Утро пришло тихо, незаметно, словно вор, пробравшийся в дом под покровом ночи. Вера открыла глаза и первое, что почувствовала, это удивительную лёгкость во всём теле. Она спала. Спала по-настоящему, глубоко и без сновидений, словно провалилась в тёмный омут и вынырнула только сейчас, когда солнечный свет уже вовсю заливал спальню. Она потянулась, выгибая спину, и улыбнулась сама себе. Давно она так не отдыхала.

Но стоило ей приподняться на локтях, как воспоминания вчерашнего вечера нахлынули на неё, словно холодная волна. Штаны Николая. Его запах. Её рука в трусиках. Оргазм, который заставил её тело изогнуться на кровати. Вера замерла, чувствуя, как краска стыда заливает щёки. Она закрыла лицо руками и простонала тихо, словно от боли. Как она могла? Как она, замужняя женщина, могла нюхать чужие рабочие штаны и доводить себя до оргазма, представляя чужого мужчину? Это было низко. Это было мерзко. Это было... неправильно.

Она лежала так несколько минут, прислушиваясь к себе. Стыд жёг изнутри, но где-то глубже, под этим слоем жгучего стыда, она чувствовала что-то ещё. Удовлетворение. Её тело, изголодавшееся по ласке, по разрядке, получило то, что просило. И Вера, к своему удивлению, поняла, что не жалеет о вчерашнем. Она не хотела бы повторить это снова, но и не жалела.

Она села на кровати, свесив ноги на пол. Солнце играло на паркете, рисуя тёплые полосы. Вера посмотрела на свои руки. Обычные руки, с коротко подстриженными ногтями. Руки, которые вчера держали чужие штаны. Она вздохнула и покачала головой.

— Дурочка. Просто дурочка. Это всё долгое воздержание. Месяц без мужчины. Вот организм и сходит с ума.

Она сказала это вслух, и от звука собственного голоса ей стало легче. Она даже улыбнулась, представив, как выглядела вчера со стороны. Женщина, которая нюхает штаны водителя, пока её муж рассказывает по телефону о московских пробках. Смешно. Глупо. Но не смертельно. Она решила, что это была минутная слабость, шалость, о которой никто не узнает. Андрей никогда не узнает. Николай тоже не узнает. Это останется её маленькой тайной, её секретом, который она унесёт с собой в Москву и забудет, как страшный сон.

Вера встала, накинула халат и пошла на кухню. Кофе, тосты, любимый сериал на планшете. Обычное утро обычной женщины. Она пила кофе и смотрела в окно, где дворник убирал остатки вчерашнего снега. Северный город жил своей неторопливой жизнью, и Вера чувствовала, как эта неторопливость передаётся и ей. Вчерашний стыд отступал, таял, словно снег под лучами солнца. Осталось только лёгкое недоумение и тихая усмешка над собой.

Сегодня нужно было закончить с упаковкой. Вера допила кофе, убрала чашку и отправилась в спальню. Шкафы стояли пустые, вещи лежали аккуратными стопками на кровати. Она взялась за работу. Платья, кофты, брюки, свитера. Всё это нужно было разложить по пакетам, подписать, чтобы потом, в Москве, было легко найти. Вера работала методично, не торопясь. Она складывала вещи, вспоминая, где и когда купила каждую. Вот это красное платье Андрей подарил ей на годовщину. Вот этот свитер она купила в отпуске, в Сочи, где они провели неделю, не выходя из номера. Воспоминания накатывали тёплой волной, и Вера улыбалась, чувствуя, как любовь к Андрею снова наполняет её сердце.

День пролетел незаметно. Вера даже не заметила, как за окном начало темнеть. Пакеты были сложены аккуратными рядами в коридоре, и на каждом было написано его содержание. «Кухня. Посуда». «Спальня. Постельное». «Ванная. Полотенца». «Книги». Она отошла на пару шагов и посмотрела на дело своих рук. Аккуратно, красиво, организованно. Она была довольна собой. Достала телефон и сделала фото, отправив его Андрею. «Смотри, как я всё упаковала. Уже почти готова к встрече». Она приложила сообщение и улыбнулась, представляя, как Андрей откроет его и удивится её организованности.

В этот момент раздался звонок в дверь. Вера вздрогнула, хотя ждала этого. Она посмотрела на часы. Шесть вечера. Точно, он говорил, что придёт вечером. Она подошла к двери и посмотрела в глазок. Николай. Он стоял на площадке, и в руках у него был ящик с инструментом. Вера глубоко вздохнула, пытаясь успокоить сердце, которое почему-то начало биться быстрее. Это просто мастер. Просто работа. Она открыла дверь.

