светлые локоны на лобке блестели от бесстыдной влажности.

Она посмотрела на стол, затем снова на трёх мужчин, её голубые глаза были широко раскрыты от смеси страха и отчаянного, жадного предвкушения.

«Делайте со мной всё, что хотите, мальчики...» — прошептала она хриплым от капитуляции голосом. — «Я вся ваша».

Первым двинулся Коля, привлеченный предметами чувственного наслаждения. Он поднял ошейник. Он был простым, без украшений, с тяжелым D-образным кольцом спереди. Он подошел к ней, кожа была мягкой в ​​его грубых руках.

«Теперь это твоё», — сказал он необычно мягким голосом. — «Это значит, что ты принадлежишь этому месту. Нам».

Лена инстинктивно склонила голову, подставляя горло. Прохладная кожа облегала ее шею, и щелчок пряжки был... Самый громкий звук в мире. Он не был интенсивным, но ощущался как постоянное, тяжелое давление. Заявление. Волна пронзила ее до глубины души, и она застонала. «Хорошая девочка», — пробормотал Виктор позади нее. Его длинные, гладкие пальцы скользили по линии ее позвоночника, заставляя ее выгнуться.

«Теперь давай посмотрим, как заполнить эти другие пустые места».

Сергей подошел к столу и выбрал одну из анальных пробок среднего размера, черную силиконовую, с бутылочкой смазки, которую он взял. Он встал перед ней.

«На четвереньки. Представься».

Приказ, произнесенный этим ровным, военным тоном, заставил ее двигаться не задумываясь. Она опустилась на прохладный пол, бетон впивался в колени и ладони. Она выгнула спину, подняв ягодицы вверх, ее влажное влагалище было обнажено и уязвимо сзади.

Она почувствовала, как большой палец Сергея, скользкий и прохладный, обводит ее тугой задний проход. Она ахнула, сопротивляясь давлению.

«Нетерпеливая», — заметил он, и она услышала в его голосе едва уловимую нотку веселья. Он прижал к ней тупой, сужающийся кончик. «Выдохни».

Она выдохнула дрожащим голосом, и он надавил. Вторжение было внезапным, обжигающим, растягивающим ощущением полноты, совершенно непривычным. Она вскрикнула, растопырив пальцы на полу. Он медленно, неустанно продвигал его, преодолевая первоначальное сопротивление, пока самая широкая часть не вышла за пределы её сжатой мышцы, а более узкий стержень не вошёл внутрь. Ощущение того, что тебя заткнули, заполнили место, которого никогда не касались, было глубоко унизительным и невероятно возбуждающим. Глупый хвостик щекотал заднюю часть её бёдер.

«Прекрасно», — прорычал Коля, опускаясь на колени рядом с её головой. У него были соединённые стальные яички. «Раскрой пошире, сука».

Слезы от переполняющих ее ощущений навернулись ей на глаза, когда она открыла рот. Первый холодный, тяжелый шарик опустился ей на язык. Затем следующий. И еще один. Он засунул цепочку шариков ей в рот, пока тот не наполнился, цепочка уперлась в губы. Кляп из слюны. Она не могла закрыть рот. Она могла только стоять на коленях, с заткнутым ртом и кляпом во рту, ошейник на шее.

Виктор присел позади нее. Он взял одно из устройств для растяжения — полированное металлическое приспособление с двумя изогнутыми рычагами и вращающимся циферблатом. Он смазал его смазкой. «Это для твоей миленькой вагины», — объяснил он непринужденно, словно обсуждая погоду. «Нам нужно убедиться, что она готова принять свои дары».

Он приложил сомкнутые рычаги к ее входу. Медленным поворотом циферблата рычаги начали расходиться внутри нее. Это было медленное, неумолимое растяжение, жгучее давление, совершенно отличное от пениса. Дело было не в трении, а в вместимости. Она стонала, обхватив стальные шарики ртом, её тело дрожало. Он повернул регулятор ещё на одно деление. Растяжение усилилось, глубокая, ноющая полнота, от которой она чувствовала себя невероятно открытой, невероятно уязвимой.

«Посмотри на это», — сказал Коля хриплым голосом. Он поглаживал себя, его толстый член был в кулаке, он наблюдал, как Виктор двигает регулятор. «Она принимает это. Её жадная маленькая дырочка просто поглощает это».

Виктор оставил устройство на месте, удерживая её открытой. Затем он выбрал вибратор, толстую, изогнутую палочку. Он включил его, и низкий, мощный гул наполнил комнату. Он не приложил его к её клитору. Он прижал широкую, вибрирующую головку к растянутым, чувствительным губам её влагалища, позволяя интенсивным вибрациям проходить через металлическое устройство глубоко в её лоно.

Ощущение было электризующим. Это была не прямая стимуляция, а глубокое, резонансное гудение внутри её растянутого канала. За кляпом застрял прерывистый, приглушенный крик. Ее бедра непроизвольно дернулись. Резкое и шокирующее наслаждение исходило из ее тела. Ее оргазм нарастал не от целенаправленного трения, а от этого жестокого, всепоглощающего вторжения в ее чувства.

