Она встала, сбросила полотенце прямо у стола и прошла в спальню — абсолютно обнажённая, с мокрыми волосами, с каплями на спине и ягодицах. Парни сидели и смотрели ей вслед, не в силах отвести взгляд.

— Матерь божья, — выдохнул Антон.

— Ну ты и олень, — сказал Марк, — «видели всё». Такое видел?!

— --

Они переоделись и вышли на пляж. Ни души, только бирюзовая вода, белый песок и скалы, уходящие в море. Ева была в чёрном бикини — с завязками на бёдрах, которое подчёркивало её загар и то, как её тело двигалось в такт шагам. Грудь тяжело вздымалась, а соски затвердели от ветра. Марк был в синих шортах. Антон — в лёгких холщовых штанах, которые он закатал до колен.

— Ну что, мальчики, кто быстрее до воды? — крикнула она и побежала.

Она бежала смеясь, и её тело играло мышцами, а Марк с Антоном смотрели на неё жадными глазами. Они догнали её в воде, и она окатила их брызгами.

— Ловите меня! — крикнула она и нырнула.

Она плавала под водой, пытаясь увернуться от их рук. Потом вынырнула прямо перед Антоном, обхватила его за шею и поцеловала в губы — быстро, солёно.

— Это тебе за то, что ты не сводил с меня глаз, — сказала она.

Марк стоял рядом, и в его глазах была ревность. Ева подплыла к нему и тоже поцеловала.

— А это тебе, чтобы ты не думал, что я забыла про тебя.

Они плавали, ныряли, смеялись, как дети.

Когда она выходила из воды, капли стекали по её телу, задерживались на сосках, скатывались по животу, исчезали в трусиках, и она знала, что оба смотрят на неё.

Они разложили плед, и Ева улеглась на него, закрыв глаза и подставив спину солнцу. Она распустила завязки бикини, чтобы не осталось полосок загара, парни сели по бокам, и она слышала, как они дышат — напряжённо, предвкушая.

— Я хочу задать вам ещё один вопрос, — сказала Ева.

— Опять игра в правду? — вздохнул Марк.

— Да. И она никогда не кончается. Скажите, о чём вы думаете, когда видите меня голой? Быстро, честно, без цензуры.

Антон посмотрел на неё в упор:

— Я думаю о том, как твои бёдра сжимаются, когда ты кончаешь. И о том, что я хочу чувствовать это на своём лице.

Ева засмеялась — не смущённо, а с удовольствием:

— Отлично. Запомнила. А ты, Марк?

Марк молчал. Он смотрел в море, и его руки дрожали.

— Я думаю о том, что ты моя мать, — сказал он наконец. — Но, когда я вижу тебя обнажённой, я перестаю об этом думать. Я просто хочу тебя. И это меня пугает.

— Хорошо, — сказала она. — Страх — это часть возбуждения. Я хочу, чтобы вы оба боялись. И хотели. Это делает всё острее.

Она повернулась к Антону, взяла его руку и положила себе на талию.

— Помоги мне нанести крем, — сказала она, глядя ему в глаза.

Он провёл ладонями по её спине, медленно, слишком медленно. Его пальцы скользили по лопаткам, спускались ниже, почти до ягодиц, но замирали у резинки трусиков. Ева дышала часто. Она чувствовала, как его дыхание обжигает ей затылок.

— Ты дразнишь нас нарочно? — прошептал он.

— Да, — ответила она. — И мне это нравится.

Марк сидел рядом и смотрел. В его груди росло что-то тёмное — не только ревность, но и странное, почти болезненное возбуждение. Он видел, как руки лучшего друга скользят по телу его матери. И он не мог отвести глаз.

Ева, почувствовав его взгляд, подозвала его.

— Иди сюда, — сказала она. — Ты тоже поможешь.

Марк наклонился, и она взяла его руки и положила на свои бёдра, прямо на трусики. Он коснулся её, и по его телу пробежала дрожь.

— А ты нанеси крем на мои ноги, — приказала она.

Он встал на колени, и начал втирать крем в её икры, поднимаясь всё выше. Она чувствовала его пальцы на внутренней стороне бедра, и это было почти невыносимо. Она закрыла глаза и позволила себе наслаждаться.

— Вот так, — прошептала она. — Медленно.

Они начали — её спину взял Антон, ноги — Марк. Их ладони скользили по её коже, покрытой лёгким загаром, и она вздыхала, когда их пальцы задерживались на самых чувствительных местах.

— Марк, — сказала она. — Ты трогаешь моё бедро слишком нежно. Я хочу, чтобы ты сжимал.

