— Мне с Оксаной не понравилось, у неё кололись брекеты… — напевал я себе под нос, едва разжимая губы, эту нестареющую классику Михаила Елизарова, чьи строки, казалось, пропитали сам воздух салона моей машины — вязкий, тёплый, пахнущий кожей и её духами. В отличие от лирического героя той самой песни, я ровным счётом ничего не имел против свингер-вечеринок — напротив, эта атмосфера лёгкого разврата и взаимного обмена взглядами, где ты можешь себя показать и на других посмотреть, всегда будоражила мою кровь, будто кто-то поворачивал в ней невидимый вентиль. И сейчас я как раз держал путь на одну из них, чувствуя, как предвкушение растекается по венам тягучей, тёплой патокой. В гости, как известно, не ходят без подарка, так что рядом со мной, пристёгнутая ремнём на пассажирском сиденье, ехала моя юная падчерица Лиза — мой живой, дышащий, бесстыжий подарок. Было бы куда лучше, если бы Лиза оставалась невинной и наивной, но увы — вот уже год как я поебываю её втайне от жены, всеми возможными способами, будучи для неё даже не первым мужчиной, так что, полагаю, вы не можете меня винить.

На самом деле эта оторва сама во всём виновата: расхаживать по дому, где живёт взрослый, но ещё не старый мужчина, в таких коротких шортиках и микро-топах, что они скорее подчёркивали, чем скрывали, стрелять глазами, как Анка-пулемётчица из анекдота, и при этом ждать, что последствий не будет, — было бы, по меньшей мере, странно. Но она и сама отлично это понимала, эта маленькая искусительница. Так что однажды, дождавшись маминой командировки, она встретила меня в халате на голое тело и с анальной пробкой в своей нежной попке, и я ни минуты не терзал себя сомнениями — просто как следует трахнул чертовку, позволив себе забыть о жене на всю эту долгую ночь. В дальнейшем мы регулярно устраивали с ней многочасовые марафоны плотских утех, и вот неделю назад я сказал ей готовиться, ибо сегодня я намерен сделать её звездой вечера.

Лиза сидела тихо, но я видел краем глаза, как её колено подрагивает под тонкой тканью юбки — мелкая, нетерпеливая дрожь, как у борзой на поводке. Под мышкой у неё была сумочка — тяжёлая, набитая тем, что я велел взять: сменное бельё, чулки, маленькая баночка смазки и стеклянный член. Она знала правила. И знала, что я не люблю повторять дважды.

— Ты волнуешься? — спросил я, бросив взгляд на её приоткрытые губы, блестевшие от бальзама, как вишня под дождём.

— Немного, — ответила она, и в её голосе промелькнул тот самый дразнящий тон, от которого у меня сжимались мышцы. — Но я доверяю тебе, папочка.

Я не просил её специально, но она сама решила так меня называть даже в минуты нашей самой откровенной близости, и это ещё больше будоражило мою кровь.

— Помнишь, о чём мы с тобой говорили?

— Да, папочка, слушаться тебя и ничего не бояться.

— Молодец, детка, именно так. Мы почти приехали.

Впереди был дом с ярко освещёнными окнами, где соберутся такие же, как я, искатели новых ощущений — мужчины с горящими глазами и женщины с улыбками, в которых читалось обещание. Лиза переплела пальцы с моей рукой, и я почувствовал, как её ладонь слегка дрожит. Эта дрожь не была страхом — она была голодом, который мы вдвоём собирались утолить этой ночью.

Когда машина остановилась у ворот, я вышел и открыл ей дверь. Лиза поднялась, и лунный свет блеснул на цепочке, висевшей на её шее, — с маленьким брелоком в форме сердца, которую я подарил ей на прошлой неделе после особо жаркого вечера. Я иногда позволял себе баловать её всяческими безделушками, радуясь тому, что моя любовница — это моя падчерица, что избавляло меня от необходимости объяснять жене, кому это я покупаю очередной браслет или серёжки.