Николай стоял на пороге, и Вера невольно отметила, как он выглядит. Сегодня он был в футболке и джинсах. Футболка обтягивала его мощный торс, и Вера видела, как под тонкой тканью перекатываются мышцы. Его руки, сильные, покрытые тёмными волосами, были видны полностью. Толстые вены вились по предплечьям, словно реки на карте. На руках были мозоли, следы тяжёлой работы. По его слегка усталому виду было ясно, что он уже успел сегодня потрудиться, возможно, перевёз кого-то ещё или занимался машиной. Но усталость не делала его слабее, наоборот, в ней чувствовалась какая-то основательность, уверенность человека, который знает, что делает.

— Здравствуйте, я всё уже убрала.

Вера сказала это, отступая в сторону и пропуская его в квартиру. Она старалась, чтобы голос звучал спокойно и деловито. Николай вошёл, огляделся по сторонам и посмотрел на пакеты, выстроившиеся в коридоре.

— Хорошо, Верочка. Можешь со мной на ты. Так проще будет.

Вера слегка смутилась. Она не привыкла так быстро сокращать дистанцию между незнакомыми людьми. В её мире существовали чёткие границы: близкие друзья, знакомые, чужие. Николай был чужим. Но он смотрел на неё так просто и открыто, что она решила поддержать его дружелюбный настрой. Хотя слова из неё выходили с трудом.

— Хорошо... Коля...

Она произнесла это имя, и оно показалось ей чужим на её губах. Словно она надела чужую одежду. Николай улыбнулся.

— Ну вот, это уже другое дело.

Он снял обувь, аккуратно поставил ботинки на коврик и направился в сторону комнаты, где оставил свои вещи. Вера пошла за ним. Она чувствовала себя странно. С одной стороны, она знала этого человека всего два дня. С другой, между ними уже произошло что-то, о чём она не хотела думать. Что-то, что делало его присутствие в её доме более интимным, чем должно быть.

— Слушай, а можно разобрать шкаф не по отдельным деталям, а частями? Чтобы потом было легче собрать.

Вера стояла спиной к Николаю, показывая на шкаф. Она была уверена, что он слушает её. Она начала объяснять, как лучше разобрать боковины, чтобы не повредить крепления. Она говорила и говорила, но ответа не было. Тишина за спиной становилась всё более ощутимой. Вера замолчала и обернулась. И замерла.

Николай стоял практически голым. Только трусы, плотно обтягивающие его бёдра. И в этих трусах было то, что заставило Веру забыть, как дышать. Огромный бугор, обтянутый тонкой тканью, выпирал вперёд, не оставляя простора для воображения. Вера видела очертания, видела размер, и её мозг отказывался верить в то, что это может быть правдой. Она никогда не видела ничего подобного. Она смотрела на это несколько секунд, которые показались ей вечностью, а потом очнулась.

— Ой, простите.

Она отвернулась, закрыв глаза рукой. Кровь прилила к лицу, щёки горели. Она слышала, как Николай за её спиной спокойно произносит:

— Можно.

Вера открыла глаза и обернулась. Николай уже переоделся. На нём были те самые брюки, которые она вчера прижимала к лицу. Он стоял и смотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— Вер, ты извини. Я просто стараюсь быстрее. Думал, что успею, пока ты там говорила.

— Хорошо. Я тоже не подумала, что вам, то есть тебе, надо переодеться.

Румянец расплылся по её щекам, и внутри снова стало жарко. Она чувствовала, как по телу разливается тепло, как внизу живота что-то тянет и ноет. Николай же просто стоял и улыбался, словно ничего не произошло. Словно он не стоял перед ней минуту назад практически голым. Словно не было этого огромного бугра, который до сих пор стоял у неё перед глазами.

— Вы разбирайте тогда. Если что-то будет нужно, я в соседней комнате.

— Хорошо.

Вера вышла из комнаты, чувствуя, как ноги стали ватными. Она прошла на кухню, налила себе чай, села за стол. Руки дрожали. Она взяла телефон и открыла переписку с Андреем. «Я скучаю, дорогой. Жду не дождусь нашей встречи. Мастер разбирает шкаф». Она отправила сообщение и уставилась на экран, ожидая ответа. Но Андрей был на совещании, он прочитал сообщение, но ответить не мог. Вера поняла это по тому, как сообщение осталось без ответа. Она вздохнула и отложила телефон. Чем себя занять? Она слышала звуки разбора мебели, доносящиеся из спальни. Скрип дерева, глухие удары, бормотание Николая. Вера сидела на кухне, но мысли её были там, в спальне.

