«Писец» висел в опасной близости от астероида, но Паша настоял именно на таком расстоянии.

Маневровые двигатели шипели короткими плевками. Притяжение у астероида было слабое, но важно было внимательно следить за показателями — космос всегда полон сюрпризов. Простая истина, которую человечество успело выучить на практике. На поверхности космического булыжника царила атмосфера кладбища. Куски корабельной брони с оплавленными кромками, обломок орудийной башни, кабели. На реголите ещё виднелись борозды.

— Вы особо там не прохлаждайтесь, — сказал Паша, обращаясь к Инире и Лидии, которая настояла на том, что пойдёт вместе с капитаном. — Если задержитесь больше, чем на десять минут — нам топлива физически не хватит на обратный путь.

— Этого хватит, — сказала Инира.

— У тебя с ориентацией во времени беда, — Лидия поправила рукава. — Поэтому я иду с тобой, рыжая. И силой потащу на борт уже через восемь минут. Что б ты знала.

Инира отвечать не стала — понимание, когда есть смысл перечить механику, пришло уже давно. Сейчас смысла вступать в полемику с Лидией абсолютно никакого не было. Проще было промолчать и позволить ей почувствовать себя чуть более важной. Инира не имела ничего против.

Лидия уже застёгивала скафандр. На руках у неё были дополнительные пластины: протезы не особо жалуют нахождение в вакууме, и она это знала лучше любого корабельного устава. Закрепила пояс — на нём резак, зажимы, сканер.

— Канал держу открытым, — доложил Паша, когда девушки уже ожидали открытие шлюза. — Если станете меня обсуждать, я сразу всё услышу и обижусь.

— Не станем, — заверила Инира.

— Ну, теперь точно не станем, — в интонациях Лидии отчётливо угадывалась искра озорства. — Лучше обсудим месячные? Ты сильно кровишь, когда приходят, кэп?

— Лид, перестань, — даже Инира взмолилась. — Ну, это же...

— А чего? Шизика нам обсуждать нельзя — он подслушивает. Так давай обсудим нечто, что ему точно интересно.

В динамиках слышно было, как Лидия набрала воздуха в лёгкие.

— Трахали, значит, меня в сраку. А я клизмы не делала тогда. И нажралась накануне. Откуда ж мне было знать, что этот крендель в жопу захочет. И вот, значит, ебёт он меня на всю длину поршня — не ахти какую — но в дерьмо вляпаться успел. А меня, как назло, так скрутило. Живот в спазме свело, а кишка-то расслаблена и...

— Фу, бля! — заорал Паша. — Уговорили! Вырубаю. Но сами будете виноваты, если что.

— Не смей! — жёстко скомандовала Инира. — Связь должна быть открыта.

Она повернулась к механику, которая откровенно ржала.

— А ты замолчи, ясно? — капитан даже пальцем погрозила. — Мы экипаж научного корабля, а ты ведёшь себя...

— Скучные вы, — перебила Лидия, но от дальнейших комментариев отказалась.

Створки шлюза разошлись. Обе девушки оттолкнулись и за один скачок перелетели расстояние вплоть до корпуса древнего корабля Федерации. Вблизи ощущение причастности к некоей тайне стало практически осязаемым. Инира не стала подавать вида, но, как это всегда бывало с ней в подобные мгновения, она возбудилась настолько, что соки стали пропитывать нижнее бельё.

Она включила фонарь и направила его в самые недра погибшего судна. Луч выхватил узкий коридор перед рубкой. Инира стала осторожно продвигаться по нему. Всё вокруг кричало о жестокой битве, что прошла века назад. Лидия шла позади, едва касаясь стен древнего крейсера.

— Боевая посудина, — сказала она. — Модель ПКП-54. Федерация верила, что с её помощью им удастся переломить ход войны. И удалось бы, поставь они такие кораблики на конвейер раньше на пару лет.

— Слишком мало получилось? — спросила Инира.

— Не совсем. К моменту, когда пятьдесят четвёртые вышли из доков, переламывать нечего было. Сириус отбился и выставил мощную блокаду возле якоря в системе. Соваться туда было бы суицидом. А Эридан уже подкупил практически весь генералитет Федерации. Им было известно всё и о всех передвижениях флота.

— Но как этот попал сюда?

— А вот тут мои полномочия — всё. Я понятия не имею.

Они шли медленно. Командный отсек оказался выше и дальше, чем представлялось при оценке снаружи. К тому же ещё и дверь не открылась по первой просьбе. Лидия попросила второй раз — выжгла петли. Искры вспыхнули и сразу умерли: вакууму нечем кормить огонь.

Отсек оказался больше, чем выглядел снаружи. Когда-то тут, видно, толпились офицеры: куча станций, кресла, какие-то погасшие голографические проекторы. Сейчас — тишина и пыль. В дальнем углу за толстыми защитными экранами стоял анабиозный блок. Длинный, прямоугольный, из тёмного сплава. Большинство капсул внутри давно сдохли — индикаторы погасли ещё века назад. Но одна всё ещё слабо светилась.

Красный огонёк мигал на последнем проценте.

Инира подошла, протёрла мутное стекло перчаткой и замерла.

За стеклом лежала девушка. Тридцать, может чуть меньше. Тёмные волосы были коротко стрижены — по уставу. Нательный комплект старой Федерации, тёмно-серый, с эмблемой, которую сейчас даже в учебниках предпочитают не показывать.

Инира смотрела и не могла оторваться. В этом лице было что-то... неправильное. Не просто спящий человек. Скорее хищник, которого сейчас разбудят — и он сразу вспомнит, как рвать глотки.