Он сжал, и она выдохнула с удовольствием. Их руки скользили по её коже — медленно, неумело, но с такой жадностью, что она чувствовала, как её трусики становятся влажными. Ева чувствовала себя центром вселенной, вокруг которой вращались два солнца. Это была игра — осознанная, красивая, в которой каждый шаг был на грани дозволенного.

Она наслаждалась этими движениями, но, когда они уже почти коснулись её самых сокровенных мест, она отстранилась.

— Хватит, — сказала она с улыбкой. — Пока достаточно, — и продолжила, не оборачиваясь:

— Снимите трусы. Я хочу видеть вас.

Марк замер. Антон усмехнулся, но не двинулся с места.

— Ты серьёзно? — спросил Марк.

— Я никогда не была серьёзнее, — ответила она, поворачивая голову и глядя на них. — Мы здесь одни. Никто не смотрит. А я хочу смотреть.

Антон первым стянул шорты и бросил их на песок. Он стоял перед ней абсолютно обнажённый, и его член уже начал наливаться кровью, но он не пытался это скрывать. Он просто стоял, позволяя ей рассматривать себя.

— Ты красивый, — сказала она спокойно, без пошлости. — У тебя хорошее тело. Марк, ты тоже.

Марк помедлил, потом, глубоко вздохнув, снял плавки. Он был более смущённым, но в его глазах горело желание доказать, что он не хуже друга. Его член тоже поднимался, и она видела это, видела, как он напрягается от её взгляда.

Она перевернулась на спину, а парни легли по бокам от неё, Ева протянула руки, касаясь их бедер. Её пальцы скользили по их коже, пока она говорила:

— Я хочу, чтобы мы просто лежали. Чтобы я чувствовала ваше тепло. Чтобы вы привыкли к тому, что быть голым — это не стыдно. Это естественно. — Погладьте меня... — она позволила им снова коснуться себя. В ответ, Антон протянул руку и положил на её грудь. Марк провёл пальцами по её бедру. Она не отстранялась, но и не позволяла большего.

— Знаете, — сказала она, глядя в небо, — я хочу, чтобы вы научились терпению. Потому что, когда вы научитесь ждать, вы будете получать удовольствие по-настоящему.

— А если мы не хотим терпеть? — спросил Антон, касаясь возбуждённым членом её бедра, и его голос был хриплым.

— Тогда вы ничего не получите, — ответила она, поворачиваясь к нему и улыбаясь. — Я здесь главная. Я управляю всем.

— Сейчас я разрешу вам целовать меня. Но только сверху. Грудь, живот, плечи. Не ниже пояса. Согласны?

Они кивнули, Марк наклонился над ней и начал целовать её шею, спускаясь к ключицам. Антон прильнул к её груди, обхватив губами сосок, и она выдохнула с удовольствием. Его язык кружил вокруг соска, покусывал, заставляя её выгибаться. Марк целовал её второй сосок, и она чувствовала, как их языки работают в унисон.

— Да, — прошептала она. — Вот так. Не останавливайтесь.

Она позволила им целовать её грудь, живот, бока. Она чувствовала, как их руки скользят по её телу, как они дрожат от желания, но не переступают черту. Она не позволяла им опуститься ниже пупка.

— Хватит, — сказала она, когда они уже начали задыхаться. — Отдохните. Искупайтесь. Я хочу посмотреть, как вы плаваете.

Они с неохотой отстранились и побежали к воде, оставив её на пледе, возбуждённую и влажную. Она смотрела, как они ныряют, как их тела блестят на солнце, как их члены покачиваются в такт движениям. Это было красиво.

Они вернулись через полчаса, и она снова позволила им целовать её. Но теперь она разрешила больше — они могли касаться её бёдер, внутренней стороны ног, но не могли проникнуть.

— Хочешь почувствовать, какая я мокрая? — спросила она Антона, беря его руку и прикладывая к своему лобку. — Чувствуешь?

Он кивнул, не в силах говорить. Его пальцы, поверх трусиков, скользнули по её половым губам, и она вздрогнула.

— Только не входи, — сказала она. — Просто гладь.

Он гладил, и она стонала, но, когда он попытался проникнуть, сдвинув тонкую полоску ткани, она оттолкнула его руку.

— Нет, — сказала она строго. — Я сказала — только снаружи.

Марк наблюдал за ними, его руки сжимались в кулаки. Она подозвала его:

— Иди сюда. Хочешь тоже прикоснуться?

Он подошёл, и она приложила его руку к своему клитору. Он коснулся, и она застонала громче.

— Круговыми движениями, — прошептала она. — Да, вот так.

Они менялись, гладили её губки, промежность, но не входили внутрь. Она была на грани, но каждый раз, когда они приближались к проникновению, она останавливала их.