Внутри снова было стыдно. Она хотела пойти посмотреть. Но не на разборку шкафа, а на того, кто это делает. Увиденное почти голое тело до сих пор стояло у неё перед глазами. То, что она увидела в трусах мастера, не укладывалось в голове. Это было слишком, слишком большим, слишком... мужским. И как бы Вера ни хотела, она не могла прогнать эту картинку. Между ног снова стало жарко, трусики стали влажными. Она сжала ноги, пытаясь унять это нарастающее возбуждение, но оно только усиливалось.

Такие как Николай были не в её вкусе. Так ей казалось. Она всегда побаивалась таких людей. Слишком большие, слишком сильные, слишком уверенные. Она всегда искала среди невысоких, средних мужчин. Слово «средний» было в её жизни основным. Вера никогда не ставила себе цели быть лучше всех или стать первой. Она всегда была средней. Средние оценки в школе, средние результаты в институте, средняя внешность, средняя жизнь. И в этом заключался её комфорт. Спокойная жизнь без надрыва, со своими небольшими успехами и поражениями. Она не хотела выделяться, не хотела привлекать внимание. Она хотела просто жить. Тихо, спокойно, предсказуемо.

Карьерный рост Андрея и переезд был громом среди ясного дня. Она не планировала уезжать из квартиры ближайшие лет десять точно. Она представляла, как они будут жить здесь, как родятся дети, как они будут гулять в парке, ходить в гости к родителям. Всё было расписано, всё было понятно. И тут это. Москва. Столица. Незнакомый город, чужие люди, неопределённость. Вера не хотела этого. Но она любила Андрея, и она готова была на всё ради него. Даже на это.

И возможно, именно в связи с такими сильными изменениями в её жизни и долгим воздержанием без мужчины её организм начал сбоить. Начал возбуждаться при виде Николая. Начал реагировать на его запах, на его взгляды, на его тело. Но посмотреть — это ничего не значит. Вчерашняя шалость была известна только ей. Она никому не расскажет. Она справится. Тихонечко встав у двери, она смотрела.

Николай разбирал большой шкаф. Он потея, работал, и Вера видела, как напрягаются его мышцы, как перекатываются под кожей. Он что-то говорил про себя, складывая крепёж в отдельные коробочки. Вера наблюдала за его телом. За тем, как двигаются его руки, как сжимаются мускулы на спине, как напрягается шея. А там, в зоне паха, было то, что интересовало её больше всего. Она смотрела на это место, и в её голове проносились мысли, которые она сама от себя гнала. Она представляла, как это выглядит без одежды. Она вспоминала увиденное несколько минут назад. И её тело отзывалось на эти мысли жаром и влагой.

Николай почувствовал, что за ним наблюдают. Он не обернулся, но уголки его губ дрогнули в улыбке. Он понял, что вызвал у Веры интерес. Женщина, которая смотрит на тебя, когда думает, что ты не видишь, — это женщина, которая уже наполовину твоя. Но он не спешил. Он знал, что нужно действовать постепенно, шаг за шагом, чтобы не спугнуть. Он решил попросить её помочь.

— Мне нужно сверху выкрутить крепления. Можешь подержать вот здесь, чтобы всё не развалилось?

Вера вздрогнула, услышав его голос. Она отпрянула от двери, но потом взяла себя в руки и вошла в комнату.

— Да, давай.

Она опустилась на корточки и взялась руками за боковую стенку шкафа. Николай сменил инструмент, взял шуруповёрт и подошёл. Он встал так, что его пах оказался прямо перед лицом Веры. Она смотрела на стенку шкафа, стараясь не думать о том, что находится так близко от неё. Но Николай начал работать, и его тело начало двигаться. Он толкал своим членом через ткань штанов лицо Веры. Сначала легко, словно случайно. Потом сильнее. Вера чувствовала, как что-то мясистое и чуть твёрдое упирается ей в лицо. Она чувствовала запах. Запах был соответствующий. Пахло членом. Самым настоящим мужским членом. Терпкий, мускусный, возбуждающий. Вера от шока даже не отворачивала голову. Она просто замерла, не в силах пошевелиться.

