Глава 20

Андрей крутил в пальцах пустой бокал и всё чаще бросал взгляд на арку, ведущую к террасе. Разговор с Адель шел, будто сам собой, но внутри была какая тревога.

— Я схожу ещё возьму, — сказал он, поднялся и прошёл к бару.

Вернулся снова с бокалом виски. Сделал глоток. Кубики тихо стукнули о стекло, напиток обжёг горло и покатился по горлу приятным теплом. В голове чуть зашумело —мысли стали мягче, тело расслабилось. Он сел рядом с Адель чуть ближе, чем раньше.

— Ники что-то давно нет, — сказал прямо. — Надо пойти найти.

Адель медленно повертела свой бокал, посмотрела на него поверх края.

— А может наоборот не надо? Ты не думал, что она уже с кем-то? — сказала она спокойным голосом. — Ради этого вы же сюда и пришли, верно? Может не нужно дергаться? Пускай получает удовольствие. Ты же сам этого хотел? Или думал что хотел?

Слова отозвались в нём с каким то напряжением. В голове вспыхнула Ника — чужие руки обнимают, чужой член входит в неё. Мысль напрягала и возбуждала одновременно. Член шевельнулся от прилившей крови. Андрей сглотнул.

Адель это заметила. Слегка улыбнулась.

— Вижу, тебя эта мысль возбуждает. И обжигает одновременно.

Она откинулась на спинку, рассматривая его оценивая не стесняясь, и добавила.

— Ты симпатичный, так мило смущаешься своих желаний. И есть в тебе эта тяжёлая, упрямая честность — когда человек сам пытается себе не врать, но от этого мучается. Мне такие нравится. Я бы не была против провести с тобой время. Но я вижу как ты дёргаешься, не зная где она.

Он молчал несколько секунд, глядя в бокал.

— Мы немного поссорились, сегодня... я обещал себе и ей больше не тянуть. Не молчать. А сейчас сижу и не знаю, где она и что с ней. Головой понимаю, что она имеет право, для этого и пришли, а в груди всё равно кошки скребут.

Адель кивнула.

— Тогда пойдем. Я бы лучше занялась с тобой чем то поинтереснее. Но один ты можешь наделать глупостей — надумаешь, что уже потерял её. Я такое уже видела.

— Хорошо, — выдохнул он.

Они поднялись.

Сначала прошли во внутренний дворик, туда, где они недавно курили. Терраса пахла табаком. Пепельница хранила чужие окурки, у перил стояли пустые бокалы, на кресле лежал кем то забытый лёгкий шарф. Ни Ники, ни Карины здесь не было.

— Уже ушли куда-то — тихо сказала Адель, оглядываясь.

Они вернулись в дом. Прошли холл — там, на диванах целовалась пара лет за сорок, кто-то смеялся у бара, из дальнего угла доносилась музыка и низкие голоса. Ники нигде не было видно. Адель шла рядом, почти касаясь плечом.

В коридоре было тихо. Из-за некоторых дверей доносились стоны, шлепки, обрывки фраз — чьё-то имя, чей-то вскрик.

— Здесь бывают разные люди, — негромко говорила Адель, пока они медленно шли вдоль стен. — Кто-то просто смотрит. Кто-то хочет, что бы к ним присоединились. Кто-то вдвоём и почти не замечает ничего вокруг. Двери никогда не запирают. Ты готов увидеть её с кем-то? Правда, готов? Не «ну да, наверное», а вот прямо сейчас, за ближайшей дверью.

Андрей молчал. Внутри всё сжалось и налилось густым возбуждением. Он боялся, но точно не знал. Хотел ли он увидеть то, как Ника извивается под другим, как в ночь прилёта. Картинка в голове пьянила сильнее виски.

— Не знаю, готов ли, — честно выдохнул. — Но стоять и ждать ещё хуже.

Они заглянули за несколько дверей, в одной из них—двое мужчин и женщина, слишком занятые друг другом, чтобы обернуться. В другой на низком кресле девушка в одних чулках дрочила мужчине, глядя ему прямо в глаза. Адель каждый раз коротко качала головой и вела дальше.

Остановились у очередной двери. Адель плавно нажала на ручку и приоткрыла.

Внутри на широкой кровати была пара. Девушка лет тридцати — длинные русые волосы рассыпаны по подушке, на бедре абстрактная татуировка, уходящая линиями к лобку. Мужчина лет около сорока, с проседью в тёмных волосах, мощный, двигался в ней размеренно и глубоко. Она стонала в голос, ноги обвивали его бёдра, ногти впивались ему в плечи. Свет падал сбоку, подчёркивая влажный блеск кожи и то, как она выгибалась навстречу.

Адель не торопилась. Придержала дверь и стояла рядом с Андреем на пороге, давая всё смотреть.

Они стояли.

Минуту. Может, две. Мужчина сменил угол, подхватил её под колени, вошёл глубже — раздался влажный шлепок, выбив из неё стон. Она сказала что-то тихое ему в ухо, он низко ответил. Воздух из комнаты пах сексом, потом и дорогим парфюмом. Андрей стоял неподвижно и чувствовал, как член напрягается всё больше, как ревность к собственной жене смешивается с горячим зрелищем в один горячий комок.

— Можно просто понаблюдать, — тихо сказала Адель. — Или зайти. Если они не против.

Он молча переступил порог. Смотреть за сексом других людей так близко было очень возбуждающе. Адель подошла к кровати, наклонилась, что-то коротко и мягко спросила. Оба кивнули чуть замерев и мужчина чуть усмехнулся.

Адель вернулась к Андрею. Ладонью упёрлась ему в грудь и легко, но уверенно толкнула его назад — на низкий диван у стены.

— Сядь.

Он сел. Адель опустилась между его ног, расстегнула брюки, освободила член. Горячий язык прошёл от яичек до головки, губы плотно обхватили ствол, она взяла глубже и задержалась, глядя снизу вверх. Андрей выдохнул сквозь зубы, пальцы сами легли ей на затылок.

