Ева снова взглянула на Антона, и внутри неё разливался жар.

— А что ещё ты представляешь? — спросила она, и её голос сорвался на вздохе.

Антон улыбнулся — той своей дерзкой улыбкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось:

— Хорошо. Я хочу, чтобы ты сидела на мне, а я смотрел тебе в глаза. Чтобы ты двигалась медленно, а я чувствовал, как ты сжимаешься. И чтобы Марк стоял рядом и смотрел. Чтобы он видел, как ты кончаешь на мне.

Марк сглотнул. Он уже не краснел — он просто молчал, переваривая слова.

— А ты? — спросила Ева, переводя взгляд на сына.

— Я хочу, трахнуть тебя, чтобы ты кричала, — сказал Марк тихо. — Чтобы ты забыла, что я твой сын. Чтобы я был для тебя просто мужчиной. И чтобы я чувствовал, как ты дрожишь, когда я внутри.

Ева пододвинулась ближе к нему, взяла его руку и положила себе на бедро:

— Ты уже чувствовал это. И ты будешь чувствовать снова. Но не сегодня.

— А когда? — спросил он с такой тоской, что она чуть не рассмеялась.

— Когда звёзды будут так, как сейчас, — сказала она. — Когда мы будем к этому готовы.

---

Она затянулась снова, потом повернулась к Антону:

— А ты знаешь, что я хочу? Я хочу, чтобы вы целовали меня одновременно. Один — губы, другой — шею. И чтобы я ничего не видела, только чувствовала вас.

Она передала сигарету Марку и откинулась на спину. Парни переглянулись, но потом, не сговариваясь, склонились над ней.

Антон поцеловал её в губы — долго, медленно, с привкусом соли, текилы и дыма. Марк прильнул к её шее, и его язык скользнул по ключицам, вызвав у неё дрожь.

Она не закрывала глаза. Она смотрела на звёзды и чувствовала, как мир становится мягче, теплее, проще.

— Это моя лучшая ночь, — прошептала она между поцелуями. — И она ещё не кончилась.

Парни отстранились. Они лежали рядом, почти касаясь друг друга, и смотрели в небо.

— Скажите, — сказала Ева, — вы когда-нибудь думали о том, что мы втроём — это как? Как вы это называете в своей голове?

— Я называю это «кайф», — сказал Антон.

— А я «безумие», — сказал Марк.

Она села между ними, положила руки им на колени и сказала:

— А я хочу вас обоих. Не по очереди. Одновременно. Я хочу, чтобы этой ночью мы перестали быть матерью и друзьями. Даже если это просто пляж и просто пьяный бред, и обкуренная галлюцинация. Даже если это неправильно. Если вы не готовы — завтра мы уезжаем и никогда не возвращаемся к этому разговору.

Это было преступление. Она знала это. Но кровь била в висках, и ей было плевать.

Ева смотрела на них — на Марка, своего сына, чьи глаза горели смесью стыда и желания, на Антона, который уже не скрывал своей дерзкой улыбки и того, как его дыхание участилось.

— И ещё, я хочу, чтобы вы ласкали мою грудь, — сказала она ровно, без тени кокетства. — Оба. Сейчас.

— --

Она не спросила разрешения. Она просто протянула руки к завязкам своего топика, медленно, почти церемониально, развязала их, и ткань упала на песок. Её грудь открылась вечернему ветру — высокая, упругая, с затвердевшими сосками, которые уже ждали прикосновений.

Марк замер, глядя на неё, как на чудо. Его руки дрожали, он сжал их в кулаки, чтобы унять дрожь, но не мог отвести взгляда. Он смотрел на материнскую грудь так, как никогда не смотрел — как мужчина, который видит женщину, а не мать. Внутри него всё перевернулось: он хотел прикоснуться, но боялся, что это сломает что-то важное. И одновременно он уже чувствовал, как его член наливается кровью, как стыд смешивается с первобытным желанием.

Антон, напротив, не колебался ни секунды. Он подался вперёд, и его пальцы коснулись её ключиц, скользнули по ним медленно, почти благоговейно, а затем опустились к груди. Его ладони легли на неё, он ощутил тяжесть и упругость, почувствовал, как сосок касается его ладони, и выдохнул с таким звуком, будто ему дали глоток воды в пустыне.

— Она такая... мягкая, — прошептал Антон, глядя на неё в упор. — Я представлял это сотни раз. Но реальность... она лучше.

Марк, увидев, как друг касается матери, словно очнулся. Он протянул руку, дрожащую, и его пальцы легли на её правую грудь, рядом с рукой Антона. Он чувствовал, как бьётся её сердце, как она вздыхает от его прикосновения. Он провёл большим пальцем по соску, и она вздрогнула, закрыв глаза.

— Вот так, — прошептала она. — Медленно. Я хочу чувствовать ваши руки.

Они ласкали её — одновременно, синхронно, как будто репетировали это всю жизнь. Антон наклонился и провёл языком по соску, заставив её выгнуться. Марк, глядя на друга, повторил — сначала робко, потом увереннее, и его язык скользнул по её груди, ощущая солоноватый привкус моря и её кожи.

