Гарри Поттер и Приори Оргазмус или Ебаная Битва за Хогвартс

Сначала это была самая настоящая война.

Над Хогвартсом висел мощный защитный купол — мерцающий голубоватый купол из древней магии. По двору летали проклятия, взрывались стены, люди кричали от боли. Гарри, Гермиона и Рон стояли спина к спине у фонтана, палочки дрожали в руках, лица были перепачканы сажей и кровью. Волдеморт уже стоял на мосту. Чёрный плащ развевался, красные глаза горели, он готовился пробить купол окончательно.

И тогда Гарри сделал глупость.

Он поднял палочку и выкрикнул первое, что пришло в голову — странное, полузабытое заклинание из «Запретной секции».

— Протего... Оргазмус Максима!

Купол над Хогвартсом дрогнул, вспыхнул ярко-розовым и с оглушительным хрустом рухнул. Обломки магии рассыпались сверкающим дождём. Заклинание оказалось не защитным. Оно было возбуждающим. Настолько мощным, что мгновенно ударило по каждому живому существу на территории замка.

Все, кто секунду назад воевал, вдруг почувствовали, как кровь ударила вниз. Оружие выпало из рук, мантии начали рваться сами собой, крики боли сменились стонами совсем другого рода.

Волдеморт так и остался на мосту. Заклинание ударило и по нему. Его плащ сам собой распахнулся, обнажая неестественно толстый зеленоватый хуй, который сразу напрягся и слегка извивался. Нагини у его ног тоже заёрзала. Тёмный Лорд сделал несколько шагов вперёд, уже не желая убивать — теперь им двигало совсем другое.

Гарри стоял посреди двора, всё ещё не понимая, что натворил. Шрам пульсировал неоново-розовым. Дементоры кружили низко, но вместо счастья пытались высосать возбуждение. Кентавры уже хватали ведьм за бёдра и грубо вгоняли свои толстые члены в мокрые дырки прямо в кустах.

— Гарри! — закричала Гермиона. Её мантия была разорвана почти до пояса, одна полная сиська вывалилась и тяжело качалась, сосок уже стоял. — Что ты сделал?! Купол рухнул, и теперь все...

— Чего? — переспросил он, поправляя очки.

— Теперь все хотят только одного! — выпалила она. — И Волдеморт тоже!

Рон достал толстый деревянным посох, на конце которого уже намалевал здоровенный хуй.

— Я готов! — гаркнул он. — Раз уж война закончилась вот так... давайте хотя бы хорошенько выебем этих тёмных!

Гермиона закатила глаза, но тело уже не слушалось. Она стянула остатки мантии. Под ней было только тонкое алое кружевное бельё, которое тут же улетело. Она резко притянула Гарри к себе. Их поцелуй стал глубоким и мокрым: языки сплетались, слюна стекала по подбородкам. Рон подошёл сзади, схватил её за бёдра, прижал свой каменный хуй к ягодицам и начал жадно целовать шею.

Гермиона толкнула Гарри на край фонтана. Она забралась сверху, раздвинула колени и медленно опустилась на его хуй. Головка с влажным звуком проскользнула внутрь. Гермиона села полностью, до самых яиц, и на секунду замерла, чувствуя, как ствол распирает её. Потом начала двигаться — медленно вверх и резко вниз. Сиськи тяжело тряслись. Гарри поймал одну ртом и начал сильно сосать сосок.

Рон плюнул на ладонь, размазал слюну и поставил хуй к тугому колечку её задницы. Давил медленно. Гермиона всхлипнула, когда головка прошла. Рон входил сантиметр за сантиметром, пока не вошёл полностью. Теперь она была набита с двух сторон. Она двигалась между ними. Рон резко вбивался, яйца громко шлёпали. Гарри снизу поднимал бёдра, трахая её пизду глубокими толчками. Гермиона стонала в голос.

Волдеморт медленно спускался с моста прямо к ним, его зеленоватый хуй качал в такт шагам.

Домовые эльфы высыпали из кухни. Винки с визгом запрыгнула на ожившую статую рыцаря. Каменный хуй вошёл в её маленькую пизду с трудом, растягивая до предела. Она подпрыгивала на нём, цепляясь за холодные плечи. Другие эльфы ползали вокруг, облизывая каменные яйца и пытаясь запихнуть себе в рот хотя бы головку.

