В один прекрасный день по высочайшему соизволению дяди Евгения, наших курсантов посетили его мама и молодая супруга. Валентин с Ириной Владимировной дипломатично отправились на речку, оставив молодых вдвоём.

Евгений смотрел на свою юную жену со странным чувством. Двухмесячная разлука словно бы отдалила его от Алёнки, которая вдруг предстала перед ним немного непонятной, немного чужой. Но ведь она была его!

Он называл её Алёнкой, хотя её звали Лена. И Лена, Ленка по временам превращалась в Алёнку. Она была удивительно хрупкой, с симпатичным, немного кукольным личиком, а окрашенные голубым с фиолетовыми прядями волосы придавали ей умилительно анимашно-хентайный облик. Лёгкое летнее платьице довершало её мимимишный облик. В вагончике, в этой суровой курсантской обители внезапно словно бы расцвёл прекрасный неземной цветок. И к родам Евгений со странной нерешительностью обнял её загрубевшими руками, он вновь ощутил повелительную магию её губ и цветочный запах нежности её кожи...

Он раздевал её не спеша так, как гурман не торопясь готовит ко вкусовому наслаждению деликатное блюдо, когда глаза, руки и губы борются друг с другом да право прикосновения к прекрасному, и память раскрашивала его воображение в глубокими цвета страсти. Поднявший шишковатую голову хмель снаружи избушки обвил её окна удушающими объятиями, и так тонкий стебель талии любимой обвили руки Евгения. Насладившись ощущением предвкушения и вдоволь насдерживавшись от волны нахлынувшего вожделения, он наконец взял её, и она тонко вскрикнула от вторжения его возбуждённого члена., он же застонал от острого ощущения, которое может дать поглотившая его член влажная услада супруги.

— Я люблю тебя!.. - выдохнул он.

— Прости... Прости... - прошелестело в ответ, мучительно-томно в своём непонятном диссонансе.

— Ты?..

— Да... Да...

— Рассказывай...

Они качались в сладостном мареве близости, и её услада источала хмельной мёд наслаждения, в котором упоительно двигался член Евгения. Лес снаружи зелёным мшистым ухом прижался к самой двери, затаённо шуршал и внимательно слушал.

— Рассказывай!.. - и он смотрел в её наполненные слезами глаза. И любил, любил её длинными стежками мужского смычка.

— Ирина Владимировна... Она властная. Она жестокая. Она... Принесла меня в жертву. И я... Сделала это ради тебя...

— Рассказывай, рассказывай...

— Владимир Владимирович, он ни за что не хотел что-то делать ради тебя. Ирина Владимировна вышла от него в ярости. И сказала жёстко: "Иди к нему и добейся!". Я вошла к нему в кабинет...

И девочек наших ведут в кабинет... Евгений ощутил острую, немыслимую, слитую с наслаждением тоску. Он хотел прервать её: "Молчи, молчи!" - но лес за дверью слушал, и не в силах остановиться, трусливо слушал Евгений.

— Владимир Владимирович грузно сидел за столом с каменным рассерженным лицом. Но увидев меня, он весь словно подобрался, как волк, почуявший кровь. Он понял, зачем я к нему пришла.

"Прошу тебя, не надо!" - хотел выкрикнуть Евгений, но его голос хрипло выдохнул:

— Рассказывай.

— Он смотрел на меня молча, лишь скулы на его лице сжимались жадно, как клещи. Я хотела что-то сказать, но моё горло лишь пискнуло беспомощно. А этот хищник ждал. Я представила, как раздеваюсь перед ним...