— Вот так, ага. Молодец, можешь отпускать.

Николай делал вид, что ничего не произошло. Он показал ей выкрученный саморез.

— Ещё четыре таких, и всё.

Он намекал ей, что следующие саморезы он будет выкручивать так же, и она может отказаться. Может встать и уйти. Может сказать, что это неприемлемо. Но Вера посмотрела на него и сказала:

— Да, давай.

Николай улыбнулся про себя. Он хорошо прижал её своим членом, и она не возмущалась, а даже наоборот, согласилась продолжить. Всё шло хорошо. Он чувствовал запах победы. Но в этом деле нужно не спешить.

— Держишь?

Вера опустила глаза от смущения.

— Да.

Он подошёл ближе и снова прижал её пахом. Звуки шуруповёрта доносились сверху, а в Веру в это время упирался его уже возбуждённый член. Она чувствовала его переносицей. Чувствовала, что он стоит в напряжении, что он твёрдый и горячий. Ткань штанов была тонкой, и Вера почти ощущала его кожу. Она дышала носом, вдыхая этот запах. Запах мужчины. Запах желания. И в этот момент резко зазвонил телефон.

Андрей дождался перерыва и решил сразу же набрать Веру. Но никто не брал телефон. Странно, подумал он. Это на неё не похоже. В это время Вера была прижата толстым членом Николая и не могла пошевелиться. Телефон звонил, надрываясь, и она слышала его, но не могла встать. Мысль о том, что в такой момент звонит её муж Андрей, возбуждала её ещё сильнее. Стыд и возбуждение смешались в комнате. Пахло мужским потом и женским возбуждением. Воздух был густым, тяжёлым, пропитанным желанием.

Когда Николай выкрутил четвёртый саморез, он посмотрел вниз. Вера сидела молча, крепко вцепившись в стенку шкафа. Её лицо было красным, а на переносице остался след от ткани на ширинке. Этот след был как клеймо, как знак того, что произошло. Николай улыбнулся.

— Спасибо, дальше я сам.

Вера встала и пошла за телефоном, стараясь сохранять спокойствие. Ноги были ватными, сердце колотилось. Она ругала себя, думая, что заходит слишком далеко. Это просто мастер. Надеюсь, он не понял ничего. Она взяла телефон и нажала на кнопку ответа.

— Алло, Андрей, я помогала Николаю. Надо было придержать стенку.

— Вер, может, он сам? Зачем тебе это? Ты же его наняла.

Голос Андрея был спокойным, но в нём слышалось лёгкое раздражение. Вера почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Ну, там могло всё упасть. Он попросил.

В мыслях она представляла, что Андрей говорит не о помощи, а о том, что она согласилась быть прижатой чужим членом. Андрей спрашивал, зачем? От этого было невыносимо внутри. И она оправдывалась больше перед собой, а не перед мужем. Слова давались ей с трудом.

— Андрей, я соскучилась.

Слёзы навернулись на глаза. Она почувствовала, как горло сжимается.

— Весь этот переезд, это так тяжело, я, я не знаю.

— Вер, я же тебе говорил, оставь ключи родителям и прилетай ко мне. Всё купим здесь.

— Нет, Андрей, я доведу всё до конца. Это просто минутная слабость. Я справлюсь.

— Вера, сама ничего не поднимай тяжёлое, пусть это делают грузчики. Поняла?

— Да.

— Мне надо идти. Я люблю тебя.

В трубке стало тихо. Вера стояла с телефоном в руке и чувствовала, как слёзы текут по щекам. Она любила Андрея. Она действительно любила его. Но почему тогда её тело реагировало на другого? Почему она не могла выбросить из головы этот запах, этот взгляд, это прикосновение? Она не знала ответа на этот вопрос. Она знала только одно: сейчас на кухню войдёт Николай.

На кухню вышел Николай, чуть поправляя член. Он делал это аккуратно и старался поправить его незаметно. Но Вера заметила. Она заметила всё. Заметила, как он поправляет, как его рука скользит по ткани, как очертания становятся более чёткими.

— Вер, я почти всё. У тебя чая не будет? В горле пересохло.

— Ой, а я даже не предложила. Конечно, садись, сейчас.