Сергей наблюдал, медленно поглаживая себя. «Она близка к оргазму», — бесстрастно заметил он. «Посмотри, как дрожат ее бедра».

Виктор улыбнулся. Он увеличил давление вибратора. Вибрации, казалось, усилились, сотрясая металлический растяжитель внутри нее. Зрение Лены затуманилось. Мир сузился до ошейника, кляпа, пробки, растяжки и разрушительного жужжания глубоко внутри нее.

Ее оргазм настиг ее как припадок. Ее тело согнулось, беззвучный, дрожащий крик застрял в горле. Ее внутренние мышцы, растянутые вокруг металла, неконтролируемо трепетали и спазмировали. Влага хлынула из нее, пропитывая руку Виктора и устройство. Он держал палочку прижатой к ней, пока не утихла последняя дрожь, оставив её безжизненной, дрожащей развалиной на полу, слюна капала с цепочки во рту.

Ей не дали передышки. Кляп сняли, оставив её с болью в челюсти. Расширитель влагалища аккуратно закрыли и вытащили, оставив её с чувством пустоты и невероятной чувствительности. Но анальная пробка осталась.

Коля поднял её, словно она ничего не весила, и отнёс к большой мягкой скамье в центре комнаты. Он уложил её на спину, ягодицами на край, широко раздвинув ноги.

Он застегнул мягкие наручники на ее лодыжках, приковав их цепями к кольцам на полу. Ее запястья были закованы в наручники и прикреплены над головой к кольцам на скамье.

Она была раскинута в стороны, совершенно беспомощная, а хвостик анальной пробки нелепо контрастировал с ее оковами.

Виктор выбрал плеть с широкими, мягкими замшевыми концами. Он встал рядом с ней, проводя концами по ее животу, груди, внутренней стороне бедер. «Это для тепла», — прошептал он. «Чтобы твоя кожа пела для нас».

Первый удар был неожиданным. Мягкий, глухой дождь по ее бедрам. Он жёг, а затем растворялся в теплом, распространяющемся жаре. Он нашел ритм, раскрашивая ее бледную кожу розовыми полосами. Каждый удар заставлял ее вздрагивать, а затем стонать. Ощущение было острым и сладким, пробуждая каждое нервное окончание. Он сосредоточился на её груди, мягкая замша заставляла её соски напрягаться, превращаясь в болезненные, твёрдые точки. Он работал над её внутренней стороной бёдер, так близко к её влажному, обнажённому лону, что каждый удар заставлял её сжиматься вокруг пробки внутри.

«Пожалуйста...» — умоляла она хриплым голосом. «Пожалуйста, ещё...»

Сергей взял инициативу в свои руки. Его плеть была другой — более узкие секции из плетёной кожи. «Это для концентрации», — заявил он.

Первый удар был треском, эхом разнесшимся по комнате. Огненная линия пронеслась по её верхней части бёдер. Лена закричала, её тело напряглось, пытаясь вырваться из наручников. Было больно. Но под болью скрывался очищающий, интенсивный жар, который разливался прямо в паху. Он был художником, каждый удар был точным, целенаправленным, избегая самых чувствительных мест, но освещая окружающие области, пока всё её нижнее тело не ожило, не загорелось, не стало сверхчувствительным.

Слёзы текли по её лицу. Она рыдала, но бедра ее поднимались, ища что-нибудь, хоть что-нибудь, обо что можно было бы потереться. Внутри нее ощущалась огромная пробка, постоянная, постыдная полнота.

Коля подошел к изголовью скамьи. Он обнял ее лицо. «Посмотри на меня, Леночка. Посмотри на меня, пока тебя метят». Она сосредоточилась на его темных, пристальных глазах, когда ресницы опустились, ее крики превратились в сдавленные вздохи. Боль трансформировалась, превращаясь в глубокий, резонансный пульсирующий позыв. Она была как обнаженный нерв, беззащитный и молящий.

Сергей остановился. Ее кожа была покрасневшей, покрытой яркими красными линиями. Она тяжело дышала, ее тело было скользким от пота.

Виктор отложил плеть. Он взял один из самых больших дилдо, чудовищную штуковину из испещренного прожилками силикона. Он щедро смазал его. «Теперь», — сказал он, его спокойный голос резко контрастировал с лихорадочной сценой. «Посмотрим, сработала ли наша тренировка».

Он приставил головку к её растянутому, блестящему входу. Глаза Лены расширились. «Я... я не могу...» — прошептала она.

«Ты можешь», — сказал Коля, поглаживая её щеку большим пальцем. «Ты наша сильная, грязная шлюха. Ты выдержишь».

Виктор надавил.

Растяжение было невероятным. Жгучее, разрывающее ощущение, что её разрывает шире, чем она могла себе представить. Она закричала, издав долгий, прерывистый крик. Он надавливал ровно, неустанно, толстый силикон растягивал её только что расширенный канал до абсолютного предела. Она чувствовала каждый бугорок, каждую вену. Это было отвратительно. Это было мучительно. Это было экстазом.

Когда он полностью вошёл, она почувствовала невообразимое, гротескное наполнение. Её живот даже выглядел слегка вздутым. Она могла только лежать там, пронзённая, её скованные наручниками руки сжаты в кулаки над головой.