Воображение Евгения вспыхнуло услужливо и ярко, он видел, как Алёнка раздевается перед этим жирным скотом в форме, а тот смотрит на этот бесплатный стриптиз... Евгений вдруг вспомнил странную глумливую ухмылку дяди на полигоне, его покровительственную руку у него на плече. А перед глазами, его Алёнка дрожащими руками снимает с себя платьице, лифчик и трусики... Стоит, стыдливо закрывшись руками. Он видит бульдожью рожу дяди, наливающуюся кровью. Тот встаёт из-за стола и бесстыдно расстёгивает брюки, а там за дверью его мать! Она стоит там и чутко слушает, что происходит в кабинете её возбуждённо сопящего братца. "Или сюда, девочка. Ну?!". Мнут нежные титечки грубые, как плавник акулы, ладони дядьки. Искусаны нежные грудки и губы... Фиолетовые следы зубов скота на гладкой коже ягодиц... Он запрокидывает её на свой казённый стол... Закрытые от стыда глаза любимой источают прозрачную влагу слёз... Матёрый скот смачно харкает в свою ладонь, чтобы смазать свой надроченный тонкой стыдливой ручёнкой Алёнки загорелый кутак, а потом... Её беспомощные ножки на плечах жирного борова, на них отпечатываются звёзды полковничьих погон, в то время как этот свин торопливо и жадно сопит, и скрипит стол, и в ужасе зажимает свой рот Алёнка... Евгений внезапно захотел ощутить всю силу, всё торжество овладения беззащитным телом жены своего племянника, он захотел стать хоть немного своим властным дядей, и в то же время причинить боль своей маленькой любимой неверной супруге. Он закинул её ножки себе на плечи, и тонкое стройное тело гибким натянутым луком упруго приняло тяжесть его тела, и он с новой волной наслаждения вошёл в неё.

— Говори, говори!..

Алёна застонала под тяжёлым гнётом тела мужа.

— И тогда я подошла к столу, и я... Я залезла под него...

Живот Евгения сжало щекочущим спазмом отчаяния, смешанным со сладострастием. Он торопливо дышал. Он слушал.

— Это было так мерзко... Я сделала это для тебя, милый. Ты веришь мне?

— Да. Да, я верю. Продолжай.

— Мне было чудовищно стыдно стоять под столом на коленях между широко расставленных ног этого мужчины и расстёгивать ширинку его брюк. Надо было ещё расстегнуть ремень, но он сделал это сам... Он просто встал и, пыхтя, спустил свои штаны. И вот он сидит передо мной с голым волосатым пузом, под ним висит его этот... Как толстая тёмная сарделька и - запах... Такой мерзкий подлый запах! Мне пришлось сделать над собой неимоверное усилие и приблизить лицо так близко к его паховой волосне...

Евгений почти воочию увидел, как нежные лепестки губ любимой прикасаются к загорелому кутаку дяди Володи, подло пованивающему венчиком крайней плоти со ссательной щёлкой, слезящейся возбуждением от власти над прелестной нежной девушкой, прежде ему не доступной. Выпучив глаза, он стремится не пропустить ни одного момента этого захватывающего зрелища. "Хорошо!" - сипит он - "Возьми его... Давай, Ленок, давай!".

— Чтобы не видеть его, я закрыла глаза... А потом он оказался у меня во рту... Прости, прости! Твой дядька издал такой звук блаженства при этом... Неожиданный для такого сурового солдафона. Он заохал... И его член начал надуваться так, что наружу вылезла головка. Я с содроганием почувствовала, что она лежит на моём языке, и я обнимаю её губами... "Давай, Леночка" - тяжело, с отдышкой запыхтел твой дядька - "Облизывай залупу... Облизывай! Оох, Леночка, ох, милая!". По его члену пробежала волна животной дрожи, и мой язык стал липким от его смазки. Потом он взял мою голову в свои руки...

— Прости, прости!..

Губы Евгения прижаты к губам любимой, они целуются глубоко во время своей безумно возбуждающей близости.

— "Давай, Леночка... Давай... Давай... Леноч... ка..." Он выдыхал глубоко, тяжко, и поскрипывает под ним стул.

А за дверью стояла Ирина Николаевна, она слушала. Её сноха под столом держала пальчиками член её братца и ублажала его, пыхтящего в скотском наслаждении. Евгений представлял, как невинный ротик его любимый был бесстыдно распялен развратным хуем его дяди, коротким и толстым. "Давай ближе, Ленок! Поглубже... Поглубже возьми..." Тянет к себе племяшку Владимир Владимирович, и покраснели её коленочки под столом от непрерывных качаний вперёд-назад.

— Ммм... Ты сосала ему...

