Элинор лежала на спине на тонком матрасе, расстеленном прямо на досках пола, и смотрела вверх. Лунный свет, проникавший через маленькое окошко под самым сводом, падал косо на потолок, и в этом бледном сиянии четко проступали трещины — тонкие, ветвистые, как замерзшие речки на карте. Она считала их, или делала вид, что считает. Холодок подбирался со спины сквозь ткань платья, и корсет вдавливался в рёбра при каждом вдохе. Мадам Берквуд полагала, что девушка, запертая в комнате для наказаний, должна стоять на коленях, молиться, читать Библию и размышлять о своей греховности. Библия лежала на стуле — толстая, с треснувшим корешком, — но Элинор к ней не притронулась. Наказание казалось ей отдыхом. Дома отец запирал её в подвале, где пахло сырым картофелем и земляным полом, и там не было даже матраса, ни окна, ни лунного света. Так что комната под чердаком мадам Берквуд была почти привилегией. Единственное неудобство — лежать в платье и корсете, не снимая, как есть. Она поёрзала, пытаясь устроить косточки корсета так, чтобы они не впивались в бока.

Шум в замочной скважине — лёгкий металлический скрежет, поворот ключа — заставил её приподняться на локте. Дверь приоткрылась, и в проёме возник силуэт. Элинор узнала Алису по походке — быстрой, лёгкой, с характерным покачиванием плеч. Алиса вошла, прикрыла дверь за собой и повернула ключ обратно. На ней была ночная рубашка до щиколоток, поверх — накинутая на плечи шерстяная шаль, а на голове — белый чепец с оборкой, из-под которого выбивались пряди. В руках она держала тряпицу, в которую что-то было завёрнуто.

— Я тебе хлеб принесла, — сказала Алиса шёпотом, оглядывая комнату. — Знаю, тебя сегодня не кормили.

Элинор села на матрасе, подтянув колени.

— Мадам Берквуд тебе накажет, если узнает.

Алиса подошла к стулу, положила свёрток рядом с Библией и выпрямилась.

— Пусть, — сказала она, и голос её не дрогнул. — Дома меня наказывали так, что по сравнению с этим мадам Берквуд линейкой гладит.

Элинор улыбнулась — не снисходительно, а тепло, как улыбаются, когда узнают в чужих словах что-то своё. Она протянула руку.

— Иди ко мне.

Алиса подобрала подол рубашки и опустилась на матрас, край которого загнулся под её весом. Элинор придвинулась, подняла руки к её голове и осторожно сняла чепец, отложив его в сторону. Волосы Алисы — каштановые, густые, пахнущие чем-то хлебным — рассыпались по плечам. Элинор запустила в них пальцы, распуская пряди, и наклонилась к её губам. Поцелуй начался мягко, почти невесомо, но Алиса приоткрыла рот, углубляя его, и её рука скользнула по платью Элинор, нащупывая грудь сквозь ткань и корсет, сжимая осторожно. Элинор выдохнула ей в губы.

Алиса отстранилась первой. Сбросила шаль с плеч — та соскользнула на матрас бесшумно — и стянула рубашку через голову одним движением, каким снимают надоевшую вещь перед сном. Оказалась голой, и прохлада комнаты тут же обозначила её кожу мурашками на плечах и руках. Соски затвердели. Она не прикрывалась.

Элинор наклонилась к её груди, поцеловала левую — сначала легко, потом втянула сосок губами, провела языком по твёрдой горошине. Алиса запрокинула голову, и из горла вырвался тихий стон. Элинор перешла к правой груди, целуя по кругу, обводя языком, а свободной рукой вела по её животу вниз, по мягкой коже, чуть влажной от духоты под рубашкой. Алиса откинулась назад, опираясь на ладони, и Элинор целовала её ключицы, впадинку между грудями, рёбра, которые проступали при каждом вздохе, живот — мелкими, влажными поцелуями, спускаясь всё ниже.

Элинор уложила её на матрас. Алиса легла, раскинув руки, волосы разметались по серой ткани. Элинор раздвинула ей колени и опустилась между ног. Лизнула — медленно, вдоль складки, от низа к верху, задев языком набухший бугорок. Алиса дёрнулась, прикусила губу. Элинор работала языком уверенно, ритмично — то круговыми движениями вокруг клитора, то широкими плоскими мазками снизу, то быстрыми мелкими толчками кончиком. Алиса стонала, зажимая рот ладонью, её бёдра подрагивали. Элинор ввела два пальца внутрь, продолжая лизать, и ощутила, как стенки сжались вокруг них, влажные и горячие. Алиса выгнулась, её дыхание сбилось, и она кончила — густо, мокро, прямо Элинор на лицо, на губы и подбородок.

Элинор вылизала всё — медленно, тщательно, собирая языком соки с внутренних сторон бёдер, с складок, не пропуская ни капли. Потом приподнялась, вытирая подбородок тыльной стороной ладони, наклонилась и поцеловала Алису в губы. Алиса ощутила свой вкус — солоноватый, тёплый, с лёгкой кислинкой — и облизнула губы, не отрывая взгляда от Элинор.

Элинор легла рядом, натянула подол платья на колени и обняла Алису, притянув к себе. Алиса прижалась спиной к её груди, и Элинор укрыла их обоих шалью, которую стянула с матраса. Хлеб лежал на стуле, нетронутый. Лунный свет сдвинулся, и трещины на потолке теперь были не видны — только тёмный силуэт окна и ровное дыхание двух молодых женщин, сливающееся в один звук.