— Я хочу, чтобы вы запомнили этот день, — сказала она. — Как день, когда вы учились контролировать себя. — Сегодня мы не будем спешить. Мы будем делать это до вечера. С перерывами на купание, на пиво, на разговоры. А когда сядет солнце — мы продолжим там, в доме.

Марк отстранился и посмотрел на неё с вызовом:

— А если мы не выдержим до вечера?

— А, что вы сделаете? «Вы выдержите», — сказала она с улыбкой. — Я научу вас терпеть. И поверьте — когда вы наконец получите то, чего хотите, это будет в десять раз острее. Вы должны сойти с ума от желания. Я хочу, чтобы вы запомнили этот день как самый мучительный и самый сладкий.

Она встала, отряхнула песок и побежала к воде, крикнув через плечо:

— Догоните меня!

— --

К вечеру солнце начало садиться, окрашивая небо в багровый и золотой. Ева лежала на спине, и парни сидели рядом, их члены были напряжены, а глаза горели. Ева чувствовала, как её тело вздрагивает от их прикосновений, как каждый нерв напряжён в ожидании. Она знала, что они хотят её, знала, что их члены твёрды и пульсируют, но она не спешила. Она хотела продлить это мгновение, сделать его незабываемым.

— Пора двигаться дальше. Я хочу, чтобы вы поцеловали меня там, чтобы вы оба вылизали меня, — сказала она негромко, но в её голосе звучала сталь. — По очереди. Сначала ты, Марк. Потом ты, Антон. Но вы не войдёте. Только языки. Пальцы — только снаружи. Я хочу чувствовать ваши языки, ваше дыхание, ваше терпение. Если кто-то попытается войти — я остановлю всё. Вы поняли?

— Она медленно стянула трусики и, приподняв бёдра, раздвинула ноги, позволяя им видеть всё — влажные, раскрытые половые губы, набухший клитор, блестящий от возбуждения...

Они кивнули, не в силах говорить. Их глаза горели, дыхание сбивалось.

Марк опустился между её ног. Он делал это впервые — впервые в жизни он видел влагалище своей матери так близко, чувствовал его запах, его тепло. Его руки дрожали, когда он раздвинул её половые губы пальцами — они были влажными, скользкими, и он почувствовал, как его собственный член пульсирует от этого прикосновения.

Он наклонился и провёл языком по её клитору — неумело, но отчаянно. Он чувствовал солоноватый вкус, смешанный с чем-то сладким, и это заставило его хотеть большего. Он лизал её, как щенок, который пытается угадать, что нравится хозяйке, и она направляла его.

— Медленнее, — прошептала она, и её голос был хриплым. — Круговыми движениями. Не нажимай сильно. Просто гладь языком. Да, вот так. Чувствуешь, как я становлюсь мокрее?

Он чувствовал. Он чувствовал, как её клитор набухает под его языком, как она вздрагивает, когда он касается нужного места. Он чувствовал, как её бёдра сжимаются вокруг его головы, как её пальцы вцепляются в его волосы.

— Не останавливайся, — выдохнула она. — Я хочу кончить. Я хочу кончить в твой рот.

Он ускорился, но она снова направила его:

— Нет, не быстрее. Глубже. Используй язык как член — проникай внутрь, но не пальцами. Я хочу чувствовать твой язык внутри меня.

Он подчинился. Он просунул язык внутрь неё, чувствуя, как её стенки сжимаются вокруг него, как она становится ещё влажнее. Он двигал языком, имитируя проникновение, и она стонала громче.

— Да, — простонала она, выгибаясь. — Да, Марк. Трахай меня языком— это почти как член. Я чувствую каждое твоё движение.

Она кончила — внезапно, с криком, который разнёсся над пляжем. Её тело выгнулось, она сжала его голову руками, прижимая к себе, и он чувствовал, как её оргазм пульсирует у него на языке. Она была сладкой, горячей, и он пил её, не останавливаясь, пока её тело не обмякло.

Она тяжело дышала, когда отстранилась.

— Твоя очередь, — сказала она Антону, и её голос звучал хрипло от удовольствия.

Антон не мешкал. Он встал на колени между её ног, и его глаза горели. Он видел, как она раскрыта, как её клитор пульсирует, как из неё вытекает смесь её соков и слюны Марка. Он наклонился и провёл языком по всей длине её половых губ — от входа до клитора, собирая всё, что там было.

Он был более опытным, он знал, как доставить удовольствие. Он начал медленно, круговыми движениями, обводя клитор, потом опускаясь к входу, проникая языком внутрь, потом возвращаясь к клитору.

— Да, — выдохнула она. — Ты умеешь это делать. Ты знаешь, куда нажимать.