— Прости, прости... Он так дышал, так стонал... Знаешь, я ощутила себя настолько развратной сучкой, что реально потекла. Мне вдруг захотелось, чтобы он взял меня тут же, прямо за столом...

— И ты...

— Я сосала ему, Женечка... Я не могла глубоко, но я старалась. Я держала в своих руках его самого, и этот полковник целиком зависел от меня.

— Вы позаботитесь о Жене? - я оторвалась от его члена с этим вопросом, а тот торчал перед моим лицом, блестящий от слюны, с колечком моей розовой помады на стволе...

— Да, Леночка, конечно. Продолжай! - пропыхтел этот толстый боров. Он буквально завыл от удовольствия, когда я принялась ласкать его яйца. И он не смог выдержать этого долго, поверь. Когда по моему подбородку побежала мутная струя его эякулята, то под его столом образовалась противная застывающая лужица...

Когда сноха Ирины Владимировны вышла из кабинета брата, со стёртой помадой губ, с бесстыдно красными натёртыми коленками и потёкшей тушью ресниц, она проводила её в туалетную комнату. Там Леночка долго полоскала рот и умывалась.

— Пожалуйста, не смотрите на меня, - попросила она.

Ирина Владимировна повернулась и вошла в кабинет брата. Здесь был спёртый запах страсти, тяжёлого торопливого дыхания, пота, животно-свиной запах только что излитого семени. Его брат сидел в форменной рубашке с пропотевшими подмышками и блаженно курил.

— Ты скот, Володя, - сдержанно сообщила она - Но теперь к делу...

***

Валентине Владимировне не нравилась её невестка. Она с удовольствием вспоминала, как заставила её идти на поклон к своему брату, и затем слушала приглушённые звуки из его кабинета в казённом штабном коридоре, а потом та выскочила оттуда зарёванная, с потёкшей дешёвой тушью, с красноречиво стёртой помадой губ и позорно красными коленками. Сейчас, лёжа в пене тёплой ванны, она мстительно представляла, что Володя делал с этой писклявой притворщицей, которая недавно увела у неё сына. Видел бы Женечка, какую мокрощёлку он себе нашёл! Улыбнувшись, Ирина Владимировна провела ладонью по своему гладкому белому бедру. Ей вспомнился прошлый видит к сыну. И пусть он уединился в вагончике со своей маленькой шлюшкой, зато они с его другом Валентином отправились на речку, чтобы позагорать и отдохнуть. Она устроилась на тонком пледе подле явно смущённого Валентина и не спеша натёрлась кремом от загара. Перевернувшись на спину, она спросила вполне невинным тоном:

— Валечка, намажь мне спину кремом, пожалуйста!

— Да, конечно, Ирина Владимировна! - засуетился тот.

Прикосновение к коже женщины было для Валентина испытанием. Ирина Владимировна со слов невестки знала, что друг Жени - девственник, у него никого никогда не было. И это обстоятельство было неимоверно приятным и согревающим, так же как и ощущение тёплых ладоней юноши. И таким же естественным тоном, казалось, исключающим всякую провокацию, она попросила расстегнуть ей бюстгальтер. О Боже, позволена ли матери друга такая вольность? Побагровевший Валентин долго возился с застёжкой, не совладав с дрожащими пальцами. Справившись, он, стоя на коленях, вновь принялся натирать её кожу спины кремом. И хотя она казалось, целиком отдалась расслаблению под лучами летнего солнца, но Валентин ещё слишком плохо знал женщин: то, что ей было нужно, не избежало от её взгляда. Краешком глаза она прекрасно видела растянутый вигвам его трусов под мощным напором юношеской эрекции. Её разжиженный солнцем разум сконцентрировался на мысли о крепком молодом члене, который сейчас пришёл в полную готовность, хотя и не имея никаких надежд. "Ммм... Бедный мальчик" - подумала она и будто бы случайно, потрогала локтем член парня, ощутив его зовущую томную упругость... Лёжа в ванне, Ирина Владимировна медленно провела ладонью по животу. И ниже... Скользкие от геля пальцы сами собой скользнули в ноющую щель половых губ. Оох... Ведь у неё прекрасное, вызывающе рельефное тело матёрой самки, загорелое, с возбуждающими белым полосками от бюстгальтера и зоны бикини! И сквозь сумрак ресниц она видела жадный взгляд Валентина, непрерывно скользящему по её телу. "Хочешь подрочить на меня, мальчик?". Она закусила губу. "Стесняешься здесь? Ну, иди, иди в кустики, маленький...". Её тонкие, эластичные, возбуждающе-красные плавки бесстыдно оформили то, что англоязычные называют cameltoe, или верблюжий холмик.

