Еще в 1990 году, отдыхая в Крыму, от напряжённых наших трудовых столичных городских будней, я и моя жена Людмилка, совершенно случайно, буквально в первые же дни нашего отдыха под Ялтой за Ботаническим садом, наткнулись на один из первых в СССР диких нудистских пляжей, несколько позже прогремевшей на весь СССР в программе "Время".

Этот, впоследствие знаменитый один из первых в СССР, нудистский пляж, так уютненько располагался на каменистом обрывистом берегу Чёрного моря, под плантациями виноградников Даниловки, где словно гнёзда ласточек, на уступах обрывистого берега, расположились и палаточки первых советских нудистов, и которые лично меня поразили стрижками в полосочку на лобках пёзд нудисток (доселе мною видимившихся лишь на лобках натурщиц, в комиксах художника-карикатуриста Херлупа Бидструпа) да ещё и там лежавших на том пляже целыми штабелями на каменных валунах, с теми их революционными полосками волосянки на их пёздах (а не пока ещё той традиционной клумбой слегка полустриженной волосни, согласно норм "обликоморале" эпохи СССР, как на пизде моей тогдашней жены Людмилки). А после бурной ночи уговоров и моей жены, мы больше с того пляжа и не вылазили аж до конца нашего отпуска там в Крыму.

У нас в столице, я со своей женой обычно летом принимали солнечные ванны, на более доступном и удобном для доставки городским транспортом, моей и моей жены Людмилки задниц, городским транспортом, на Центральном пляже. Но от коллеги по работе уже на следующий летний сезон 1991 года заслышав, что и у нас в столице имеет уже место быть свой нудистский пляж на месте Молодёжного пляжа, я сразу же дождавшись окончания своей этой же рабочей смены и примчался туда. А идя по берегу, и вертя головой, пытаясь высмотреть нудисток, и, соответственно, не смотря себе под свои ноги, и, соответственно периодически, и выбивая носками своих туфлей чьи-то бутылки с пивом, закопанными на бережку речки в мокрый песочек для охлаждения, я таки двух юненьких и симпатичненьких, весёленьких девчушек таки там и обнаружил, которые на этом довольно крупном и многолюдном тесном Молодёжном том пляже, таки и загорали (а точнее веселились и скакали по всему тому пляжу), правда только лишь без лифчиков, лишь в одних плавках. Да и сисечки у них были такие твёрденькие, совершенно не выпирающие и не свисающие, как у гимнасток, что и грудные мышцы качков мужиков культуристов, и потому и ни в каких-лифчиках толком-то и не нуждались.

И вскоре, уже безвылазно загорая на этом столичном нашем молодёжном пляже, я вскоре от соседей заслышал, что чем дальше туда за деревья, тем больше там нудистов, и я сразу же подорвался туда, где и вправду, на следующем же пляжике, там за деревьями, не таком уже крупном как молодежный, и вправду уже располагались только лишь немногоисленные ещё тогда нудисты, отдельными парочками. И конечно же я и заметил шастающих в тех местах двух наших столичных известных первонудисток по прозвищу Пионерки, одна из которых блондинка была лишь только без лифчика, в одних лишь плавках, а другая - брюнетка, абсолютно голенькая, в роскошной стрижке под мочалку (конечно же не на её пизде), совершенно смугленькая, чуть ли не под негритяночку, и которая мне очень понравилась, и я так любя про себя прозвал её "Голубой обезьяной".

Конечно же все последующие выходные, я со своей женой Людмилкой, уже тоже загорали, отдыхали и принимали витамин D солнечных летних ванн, там уже за молодёжкой, где тусуются поодинокие тогда ещё нудисты и нудистские парочки, выбрав уже и свой такой уютненький пляжный пятачок, посреди кустов и деревьев, на бережку речки.

Поначалу моя жена Людмилка загорала в обычных своих беленьких трусиках, которые она всегда носила под своей коротенькой юбочкой и на работе, и на улице, и дома. А после осмелев, и завидев побольше нудисток в самый разгар того лета, а также и невзначай и познакомившись с другими местными нудистиками, среди которых были и супружеские нудисткие симпатичненткие интересные парочки, моя жена Людмилка и вовсе осмелела, и тоже начала загорать в этих малолюдных местах и вовсе без трусиков, абсолютно голенькая. И ладно там, за кустами там какой-то с фотоаппаратом маньяк, пытавшийся заснять мою голую жену, и тут же кто-то из соседей наших благородных нудистов спортивного телосложения, тут же начавший его прогонять как собаку, как и прочие весёлые случаи, которые стали приключаться тут на нашем том первом ещё нудистком пляже, но тот СЛУЧАЕЩЕ !!!, в тот тёплый летний субботний дннь, мы с моей женой Людмилкой, уж никогда не забудем, а именно:

По той протоке старого русла, великой реки нашей столицы, нашего нудистского пляжа, всегда туда и сюда сновали какие-то лодочки, весьма часто уже и с девками, сидящих в этих лодочках с голыми титьками. И как-то одна из таких лодочек, с пятью молодыми пацанами, неожиданно вынырнувшая из-за ближайших кустов и причалила к нашему этому бережку, этого уютненького нашего пляжного пятачка, где моя жена Людмилка загорала уже без трусиков.