Он сосал её клитор, покусывал его, заставляя её стонать громче. Его пальцы скользнули по её влагалищу, но он не входил — он просто гладил её снаружи, чувствуя, как она пульсирует.

— Я хочу твой язык внутри, — сказала она. — Глубже. Я хочу чувствовать, как ты трахаешь меня языком.

Он проник языком внутрь, двигая им так, как будто это был член, и она закричала. Она чувствовала, как его язык скользит по её стенкам, как он касается самых чувствительных мест, как он имитирует то, что она хотела получить от него позже.

— Да, — простонала она. — Ещё. Не останавливайся. Я хочу кончить снова.

Он усилил давление, и она кончила — быстрее, чем с Марком, громче, с криком, который, казалось, достиг звёзд. Она вцепилась в его волосы, прижимая его лицо к себе, и он чувствовал, как её стенки сжимаются вокруг его языка, как она пульсирует, изливаясь ему в рот.

Он не отстранялся, пока она не обмякла, тяжело дыша.

Она лежала на спине, её грудь вздымалась, тело блестело от пота и влаги. Парни сидели рядом, их лица были мокрыми, их губы блестели от её соков, их члены были твёрды и пульсировали.

— Довольны? — спросила она, когда её дыхание выровнялось. Её голос был тихим, но в нём слышалась усмешка.

Они кивнули, но она видела, что они хотят большего. Их глаза горели, они смотрели на её влагалище, которое всё ещё было раскрыто, на клитор, который пульсировал, на смазку, стекающую по её коже.

— Я знаю, — сказала она. — Я знаю, что вы хотите войти. Но вы подождёте. Потому что, когда вы войдёте, это будет не просто секс. Это будет падение. И я хочу, чтобы вы упали красиво.

Она встала, отряхнула песок с бёдер, остатки совести с души и пошла к дому. Её ягодицы покачивались в такт шагам, и они смотрели на неё, не в силах отвести взгляд.

— В дом, — сказала она через плечо. — Я хочу вина. И вас. Обоих.

— --

Они вошли в дом, когда небо уже потемнело. Ева зажгла свечи — десятки маленьких огоньков, которые заплясали на стенах, отражаясь в стеклянных панелях. На столе появилась бутылка красного вина, три бокала, тарелка с сыром и виноградом. Она была всё ещё обнажена, и в свете свечей её кожа отливала золотом.

— Садитесь, — сказала она, жестом указывая на широкий диван, обитый льняной тканью.

Марк и Антон сели, напряжённые, как струны. Они уже не скрывали своих эрекций — члены стояли твёрдо, почти вертикально. Она разлила вино, села между ними, и когда подняла свой бокал, её движения были медленными, почти танцующими.

— За этот день, — сказала она. — За то, что вы выдержали. За то, что мы вместе.

Они выпили. Вино было прохладным, бархатистым, оставляющим на губах терпкое послевкусие. Марк смотрел на Еву и не мог оторвать глаз. Антон заметил это и улыбнулся.

— Марк, тебе нравится смотреть на такую сексуальную и доступную мать, да? — спросил он.

Марк сжал кулаки:

— Заткнись, болван.

— Ты краснеешь. Это нормально. Она очень красивая и охрененная. И она знает, что мы на неё смотрим, и хотим её.

Ева обернулась к нему:

— О чём ты?

— О тебе, — сказал Антон. — О том, что ты слишком красивая, чтобы делать это с нами, молодыми парнями.

Она усмехнулась, но в глазах была серьёзность:

— Молодые парни, которые уже два дня не сводят с меня глаз, хотят трахнуть и дрочат на меня. Знаете, что я думаю? Я думаю, что, если бы не вы двое, я бы уже давно кого-нибудь нашла. Но вы почему-то не даёте мне покоя. И, я хочу вас обоих, — сказала она тихо, ставя бокал. — Сейчас. Здесь. Вы готовы?

Они кивнули, не в силах говорить.

— Тогда слушайте, — сказала она, ставя бокал. — Я хочу, чтобы вы делали всё медленно. Я хочу чувствовать каждый момент. Сначала ты, Марк. Ты войдёшь в меня, когда я скажу. До этого — только целуешь и гладишь.

Он стоял перед ней, возбуждённый, его член торчал вертикально — твёрдый, длинный, с набухшей головкой. Он был красивым, молодым, с едва заметной кривизной. Она взяла его в руку и провела большим пальцем по головке, собирая капельку смазки. Другой рукой взяла Марка за руку и приложила его ладонь к своей груди.

— Чувствуешь, как бьётся моё сердце? — спросила она. — Оно бьётся для тебя. Для вас.