Великаны не остались в стороне. Самцы и самки принялись за своё прямо у стен — огромные тела сталкивались, тяжёлые хуи входили в мокрые гигантские дырки с громоподобными шлепками. Хагрид, увидев одну особенно пышную великаншу, рыкнул, подбежал и тоже присоединился, вгоняя свой немалый член между её массивных бёдер.

Один огромный серый оборотень повалил рыжую гриффиндорку на землю, раздвинул ей ноги когтистыми лапами и одним мощным толчком вогнал свой покрытый шерстью хуй до самых яиц. Он долбил её глубоко и быстро, когти оставляли красные царапины, соки выплёскивались с каждым движением.

Статуи рыцарей и гаргулий ожили полностью. Каменные воины хватали ведьм холодными руками, поднимали их в воздух, раздвигали ноги и грубо трахали своими твёрдыми каменными хуями. Влажные звуки разносились по двору, ведьмы висели в воздухе и стонали, запрокинув головы.

Пивз носился над хаосом, ржал во всё горло и швырял во все стороны целые пузыри смазки:

— Ловите подарочки от Пивза, сладкие грешники! Чтобы ваши дырочки сияли как начищенные котлы и ничего нигде не скрипело! Кто не намажется — тот сам виноват, когда завтра ходить не сможет!

Почти Безголовый Ник терял голову в самые неподходящие моменты — она падала прямо на сиськи или хуи. Кровавый Барон молча парил между парочками, лишь наблюдая. Серая Дама склонялась к ведьмам, касалась призрачными губами и шептала что-то, отчего те содрогались в оргазме.

В углу Аргус Филч, весь в грязи, пытался навести порядок.

— Прекратить эту мерзость! — орал он.

Он достал член... и ничего. Хуй висел тряпочкой. Филч яростно надрачивал его, краснея до ушей.

— Сука... опять...

Пивз взвыл сверху:

— Смотрите! У Филча хуй как варёная сосиска!

К фонтану подбежала Джинни, резко оттолкнула Гермиону и забралась на Гарри. Её рыжая пизда была густо покрыта мягкими кудрявыми волосками — тёмно-рыжая щётка, через которую блестели мокрые губы. Гарри раздвинул эту волосатую пизду, провёл языком по волоскам, втянул запах и начал жадно жрать её, втягивая клитор и засовывая язык глубоко внутрь. Джинни стонала, вцепившись ему в волосы.

Гермиона опустилась на колени перед Роном, обхватила его хуй и глубоко взяла в рот. Слюна текла по подбородку. Потом Рон развернул её, уложил на четвереньки и вошёл сзади по самые яйца. Он долбил жёстко, шлёпал по ягодицам, яйца били по клитору.

Джинни насадилась на хуй Гарри. Волосатая пизда принимала ствол медленно, волоски щекотали яйца. Она двигалась кругами, сжимая мышцы. Гарри мял её сиськи и кусал соски. Гермиона подползла, и Джинни поцеловала её глубоко, пока оба парня продолжали их ебать.

Волдеморт уже стоял в нескольких метрах. Его хуй дёргался и капал.

— Хочешь присоединиться? — спросил Гарри, вбиваясь в Джинни. — Или будешь просто стоять и дрочить?

Гермиона обхватила член Волдеморта и начала плотно дрочить, размазывая смазку. Джинни лизнула его яйца. Волдеморт стонал, тело напрягалось всё сильнее, но оргазм не шёл. Магия внутри него вздувалась от невыносимого напряжения.

Нагини вылизывала пизду одной из ведьм длинным языком. Хагрид, закончив с великаншей, уже вгонял свой гигантский хуй между хитиновыми пластинами акромантулы.

Палочки Гарри и Волдеморта столкнулись. Вспыхнул Priori Orgasmus. Волны удовольствия прокатились по двору. Все начали кончать один за другим.

Гермиона и Джинни набросились на хуй Волдеморта — одна глубоко сосала, вторая лизала ствол. Он затрясся, пытался кончить, рычал... но не смог. Напряжение достигло предела.