Валентин пробормотал, что пойдёт искупаться, и он искупается, но потом, когда кончит... А сейчас он в кустах, и его взгляд сосредоточен на бесстыдно-рельефной щёлке плавок под так же эффектно выступающим лобком между небрежно раскинутых пышных бёдер. Ирина Владимировна прикрыла лицо салфеткой от солнца, и можно подумать, что она не видит ни того, как всё больше обнажается её грудь от сползающего лифчика, ни Валентина, который залёг за кустиком и, не выпуская ничего из поля зрения, торопливо гоняет шкурку по головке возбуждённого члена. О, этот девственник увлечённо дрочит на полуодетую мать своего друга!

Из-под прикрытой двери ванны послышался каскад приглушённых стонов Ирины Владимировны, которые её муж конечно же, не услышал.

***

Этим ранним утром Валентину не спалось. Он вспоминал, как вне всякого расписания к Евгению приехала его маленькая жена Алёнка. Он собрался немедленно ретироваться на речку, но его друг остановил его, дружески обняв.

— Идём с нами, - улыбнулся он.

Там, в вагончике, была полутьма завешенных оконец, и они были втроём в этой полутьме. Там он впервые поцеловался с девушкой. И Женька смотрел на них и улыбался.

— Раздень Алёнку, - мягко предложил он.

Валентин же, ошеломлённый, никак не мог решиться. Он буквально вкушал Алёнку, целовал её шею и обнажённые плечи, лишь кончиками пальцев прикасаясь к её телу. Он попросил разрешения раздеться сам перед глазами настоящей девушки, поймать её оценивающий взгляд на своём мускулистое теле, на его поднимающееся стоймя члене... Евгений же наблюдал. Валентин совершил незабываемое путешествие по гладкие атласным ножкам девушки, оказавшись в потаённом месте, у неё под юбкой, Женька не видел того, как его друг прижался ртом к местечку между её ножками, через тончайшую ткань трусиков. И затуманилось глаза Алёнки, и просяще приоткрылся ротик. А потом Женька предложил Валентину её всю.

— Сними с неё трусики, - продолжил он без стеснения - Не спеши, и... Ощути теплоту и радиацию её писечки, только что освобождённой от одежды...

Алёнка лежала на нарах, стеснительно прикрыв ладошками грудки, меж тем как Валентин, с головой, кружащийся от волнения, с неимоверно стоящим пенисом, с дрожью в руках стягивал обалденные трусики с любимой друга... И уже ничто не могло оторвать его губы от растерянного розового вареничка Алёнки.

— Мммгмх, - выдохнул он с наслаждением.

— Попробуй язычком, - посоветовал Евгений.

Валентин, наслаждаясь, вкушал тёплый, влажный, подрагивающий под его губами и языком запретный плод, и его член, испуская прозрачные капли сока, томно начал увядать, отравленный сладким перевозбуждением.

— Возьми у него, - попросил Евгений супругу - Как у дяди, - помедлив, шепнул он ей на ушко.

Валентин стоял на коленях и, чтобы не упасть, опирался спиной о стенку. Алёнка, встряхнув волосами, опустилась перед ним на согнутых локтях.

— Кхаа! - выдохнул он, когда его истекающий предъэякулятом член был охвачен губками Алёнки. Евгений, подмяв под себя юную жену, пригнувшись через её плечо, наблюдал за всем процессом ублажения члена друга. Направив себя рукой, он вошёл в застонавшую любимую. Охал и стонал Валентин, в то время как ротик жены друга исполнял бессмертное адажио на девственной флейте юноши. Разврат этого действа возбуждал Алёнку, и она вскрикивала через нос при каждом ударе члена мужа.