— Рыжая, — резко сказала Лидия. — Смотри на индикаторы. Питание падает. Ещё пара минут — и капсула сдохнет вместе с этой дрянью.

Как назло, огонёк в этот момент действительно замигал чаще. Система начала сыпать ошибками. Где-то внутри блока тихо хрустнуло.

— Не успеет, — прошептала Инира. — Лид, надо снимать аварийный контейнер. Целиком. Сейчас.

Лидия глянула на крепления. Массивные, под боевые перегрузки.

— Ты серьёзно? Мы вдвоём?

— Да. — Инира уже доставала аварийные зажимы. — У шлюза автокар есть. Если успеем дотащить...

Капсула снова вспыхнула. В переборках раздался глухой треск. Датчики на визоре заорали: давление в отсеке начало падать. Микротрещины, которые держались триста лет, наконец сдались.

— Шевелись тогда! — рявкнула Лидия.

Они набросились на крепления. Лазерный резак вспыхнул синим, искры полетели. Инира вбивала зажимы, фиксируя контейнер, чтобы не улетел, когда отпустят последние болты.

— Держи!

Последний крепёж поддался. Контейнер в несколько сотен килограммов медленно оторвался от пола. Вдвоём, с магнитными захватами и силой имплантов Лидии, они потащили его к выходу. Автокар уже ждал у пролома — Паша, сука, не зря слушал.

Треск становился громче. Где-то в глубине отсека бахнуло. Воздух, который ещё оставался, начал вырываться свистящими струями.

— Быстрее!

Они затащили контейнер на платформу. Лидия зафиксировала зажимами. Инира прыгнула рядом. Автокар рванул к «Писцу».

За спиной командный отсек окончательно разгерметизировался. Обломки, пыль, куски панелей вырвались наружу огромным облаком. Ещё десять секунд — и их бы затянуло вместе с этим дерьмом.

Двери шлюза захлопнулись. Атмосфера начала подниматься.

Инира сорвала шлем. Рыжие волосы растрепались. Она стояла на коленях у контейнера, тяжело дышала и смотрела на мутное стекло.

Лидия сняла шлем тоже.

— Мы... — она сглотнула. — Мы только что чуть не сдохли ради ископаемого. Надеюсь, ты понимаешь, что дальше будет ещё веселее. У нас ни медика, ни нормального оборудования. Как её в чувства приводить, чтобы мозг не спалить — я хер знает.

Инира медленно провела ладонью по холодному стеклу. Внутри что-то едва заметно дрогнуло. Индикаторы вспыхнули чуть ярче — «Писец» уже подавал внешнее питание.

— Я понимаю, — тихо сказала она. — Но она жива. И теперь она наша. Пока.

Инира ещё несколько секунд стояла у капсулы, глядя, как ровно мигает красный огонёк. Потом медленно выпрямилась. Жилет под скафандром лип к спине. Трусы были мокрыми настолько, что ткань неприятно холодела при каждом движении.

— Я... пойду проверю системы жизнеобеспечения, — сказала она Лидии, даже не глядя на неё. — И приму душ наконец-то.

Лидия только хмыкнула, уже стягивая с себя верх скафандра. Ей было плевать, по большому-то счёту. Тем более, что механик всегда чувствовала, когда капитан хочет уединиться.

Инира почти бежала по коридору. Сапоги стучали громче обычного. В каюте она захлопнула дверь, сорвала скафандр так, будто тот её душил, и осталась в одном мокром нательном комплекте. Трусы она стянула сразу, не глядя, и швырнула в угол. Между ног было скользко и горячо.

Душ она включила на максимум и прислонилась спиной к холодной стенке кабинки. Раздвинула ноги, а потом сразу сунула в себя два пальца. У неё не было желания всяких нежностей, а разогревать необходимости уже не было. Гостья в капсуле возбудила её так, что из щели текло ручьём. И казалось Инире, что эта солдат из прошлого именно так занимается сексом — грубо, резко и без всяких прелюдий.

Она трахала себя быстро, но на всю длину. Струи воды массировали клитор, пока средний и безымянный пальцы погружались в неё до костяшек, выгибаясь и находя ту самую точку, от которой перед глазами вспыхивали белые искры. Вода стекала по бёдрам, смешивалась с её собственным соком и хлюпала при каждом движении.

— Блядь... — выдохнула она сквозь зубы. Голос сорвался. — Блядь, блядь, блядь...

Пальцы задвигались всё быстрее. Она уже не контролировала ритм. Бёдра сами толкались навстречу, колени дрожали. Третий палец она втиснула силой, растягивая себя, и тихо заскулила. Живот свело. Маленькая грудь ходила ходуном.

Она кончила с судорогой, которая началась где-то в пояснице и ударила вниз. Ноги подкосились. Инира сползла по стенке, пальцы всё ещё внутри, и продолжала трахать себя уже на полу кабинки, скрючившись, пока оргазм не выжал из неё всё до последней капли. Вода била по лицу, заливалась в открытый рот. И Инира представляла, что это та самая незнакомка струями кончает ей на лицо. Сама же капитан кончала, кусая собственное предплечье, чтобы не заорать в голос.

Когда судороги наконец отпустили, она ещё долго сидела на полу, тяжело дыша. Пальцы медленно выскользнули. Между ног всё пульсировало.

Она, капитан научного судна «Писец», только что выебала себя до трясучки, как последняя шлюха, потому что не смогла больше ждать.

Она тихо рассмеялась.

— Ну это настоящий писец... — прошептала она в пустоту душевой.

Потом выключила воду, вылезла, вытерлась и легла на узкую койку, не надевая ничего.