— --

Она прижалась к Марку и взяла его лицо в ладони. Её пальцы скользнули по его щекам, по губам, по подбородку. Он смотрел на неё — свою мать — и его глаза были полны смеси страха и желания. Она видела это. Она знала, что сейчас происходит в его голове. И это возбуждало её до дрожи.

— Ты хочешь меня, Марк? — спросила она шёпотом. — По-настоящему? Не как сын, а как мужчина?

— Да, — выдавил он, и его голос сел. — Я хочу тебя больше, чем что-либо в жизни.

Она поцеловала его — долго, глубоко, с привкусом вина и соли. Её язык скользнул в его рот, и он ответил, забыв о том, кто она, и помня только о том, что она — женщина, которая сейчас принадлежит ему.

Антон тем временем целовал её шею, опускаясь к плечам, к лопаткам. Его руки гладили её бёдра, ягодицы, но он не спешил. Он ждал.

— Ложись, — сказала Ева Марку. — На спину.

Он повиновался. Его член был твёрдым, пульсировал, головка уже блестела от смазки. Она оседлала его бёдра, но не села до конца. Она просто терлась о него, позволяя его члену скользить между её половых губ, чувствуя, как он касается клитора, как он набухает от близости.

— Чувствуешь, как я хочу тебя? — прошептала она. — Но ты войдёшь только когда попросишь.

— Да, — выдохнул он.

— Ты хочешь войти в меня? — спросила она, глядя ему в глаза.

— Да, — простонал он. — Пожалуйста.

Она медленно опустилась на него, и он вошёл в неё по всей длине. Она застонала, откинув голову назад, и начала двигаться. Она чувствовала, как его член раздвигает её стенки, как она растягивается, принимая его. Это было странно — сын внутри неё. Но одновременно это было самым возбуждающим, что она когда-либо испытывала: «Боже, он внутри меня. Мой сын. Он трахает меня! Я чувствую, как он заполняет меня. Это неправильно. Это запрещено. Но почему тогда это так сладко? Я чувствую, как его член пульсирует, как он напрягается, пытаясь сдержаться. Он так хотел меня, даже не осознавая этого. И теперь я позволяю ему взять меня. Я хочу, чтобы он запомнил это навсегда — момент, когда он вошёл в свою мать.»

— --

Она начала двигаться быстрее, сначала просто насаживаясь на него с большой амплитудой, потом прижавшись к его паху, опустившись до упора, круговыми движениями, позволяя ему чувствовать каждую часть себя. Марк застонал, вцепившись в её бёдра.

— Да, — прошептала она. — Чувствуешь, как я хочу тебя? Как я сжимаю тебя?

— Да, — выдохнул он. — Я чувствую. Ты такая мокрая, такая горячая.

Она ускорила темп, но, когда он подался ей навстречу, пробуя войти ещё глубже, пытаясь вбить в неё свой член, она замерла.

— Нет, — сказала она. — Я управляю. Ты будешь кончать, когда я скажу.

Он, не отрываясь смотрел в её глаза: «Я внутри неё. Внутри своей матери. Я чувствую, как её влагалище обхватывает меня — такое тёплое, влажное, живое. Она смотрит на меня, и в её глазах нет отвращения — только желание. Она трахает меня. Она отдаётся мне. Я чувствую, как её стенки сжимаются, как она пульсирует вокруг меня. Я не могу поверить, что это происходит.»

— --

Она смотрела, как его лицо искажается от напряжения, как он сжимает зубы, пытаясь сдержаться. Это было её властью — доводить его до предела и останавливать.

Антон стоял рядом, глядя на них. Его член был твёрд, он гладил свой член, но не касался её. Он ждал своего часа.

— Кончай, — прошептала Ева, наклоняясь к Марку. — Кончи в меня. Я хочу чувствовать твоё семя внутри.

Марк кончил с стоном, изливаясь в неё горячими толчками, глубоко внутри неё. Она чувствовала каждую пульсацию, она чувствовала, как его пульсация передаётся её телу, как её стенки сжимаются в ответ, и это заставило её кончить вместе с ним — её тело сжалось вокруг его члена, и она закричала... первый оргазм этой ночи.

— --

Ева слезла с Марка, чувствуя, как его семя вытекает из неё, смешиваясь с её соками. Антон встал перед ней, она повернулась к нему и снова увидела его член — более длинный, чем у Марка, около двадцати сантиметров, с толстой головкой и ярко выраженными венами. Он был возбуждён до предела и дрожал от напряжения.

— Теперь ты, ты тоже хочешь, — сказала она, не вопросом. — Ты хочешь меня. Ты хотел меня с тех пор, как впервые увидел.