— Давайте стоя, - предложил Евгений, тяжело дыша.

А потом между двумя парнями было гибкое тело девушки, и было переступание ног по полу, и руки Валентина держали тёплую голову Алёнки в руках, и едва сдерживался он, и всё громче и бесстыднее причмокивала разохотившаяся писечка девушки, и со всем большим рвением принимала она ртом возбуждённый орган друга мужа. Какое моление маленькому всемогущему божку сравнится с этим! Это было именно моление Члену, который ублажал девушку сзади, требуя за это обожания и непристойных ласк ртом!

— Оох... Алёнка... - руки Валентина ласкали голубые волосы прекрасной Мальвины, её ушки, шейку, грудки. При каждом ударе бёдер друга, его девушка поглубже принимала ствол друга мужа, которого она держала за бёдра. Это был праздник взаимности и бескорыстного дарения наслаждения друг другу. А когда вдруг голова друга запрокинулась со назад, а рот открылся в сдавленном сотне, Евгений поднял, что происходит. Он ощутил, как горло его любимой жены захлёбывается в частых торопливых глотаниях...

***

Валька попался в тот же день, когда они пошли провожать Алёнку на вокзал. Евгений зашёл проститься в вагон электрички, а Валентин остался снаружи на перроне, где его и сцапал патруль.

Это гауптвахта, блядь. Сука, сука! Евгений бежал по лесу на базу полигона, и постепенно отчаяние в его голове рождало неожиданный, совершенно безумный план. Он вбежал в вагончик и захлопнул дверь. Он сел напротив зеркала, вглядываясь в изображение, и руки его перестали дрожать, когда он дотронулся до своего лица.

***

Владимир Владимирович поморщился, когда зазвонил телефон и поднял трубку.

— Товарищ полковник, - докладывал дежурный лейтенант - Тут к вам просится посетитель... ница. Девушка. Говорит, вы её знаете. Пропустить?

Полковник довольно осклабился и налил себе минералки из бутылки. Ясное дело, это жёнушка племянника! Откинувшись в кресле, он с удовольствием восстановил в голове одну из самых приятных картин в своей жизни. Его затонированная чёрная "Волга" стоит на неприметной полянке. Солдатик - водитель отправлен нахуй покурить. А он на заднем сиденьи, голая потная жопа липнет к кожаному сиденью. И Леночка в одних трусиках, под летним платьишком у неё не было ничего другого. "Поскачи на мне, Леночка!". Вцепились тонкие пальчики в подголовник переднего сиденья, и старательно прыгает на его бёдрах Леночка. Откидывается назад полковник, чтобы назад пузо перекатить и поглубже на кукан девочку насадить. И как в ней только его хер помещается! Тонкая спинка, узкие плечики, и пиками торчат твёрдые сосочки. Открывается дверца, вылазит наружу толстый белый зад. Распластана Лена на кожаном сиденьи, упираются босоножки в косяк двери, тяжко прижимает её грузное пузо, и тяжёлым пыхтением вновь входит в неё Владимир Владимирович. "Племяшку ебу... Какая куколка, девочка моя! Классная у тебя жёнушка, Женёк!". И тяжко Леночке под полковником, и стыдно, и хорошо от тайной ебли с дядюшкой. "Я не скажу ему, Ленок! Ты только почаще приходи..." Задыхается толстый хряк, двигает толстым органом, и узко ему в тесной писечке, и айкает под ним девочка, почти ребёнок с виду, и как же это возбуждает! Как голодный волк, смотрит из-за ёлки солдатик на жопу начальника, на болтающиеся в воздухе стройные ножки... Старый жирный козёл! И вот после особенно томного вскрика Леночки, уже лишённый всех сил, охает полковник, дёргаясь на своей племяшке. И сползает наконец, отдуваясь. Заполнен противной мутью свиных яиц контейнер презерватива, и летит тот в траву. Накидывает на себя платьице Леночка - и вроде бы и не было ничего... Она перегибается вперёд, чтобы побибикать и вызвать солдата. Почёсывает свой утомлённый хер полковник.