— Ну что, — я положил ладонь ей на поясницу, чуть ниже талии, где ткань была тонкой, как папиросная бумага, — готова показать им, какая ты послушная девочка?

— папочка, я всегда готова.

— великолепно, идем внутрь

***

Дверь отворилась прежде, чем костяшки моих пальцев коснулись полированного дуба, и на пороге возникла Виолетта — точёная, как статуэтка из слоновой кости, с безупречной укладкой цвета горького шоколада. Женщина неопределённого возраста — этому сфинксу можно было дать и тридцать, и сорок, — она встретила нас улыбкой, отточенной десятилетиями светских ритуалов.

— О, Михаил, дорогой, — проворковала она, расплываясь в широкой улыбке, и её взгляд, как тёплый мёд, растёкся по моему лицу, — рада тебя видеть.

Потом её глаза скользнули к Лизе, и улыбка стала острее, как лезвие под бархатом.

— А это что за прелестное создание? Ты привёз свежее мясо?

Лиза поёжилась — едва заметно, как тростинка под ветром, — но взгляда не отвела. Хорошая девочка. Готовый материал не должен дёргаться.

— Понежнее, Ви, — парировал я в шутливом тоне, за которым пряталась стальная проволока. — Это моя падчерица, и я обещал её маме вернуть её целой и невредимой.

— Ха-ха, — рассыпалась Виолетта, — этого мы не гарантируем, но незабываемые ощущения точно будут. Проходите, скоро начнём. У нас сегодня ещё две дебютантки, кроме твоей подопечной.

— Да, и чьи они?

— Сергей и Николай привели своих племянниц, представляешь?

— Экстравагантно. Что ж, готов махнуться на этот вечер. — Я повернулся к падчерице, ища в её глазах искру. — Лиза, ты же не против, чтобы за тобой поухаживали двое галантных, богатых мужчин?

— Папочка, ты явно меня балуешь, — усмехнулась юная чертовка, и в этой усмешке было больше перца, чем в ином взрослом взгляде.

— Не будь так самонадеянна, милая, — осадила её Виолетта с серьёзностью хирурга, называющего диагноз. — Коля и Серёжа могут быть очень… требовательные к своим партнёршам.

Большая гостиная с камином дышала жаром и парфюмом. Двадцать мужчин — разной степени достатка — плавали в этом человеческом аквариуме, где женщин и девушек было втрое больше. По залу сновали официантки в одних стрингах и накладках на сосках; груди покачивались, как поплавки на воде. Часть из них — в чёрном. Десять — в красном. Красные сами были в меню этой ночи, живым товаром, который сам себя предлагал.

Гости держали себя в руках, как гончие на поводках, ждали команды «фас». Мне всегда было смешно с этого: обожравшиеся виагры старые козлы, псы на цепи, мнящие себя носителями тайных знаний и членами мистических орденов. Им уже скучно просто спать с проститутками. Теперь это нужно было обставить, как представление, невинную вечеринку, клуб по интересам. Знаете, кто-то собирает марки, кто-то монеты, кто-то — дорогие вина. А мы, ну а мы трахаем юных дев. Свежих, дрожащих, настоящих.

Ладно. Ваш покорный слуга недалеко от них ушёл — я вывожу на всеобщее обозрение собственную падчерицу, и эта маленькая сучка знала, на что подписывается.

Лиза стояла чуть впереди, оглядывая зал. Официантка в красном стрингах скользнула мимо с подносом шампанского, и моя девочка проводила её долгим взглядом — оценивающим, изучающим, чуть завистливым. Хороший знак.

— Видишь того, в сером костюме? — прошептал я ей на ухо. — Это Николай. Он любит, когда девочки сами проявляют инициативу.

— А Сергей?

— Тот, что с сигарой, у камина. Он предпочитает, чтобы их приводили… подготовленными.

Лиза выгнула бровь — юная, дерзкая, ещё не понимающая, в какую глубину ей предстоит нырнуть.