— С детства, — сказал он хрипло. — Я дрочил на тебя, когда мне было тринадцать. Я представлял, как ты подходишь ко мне, как ты раздеваешься. Я думал, что схожу с ума.

Она взяла его за руку и приложила к своему лицу, позволяя ему коснуться её губ.

— Ты не сходил с ума, — сказала она. — Ты просто хотел. А теперь ты можешь взять.

— Но сначала я хочу попробовать твой член на вкус.

Она встала на колени перед ним и взяла его в рот. Она сосала, исступленно двигая маленькой ладошкой по его стволу. Её широко растянутый рот глубоко принимал член Антона, слюна стекала по подбородку.

— Хватит, — прошептал он, содрогаясь в предвкушении оргазма. — Я хочу войти в тебя.

Она легла на спину и раздвинула ноги, показывая ему своё влагалище — влажное, розовое, с набухшим клитором, раскрытое после сына.

Она ввела в себя два пальца, показала ему, как её тело принимает их, и застонала.

— Видишь? — прошептала она. — Вот как я хочу, чтобы ты вошёл.

— Да, —простонал он.

— Войди... медленно... — приказала она. — И смотри мне в глаза.

Антон встал между её ног, и она направила его член к своему входу. Он коснулся головкой её влажных губ, и она вздрогнула.

Он вошёл не сразу — сначала скользнул, потом опустился глубже. Она чувствовала, как он растягивает её, как заполняет пустоту. Это было странно: «Антон. Мальчик, который называл меня «тётя Ева». А теперь он внутри меня, он дрочил на меня — я чувствовала его взгляды, я видела, как он краснел. Он во мне, и я чувствую, как его член пульсирует внутри меня». И это было так остро, что у неё потемнело в глазах. Она застонала — он был толще Марка, длиннее, и она чувствовала, как её тело ещё больше растягивается, принимая его.

— Да, — простонала она. — Ещё.

Он двигался неуклюже, но отчаянно. Она обхватила его ногами и притянула к себе, позволяя ему войти на полную глубину. Марк в это время сидел рядом, гладил и целовал её грудь, покусывая соски, когда Антон приподнимался над ней, чтобы видеть её лицо. И она чувствовала двойное наслаждение: друг её сына трахает её, а сын ласкает сверху.

Она слышала, как дышит хрипло Антон, как его бёдра ударяются о её бёдра, как влагалище издаёт влажные, чавкающие звуки, которые смешиваются с её стонами.

— Да, — стонала она. — Трахай меня. Трахай так, как ты мечтал.

Он двигался быстро, жадно, сбиваясь с ритма. Его дыхание было хриплым, и она чувствовала, как он близок к оргазму: «Я трахаю мать Марка! Я насаживаю её на свой член. Она такая горячая, такая податливая, она стонет, когда я вхожу глубже.»

— Я кончаю, — прохрипел он.

— Кончай в меня, — приказала она. — Залей меня. Я хочу чувствовать твою сперму.

Он кончил, изливаясь в неё, и она кончила вместе с ним — второй раз за эту ночь, ещё сильнее, с криком, который разнёсся по стеклянному дому.

— --

Марк сидел рядом и смотрел. Его член снова встал, и он начал гладить себя. Ева заметила это и протянула ему руку:

— Иди сюда. Я хочу, чтобы ты тоже был внутри меня.

— Теперь вы оба, — сказала она им, тяжело дыша. — Я хочу чувствовать вас одновременно.

Они переглянулись.

— Но как? — спросил Антон.

— Один — спереди, другой — сзади, — сказала она. — Марк, ты будешь меня в мою задницу. Антон — спереди.

Антон лёг на спину, она встала над ним на четвереньки, и насадилась влагалищем на его член, чувствуя, как он заполняет её до предела. Марк встал на колени сзади и начал медленно вводить свой член в её зад. Он был набухшим и твёрдым, а колечко ануса узким и напряженным, но смазка от её влагалища и вытекшая сперма помогли Марку проталкивать член в темную глубину. Было тесно, но её тело поддавалось, и когда он вошёл на всю длину, она почувствовала, как два члена наполняют её.

Она застонала — от боли, от удовольствия, от осознания того, что оба они внутри неё:

«Боже. Я чувствую их обоих. Два члена внутри меня — один спереди, один сзади. Это так порочно, так неправильно. Но я хочу этого. Я хочу чувствовать, как они двигаются во мне, как их стволы трутся друг о друга через моё тело. Сын и его друг. Они оба во мне.»

— Двигайтесь, — прошептала она. — Медленно. Дайте мне привыкнуть.