Она положила руки им на головы, запустила пальцы в их волосы и тихо застонала.

— Да, — выдохнула она. — Это то, что я хотела. Вы оба. Вы оба ласкаете меня.

Но когда Антон попытался опустить руку ниже, к её животу, она перехватила его запястье.

— Нет, — сказала она мягко, но твёрдо. — Пока только грудь. Я хочу, чтобы вы запомнили этот вкус. Чтобы вы поняли, как приятно — не брать, а просто быть рядом.

Марк замер, подняв на неё глаза, в которых читалось разочарование и надежда. Его член был твёрд, он пульсировал в шортах, и он хотел большего. Но он знал — она остановит.

— Но я хочу тебя, — прошептал он почти умоляюще. — Всю.

— Ты получишь меня, — ответила она, гладя его по щеке. — Но не сегодня. Сегодня ты просто учишься чувствовать. Доверься мне.

Она убрала их руки с груди, но не разорвала контакт. Она смотрела на них — на возбуждённых, сбитых с толку, дрожащих от желания, и внутри неё разливалось торжество. Она управляла ими, как дирижёр оркестром, и каждая её нота отдавалась в их телах.

— Я хочу вас обоих, — сказала Ева. Но сначала вы будете просто смотреть. Я хочу, чтобы вы видели, как это может быть красиво.

Она слегка раздвинула ноги, запустила руку в шорты, под трусики и начала ласкать себя. Она мастурбировала при них. Она смотрела на звёзды, на их лица, на их руки, сжатые в кулаки. Она стонала и шептала их имена.

— Смотрите, — прошептала она. — Это может быть ваше.

Она кончила с протяжным стоном, они сидели рядом, и смотрели на неё, но она не позволила им коснуться себя.

— Сегодня — только зрители. Завтра — актёры.

— --

— Хватит на сегодня, — отдышавшись, сказала она, улыбаясь. — Остыньте. Теперь просто поговорим.

И они, с неохотой, но повинуясь, легли рядом с ней — лежащей с обнажённой грудью, счастливой, с влажными сосками и бешеным сердцем.

Она молчала. Потом засмеялась — тихо, от души.

— Господи, что я творю и какой бред я несу. Это всё дым.

— Нет, — сказал Антон, поворачиваясь к ней. — Это не дым. Это ты. Мы никогда не забудем этот вечер.

— Я тоже, — сказала она. — И поэтому я хочу, чтобы вы сделали мне ещё одну вещь.

— Что? — спросил Марк.

— Хочу, чтобы вы говорили мне, о чём вы мечтаете, когда не думаете ни о чём.

Марк задумался:

— Я мечтаю, чтобы мы могли сделать всё, что захотим, и чтобы никто не осудил нас. Чтобы это было возможно.

— А я мечтаю, — сказал Антон, — чтобы утром я проснулся, и ты всё ещё была здесь. Чтобы мы проснулись вместе, втроём. И чтобы мы также хотели друг друга.

Ева повернулась, приподнялась на локте и поцеловала его в лоб, потом Марка.

— Тогда слушайте. Завтра утром мы проснёмся все вместе. Мы будем завтракать, купаться, смеяться. А вечером я снова буду в ваших руках. Это обещание.

Она легла на спину и закрыла глаза. Звезды кружились над ними, унося в мир сладких грёз и мечтаний. Парни лежали по бокам, и она чувствовала их дыхание, их тепло, их желание — уже не такое жадное, а спокойное, как прибой.

И под шум волн, под звёздным небом, они уснули втроём — на пледе, на песке, на краю мира.

— --

Ева проснулась первой. Солнце только-только начало подниматься из-за скал, окрашивая небо в розовый и золотой, а море казалось расплавленным стеклом. Она лежала на спине, чувствуя, как песок холодит обнажённые плечи, а утренний бриз – её обнаженную грудь.

Марк спал справа, свернувшись калачиком, его голова покоилась на её руке. Антон — слева, раскинувшись на спине, его губы были приоткрыты, а одна рука лежала на её животе. Она смотрела на них и улыбалась. Вчерашние слова, признания, звёзды, дым — всё это казалось сном. Но вот они — реальные, тёплые, живые.

Она не стала их будить. Она просто лежала и смотрела, как просыпается мир. Чайки кричали над водой, волны накатывали и откатывали, и где-то вдалеке рыбацкая лодка едва виднелась на горизонте.

— М-м-м, — протянул Антон, не открывая глаз, и его рука на её животе дёрнулась. — Ты не спишь?

— Сплю, — ответила она шёпотом. — Но ты меня разбудил.

Он приоткрыл один глаз, увидел её торчащие соски и приподнялся на локте, улыбаясь:

— А где твой топ?

— Остался в ночи, — она усмехнулась. — Искать не буду. Тебе не нравится?

Он провёл пальцами по её соску, и она вздрогнула. Антон снова спустил руку ниже, по животу, до самого края шорт, и Ева выгнулась от накатывающего возбуждения. Марк завозился рядом, забормотал что-то, открыл глаза и — замер.