— Мне подойти к ним первой, папочка?

— Сначала к Николаю, а уж Сергей, насмотревшись на вас, сам явится.

Виолетта хлопнула в ладоши — звонко, как выстрел пробки. Гости оживились, поводки ослабли. Вечер начался.

***

Раскинувшись в бархатных объятиях кресла, я ловил каждое движение этой живой картины разврата, где Лиза, словно послушная ученица, сжимала губами ствол Николая. Он удерживал её за платиновые патлы, её голова двигалась в ритме, отточенном последним годом моей "педагогики", а стеклянный фаллоимитатор в руках девушки в алых стрингах находил свой путь в её узкий зад, заставляя Лизу вздрагивать и глубже насаживаться на член. Я же ощущал у своих ног тепло другой нимфы в красном белье— её рот обволакивал меня, и каждый раз, когда она опускалась до основания, её язык скользил по моей мошонке, выписывая влажные узоры.

Вот Сергей, словно хищник, ворвался в эту сцену, выхватив стеклянную игрушку из рук проститутки, но та не растерялась — ловко расстегнула его ширинку и с жадностью насадилась горлом на его плоть, поглощая его целиком. Это зрелище, признаюсь, зажгло во мне огонь, и я запустил пальцы в волосы своей обслуживающей нимфы, направляя её движения, толкаясь бедрами навстречу её умелому рту.

Лиза, не прекращая сосать Николая, перехватила его ствол руками, лаская пальцами его яйца, и я видел, как её спина выгибается от удовольствия. Сергей же, освободив её задницу от стеклянного гостя, опустил голову ниже, к её влажному лону, и когда его губы захватили клитор, я почувствовал, как волна возбуждения захлёстывает меня — я прижал голову шлюхи к своему паху и щедро излился ей в рот, чувствуя, как она глотает каждую каплю. А напротив Николай уже стягивал с Лизы платье, открывая её тело новым прикосновениям.

— Здравствуйте, вы Михаил? — голос прозвучал рядом, и я оторвал взгляд от этой вакханалии, где Сергей уже переместился к лицу Лизы, Николай вошёл в неё, а официантка, словно третья лишняя, вылизывала её клитор. Передо мной стояли две девушки лет двадцати — рыжая с огненными кудрями и брюнетка с короткой стрижкой. Их наряды говорили сами за себя: кружевные бюстики, чулки на поясках и ничего под ними.

— Да, это я, — я позволил себе улыбку, скользя взглядом по их фигурам. — А вы, полагаю, племянницы Сергея и Николая?

— Да, тётя Виолетта велела нам подойти к Вам, — рыжая махнула рукой в сторону кровати с балдахином, где Виолетта, сплетаясь в акробатический узел с тремя парнями, демонстрировала чудеса гибкости, наработанные годами йоги.

Я рассмотрел подошедших девушек повнимательнее —брюнетка была миниатюрной, с изящной фигуркой и аккуратной грудью, а рыжая возвышалась на сто семьдесят пять сантиметров, с веснушками на бледной коже и соблазнительными бёдрами — просто поле для моего разгула.

— Хорошо, девочки, — я кивнул на девушку у своих ног. — Подмените эту старательную мадам. Я хочу увидеть, как вы работаете в команде, — мои слова повисли в воздухе, когда рыжая и брюнетка опустились передо мной, их взгляды встретились с моим, и я почувствовал, как их руки тянутся к моему паху, готовые начать совместное изучение.

***

Губки рыжей сомкнулись на головке моего члена, словно нежный бархат с железной хваткой — она работала ртом как опытная пианистка, извлекая из плоти глухие аккорды наслаждения. Брюнетка же опустилась к моим яйцам, проводя языком по сморщенной коже так, что у меня перехватило дыхание, и мои руки сами легли на их затылки, пальцы зарылись в густые волосы, как корни в плодородную почву.