Затем Виктор начал двигать его. Медленные, глубокие движения извлечения и проникновения. Трение о её чрезмерно чувствительные, растянутые стенки было невероятным. Анальная пробка смещалась с каждым толчком, стимулируя её изнутри совершенно по-новому.

Коля расстегнул брюки, освободив свой член. Он засунул его ей в рот. Она отчаянно сосала его, нуждаясь в опоре, в его вкусе, в ощущении использования с двух сторон. Сергей подошёл сзади к Виктору, понаблюдал немного, прежде чем выбрать вибратор — небольшой, вибрирующий. Он прижал его к основанию пробки, где тот соприкасался с её растянутым анусом.

Вибрации распространялись по пробке, вибрируя глубоко в её прямой кишке. В сочетании с огромным дилдо, входящим и выходящим из её влагалища, и Колей, трахающим её рот, это было сенсорное уничтожение.

Её третий оргазм пронзил её с такой силой, что казалось, он вот-вот разорвёт её пополам. Её тело содрогалось, пытаясь вырваться из оков, безмолвный, гортанный рык вырвался из её горла вокруг члена Коли. Её отверстия сжались, сжимая вторжения, волны удовольствия были настолько сильными, что граничили с болью.

Коля вырвал член изо рта Лены с ругательством и кончил густыми, горячими полосами по её израненному животу и вздымающейся груди.

Виктор довел её огромным дилдо до оргазма, а затем, наконец, вытащил его с влажным, хлюпающим звуком. Она чувствовала себя зияющей, пустой, использованной.

Сергей вынул вибратор, но оставил пробку. Он расстегнул брюки. Его член был полностью эрегирован, толстая, гордая линия. Он расположился у её измученного, истекающего соком входа. Он посмотрел на неё, на сперму на её животе, на слезы на её лице, на ошейник на её шее.

«Теперь твоя щель», — сказал он низким, рокочущим голосом. Он вошёл в её измученную, растянутую вагину.

Ощущение настоящего, горячего, живого члена после чудовищной игрушки было иным видом наполненности — своего рода притязанием. Он трахал её глубокими, собственническими движениями, его бёдра шлёпали по её нежным, покрытым следами бёдрам. Она была так сильно возбуждена, что каждое движение было молниеносным разрядом ощущений.

Виктор переместился к её голове, вытащив свой собственный член. Он размазал сперму Коли по её груди пальцами, а затем засунул их ей в рот. «Попробуй на вкус», — приказал он. «Попробуй то, что ты заставляешь нас делать».

Она вылизала его пальцы дочиста, солоновато-горький вкус стал ещё одним слоем унижения. Затем он заменил их своим членом, скользнув в её податливый рот.

Лена потеряла всякое чувство времени, себя. Она была воплощением ощущений — растяжения, наполненности, удара, насилия, всепоглощающей боли удовольствия. Толчки Сергея стали карающими, его контроль ослабел. С последним глубоким, сильным толчком он кончил в неё, его оргазм стал горячим потоком в её и без того переполненном влагалище.

Он задержался внутри на мгновение, затем вытащил член. Поток жидкости — её возбуждение, его сперма, смазка — вылился на скамейку под ней.

Виктор последовал за ним, отстранившись от её губ, чтобы кончить на ключицу и шею, оставив след на кожаном ошейнике.

Тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием и её тихими, непрерывными рыданиями. Рыданиями полного изнеможения, глубокого освобождения, голода и ужасающего утоления.

Коля двинулся первым. Он снял наручники с её лодыжек, затем с запястий, его прикосновение было на удивление нежным. Он поднял её со скамейки, её тело было безжизненным и обмякшим. Он отнёс её в большую, глубокую ванну в соседней ванной комнате, уже наполненную горячей водой. Он опустил её туда, тёплая вода стала блаженным шоком для её измученной кожи. Виктор и Сергей последовали за ним.

Они молчали. Они мыли её мягкими губками и мылом, их руки нежно смывали с её кожи сперму, пот и слёзы, осторожно обходя следы. Сергей мягко и скользко вынул анальную пробку, и она ахнула от внезапного ощущения пустоты. Они мыли её и там, интимно, буднично.

Они вытерли её пушистыми полотенцами и отнесли на огромную кровать, уложив её посередине. Затем они легли вокруг неё: Коля — за спиной, Виктор — спереди, Сергей — у её ног, их тела — тёплая, живая клетка.

В тишине и темноте Лена наконец обрела голос, прерывистый шёпот. «Кто я?»

Губы Виктора коснулись её лба. «Наша», — просто сказал он.

И когда она погрузилась в измученный, безмятежный сон, окружённая ими, это слово эхом отозвалось в пустоте её измученной души. Наша. Это был не ответ. Это была судьба. И когда рука Коли сжалась вокруг ее талии, притягивая ее ближе к теплу его тела, она знала, что настоящее исследование только началось. Стол в другой комнате по прежнему стоял с полным набором инструментов и приспособлений для «экспериментов» над ней. И она знала и была готова ко всему.

Продолжение следует.