Она не спеша, постепенно пропуская в рот глубже, играя языком с уздечкой, слюна блестела на губах, наслаждаясь и играя как с игрушкой— потом отстранилась, поднялась и стянула с себя платье одним движением. Под ним были — только чёрные трусики, узкие, уже чуть мокрые от возбуждения. Она стянула и их вниз, шагнула в сторону, развернулась к нему спиной, ногами встала по бокам от его бёдер, одной рукой направила головку и медленно опустилась. Узкая, горячая, мокрая. Села до упора, выдохнула и начала двигаться сама — медленно поднимаясь, и резко опускаясь, ягодицы шлёпали о его бёдра. Влажные хлюпающие звуки смешались со стонами на кровати.

— Смотри на них, — бросила через плечо, не сбавляя ритма.

Русая сначала смотрела в из сторону, приоткрыв рот, пока мужчина продолжал её трахать. Потом выскользнула из-под него, подошла к дивану. Наклонилась, взяла лицо Адель в ладони и поцеловала — глубоко, с языком, пока та насаживалась на Андрея. Потом шагнула к Андрею и впилась в него губами: вкус чужой помады и слюны, мягкие губы, горячее дыхание ему в рот.

— Красивый, — шепнула почти в губы. — Можно мне присоединиться?

Он кивнул.

Мужчина подошёл следом. Встал напротив Адель, она, не слезая с Андрея, взяла его член в руку и направила в свой рот, сразу начав сосать, продолжая двигаться бёдрами. Слюна потекла по подбородку. Она сосала, обхватив его член у основания рукой иногда сбиваясь с ритма, в такт собственным толчкам.

Русая забралась на диван, стала ногами по обе стороны от головы Андрея и опустилась, прижавшись щёлкой к его лицу. Мокрая киска прижалась к губам. Андрей лизнул — почувствовав вкус чужих соков. Язык вошёл между складок, нашёл клитор, начал рисовать на нем фигуры кончиком языка. Она застонала, придерживаясь за спинку, и покачивалась, тёрлась об его язык и лицо.

Ощущения переполняли Андрея.

Чужая женщина на лице, Адель туго сжимает член киской и сосет постороннему, мокрые звуки, стоны, запах секса, мысль о Нике — где она, с кем, так же скачет на ком то. Возбуждение ударило через край. Андрей почувствовал, как накатывает оргазм. Он обхватил Адель за бёдра, приподнял её, выскользнул и начал изливаться на её зад. — Белые струи брызнули на попку, попали на поясницу, на разгорячённую спину. Несколько секунд блаженства, тяжёлый стон сквозь зубы.

Адель улыбнулась, выпрямилась и сделала шаг к кровати. Мужчина с проседью развернул её, поставил раком, одной рукой придержал за бедро и одним движением вошёл в неё до конца. Начал трахать в быстром темпе — глубокими тяжёлыми толчками, шлепки кожи о кожу звучали очень звонко, Адель застонала. Сперма Андрея блестела у неё на спине и стекала по попке.

Адель просунула руку себе между ног и начала теребить клитор — быстро, кругами, в такт его движениям. Дыхание сбилось, стоны стали чуть громче и выше.

— Да... ещё... не останавливайся...

Русая всё ещё была над лицом Андрея.

— Я ещё не кончила, — тихо сказала, глядя вниз, прижимаясь киской к его языку.

Он продолжил лизать — глубже, посасывая клитор и держа её за бёдра. Она двигалась сильнее прижимаясь к его лицу, пальцы впились ему в волосы. Через несколько минут её тело напряглось, бёдра задрожали и она кончила — пульсируя киской на его лице, с протяжным стоном, влага потекла по его подбородку. Андрей не отстранялся, пока она сама не приподнялась.

На кровати Адель стонала под мощными толчками ещё какое то время, пока наконец прогнулась сильнее, рука между ног заметалась, и она тоже издала протяжный стон — с легкой дрожью в ногах, упала грудью на кровать, вжавшись лицом в простыню. Мужчина замер глубоко внутри, тяжело дыша, не двигаясь, давая ей прочувствовать оргазм.

Только когда она обмякла, русая сползла с дивана, подошла к кровати и опустилась на колени у края. Взяла блестящий от чужих соков член в рот начала быстро сосать, подрачивая рукой, а другой массируя ему яички. Он придерживал её за голову, потом сделал несколько коротких но глубоких толчков и замер, подавшись вперёд, заполняя её рот своим семенем. Она не шевелилась, глотая всё до капли, вытерла губы тыльной стороной ладони и тихо усмехнулась, всё ещё стоя на коленях.

Адель медленно выпрямилась, взяла с тумбы влажные салфетки, вытерла спину, бёдра, между ног, стирая с себя сперму Андрея и собственные соки. Надела трусики, затем платье. Андрей застегнул брюки и протёр лицо.

Он сел на диван, локти на коленях, и смотрел в пол. В голове шумело уже не от алкоголя.

Снова. Снова его накрывали сомнения. Сначала вечер прилёта, где они начали падать в этот омут. Потом его боязнь рассказать Нике о том что как он трахал Карину вместе с Виктором, то видео с камеры. Теперь эта вечеринка, где Ника вышла покурить, а он сам через полчаса уже кончил на спину другой женщине, пока чужая киска терлась об его лицо. Он снова падал в какой то омут — глубокий, возбуждающий, опасный — и чем глубже падал, тем яснее понимал что выбраться будет не просто и захочет ли он вообще выбираться.

Адель посмотрела на него, поправляя волосы, заметив его замешательство.

— Эй. Ты где сейчас?

— Всё опять идёт не так, — хрипло ответил, не поднимая глаз. — Я снова делаю, что то не то. И мне нужно поговорить с ней. Про всё. Про то, как меня прёт и как я боюсь. Иначе я сам себя сожру. И её заодно.

Адель молча кивнула. Без утешений.

— Тогда пойдём.

Она протянула руку, помогая встать. В комнате всё ещё пахло сексом и потом. Пара уже обнималась на кровати и тихо перешептываясь.

Глава 21

Они вышли из комнаты и снова пошли по коридору. Заглянули ещё в пару дверей. За одной никого не было, другой женщина с тёмными волосами стояла на коленях между двумя мужчинами.

В конце коридора дверь была немного приоткрыта. Оттуда доносились глухие шлепки и приглушенные голоса. Адель толкнула створку, и они вошли.