Они начали двигаться — один входил, другой выходил, потом одновременно. Она слышала влажные звуки, их хриплое дыхание, свои собственные стоны. Она чувствовала, как их члены скользят внутри неё, трутся друг о друга, как её тело становится мостом между ними, и эти ощущения сводили её с ума.

— Да, — стонала она. — Трахайте меня. Трахайте свою грязную суку.

Она чувствовала, как её тело сжимается, как она приближается к оргазму.

— Кончайте, — крикнула она. — Кончайте в меня! Оба!

Её тело сжалось так сильно, что они начали кончать почти одновременно — Антон глубоко внутри, Марк — в её анус. Она кончила вместе с ними, и её крик перекрыл шум волн за окном.

Она рухнула на диван, обнажённая, уставшая, счастливая. Семя вытекало из неё, смешиваясь, стекая по бёдрам. Она чувствовала, как они тяжело дышат, как их тела покрыты потом, как их сердца бьются в такт.

— Это было нереально, — сказал Марк.

— Это было идеально, — поправила она.

К утру все трое лежали, переплетённые, как лианы, и Ева чувствовала себя не матерью, не женщиной, а просто счастливым животным, которое получило свою порцию солнца.

— --

Ева проснулась раньше них. Она смотрела на их спящие тела, на их расслабленные члены, на их лица, и внутри неё бушевало торжество.

Она разбудила их поцелуями, сначала одного, потом другого.

— Подъём, — сказала она. — Сегодня вы будете делать то, что я скажу. Сначала вы будете ласкать меня языками. Оба. Я хочу, чтобы вы целовали меня везде, пока я не кончу.

Они подчинились. Она лежала на спине, широко раскинув ноги, а они покрывали поцелуями её тело — от шеи до пальцев ног, и она командовала, направляя их туда, куда хотела. Марк целовал и ласкал её грудь, возбуждённые соски, а Антон целовал внутреннюю сторону бедра, лизал перевозбуждённое влагалище. Ева стонала, извивалась под ними и командовала:

— Марк, сожми жёстче. Антон, ласкай клитор.

Они делали, и она кончала, выгибаясь и содрогаясь в оргазме. Она заставляла их лизать её, сосать её клитор, соски, целовать живот, ноги, губы, доводить до оргазма, а потом отталкивала. Игра в «горячо-холодно» продолжалась. Она хотела видеть их отчаянные глаза, их желание угодить. Они целовали её, гладили, покусывали. Она стонала, выгибалась, говорила им, где и как. Она заставляла их опускаться всё ниже, касаться самых сокровенных мест.

Затем она взяла их члены в руки, потом поменяла, один в рот, другой в руку, и довела их до исступления, но не дала кончить.

— Не сейчас, — сказала она. — Вы кончите, когда я разрешу.

Она заставила их мастурбировать при ней, а сама сидела, глядя на них и комментировала:

— Марк, быстрее.... Антон, сжимай основание... Я хочу видеть, как вы дрочите...

И, когда они были уже на грани, она наклонилась и взяла их члены одновременно — одного левой рукой, другого правой, и глядя парням в глаза, довела их до оргазма, проглотив всё, накрывая ртом извергающиеся головки.

«Господи, что я делаю? — думала она, когда они лежали, переплетаясь в страсти. — Это же мой сын. Это его друг. Но когда член Марка внутри меня, я не думаю о том, что он мой ребёнок. Я думаю о том, как он заполняет меня. Как он дрожит, когда кончает. И Антон — такой дерзкий, такой жадный. Они оба — мои. Я никогда не чувствовала себя такой живой. Такая порочная, такая свободная. Это неправильно. Но почему тогда это так правильно для моего тела? Каждый раз, когда они касаются меня, я забываю о стыде. Это не только порок — это открытие. Я открываю им мир, а они открывают меня настоящую. И я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось.»

Только к полудню она разрешила им войти в неё — и они занимались любовью до вечера, меняя позы, пробуя новые углы.

— --

Следующие шесть дней они занимались сексом при каждом удобном случае. Утром, днём, ночью. На пляже, в душе, на кухонном столе. Ева учила их новым позам, новым техникам, новым способам доставлять удовольствие.

Однажды она привязала их к стульям шарфами и мастурбировала перед ними, не разрешая прикасаться к себе, пока они не попросят по-особенному.

Они говорили, умоляли, и она сосала их члены, доводила до оргазма, и позволила им освободиться только после того, как они кончили ей в рот.

Они гуляли, ездили за продуктами и алкоголем, пели под гитару, плавали и разговаривали. Потом снова занимались сексом. Иногда втроём, иногда парами — если кто-то спал, или уходил за льдом и новой порцией выпивки. Ева учила их не торопиться, чувствовать друг друга, не бояться говорить о своих желаниях. Они меняли позы, смеялись, когда что-то шло не так, пили вино и текилу прямо во время близости. Они не считали дни. Они просто были.