Пока мы с Людкой мешкались этому неожиданному визиту, сзади нас сидящих, тоже из кустов, выскочило два пацанёнка, и схватили все аккуратненько сложенные Людкины вещи, аккуратненько лежавшие сзади нас не краю нашей подстилочки, и мгновенно удрали.

— Ну что вы делаете ребята? - Поняв нелепость такого уязвимого положения, когда и на помощощь закричать - только выставить себя лишь посмешищем, находясь абсолютно голой, тем более и на пляже, который особенно-то и нудистким, ещё тогда в тот 1991 год ещё существовавшего тогда СССР, толком-то и не был.

И я тоже это всё, на вид меня тогда ещё ботана с кучерявой причёской, отбивать Людкины вещи против около десятка пацанов, не могло быть и речи.

И тут пацаны, высадившись из лодки, ухмыляясь, словно коты нализавшиеся сметаны, обсели нас со всх сторон с совершенно голенькой Людмилкой, лишенной всякой одежды, и тем самым лишив её возможности просто встать и уйти, и сами же начали в дружеском таком приветливом тоне вести переговоры:

— Отсосёшь нам всем, тогда вернём твою одежду! - Ну что, пошли?, - С этими словами один из пацанов привстал перед моей Людмилкой, взял её за руку, слегка потянув за собой, и моя Людка подумала, подумала, молча встала, и молча пошла вслед за этим пацаном в ближайшие густые кусты, подальше от случайных глаз временами проходящих тут случайных прохожих по тут рядом же неподалёку прибрежны пляжных тропинок.

Уж долговато чё-то там в кустиках моя жена Людмилка, и тот нахальный пацан, чем-то там занимались, минут 20 уж точно, что один из пацанов сидевший со мной рядом аж заволновался:

— Чё-то долго они там кувыкаются, - проконстатировал он, - мне уже не втерпёж как-то стало, пойду ка я посмотрю, потороплю их. - И встал и пошёл туда к моей Людмилке в кусты, и тоже надолго пропал, что аж уже и все тоже заволновались от нетерплячки тоже получить отсос от моей жены.

И теперь уже, со словами:

— Давайте посмотрим, что там так мудохаются наши голубки, уже все пацаны всем хором подорвались идти в кусты, ну и мне тоже ничего не оставалось, как собрать в охапку наше покрывало с останками наших вещей, и идти за этими пацанами в эти кусты.

И там я обнаружил свою Людиилку, стоящей в коленно-локтевой позе, берущую спереди в рот у первого пацана и дающую сзади рачком в писю там второму пацану. Но эти пацаны явно отпускать её не собирались, а глядя по стекающей сперме по ногам и с ротика мой Людмилки, стало ясно что они уже кончали, и возможно и не раз. И тогда пацаны опять дружно заволновались, и предложили мою Людмилку ебать вертолётиком.

При этом пацан что ебал сзади мою Людмилку в её писю, попросил, расстелить нашу подстилочку, лёг на неё спиной, насадил на свой кол мою Людмилку, а когда стал вопрос что мою жену будут уже ебать и в попку, тут моя Людмилка заволновалась и попросила у пацанов, чтобы первым её попочку разработал её муж, то есть я.

Ну и я послушно своим довольно небольшим членом, но уже стоящим колом от сексуального перевозбужления, начал пристраиваться к попочке моей Людмилки, предварительно поглубже смазав пальцами сфинктер её анального прозода, остатками спермы стекавшими по её ножкам, и начал потихоничку, аккуратненько, нежненько просовывать свой член в попочку моей жены.

В общем мой член, уже давно стоящий колом и дымящийся от перевозбуждения от столь пикантной ситуации, довольно быстро без проблем, вошел полностью в попу, и я сделав буквально с пару-тройку фрикций, от сексуального перенапряжения, сразу же и кончил, обильно излившись в аналку моей Людмилки, тем самым обильно смазав её задний проход, для последующих домаганий и отвалился, предоставив место ебать в попочку, кому-то из следующих пацанов.

И дело уже пошло явно веселее, отсасывая члены уже сразу двоим, остальным надрачивая своими руками, и продолжая сидеть пиздой на хую нижнего ёбаря в позе наезницы, с одновременно ебущим её ёбарем в попу, что пристроился сзади к ней, так что в общем-то почти все пацаны уже были заняты моей Людмилкой, что уже и начали появляться и те, кто уже кончал и отваливался уставши ебаться, и таким образом предоставляя писю и попочку моей Людмилки и другим желающим.