— Да, хорошие шлюшки, продолжайте, — хрипло выдохнул я, не отрывая взгляда от порочной картины, развернувшейся предо мной, словно полотно Босха, нарисованное кровью и семенем.

Николай, расположившись в глубоком кожаном кресле, насаживал Лизу попкой на свой член — она двигалась сверху, откинув голову, и её груди колыхались в такт ритмичным толчкам. Сергей закинул её ноги себе на плечи и вонзал член ей в киску, так что каждое движение Николая в её заднице встречалось с встречным ударом спереди. Две полностью голые официантки — или проститутки, называйте как угодно, — облизывали её соски с двух сторон, их языки сплетались в влажном танце над розовыми вершинками, а Сергей большим пальцем левой руки грубо массировал ей клитор, заставляя Лизу стонать в унисон с каждым толчком.

— Как вас зовут, красавицы? — отвлекся я на девушек, облизывающих мой член с двух сторон, их дыхание щекотало кожу у основания.

— Я Вероника, — освобождая ротик, сообщает рыжая, и её голос звучит как мурлыканье дикой кошки, глаза блестят от возбуждения.

— А я Настя, — впервые подаёт голос брюнетка, и я вижу, как она облизывает губы, собирая остатки моей смазки.

— Вот что, мои хорошие, меняем диспозицию. У вас попки рабочие, красотки?

Вместо ответа обе девушки поднялись с колен, повернулись ко мне этими самыми попками, и я увидел круглые стразы анальных пробок, сверкающие в тусклом свете, словно бриллианты, вставленные в непристойные оправы.

— Ах вы мои умницы, — усмехнулся я, чувствуя, как жар разливается по телу. — Вероника, неси сюда смазку, а ты, Настенька, забирайся на кресло на колени, попкой ко мне.

Расположив Настю так, что её задница оказалась прямо перед моим взором, я взял у подошедшей Вероники лубрикант и начал смазывать попку брюнетки, вытащив пробку с лёгким хлопком, от которого она вздрогнула. Рыжую красавицу я усадил перед собой на колени — пусть продолжает работать ротиком, пока я готовлю её напарницу, и её голова снова опустилась к моему паху.

Пока я вводил в Настину попку то два, то три пальца, растягивая упругие мышцы, я решил посмотреть, как там дела у падчерицы. Лиза теперь сидела к Николаю лицом, принимая его во влагалище, её бёдра двигались в диком ритме, а Сергей сзади сношал её в попку, его ладони сжимали её ягодицы. Двух шлюх с ними уже не было — их рядом трахали какие-то два мужика кавказской наружности, и воздух был пропитан запахом пота, смазки и разврата.

Решив, что достаточно подготовил Настин задний проход, я почувствовал, что пора идти на решающий штурм.

— Вероника, милая, вынь мой член изо рта и смажь его хорошенько, не хочу, чтоб твоей подруге было больно.

Сказав это, я дал рыженькой тюбик с лубрикантом и подождал, пока она равномерно размажет его по моему органу, её ладони двигались с нежностью хирурга. После того, как член был покрыт толстым слоем смазки, я приставил головку к анусу короткостриженой и надавил — мышцы сопротивлялись, но я знал, что они уступят.

— Бооожеее, какой Вы большой, — простонала девушка, её голос сорвался на крик, когда я начал входить.

— Привыкай, милая, я не вытащу, пока не кончу, а кончу я не скоро. Вероника, дорогая, лижи мне яйца.

Ощущения были потрясающие — мой член был тесно зажат упругим кольцом мышц, мошонку лизала рыжая красотка, вокруг творился полный разврат: стоны, хлюпанье, глухие удары плоти о плоть. Я двигался в прямой кишке красивой девушки в размеренном темпе и решил, что лифчик на ней лишний — благо застёжка была прямо перед моими глазами. Расстегнув её отточенным движением, я обхватил ладонями небольшую грудь Насти, прижал её спиной к своей груди, зажимая маленькие соски в пальцах. Обожаю эту позу — можно целовать партнёрше мочки ушей, шептать всякие глупости, или опустить одну руку к её клитору, заставляя терять голову от двойной стимуляции, что я и сделал, вставляя средний и безымянный пальцы левой руки Насте во влагалище. С ритмичных стонов бедняжка сразу перешла на визг, явно собираясь дойти до оргазма.