Сначала Андрей увидел то, как несколько человек стояли и завороженно куда то смотрели. У стены целовалась пара. Ближе к центру мужчина трахал какую то рыжую девушку, которая опиралась руками на кресло. Ягодицы у неё были в розовых полосах, он держал её за бёдра и вбивался глубоко, иногда замирая.

Андрей на секунду решил, что Ники здесь точно не может быть. Слишком много чужих тел и глаз, слишком не про неё, стеснявшуюся надеть красный купальник. Он шагнул внутрь, обходя зрителей, и только тогда увидел высокую кровать.

Увидел Виктора, который стоял и размеренно вбивал свой член между привязанных ног какой то девушки. Она лежала лицом вверх: руки зафиксированы за спиной, ноги широко разведены и привязаны. На её лице сидела Карина, платье задрано до пояса, голые бёдра плотно зажимали голову. Виктор входил глубоко, наслаждаясь каждым движением, влажные шлепки били ровным грязным ритмом. Женщина под ними стонала приглушённо, прямо в пизду Карины, тело выгибалось в ремнях, грудь с зажимами и цепочкой между ними ходила вверх и вниз.

Карина склонилась вперёд, между разведённых ног девушки, язык скользил по набухшему клитору одновременно с тем, как Виктор вколачивал в неё свой член, а свободной рукой резко дёргала цепочку— в такт толчкам и движениям собственного языка. Каждый рывок заставлял грудь дёргаться и женщина под ней глухо вскрикивала прямо в её киску.

Андрей остановился, не в силах отвести взгляд. Настолько пошло и сексуально это все выглядело.

Через какое то время Карина дернулась. Свела бедра сильнее, отрывалась от чужой киски, протяжно застонала и кончила, прямо на чужой рот, подрагивая всем телом. Несколько секунд она ещё сжимала бёдрами, тяжело дыша.

Вслед за ней — та, что была внизу, казалось, почти задохнулась, дернулась так резко, что ремни на лодыжках врезались в кожу. Растянутые ноги забились в судорогах. Она кончила резко — с глухим, задавленным криком, судорогами, которые били волнами. Из неё вырвалось несколько сильных пульсирующих струй вокруг члена, бёдра тряслись, пальцы на привязанных ногах сжимались.

Только после этого Карина медленно поднялась и сползла в сторону, поправляя платье.

Мир качнулся.

Это была его Ника.

Мокрое лицо в размазанной туши, в слюне и чужих соках. Губы припухшие, волосы липли к щекам. Порванные на коленках чулки. Розовые полосы на ягодицах. Грудь всё ещё ходила мелкой дрожью после оргазма, зажимы блестели, цепочка лежала на коже.

На секунду пропал звук. Остался только стук крови в ушах и эта невозможная картинка: жена, которую он целовал утром, сейчас лежит полностью подчинённая, лицо только что служило сиденьем для другой женщины, а она сама только что кончила, пока её лизали и трахали у всех на виду.

Он не понимал, как это возможно. Будто реальность треснула, и он провалился в чужой сон. Одиннадцать лет она была только его. Четыре дня назад они приехали. И вот она — не просто с кем-то, а вот так: открытая, зафиксированная, используемая.

Ему захотелось разорвать всех. Виктора — первым. Карину — следом. Всех, кто стоял и смотрел. Руки сами сжались в кулаки. Одновременно ему стало её жалко до тошноты: хрупкая, с красными следами от ремней. Её использовали и оставили на всеобщее обозрение. И в ту же секунду — чёрная, горячая обида. К ней. За то, что не сказала ему, а просто пошла и отдалась другим. За то, отдаётся так, как никогда не отдавалась ему.

Хотелось развернуться и убежать. Выйти из зала, из дома, из города, не видеть больше никогда. Он стоял, почти не дыша. Отвести взгляд было уже невозможно. Ревность, похоть, жалость и злость скрутились в один тугой узел под рёбрами.

Адель успела аккуратно взяла его за плечо, слегка удерживая на месте.

— Не дергайся, — едва слышно выдохнула она ему в ухо. — Тут никого насильно не держат. Она всегда может остановиться. Просто не хочет.

В это время, Карина отвязала ремни с лодыжек Ники. Помогла ей сесть с краю кровати. После этого отстегнула манжеты на запястьях. Руки Ники онемело опустились вперёд, плечи дрогнули. Она сидела сутулясь, всё ещё тяжело хватая воздух после оргазма, грудь вздымалась, между ног всё блестело. Андрей видел всё слишком хорошо: она мокрая, бёдра мелко дрожат но не от страха — от того, как сильно ей хорошо. Ей нравилось. Тело не лгало. И от этого ревность и злость горели только сильнее.

Виктор забрался на кровать и лёг на спину. Член — толстый, тёмный, блестящий от её соков — торчал вверх. Ника сама подползла к немую Карина только поддержала Нику под локоть, помогла перекинуть ногу. Ника обхватила ствол пальцами, приставила головку к мокрой щели и медленно, с протяжным выдохом, опустилась на него до конца. Села привыкая немного привыкая, замерла, потом начала двигаться.

Сначала осторожно — поднималась и опускалась. Потом выше, резче. Ягодицы с розовыми полосами шлёпали о его бёдра. Влажные хлюпающие звуки снова заполнили пространство. Грудь качалась, цепочка позвякивала, Ника стонала, сама насаживалась глубже, иногда крутила бёдрами. Скакала, и с каждым движением порванные чулки ещё сильнее сползали с бедер.

Адель стояла чуть сбоку. Не спрашивая поглаживала стоящий член Андрея через брюки— медленно и нежно, в ритме, с которым Ника поднималась и опускалась на Викторе. Андрей не остановил. Смотрел на жену и чувствовал чужую руку.

Он всё ещё не верил. В голове мелькало то, что было в отеле: как он надел на неё наручники, как она краснела и одновременно не сопротивлялась; как кусала губы, когда он вставлял ей пробки по очереди. Он заметил, как легко она тогда подчинилась. Но то что он видел сейчас, было далеко за гранью, которую он мог себе представить.