— Мам, ты... — начал он, сглотнул и замолчал, глядя на её грудь и руку Антона на её животе.

— Доброе утро, — сказала Ева с лёгкой улыбкой. — Ты тоже хочешь поздороваться?

Марк покраснел, и это было так трогательно, что она не удержалась и поцеловала его в губы.

— Не смущайся, — сказала она. — Вчера мы говорили о гораздо более серьёзных вещах. Сегодня просто утро. Давайте вставать, я хочу душ и кофе.

Она поднялась, не удосужившись надеть топ, и пошла к дому. Парни смотрели ей вслед — на её бёдра, на короткие шорты, обтягивающие упругую попку, на то, как она потягивается, подойдя к лестнице.

— Твоя мать... сумасшедшая, — выдохнул Антон.

— Я знаю, — сказал Марк. — И мне это нравится.

— --

Они зашли в дом и сразу почувствовали запах утренней прохлады и моря. Ева скинула шорты и трусики прямо у входа и направилась в душ.

— Я первая, — объявила она. — Вы пока завтрак готовьте. Кофе, тосты, сыр. Если я выйду, а завтрака нет, я вас выгоню на берег кормить чаек.

Она скрылась за стеклянной дверью душа, и через мгновение парни услышали шум воды и её негромкое пение.

Марк и Антон переглянулись, потом молча начали собирать завтрак. Они двигались как-то по-новому — более легко, без напряжения. Вчерашние разговоры сняли невидимый барьер, и теперь они чувствовали себя не соперниками, а союзниками.

— Она реально сказала, что мы ей нужны оба, то есть она хочет нас трахнуть?! — спросил Антон, нарезая сыр.

— Да, — ответил Марк, разогревая турку для кофе. — И она не шутила. Ты же видел её лицо.

— Я видел не только лицо, — усмехнулся Антон.

— Заткнись, — сказал Марк беззлобно. — Я тоже это видел.

Они рассмеялись, и этот смех был лёгким, как утренний ветер.

Вода в душе стихла, и через минуту Ева вышла, завёрнутая в одно полотенце. Волосы были мокрыми, капли стекали по плечам и груди, полотенце едва прикрывало ягодицы.

— О, а вы уже готовы, — сказала она, проходя мимо них. — Я хочу кофе.

Антон протянул ей кружку, но она не взяла. Она взяла его за руку и потянула к себе, заставляя встать.

— Ты чего? — спросил он.

— Ты меня разглядывал, когда я мылась в душе в мотеле, — сказала она. — Я видела в щель неприкрытой двери. Хочешь что-то сказать?

Он сглотнул:

— Ты красивая.

— Это я знаю, — она улыбнулась и поцеловала его в губы — быстро, со вкусом мокрых волос и геля для душа. — Спасибо.

Потом она подошла к Марку, взяла его за подбородок и тоже поцеловала.

— А ты смущён, — сказала она, отстраняясь. — Не надо. Мы договорились — никаких неловкостей. Просто — мы.

Она села за стол, завернувшись в полотенце, и начала есть тост с сыром. Парни сели напротив, и они завтракали молча, но это было спокойное молчание — без напряжения.

—Идём на пляж, — сказала Ева, когда кофе был допит. — Но я хочу, чтобы вы были одеты. Я хочу на вас смотреть спокойно.

— В чём? — спросил Антон.

— В плавках, в шортах! А я выберу свой купальник. И вы будете смотреть на меня тоже спокойно.

Марк поднял бровь и нагло бросил:

— А зачем нам смотреть? Мы и так видели всё.

— Видели, — она усмехнулась. — Но смотреть — это искусство. Я хочу, чтобы вы научились смотреть так, чтобы я чувствовала себя желанной.

Она встала, сбросила полотенце прямо у стола и прошла в спальню — абсолютно обнажённая, с мокрыми волосами, с каплями на спине и ягодицах. Парни сидели и смотрели ей вслед, не в силах отвести взгляд.

— Матерь божья, — выдохнул Антон.

— Ну ты и олень, — сказал Марк, — «видели всё». Такое видел?!Они переоделись и вышли на пляж. Ни души, только бирюзовая вода, белый песок и скалы, уходящие в море.

________________________________________________________________________________________

Благодарю Вас, если Вы дочитали до конца, полная версия этого рассказа уже размещена, на boosty.to/samuil741741, и Вы можете прочитать её по этой ссылке:

https://boosty.to/samuil741741/posts/f16bbdb8-4e9e-436c-9729-1f7ee941869f

Также если Вы хотите видеть рассказы раньше других, или читать полные версии, без ожидания выхода продолжений, подключайтесь к Samuil741741 на Boosty. boosty.to/samuil741741

Анонсы выхода новых рассказов на Boosty публикуются в телеграмм-канале: https://t.me/SexLoveStories

Присоединяйтесь, и будьте в курсе выходящих новинок.

А также, можно просто поблагодарить автора - https://boosty.to/samuil741741/donate

Спойлер - на странице boosty.to/samuil741741 Вы можете увидеть оригинальные фотографии реальной героини почти всех рассказов, так как в каждом рассказе есть или реальная ситуация, или её метафорическая обработка.