Она начала копошиться на кухне, наливать Николаю чай. Руки дрожали, чайник чуть не выскользнул из рук. Налив и себе, она села напротив. И только тогда поняла, что в спешке налила в кружку Андрея. Любимую кружку мужа, с синей каёмкой. Николай и сел на место Андрея. Вера смирилась со своей оплошностью и, не придавая этим явным знакам внимания, начала разговор. Ей нужно было чем-то заполнить тишину, которая давила на уши.

— А вы давно этим занимаетесь? Ну, переездами.

— Сколько себя помню. Отец был военным, и раз в год мы меняли город. Я постоянно таскал эти вещи, и вот так это стало небольшим бизнесом.

— Ого, а много из нашего города переезжают?

— Много. Но в Москву реже.

— А были какие-то курьёзные моменты? При переезде? Мне рассказывали, что семьи разводятся при переезде.

Николай отпил чай и улыбнулся. Вера заметила, как его глаза блеснули. Он явно вспомнил что-то забавное.

— Был случай недавно. До сих пор с парнями вспоминаем. Перевозили мы значит бухгалтера одного местного завода. Крутая тётка, сразу видно, при деньгах. Но стерва ужасная, весь мозг нам съела, думала, что мы у неё что-нибудь украдём, ходила по пятам. И вот мы начали выгружать мебель, двое из газели подавали, двое принимали, и один из ящиков комода был плохо заклеен и открылся. На Антоху из него полетели вот такие резиновые члены. Представляешь? Чёрные, белые, был один похожий на член коня. Антоха, наверное, до сих пор плохо спит.

Николай захохотал. Вера сначала опешила, но потом представила себе эту картину и тоже засмеялась. Смех был искренним, тёплым, и напряжение, висевшее в воздухе, немного отпустило.

— Вот это да. И что потом?

— Ну что потом? Никто из нас не хотел их трогать. Мы позвали хозяйку, и она собирала, краснея от стыда. Там ещё соседи её всё видели. Весёлый денёк в общем выдался. Оказывается, у этой бухгалтерши никого не было, только эти штуки. Поэтому она такая злая была.

Вера смеялась вместе с Николаем, представляя, как на кого-то посыпались резиновые члены. Это было так нелепо, так по-человечески, что она на мгновение забыла о своём смущении.

— Это да. Смешно.

— Ну, у вас я надеюсь, такого не будет. Вы-то замужем.

— Нет, нет, конечно. У меня такого точно нет.

— Я вот сторонник того, чтобы если уж хочется, надо попросить кого-то помочь в этом. А не покупать эти резиновые штуки.

— Наверное. Я не знаю.

Вера была готова провалиться сквозь землю от прямоты Николая, а он всё не останавливался. Он говорил спокойно, уверенно, словно читал лекцию.

— Я-то постарше тебя и хочу сказать, что эти штуки приводят к тому, что сейчас люди мало размножаются. А зачем теперь? Купили себе эти штуки и хорошо. А как же человечество? Детей в пробирке будем размножать? Вот возбудился, подойди к девушке, попроси её удовлетворить. Не обязательно секс, можно же и рукой. Но это уже совсем другое. Понимаешь?

Чтобы закончить разговор, Вера кивнула и согласилась.

— Да, понимаю. Я не была в такой ситуации, муж есть, всегда рядом.

— Ну да, я не про тебя, а вообще. Вот у меня нет жены и девушки тоже нет, а хочется, знаешь. Вот сейчас заговорили на эту тему, и захотелось.

Николай решил попробовать. Подобрав тему, он решил закинуть приманку. Ему было интересно, как отреагирует Вера. Он смотрел на неё, и в его глазах была не насмешка, а что-то другое. Что-то тёмное, голодное.

— Может, ты это, поможешь мне, а?

Вот так, за чашечкой чая, держа в руке кружку мужа, посторонний мужчина, которого она видит второй раз в жизни, предлагает ей близость. Вера была в ступоре. Она никогда не могла представить, что такое может быть наяву. Её мозг отказывался обрабатывать эту информацию.

— Что, простите?

— Член, говорю, встал. Поможешь? Мы же говорили, и ты вроде согласилась. Подрочи просто. Сможешь?