К кровати подошёл широкоплечий мужчина в расстёгнутой рубашке. Андрей его не знал. Тот коротко кивнул кому-то сбоку — то ли Виктору, то ли Карине — и встал позади Ники. Адель наклонилась к самому уху Андрея, не переставая двигать рукой.

— А это мой муж, — прошептала. — Тимур.

Карина развела Нике ягодицы, — выдавила смазку, смазывая и растягивая анус. Толстая головка Тимура упёрлась. Он надавил. Ника всхлипнула, на секунду замерла, насаженная на Виктора, потом выдохнула — и головка прошла. Сантиметр за сантиметром, туго, до самого конца. Она оказалась на двух членах сразу.

Андрея разрывало изнутри.

Одиннадцать лет. Только его. Четыре дня здесь — и она принимает два члена сразу, стонет, выгибается, насаживается до упора. А он сам за эти же четыре дня уже переспал с двумя женщинами. Трахал Карину с её мужем, а теперь они здесь и трахают его жену. Как так вышло? Почему то, что сидело глубоко внутри а сейчас вдруг вырвалось наружу, захлестнуло их вместе грязной волной похоти совершенно без тормозов?

Он смотрел на её лицо: приоткрытый рот, слёзы, размазанная тушь. Видел, как она подаётся назад на Тимура, как прижимается бедрами к Виктору, как дрожит и течёт. Ей нравилось. Это невозможно скрыть. Стон за стоном, толчок за толчком. Ревность и злость горели вместе с возбуждением. Хотелось всех разорвать. Хотелось упасть. И было невозможно отвести глаз.

Тимур взял её за волосы, потянул голову назад. Ника выгнулась дугой. Виктор вколачивал член снизу, Тимур вбивался в её задницу. Влажные хлюпающие звуки, шлепки по покрасневшей коже, её стоны — громче, громче, почти срываясь на крик.

Андрей смотрел на жену, слушал её крики — этот знакомый до дрожи стон, который сейчас вырывался из-за двух чужих членов и не знал что делать.

В голове оставалось тяжёлое и честное понимание: ему тоже понравилось с другими женщинами. Нравится падать в этот омут. Но любит он только Нику. Только её. И именно поэтому стоял здесь и смотрел, вместо того чтобы уйти или остановить. Не в силах оторваться от зрелища, как его жена кончает насаженная на два члена.

Тимур вжался до конца, кончая ей в задницу, и вышел. Сперма потекла по розовым полосам. Виктор сделал еще несколько толчков, потом вытащил член, поставил Нику на колени у края кровати и кончил ей в рот и забрызгав лицо спермой.

Ника начала что то говорить Карине, та кивнула, сняла зажимы, отстегнула портупею, собрала платье, трусики, туфли. Помогла подняться и повела к двери в дальнем конце зала. Ника шла неровно, в одних порванных на коленках чулках, с липким лицом, с дрожью в ногах и капающей из задницы спермой. Она ни разу не посмотрела в их сторону.

Андрей и Адель остались чуть в стороне, у стены.

Прошло минут двадцать.

Андрей ждал, не двигаясь. Внутри бурлила мысль «как мы дошли до этого после одиннадцати лет вместе», и что будет дальше. Есть ли еще шанс у их отношений или проще все это прекратить, ведь как раньше уже точно не будет.

Дверь, за которую Карина отвела Нику открылась.

Ника вышла. Волосы влажные, макияж смыт, чёрное платье помято, чулки пропали. Она выглядела опустошённой, разбитой и очень хрупкой. Сделала несколько шагов в зал, подняла глаза — и увидела его.

Остановилась.

Их взгляды встретились через полумрак, чужие стоны и густой запах секса.

Андрей молча протянул руку. Пальцы сомкнулись на её запястье сжав его до боли и потянул за собой. Ника не сопротивлялась. Она шла следом, глядя в пол, чувствуя, как каждое движение отдаётся тупой болью в сосках, где ещё жгли следы от зажимов. Платье липло к влажной коже.

Они вышли из дома в тёплую ночь. Такси подъехало быстро. В салоне пахло дешёвым освежителем и бензином. Никто не произнёс ни слова. Андрей смотрел в окно, где мелькали фонари и тёмные силуэты пальм, а внутри у него всё сжималось в тугой комок. Он видел. Видел, как она насаживалась на чужой толстый член, как стонала, когда второй входил в её задницу, как глотала сперму, как кончала, захлёбываясь чужим телом.

Ника сидела, прижав колени, и думала о том, что будет дальше. «Я стала шлюхой, — билось в висках. — Зашла слишком далеко». Хотелось исчезнуть.

В номере она сразу взяла футболку и чистые трусики и скрылась в ванной, не глядя на него. Андрей остался стоять посреди комнаты. Сел на край кровати напротив закрытой двери. Слушал шум воды. Представлял, как она там, голая, со следами чужих рук на теле. Через пару минут он встал, взял ключ-карту и вышел.

Глава 22

В баре отеля было пусто и тихо. Он заказал коньяк у сонного бармена. Выпил не почувствовав вкуса, потом второй, третий. Жидкость жгла пищевод, но не смывала мысли. «Я всё ещё люблю её», — билось глухо, пока он смотрел в бокал. «Или люблю её прежнюю?» Хочу, чтобы она снова была только его. И одновременно холодный страх: а вдруг теперь его одного ей будет недостаточно. После всего. После того, как она стонала, захлёбываясь чужими телами. Одиннадцать лет она знала его. За эти несколько дней всё слишком изменилось. Что, если она захочет снова? Что, если она будет лежать под ним и вспоминать, как было с другими и сравнивать? Он допил очередной бокал, заказал ещё. Мир начал плыть. Ревность мешалась с тяжёлыми мыслями и страхом потери. Он пил и не находил ответа.

В ванной Ника стояла перед зеркалом. Сняла платье. На запястьях, на бёдрах, под грудью алели следы от ремней. Соски были чувствительными и горячими — даже струя воды заставляла морщиться. На ягодицах побледневшие полосы. Она надела простые трусики и его широкую футболку, умылась холодной водой, долго чистила зубы, пытаясь убрать привкус спермы, который всё ещё чудился на языке. Вышла.

Комната была пуста.