Впрочем эти пацанчики были совсем юные, соответственно быстро востанавливались, и как только освобождался ротик, пися или попочка моей Людмилки, её тут же кто-то сразу и занимал, и мою Людмилку таким образом не отпускали аж до заката, когда здесь у нас в густых кустах аж нас всех начали донимать вечерние комары.

Конечно же отпускать нас с моей Людмилкой в субботу вечером накануне следующего выходного дня воскресения, никто не собирался, и было принято пацанами решение, опять дружно переместиться на наш тот уютненький пятачок на бережку речки, где под покровом вечерних сумерек, уже можно было спокойно ебать мою Людмилку, особо уже не опасаясь посторонних глаз.

В прочем здесь, на утненьком пятачке моя жена Людмилка уже лежала на спике в удобной позе миссионенера, когда кто-то уже по очереди, хотел ебать её в писю. А когда кому то хотелось поебать Людмилку в попку, то она просто послушно перворачивалась на животик.

А пацаны уже наебавшись вволю, и зная, что моя жена никуда от них не денется без одежды, ни сегодня ночью ни завтра в воскресение, начали уже хлопотать разводить костёр, кто-то пошёл в центр в ларьки, покупать пиво и что-то съесного. Ну и мне стало стыдно, показаться лохом перед этими пацами, подъедать их снедь, и я тоже пошёл туда в центр пляжных парков, покупать водки, закуски и чего-нибудь съестного.

— -----------------

Когда я вернулся с кульком еды и выпивки, то мою жену Людмилку уже никто не ебал, все пацаны с моей женой Людмилкой чинно уже сидели кружком на покрывале свесив свои хуи, вокруг бутылок пива, водки вина, и на удивление неплохой обильной закуски (хлеб, колбаска, какие-то овощи). И моя жена Людмилка тоже смиренно уже сидела в позе полулотоса на носовом платочке, потому что из её писи постоянно что-то вытекало, и всё это было хорошо видно, от размеренно продолжавшего гореть рядом костерка, не смотря на полную уже наступившую ночную темень.

От безнадёги положения, я выпил лишнего, чтобы отключиться да поскорей, и включился я посреди ночи когда мне захотелось отлить, и полупьяненький я увидел два активно и размашисто ебущихся в позе миссионера тела, одно из которых широко раздвинув коленки, на подстилочке на спинке лежала конечно же моя законная супруга Людмилка, а я уже, так толком и не протрезвев, счего-то это такое, воспринял, как словно это так и должно и быть, и я попросту неподалеку отлив, и затем приняв очередной стакан водки, я опять отрубился.

На рассвете уже утром, протрезвев, и окончательно проснувшись, я увидел голенькую свою жену Людмилку, лежащей на этой же нашей подстилке, надёжно её охраняемой как спереди, так и сзади в тесную обнимку, двумя из наших новых, таких же голых этих дружков.

... правда, периодически, кто-то из тех пацанов, таки и уводил мою голенькую жену Людмилку, взяв её за ручку, куда-то в кустики, часто и весьма на долго. Но я лишь, чтобы не возбуждать в себе неуместного любопытства лишь подливал себе по чуть-чуть этой столь чудно, легкопьющейся словно родниковая вода, этой водочки Абсолют, да наслаждался деликатесной закусочкой, в несколько пьяненькой эйфории, летнего лучезарного и счастливого пляжного летнего которого очередного выходного, от трудовых будней, того солнечного дня, и так всё это было и аж до очередного заката,

Но и под вечер воскресения тоже, пацаны, мою жену Людмилку, столь поддатливую на еблю, отпускать, как выяснилось и не собирались, а просто вызвали такси, дали укутаться ей покрывалком, и двое из них сев на заднее сидение, усадили между собой мою Людмилку, и я на переднем сидении вынужден был везти эту делегацию уже и к себе домой, и дальше давать ебать этим пацанам мою жену Людмилку, в нашей супружеской постели уже у нас, в нашей квартире.

И если теперь нас на постели с моей женой Людмилкой, голыми лежало только четверо, то уже на следующий день придя к себе домой с работы, я обнаружил, что на нашей кухне, сидело и попивало пивко пацанов и побольше, а моя людка продолжала трудиться в спальне, давать кому в две тяги, одновременно кому-то в писю, и кому-то в свой ротик.

Впрочим со временем этой делегации в нашу квартиру стало хаживать как-то поменьше, по два по три пацана, и ненадолго, лишь по скорому поебав мою Людмилку в основном, когда я был днём на работе, и потому они практически уже не мешали нам своей еблей высыпаться перед работой, ну разве что вечером тоже приходило их по двое по трое, поэтому и они тоже, быстренько перепихнувшись, особо то спать и не мешали нам на нашей такой большой, свободно вмещавших всех нашей супружеской постели.