Николай почувствовал, что очень рано. Сейчас может случиться конфликт, и она закроется. Нужно было срочно доставать козырь. Он скинул лямки, опустил брюки и из трусов вытащил свой толстый и жилистый член. Николаю в детстве сделали обрезание. У него были боли при мочеиспускании, и врач рекомендовал провести эту процедуру. И сейчас его член выглядел идеальным, без лишней кожи. Огромная головка была чуть задрана и притуплена. Ствол члена по размерам тоже был толстым и не уступал головке. Длина и толщина его органа удивила Веру. Она впервые увидела красивый член. У Андрея член был загнут вниз, и головка была маленькой и закрыта крайней плотью. А тут было то, что она могла видеть в порно роликах, которые она иногда смотрела. И он был живой и настоящий, стоял перед ней. В квартире они были вдвоём, никого более. Никто не узнает, никто не увидит. Вот он, просто нужно протянуть руку. Но Вера не могла. Она просто замерла в удивлении. Её парализовала такая резкая смена обстановки.

Понимая, что нужно действовать быстрее, Николай сам схватил её за руку и опустил на свой член. Сжав её пальцы вокруг своего органа, он начал водить её рукой до того момента, пока не почувствовал, что она уже делает это самостоятельно. Его кожа была горячей, упругой. Вены перекатывались под его кожей, и Вера чувствовала их кончиками пальцев. Это было не похоже ни на что, что она испытывала раньше.

— Дааа, вот так. Хорошая девочка.

На столе зазвонил телефон. На экране было написано «Любимый». Андрей звонил узнать, как дела. Вера опустила взгляд на телефон, потом на член Николая. Она не знала, что делать. Ответить? Не ответить? Рука продолжала двигаться, словно жила своей жизнью.

— Ответь, если хочешь.

Вера сглотнула и взяла телефон. Ей казалось, что это всё не по-настоящему. Большой член в её руке и муж на телефоне. Это было слишком. Слишком неправильно. Слишком возбуждающе.

— Алло, дорогой.

— Как дела? Мастер закончил?

— Нормально, пока нет.

Николай слышал всё и улыбался удачной постановке вопроса. Он смотрел на Веру, на то, как она держит телефон одной рукой, а другой продолжает двигать по его члену. Её лицо было красным, губы приоткрыты, дыхание сбивчивое.

— Что ты делаешь? У тебя голос сбивчивый.

— Я протираю кухню.

Смазка с головки члена попадала на руку и текла дальше. Вера чувствовала, как её пальцы становятся скользкими. Андрей говорил, что риелтор нашёл классный вариант квартиры, ремонт сделан, осталось только завезти мебель, и ипотека возможна. Вера слушала его, а сама продолжала дрочить Николаю. Ей начал нравиться этот процесс. Нравилось ощущать в руке что-то тяжёлое. Каждый раз, когда она стягивала кожу вниз, её пальцы чувствовали прожилки и вены, перекатывающиеся под кожей этого могучего члена. Вера чувствовала, как Николай задышал сильнее и, запрокинув голову, издал стон. Он не стеснялся, что его может услышать Андрей. Он кончил прямо на стол. Белая размазанная лужа растеклась по скатерти. Убрав член обратно, он вышел из кухни. Вера сидела с влажной от смазки рукой и заляпанной скатертью.

— Вера, всё в порядке? Что за звуки?

— Николай, он вроде закончил. Я пойду посмотрю.

Закончив звонок, Вера убрала телефон. Встав, она помыла руки. В голове шумело. Она не могла поверить, что это произошло с ней сейчас. Николай уже переоделся и стоял у выхода.

— Вер, я один шкаф закончил. Второй завтра разберу.

Он ушёл. В квартире стало совсем тихо. Сердце билось сильно, отдаваясь в висках. Что же я наделала, это не правильно. Рука сама опустилась вниз, там было влажно и жарко. Тело требовало удовлетворения. Её ноги сами повели её на то место, где всё произошло. Ещё тёплая густая лужа на скатерти напоминала о непоправимом поступке. Вера не сопротивлялась, она делала всё на автопилоте. Двумя пальцами она коснулась белой жидкости, измазав их, и подняла к губам. Приоткрыв их, она высунула язык и коснулась. Пальцы сами сильнее проникли в рот, и по внутренней поверхности растёкся солоноватый мускусный аромат. Пальцы другой руки активно двигались в промежности, натирая клитор. Следующая порция спермы направилась снова в рот. Тихий стон раздался поздним вечером на кухне одной из квартир. Стон, наполненный диким желанием и животным удовольствием.

Здравствуйте мои любимые извращенцы. Продолжаем эту историю переезда. Для нетерпеливых на моей странице

https://boosty.to/kristina_story

вы можете прочитать 3 часть. А если хотите увидеть продолжение здесь, скорее ставьте оценки повыше и я выложу её сюда.

мой телеграм https://t.me/kriss_story