Он всё-таки ушел. Ноги подкосились, она опустилась на кровать и заплакала — тихо, в кулак. Плечи тряслись. Потом взгляд зацепился за его рубашку на стуле, зарядку от телефона. Вещи на месте. Он просто вышел куда-то. Ника вытерла лицо краем футболки, легла поверх покрывала, подтянула колени. Тело гудело усталостью, следы на коже еще побаливали. Она лежала с закрытыми глазами, мысли плыли тяжёлые, вязкие: Смогут ли теперь быть вместе. После этого всего этого. Смогу ли я смотреть ему в глаза. Сможет ли он прикасаться ко мне так же. Не возникнет ли между нами пропасть. Что если он оттолкнёт её и бросит. То, что произошло, никуда не исчезнет. Усталость, пустота, путающиеся мысли, накрывали тяжёлым одеялом. Она сама не заметила, как провалилась в сон.

Андрей вернулся глубокой ночью, пьяный, пошатываясь. Свет не зажигал. Увидел её свернувшуюся фигуру на кровати, смятую футболку, светлые волосы на подушке. Скинул одежду, как попало, завалился рядом и почти сразу вырубился.

Сон был рваный, беспокойный из не ясных образов.

Сначала — только её светлые волосы. Потом чужие пальцы в них, тянущие за них. Картинка дёрнулась. Ника на четвереньках, но лица не видно — только спина, розовые полосы на ягодицах, и сразу несколько рук, раздвигающих её попку. Провал, и снова картинка: она уже на спине, на ком то, и в неё входят сразу двое — в киску и в задницу, — но картинка смазана. Слышен только хлюпающий звук и её стон. Потом вспышка — она улыбается, но улыбка плывёт, искажается. Снова провал: Теперь она на коленях на полу, члены вокруг — много, — трутся о щёки, шлепают по губам, белые струи летят на лицо, на волосы, на грудь. Сперма стекает по щекам, попадает в рот, она размазывает её ладонями лицу, по соскам, по телу. Картинки сменяются. Нику кто-то держит за волосы. Стоны. Грязные шлепки кожи о кожу. Образы наслаиваются, рассыпаются: то она собирает густые капли с подбородка и лижет пальцы с довольным, лицом, то кто то держит её за бёдра вколачивая член в попку. Всё нечётко. Всё слишком размыто. И сквозь это — её голос, сорванный, будто издалека: ещё...ещё...

Андрей сильно дергался, но не просыпался. Пьяный сон не отпускал.

Он открыл глаза уже ближе к обеду. Голова была тяжёлой, во рту пересохло, свет бил сквозь неплотно закрытые шторы. Постель рядом пустовала. Он сел, провёл ладонью по лицу, натянул шорты и вышел на балкон.

Ника сидела в кресле, подтянув ноги под себя. В футболке и шортах. Смотрела на море — синее, спокойное, бесконечно далёкое от их переживаний. Ветер шевелил её светлые волосы. На запястьях ещё читались слабые следы. Она не сразу посмотрела на него. Когда он подошёл и опустился в соседнее кресло, она медленно протянула руку и взяла его ладонь. Пальцы у неё были прохладными. Она сжала чуть крепче и повернула голову.

Глаза были красные, на ресницах заметны слёзы. Она смотрела на него несколько секунд, прежде чем открыть рот.

— Я... очень рада, что ты здесь.

Голос очень тихий. Пальцы сильнее сжали его ладонь.

— Не знаю, что сказать.

Андрей молчал. Голова гудела после выпивки, во рту было сухо, а перед глазами всё ещё вспыхивали рваные куски сна и он только кивнул.

— Я тоже не знаю, — сказал он хрипло.

Ника моргнула, слеза скатилась по щеке. Она быстро смазала её тыльной стороной ладони и снова взяла его руку двумя своими.

— Ты видел.

Андрей кивнул ещё раз.

— Видел.

Она шмыгнула носом. Села ровнее в кресле.

— Мне страшно, — выдохнула она. — Просто страшно.

— Мне тоже.

— Я не хотела, чтобы ты... ушёл, — сказала она. — Когда тебя не было в номере, я подумала...

— Я напивался в баре, — перебил он коротко. — И вернулся. Ты уже спала.

Она кивнула несколько раз подряд, будто пыталась уместить это в голову.

— Хорошо. Хорошо, что вернулся. — Андрей...

— Что.

— Я не знаю, что теперь. Дальше.

Он перевёл взгляд на море, потом снова на неё. Большой палец медленно провёл по её костяшкам.

— Я тоже не знаю, — ответил он. — Но я сейчас здесь.

Ника шумно втянула воздух. Плечи дрогнули.

— Скажи хоть что-нибудь ещё. Пожалуйста.

Андрей молчал несколько секунд. Потом тихо:

— Ты трясёшься.

— Знаю.

— И плачешь.

— Знаю...

Она наклонилась чуть ближе, упёрлась лбом в его плечо на секунду и сразу отстранилась, будто не имела права.

— Прости, — шепнула. — Я просто... рада, что ты сейчас рядом. И не знаю, с чего начать. Правда, не знаю.

Андрей чуть сильнее сжал её пальцы и тихо сказал:

— Начни с самого начала.

Ника кивнула, смотря ему в грудь, а не в глаза.

— После... того утра у бассейна. Я злилась, путалась. Карина повела показать дом. Я согласилась.

Она сглотнула, поморщилась — горло всё ещё саднило.

— Зашли в ту комнату, Потом она напомнила про бунгало. Когда я с ней была. Я сама захотела попробовать.

Андрей молчал. Только большой палец медленно гладил её пальцы.

— Там такая атмосфера. Рыжая на этом... кресте. Карина сняла с меня платье. Трусики. Потом надела манжеты, ремни.

Она замолчала на секунду, губы дрожали.

— И меня просто накрыло. Сначала плеть — было больно, но я кончила от вибратора. Потом Карина... её руки, голос. Возбуждение захлестнуло так, что я перестала думать. Тело само отвечало. Когда поставили на колени... когда во рту оказалось... я уже не владела ситуацией. Хотелось ещё. Глубже. Жёстче. Я слышала себя со стороны и не узнавала.