***

Владимир Владимирович с удивлением смотрит на вошедшую девушку. Она выше Леночки, у неё тёмные волосы. Блузка, короткая юбочка, стройные ножки в нейлоне... Что-то знакомое чудится ему, а что - вспомнить не может.

— Я Женя, - произносит она - Я девушка Валентина Кирсанова, который сегодня попал на гауптвахту... Пожалуйста, освободите его!..

Полковник, широко усмехнувшись, подходит к двери и закрывает её на задвижку.

— Ну что же, - протянул он, гнусно улыбаясь - Всё возможно... Женя. Всё возможно. Но вам - он осматривает её похотливым взглядом с головы до ног - Придётся заслужить освобождение вашего друга... Вы понимаете?

— О да, полковник! - восклицает она с горечью - Я постараюсь заслужить это у вас.

Полковник не успел ничего предпринять, как девушка Женя решительно подошла к столу полковника и села в его кресло. Тот невольно посмотрел на её стройные круглые колени, на стройные бёдра в тонком нейлоне, смыкающихся в таинственную тёмную расщелину перед разрезом подола юбки. Женя жестом пригласила Владимира Владимировича а столу, и тот машинально подчинился, встав перед ней, между ней и столом. Она действовала уверенно, что было странно. Полковник привык, что в его кабинете всё подчинялись его воле.

— Снимайте брюки, полковник, - произнесла девушка довольно низким голосом.

Полковник внимательно рассматривал её лицо. Девушка была накрашена умело, ярко и сексуально. От внешних уголков глаз отходили острые тёмные стрелки, и тени под глазами были волнующими. Глаза были эффектно подведены, а накладные ресницы довершали картину. Полковник решительно избавился от брюк и трусов. Девушка посмотрела на его пенис и провела кончиком языка по ярко-красным губам.

— Высоковато, - пробормотала она - Присядьте на стол, пожалуйста.

Полковник опустился задом на стол, его ноги не доставали до пола. Девушка аккуратно взяла пальцами вяло провисший пенис, разглядывая его и снова стрельнула кончиком языка. Подкатилась на кресле поближе. Кончик языка из полуоткрытых губ дотронулся до самого кончика пениса, где венчик крайней плоти открывал головку. Полковник шумно выдохнул. Девушка, полуоткрыт рот, аккуратно обняла губами пенис полковника. Полковник выдохнул вторично, когда ярко-алые губы девушки сдвинули крайнюю плоть члена, а язычок очертил круг вокруг головки. Полковник сжал челюсти и засопел. Девушка взяла в рот ещё глубже. У полковника вставало, член заскользил по языку, упёрся в нёбо, теплота дыхания согрела благодарно раздувающийся копулятивный орган.

— Давай, давай, Женечка! Начни с залупы... Пососи её...

Женя думала о лимоне, и её рот щедро наполнялся слюной, и хорошо было в этом ротике члену Владимира Владимировича. Женя двигала головой, и смотрел на это Владимир Владимирович, и тот Владимир Владимирович, что висел на стене у полковника, тоже смотрел на это. Полковник наслаждался властью над красивой незнакомкой, и пакостно, и радостно было ему от того, что незнакомая девушка держит во рту его хер. А завтра быть может, она и не взглянет на него, и сделает вид, что ничего не было, а поэтому сейчас нужно было собрать весь смак удовольствия. Член Владимира Владимировича, обильно смазанный слюной, ходил вперёд и назад в плотном красном возбуждающем "О" опытных губ.

— О да, Женечка, да, соси! - рокотал счастливо Владимыч, и само по себе было приятно говорить незнакомой девушке это мерзкое "Соси!".

— Лягте на стол, полковник, - хрипловато проговорила Женя, на секунду оторвавшись от своего занятия.

Она знала! Она знала, что мужчины, которые любят командовать, в глубине души сами хотят подчиняться. Подчиняться униженно, и наслаждаться этим унижением.

— Хочу тебе всадить, Женечка, - просипел полковник.

— Хорошо, но потом, потом! Сначала это...

Женя, дразняще нависая ртом нал его вставшим членом, склонилась над полковником, смотрела в упор разрезом своих красивых глаз. Она подвинула телефон, сняла трубку и подала полковнику. Тот непослушными пальцами набрал номер

— Привет, Михалыч... Там это... Тебе курсант... Кирсанов поступал? Хоо....