Не буду разочаровывать даму — начинаю двигать быстрее бёдрами и пальцами, приводя её в полный восторг. И вот наконец она заходится в судорогах, её тело дрожит, как осиновый лист, я выпускаю её из своих объятий, и она падает грудью на спинку кресла, продолжая трястись.

— Вероника, шире рот, — говорю я рыжей и вставляю член ей в горло, чувствуя, как её глотка сжимается вокруг плоти. Собираю её волосы в кулак и двигаю тазом навстречу её голове. Десяток движений — и я прижимаю её голову к паху, изливаясь ей в пищевод. Вытащив свой фаллос, хлопаю членом ей по лицу, оставляя на щеках белые дорожки.

— Не переживай, милая, твою попку тоже откупорим, дай минут десять отдохнуть. Вон, приласкай пока Настюху, пусть в себя приходит — ей ещё работать сегодня.

***

Я снова утонул в глубоком кресле, и две красотки, словно послушные волны, снова облизывали мой член, оставляя влажные дорожки от головки до самого основания. Взгляд мой снова уперся в Лизу — её полубезсознательное тело теперь принадлежало двум кавказцам, которые, как два настырных тарана, методично вбивались в её зад и киску, заставляя бедняжку тихо постанывать сквозь стиснутые зубы. Сергей и Николай в свою очередь не теряли времени даром: две официантки, насаженные попками на двусторонний дилдо, словно на шомпол, извивались, а их рты, занятые мужскими членами, издавали влажные, приглушенные звуки, похожие на бульканье кипящего котла.

— Вероника, твоя очередь. Настя, смажь ей попку.

Девушки, будто по команде, развернули представление: Вероника, повернувшись ко мне задом, раздвинула руками свои молочно-белые ягодицы, открывая взгляду розовое кольцо ануса, которое слегка подрагивало в предвкушении. Настя, опустившись на колени, ухватилась за анальную пробку в заднем проходе рыжей и плавным, почти грациозным движением вынула её, словно пробку из бутылки дорогого вина. Затем, согревая в ладони тюбик со смазкой, брюнетка прильнула языком к зияющему отверстию Вероники, вылизывая его с тщательностью опытной сладкоежки, а свободной рукой начала ласкать её набухший клитор, заставляя рыжую стонать все громче.

Я дрочил, сидя в кресле, наблюдая за этой картиной, словно режиссер, снимающий эротический шедевр. Снова взглянул на Лизу — теперь кавказец, который трахал её зад, засовывал член ей в рот, а второй, оставив её киску, настойчиво искал вход в её настрадавшуюся попку, которая, судя по всему, уже привыкла к насилию. "Ничего, милая, крепче будешь", — подумал я, чувствуя, как во мне закипает злорадное удовлетворение.

Посмотрел, как дела у Коли и Сереги: две официантки уже оседлали их члены, извиваясь телами и двигая бедрами в безумном танце, напоминающем ритуальный ритм древних племен. Что ж, пора и нам заняться делом.

— Все, Вероника, или сюда, — приказал я, и девушка, подойдя поближе, стала садиться на мой член спиной ко мне, её попа, словно присоска, плотно обхватила мой ствол.

— Да, вот так, моя милая, вот так, хорошая моя, — начал я шептать ей на ухо, чувствуя, как пенис сжимается в тесном кольце, и обхватывая её грудь руками, словно сжимая два сочных персика. — Настя, займись нами.