— Меня привязали. Карина села сверху, Виктор вошёл. Я кончила, почти задохнувшись. Потом сама на него залезла. А когда подошёл второй... Мне было больно и хорошо одновременно. Я кончила ещё раз. Ника наконец подняла глаза.

— Вот так. Это как будто была не я. А потом стало страшно...

Она замолчала, тяжело дыша, будто снова пережила всё это за минуту. Пальцы в его руке дрожали.

Андрей смотрел на неё прямо, не отпуская руку.

— Тебе понравилось?

Ника открыла рот и сразу закрыла. Взгляд скользнул к морю и уперся в пол.

— Я не знаю, как ответить, — выдохнула она.

Он ждал. Молча.

— Потеря контроля... — она говорила тихо, подбирая слова. — Когда за тебя решают, когда тело уже не твоё. Ощущений слишком много — боль, подчинение, чужие руки. Будто это не я. И это... да. Возбуждало.

Она сглотнула.

— Но иногда было больно. По-настоящему. И унизительно. Стоять на коленях, когда слюна течёт, когда тебя держат за волосы и используют. В какой-то момент я чувствовала себя просто дыркой. Грязной. И это тоже эмоции. И их сложно разделить.

Ника замолчала.

— Сложно ответить. Тело отзывалось. Голова не понимала. Андрей кивнул медленно. Голос у него был хриплый:

— Понял.

— Ты злишься? — почти шёпотом.

— Не знаю пока, — ответил он честно. — Пытаюсь понять.

Ника смотрела на него влажными глазами.

— Что ты пытаешься понять?

Андрей провёл большим пальцем по её костяшкам, сглотнул. Голос оставался хриплым.

— Как всё так получилось.

Он молчал секунду, собираясь.

—Когда вы были на террасе, вернулась Адель, мы сидели вместе. Она сказала: я симпатичный, можно просто провести хорошо время. И что ты, возможно, уже с кем-то. Ради этого и пришли. Я пошёл с ней, хотел тебя найти.

Ника не перебивала.

— Сначала смотрели на одну пару. Потом... Мы трахались. Там была еще одна пара. Я кончил на Адель. Потом лизал ту женщину. И уже в голове крутилось что опять все как-то не так.

Он выдохнул тяжелее.

— Мы пошли дальше. Попали в тот зал. Я сначала не понял, что это ты. Потом Карина встала с твоего лица — и меня как током ударило.

Андрей смотрел не на неё, а куда-то в точку.

— Меня разрывало. Хотел всех убить. И одновременно стоял и смотрел. Ревность, злость, жалость к тебе и возбуждение.

Он наконец повернул голову.

— Вот что я пытаюсь понять. Сможем ли мы жить как раньше.

Андрей молчал, подбирая слова.

— Мы как будто перешли черту. — Какую-то грань. За ней теперь неизвестность.

Ника слушала, не дыша.

— Этот отпуск слишком быстро всё изменил. За несколько дня мы оба прошли то, о чем не думали за одиннадцать лет. И теперь либо попробуем жить со всем этим всем внутри. Либо всё. Конец.

Он поднял глаза на неё.

— Я люблю тебя. Только тебя. Но боюсь. После того, что видел. Боюсь, что меня одного тебе теперь будет мало. Что ты будешь вспоминать и хотеть снова сильнее, жёстче, больше. А я останусь со своей ревностью и страхом, что теряю тебя, даже находясь рядом.

Ника шумно выдохнула, пальцы дрогнули в его ладони.

— Андрей...

— Я не знаю, как правильно, — перебил он хрипло. — Знаю только, что назад уже не отмотать. И что оставаться без тебя не хочу.

Ника слушала, не отпуская его руку. Потом сказала дрожащим голосом:

— Ты самый важный мужчина в моей жизни. Правда.

Она сглотнула, глаза снова наполнились слезами.

— Больше всего на свете я боюсь тебя потерять.

— Меня тоже сжирает ревность. Когда ты с другими. Я представляю их руки на тебе — и внутри всё переворачивается. Больно и... горячо одновременно. Как и у тебя.

Голос стал совсем тихим.

— Из-за этой нашей ревности всё и происходит. Мы оба заводимся от неё, оба лезем дальше, оба потом боимся. Оба делаем ошибки.

Она повернулась, глядя в глаза.

— Я очень люблю тебя. Только тебя.

Губы дрожали:

— И больше никогда не прикоснусь к другому мужчине без твоего согласия. Слышишь?

Ника замолчала, тяжело дыша, и ждала.

Андрей молча наклонился и поцеловал её.

Губы у него были сухие. Ника ответила сразу — осторожно, будто боялась, что он отстранится. Поцелуй вышел коротким, но в котором было слишком много всего: усталость, страх, облегчение, остатки вчерашней ночи.

Ника выдохнула дрожащими губами. Не сказала ничего. Только снова взяла его ладонь двумя руками и прижала к своей щеке, где ещё чувствовалась влага от слёз.

Они сидели — в соседних креслах, лицом к морю. Солнце уже поднялось высоко, внизу плескались люди в бассейне, где-то хлопнула дверь, донёсся чужой смех с соседнего балкона.

Глава 23

Они ещё долго сидели на балконе, держась за руки, тень уходила, уступая место солнечным лучам. Ника иногда поворачивала голову и смотрела на его профиль. Андрей молчал, большим пальцем медленно водил по её запястью. Внутри у них всё ещё тяжело оседал вчерашний вечер, но сейчас хватало просто сидеть рядом и слышать, как внизу плещется вода.

Потом он тихо сказал:

— Пойдём искупаемся.

Ника кивнула.

В номере она достала красный купальник что бы скрыть следы оставшиеся от вчерашней ночи. Надевала медленно, морщась, когда ткань легла на всё ещё чувствительные соски, на ягодицы, где полосы от плети уже сошли, но при касании еще отдавали лёгкой болью. Она посмотрела на себя в зеркало: обычная женщина в скромном красном купальнике, светлые волосы легко уложены, лицо без макияжа, глаза чуть припухшие. Ничего лишнего, простая женщина на отдыхе.

Андрей ждал у двери. Взгляд его скользнул по ней и она увидела, как он заметил и купальник, и то, как она держится чуть осторожнее обычного. Ничего не сказал. Просто взял полотенца.