Марк однажды признался:

— Я никогда не думал, что увижу маму с членом во рту.

— А ты увидел, — она усмехнулась. — И, не один, и не только во рту, и даже сам вставил куда только смог. Ты знаешь теперь, что я — не святая, а просто женщина.

Они много говорили о сексе. О фетишах, о первых опытах, о том, что им нравится в партнёрах. Ева рассказывала о своих бывших, смеясь над их ошибками. Марк — о подружках, которые не умели целоваться. Антон — о том, как боится, что никогда не встретит такую, как Ева.

— Не встретишь, — сказала она честно. — Я одна такая. Но это не значит, что дальше будет хуже. Просто будет по-другому.

Ева учила их готовить севиче. Они танцевали под музыку на террасе. Она рассказывала им о своей молодости, о своих ошибках, о своей любви. Они слушали, смеялись и чувствовали, как становятся ближе.

Однажды ночью она сказала:

— Я хочу, чтобы вы знали: я не просто трахаюсь с вами. Я люблю вас. Каждого по-своему. Марка — как мать, которая отпускает своего сына во взрослую жизнь. Антона — как женщина, которая наконец нашла того, кто не боится её желаний.

— А мы любим тебя, — сказал Антон.

— Да, — сказал Марк. — И мы никогда не забудем тебя.

— --

Накануне отъезда Ева устроила прощальный ритуал. Она зажгла свечи, налила текилы и сказала:

— Завтра мы возвращаемся в мир, где я ваша мать, а ты — друг моего сына. Но сегодня — вы мои. Навсегда.

Она легла на кровать и сказала:

— Войдите в меня одновременно. Во влагалище. Оба. Я хочу запомнить это чувство — когда два члена наполняют меня. Когда я кончаю, вы не вынимаете. Вы ждёте, пока я кончу во второй раз. И только тогда кончаете сами.

Они сделали это. Она лежала на спине, Марк — под ней, Антон — сверху, и они двигались то медленно, ритмично, то яростно насаживая её на свои члены. Она кончила, сжимая их, и они кончили вместе с ней, изливаясь в неё.

Она плакала от наслаждения и от того, что это кончается.

— Я никогда не забуду вас, — прошептала она.

Они лежали, переплетённые, и Ева гладила их по волосам. Она чувствовала, как их сперма смешивается внутри неё, и это было самым запретным, что она испытала.

— --

ЭПИЛОГ

Они собрали вещи. Перед отъездом Ева сказала им:

— Это наше лето. Наша тайна. Когда мы вернёмся, я буду твоей матерью, Марк, а ты, Антон, — другом моего сына. Но если вы захотите повторить, вы знаете, где меня найти.

Марк кивнул. Он выглядел старше своих семнадцати. Антон улыбнулся и поцеловал её в щёку.

Ева села за руль, Марк — рядом, Антон — сзади. В зеркале заднего вида она видела его глаза — они больше не пылали похотью, в них была тихая благодарность. А внутри неё всё ещё пульсировало воспоминание об их членах, о их руках, о их стонах.

— Это было нереально, — сказал Марк, глядя в окно.

— Это было нереально, — повторила Ева. — Но это было. Это было лучшее лето в моей жизни. И это лето останется с нами навсегда.

Она нажала на газ, и «Шевроле» покатился по пыльной дороге. Позади оставалось море, дом, их страсть, разговоры, крики и стоны. Впереди был город, учеба, работа и обычная жизнь.

— --

Благодарю Вас, если Вы дочитали до конца, Вы можете прочитать полную версию этого рассказа, не по частям, а весь сразу, на boosty.to/samuil741741, по этой ссылке:

https://boosty.to/samuil741741/posts/f16bbdb8-4e9e-436c-9729-1f7ee941869f

Также если Вы хотите видеть рассказы раньше других, или читать полные версии, без ожидания выхода продолжений, подключайтесь к Samuil741741 на Boosty. boosty.to/samuil741741

Также Вы встретите там другие рассказы, которых нет на этом ресурсе.

Анонсы выхода новых рассказов на Boosty публикуются в телеграмм-канале: https://t.me/SexLoveStories

Присоединяйтесь, и будьте в курсе выходящих новинок.

Просто поблагодарить автора можно здесь - https://boosty.to/samuil741741/donate

Спойлер - на странице boosty.to/samuil741741 Вы можете увидеть оригинальные фотографии реальной героини почти всех рассказов, так как в каждом рассказе есть или реальная ситуация, или её метафорическая обработка.