— Нет... я не могу... — прохрипел он.

И взорвался. С оглушительным магическим хлопком от Волдеморта осталось только облако чёрного дыма, клочья плаща и его огромный зеленоватый хуй, который так и остался во ртах у Гермионы и Джинни. Девушки ещё несколько секунд продолжали сосать уже просто отделённый член, пока тот медленно опадал. Гермиона с недоумением вынула его и бросила в траву.

Гарри кончил глубоко в волосатую пизду Джинни, сперма вытекала между рыжими волосками. Рон кончил Гермионе на спину и ягодицы. Все рухнули на траву, мокрые и опустошённые.

Солнце медленно, почти стыдливо выползало из-за гор, будто само не было уверено, стоит ли освещать эту картину. Двор Хогвартса представлял собой настоящее поле абсурдной битвы, только вместо трупов здесь валялись совершенно живые, но полностью обессиленные тела. Кто-то тихо постанывал, кто-то уже храпел, уткнувшись носом в чужую сиську, а кто-то лениво пытался найти свою мантию и обнаруживал вместо неё флаг Гриффиндора, натянутый на бёдра в качестве единственной приличной одежды.

Половина башни директора обрушилась, и из огромной дыры теперь было видно всё поле. В уцелевшей части кабинета висел портрет Дамблдора. Старик в раме хитро улыбнулся, поправил очки и, глядя вниз, тихо сказал:

— Я же говорил, что любовь — самое сильное заклинание... Просто никто почему-то не предупредил, что некоторые особенно древние варианты этого заклинания работают слишком уж буквально. И что после них приходится долго отмывать не только стены, но и собственную совесть. Впрочем, главное — все живы. Ну, почти все.

Где-то в углу двора Аргус Филч всё ещё сидел на корточках, привалившись спиной к обломку стены. Его лицо было багровым от напряжения и стыда. Он обеими руками яростно, почти отчаянно надрачивал свой совершенно мёртвый, мягкий как варёная лапша хуй, который даже после двух часов усилий не подавал ни малейших признаков жизни. Миссис Норрис сидела рядом и смотрела на хозяина с нескрываемым кошачьим презрением. Над ними кружил Пивз, держась за живот от хохота и периодически швыряя в бедного сквиба ещё одну порцию смазки.— Давай, Аргус, ещё чуть-чуть! — орал полтергейст. — Представь, что это не хуй, а твоя любимая швабра! Аха-ха-ха!

Тем временем Гермиона лежала между Гарри и Джинни прямо на мятой траве, которая уже основательно пропиталась всем, чем только можно. Она лениво, почти задумчиво проводила пальцами по мокрой, густо заросшей рыжей пизде подруги, размазывая вытекающую сперму и собственные соки. Джинни тихонько вздрагивала от каждого движения, но даже глаза открывать была слишком ленива.

Гарри лежал на спине с выражением человека, который только что спас мир самым идиотским способом из всех возможных, и был этим странно доволен.

— Теперь... можно и поесть, — хрипло выдавила Гермиона, голос у неё совсем сел. — Хотя бы что-нибудь. Я готова съесть даже те отвратительные тыквенные пирожки из Хогсмида.

Рон, лежавший чуть в стороне, зевнул так широко, что, казалось, челюсть сейчас отвалится. Он лениво почесал свой полумягкий, всё ещё блестящий от слюны и всего остального хуй и мечтательно произнёс:

— Только если там будет большая колбаса. Настоящая, толстая, горячая... И чтобы её кто-нибудь медленно, с чувством пососал, пока несёт к столу. А лучше двое. И чтобы ещё и по яйцам языком провели. Ради баланса, так сказать.

Пивз сверху радостно взвизгнул:

— Я уже отправил эльфам заказ! С припиской «подать с особым обслуживанием»!

Где-то вдалеке Хагрид довольно урчал, обнимая великаншу. Статуи рыцарей наконец замерли в самых неприличных позах. А портрет Дамблдора в проломе башни тихонько хихикнул ещё раз и добавил:

— В следующий раз, Гарри, просто используй «Экспеллиармус». Гораздо меньше последствий... хотя и гораздо меньше веселья.