Бассейне в это время было много людей. Всё тот же запах хлора, нагретый камень бортика, чужие голоса и плеск воды. Ника вошла в воду — прохладная волна сразу обхватила ноги, живот, грудь, чуть остудила чувствительность её кожи. Она погрузилась по плечи и выдохнула. Андрей зашёл следом, остановился рядом. Не прикасаясь. Они плавали молча: она — медленно, лежа на спине, он — просто лежал на воде, почти не двигаясь, будто сбрасывая остатки сна. Иногда их взгляды встречались, Нике хотелось прижаться и одновременно — отплыть подальше, чтобы он не видел, как под тонкой тканью всё ещё живут следы чужих рук.

Потом они выбрались на берег, вытерлись, и Ника предложила перекусить у бара. Подошли и сели за высокий столик в тени. Андрей взял пиво, пил медленно, глядя, как она ест салат. Ника чувствовала его взгляд всей кожей. Думала о том, что ещё вчера утром они были другими, а сейчас между ними лежит целая ночь с чужими телами, сексом, страхом и коротким поцелуем на балконе. Она протянула ногу под столом и легко едва коснулась ступнёй его щиколотки. Он остался неподвижен. Только сделал ещё глоток.

День тянулся лениво словно ничего не случилось. Они вернулись в номер, приняли душ. Ника стояла под струями и осторожно мыла тело, обходя самые саднящие места. Думала: «Он здесь. Не ушёл. Держит за руку. Целует. И всё равно ничего не ясно».

К вечеру они спустились в ресторан отеля. Зал был полупустой, пахло свежим хлебом и жареным мясом, за панорамными окнами медленно садилось солнце. Сели за столик у окна. Ника в простом платье. Андрей сидел напротив, принеся бокал вина для неё а себе снова пиво. Ели неторопливо, разговаривали ни о чем — о еде, о том, что вода сегодня особенно тёплая, о дочери, которой нужно завтра позвонить. Осторожно, будто ходили вокруг большой тёмной ямы посреди стола.

Когда ели десерт, Андрей отодвинул тарелку, посмотрел на неё и сказал ровно:

— Завтра можем поехать на рафтинг, если ты не против. Получится на весь день почти. Я узнавал — есть еще места.

Ника подняла глаза. Впервые за ужин почти улыбнулась — по-настоящему.

— Давай поедем, — ответила просто.

Он кивнул, достал телефон, быстро написал гиду, пока она допивала вино. Между ними снова легла тишина, но уже не такая чёрная, как утром на балконе. В ней ещё было море за стеклом, красный купальник, оставленный сушиться на балконе в номере, вкус пива, её нога, которая под столом снова касалась его, и тяжёлое, ещё не названное осознание, что грань они уже перешли, а как жить дальше — обязательно придумают.

Ника смотрела, как он копается в телефоне, и думала только одно: завтра они будут плыть по реке, мокрые, чужие берега будут мелькать по бокам, и это будут несколько часов простых развлечений. Только река, он и она. Пока этого хватало, чтобы доесть десерт и тихо сидеть рядом.

Они выехали рано утром. Микроавтобус забрал их у отеля вместе с ещё несколькими парами и двумя инструкторами. Дорога вилась в горы, за окнами мелькали сосны, сухие русла притоков и яркое утреннее солнце. Ника сидела у окна в спортивных леггинсах и футболке, и кепке на голове. Иногда их колени соприкасались.

Река оказалась быстрой, бирюзовой, с короткими порогами и длинными спокойными плёсами. Они сели в надувной плот. Ника неловко держа весло, засмеялась, когда первая волна ударила в борт и обдала их холодными брызгами. Андрей сидел чуть сзади, страховал, иногда что то коротко подсказывал. Вода летела в лицо, брызгала на ноги, затекала за шиворот. Мышцы напрягались от гребли. На одном участке плот развернуло и почти опрокинуло, все закричали от страха и адреналина, — и Ника вдруг поймала себя на том, что орёт вместе со всеми и чувствует только это.

Они вывалились на берег мокрые насквозь, с натертыми от весел ладонями, с мокрыми волосами. Ели простой обед из контейнеров и пили чай из термоса. Ника сидела рядом с Андреем на большом камне, плечом к плечу, и молча жевала. Эмоции вчерашней ночи, будто смыло рекой. Осталась усталость в руках и приятная лёгкость. Они снова были просто они: муж и жена в отпуске, которым хорошо вместе.

Обратно ехали уже под вечер. Микроавтобус трясло на кочках разбитой дороги. Все разговаривали тихо, кто-то дремал. Ника молча прижалась к Андрею. Он поднял руку, она устроилась под ней, голову положила ему на плечо. Его футболка ещё не до конца высохла. Она закрыла глаза. Его ладонь лежала у неё на плече, большой палец иногда медленно проводил по коже — почти незаметно.

За окном темнели холмы, мелькали огни деревень. Двигатель ровно гудел. Ника слушала гул мотора и думала, что сегодня они ни разу не вспомнили о той вечеринке. И от этого было очень спокойно. Андрей смотрел в окно поверх её головы. Эмоции еще никуда не исчезли полностью — просто отошли на второй план. Сейчас важнее было тепло её тела под боком, мокрые волосы, которые щекотали подбородок, и то, как она сама прижималась.

Он чуть сильнее обнял её. Ника в ответ тихо вздохнула и переплела пальцы с его свободной рукой. Так и ехали до отеля — уставшие, молчаливые и почти прежние.

Вечером после ужина они сидели в баре у бассейна. Фонари отражались в тёмной воде, из динамиков тихо играла какая-то лёгкая музыка. Ника крутила в пальцах трубочку своего бокала, Андрей пил пиво из бутылки. Разговавивали о сегодняшнем дне

— Ты сегодня так орала на том пороге, — сказал он, чуть улыбнувшись в бороду.

— Ещё бы. Плот развернуло, меня окатило водой, я думала, сейчас перевернёмся, — Ника фыркнула и покачала головой. — А тебе нормально было сзади?

— Нормально. Ты весло держала так неуклюже.

— Зато не потеряла как те ребята сзади.