Он задохнулся, когда Женя взяла в рот его член. Целиком.

— Вы... Выпу... Выпусти его... Ооохааа...

— А что? Владимыч, что с тобой?

Оох, тонкий палец девушки проник в анус полковнику и потрогал простату. Следом пролез другой. Полковник закатил глаза.

— Я его сам послал... На вокзал. Родственницу проводить...

— Короче, вы... Выпускай... Не... Хооо... Не... медленно...

Трубка брякнулась на телефон и упала на пол. Женя развела ему ноги, и с широко разведёнными ногами полковник лежал перед Женей. Она склонилась пред ним, и её губы прижались а его губам. Он с трудом сдержал стон, когда его рот раскрылся к её рту, в котором только что был его хуй. А потом произошло немыслимое.

Он вдруг почувствовал, что Женя входит в него!! Оо, и он понял, что это значит! Женя пришла с искусственным членом, и теперь... Красивая девушка Женя ебёт его!! Как совместить это - прекрасное лицо, стройные ноги, упругость грудей под лифчиком, и этот хер, который неумолимо вторгается и затем мерно ходит взад и вперёд, и от которого и больно, и чудовищно приятно члену, который подрачивают тонкие пальчики с ведьминским чёрным маникюром! Это так приятно, что невозможно сопротивляться, а главное - это ведь не настоящий хер! Это гибкий горячий пластиковый хуй с яйцами!

— Закиньте ноги мне на плечи, полковник.

Он послушно выполнил это. И вдруг подумал, что видел в Таиланде юношей, которые один в один девушки, а он не решился попробовать с ними. Каково это?! Владимир Владимирович лежал на столе перед девушкой Женей, и та, глядя ему в глаза, раскрасневшись, сношала его как женщину! Резиновые яички искусственного, как он думал, члена, прижимались а его ягодицам. А пальчики Жени творили чудеса. Он не представлял себе, что можно так изощрённо ласкать член! Вот же повезло этому Кирсанову... Не могу больше...

— Женечка, кончайте!..

— О нет, полковник. Сначала кончу я...

Она замерла. И вдруг дёрнулась, резко загоняя член глубоко в живот полковника. Вскрикнула тонко, зажмурилась, открыв рот. В кишках полковника стало горячо, и там что-то дёргалось. Перевозбуждённая простата вызвала следо лавинообразный процесс оргазма.

— Возьми! Женя!! - взвыл полковник.

Женя сбросила с плеч ноги полковника и как кормящая птица, склонилась над его членом, плотно обхватив губами головку. Она провела кончиком языка по нижней части головки, и неудержимое извержение семени началось. В течение минуты её щёки раздулись от быстрых толчков вязкой спермы, следующих один за другим. Яйца Владимира Владимировича рукой Жени были выданы досуха. Не дожидаясь, пока полковник оправится от потрясения, она выскочила из кабинета.

В женском туалете она выпустила из рта в раковину тягучую каплю соплеобразной жидкости. Что ж, для женской туалетной комнаты это нормально. А вот затем было то, что не нормально. Она выпросила из-под юбки мужской орган и тщательно вымыла его под краном, благо в мыле недостатка не было. С кривой усмешкой она посмотрела в раковину, где в слив стекали последние капли эякулята. Она ведь не каннибал, чтобы запросто глотать своих нерождённых кузенов и кузин!

***

Женя шла по военному городку, чувствуя необычайное возбуждение. Кто бы мог предположить, что эта симпатичная девушка только что осеменила своего собственного дядю! Городок был полон молодых солдат и офицеров. Изголодавшиеся пацаны провожали её тяжёлыми голодными взглядами, которые - внезапно - её возбуждали!

Когда она вошла в вагончик, Валентин уже был здесь. Увидев её, он сразу всё понял.

— Ты спасла меня, - утвердительно произнёс он.

Она подошла к нему, обняв его за шею. Её лицо было в считанных сантиметрах от его лица.

— Люблю тебя, - хрипло произнесла она.

© Кейт Миранда

Октябрь 2026