Они оба тихо засмеялись. Усталость после рафтинга ещё сидела в мышцах, но была приятной. На несколько часов они и правда стали почти прежними — просто муж и жена, мокрые, голодные, с приятной усталостью в теле.

Голос Карины прозвучал раньше, чем они её заметили.

— Можно к вам?

Карина стояла рядом с лёгкой улыбкой, в простой чёрной майке и шортах, волосы собраны в хвост.— обычная женщина. Но Ника всё равно напряглась. Андрей чуть выпрямился, пальцы на бутылке сжались.

— Привет, — сказал он ровно.

— Привет, — почти одновременно выдохнула Ника.

Карина не стала ждать отдельного приглашения. Придвинула свободный стул и села, поставила перед собой бокал с белым вином.

— Как вы? Всё хорошо?

Ника глянула на Андрея. Он — на неё. Оба молчали слишком долго.

— Нормально, — наконец ответила Ника. — Сегодня на рафтинг ездили.

— Ага, — коротко кивнул Андрей. — Устали очень.

Карина склонила голову, разглядывая их по очереди. Улыбка стала чуть шире, но без насмешки — скорее понимающая.

— А позавчера? Всё хорошо было? Вы как то резко исчезли.

Снова пауза. Ника уставилась в свой бокал, размешивая лёд трубочкой. Андрей сделал глоток пива и поставил бутылку чуть резче, чем было нужно.

— Ну... — начала Ника и замолчала.

— По-разному, — бросил Андрей. — Сложно так сразу сказать.

Карина тихо хмыкнула и откинулась на спинку стула.

— Ладно вам мяться. Как школьники после первого раза.

Она посмотрела прямо на Нику.

— Тебе то точно понравилось. Я-то видела, как ты кончала.

Ника покраснела, но не отвела взгляд. Губы сжались.

Карина перевела глаза на Андрея.

— А тебе Адель передавала привет. Сказала, ты был... внимательный. И горячий.

Андрей коротко кивнул, не улыбаясь.

— Я просто к тому, — спокойно продолжила Карина, — что не нужно бояться своих желаний. Вы оба их уже выпустили. Можно потом сидеть и анализировать до тошноты. А можно жить дальше. Пока есть желание, пока есть интерес — зачем себя сжигать в сомнениях?

Она сделала глоток вина, поставила бокал и добавила тише, уже без улыбки:

— Я не ничего доказываю. Просто вижу, как вы оба сидите — будто вас силой туда привели. А вас никто не заставлял.

Ника шумно выдохнула через нос. Пальцы беспокойно гладили влажную ножку бокала. Внутри снова возникли: стыд, остатки возбуждения от чужих слов, тепло от того, что Андрей рядом и молчит, не споря. И легкая злость, на Карину, на то, как словно она видит их на сквозь.

Андрей смотрел в сторону на тёмную воду бассейна.

— Мы просто сидим и наслаждаемся вечером, — сказал он наконец. — И разговариваем.

Карина подняла брови и легко пожала плечом.

— И правильно. Пейте. Разговаривайте. Я ненадолго.

Но уходить не спешила. Сидела, закинув ногу на ногу, и смотрела на них спокойно — как человек, который уже видел обоих голыми, мокрыми и потерявшими контроль, и теперь просто ждала, наслаждаясь их смущением.

Карина покрутила бокал, глядя то на Нику, то на Андрея, и заговорила спокойно:

— Раз вы так стесняетесь признаться друг другу, что вам нравится секс с другими... ладно. Не трогаем эту тему. Но хотя бы начните нормально доставлять удовольствие друг другу.

Ника чуть вздрогнула. Андрей не шевельнулся.

— Тебе, — Карина кивнула на Нику, — нравится подчиняться. Нравится по жёстче, не как обычно дома. Тебе нравится контроль, когда за тебя решают, когда тело реагирует быстрее головы. Я это вижу. А тебе, — она перевела глаза на Андрея, — прекрасно зайдёт роль доминанта. Ты и сам такой. Просто боишься сделать ей больно. Сдерживаешь себя. От этого и в голове каша.

Андрей медленно поставил бутылку на стол.

— Ты нас сейчас анализируешь, — сказал он сухо.

— Тут не чего анализировать, — поправила Карина. — Я просто хочу немного помочь. Приходите завтра к нам в бунгало к одиннадцати. Я сделаю вам небольшой презент. Для вас двоих. И кое-что подскажу — если захотите. Виктора не будет. Только я.

Она сделала глоток и добавила ровнее:

— Или не приходите.

Ника сидела, сжав пальцы вокруг бокала. Под тонкой тканью платья кожа вспомнила зажимы, манжеты, свой голос «ещё». Внутри снова взыграл: стыд, осторожный интерес, страх снова потерять контроль — и тепло от того, что Андрей рядом. Она глянула на него. Он смотрел на Карину тяжелым взглядом.

— Мы подумаем, — коротко бросил он.

— Конечно, — легко отозвалась Карина. Уже вставая, поправляя ремень сумки.

Она кивнула им обоим — спокойно и ушла между столиками к тёмной дорожке. Каблуки тихо стукнули по плитке и растворились в темноте.

Снова остались вдвоем. Ника выдохнула, будто не дышала всё это время.

— Она всегда такая... словно без тормозов, — тихо сказала она.

Андрей кивнул, глядя туда, куда ушла Карина.

— Всё в лоб.

Пауза. Он подвинул бутылку, но пить не стал.

Ника молчала, глядя на его руки. Потом тихо спросила:

— Ты думаешь, она права? На наш счёт.

Андрей не сразу ответил. Пальцы постукивали по бутылке.

— Не знаю, — сказал он. — Но... похоже, верные мы мысли у нее есть. Я заметил что ты сильнее возбуждалась, когда я был груб. И я себя возможно притормаживаю.

Ника кивнула едва заметно. Внутри всё сжалось и одновременно тепло поползло ниже живота.

— И мы пойдём завтра?

Он посмотрел на тёмную воду бассейна, потом на неё.

—Хуже наверное не будет. Послушаем. Посмотрим, что она придумала

Ника выдохнула медленно. Между ног стало влажно и она чуть заёрзала на стуле.

— Хорошо, — прошептала. — Тогда... пойдём.