Брюнетка, не вставая с колен, начала лизать мои яйца и влагалище рыженькой сучки, провоцируя нас выражать свое удовольствие вербально. Я сорвал лифчик с оседлавшей меня девки, и её грудь, освобожденная от ткани, запрыгала в моих ладонях; крепче ухватился за её сиськи, оставляя на бледной коже красные следы — наверно будут синяки, но мне плевать. Двигаемся быстрее, а Настя сосредотачивается только на Веронике, та уже хрипит, ибо стонать или кричать сил у неё уже нет. "Подожди, милая, я скоро", — мысленно пообещал я, двигая тазом, как отбойным молотком, и начиная чувствовать приближение оргазма.

Надо еще пару минут потерпеть. Начинаю думать про налоговую декларацию, лишь бы не кончить первым. Помогает, налоги расстраивают кого угодно. Держусь еще минут семь, и этого оказывается достаточно, что мы на пару с Настей заставили рыжую кончить, после чего я с облегчением изливаю сперму в её узкую попку, чувствуя, как она пульсирует в ответ. Мой член выныривает из её попки, и на него сразу набрасывается Настя, вылизывая и очищая его от спермы, словно кошка, вылизывающая своего котенка.

***

Под утро, в многоместной душевой, я мыл юное тело своей падчерицы, намыливая её грудь гелем для душа. Мой член упирался ей в ягодицы, а пальцы массировали нежные соски.

— Тебе понравился вечер, милая? — спрашиваю её, будто уточняю, как прошло свидание с подругой

— Да, папочка, очень — шепчет она, откинув свою платиновую головку мне на плечо

— А кто тебе понравился больше? Сережа, Коля? Или может те брутальные кавказцы, которые трахали тебя, словно куклу, не заботясь о твоих чувствах?— моя левая рука опускается к её нежному бугорку и её дыхание сбивается.

— Мне все понравились, папочка. Мммм, дааа, продолжай…

— А тебе понравилось смотреть, как я трахаю двух незнакомых тебе сучек?

— Да, папочка, очень…ммм, боже…

— О чем ты думала в этот момент?

—Ох…что хочу член папочки…— Меня забавляет её ответ, а член еще сильнее упирается в её нежную плоть.

—Даже когда в тебе было два чужих члена?

— Да, папочка, даже тогда….

— Значит, скучала по моему члену, сучка? — ухмыльнулся я, зажимая её клитор пальцами.

— Очень скучала, папочка

Киска юной шлюшки была мокрой совсем не от воды из душа и я прижав её к кафельной стенке грудью, коленом раздвинул ей ноги.

— Раз скучала, порадую тебя, моя маленькая проказница — с этими словами я медленно вставил член в её мокрое лоно и вошел в неё до упора

— Да, папочка, да, боже, спасибо — запричитала эта шалунья.

Мы не были одиноки в своих желаниях и из одной из дальних кабинок уже раздавались влажные шлепки плоти о плоть, а из другого конца доносились булькающие звуки горлового минета. Думаю, это Сергей и Николай тоже допрашивают своих племянниц, на предмет того, как им дебют в нашем скромном клубе по интересам.

— Не стесняйся милая, хочешь кричать, кричи — шепчу я ей на ухо, ускоряясь, и она кричит:

— Дадададададапапочкада!!

Её крики — музыка для моих ушей и я сжимаю её бедра до синяков (придется ей не носить при маме короткие шорты) вколачиваясь в неё все сильнее.

— Куда мне кончить, милая?

— В меня, боже, кончай внутрь!

Я ускоряюсь еще сильнее и, едва почувствовав её оргазм, кончаю одновременно с ней и мы оба застываем, прижавшись телами друг к другу, пока оргазмичесатй спазм не отпускает нас. Когда это вс таки происходит, я медленно вытаскиваю уже начавший опадать член из её киски, наблюдая, как моя сперма вытекает по внутренней стороне её нежного бедра. Честно говоря, мне уже плевать что будет дальше. Плевать, что скажу жене, если её дочь залетит от меня. Плевать на возможный развод с разделом имущества. На осуждающие взгляды коллег и знакомых. Меня давно поглотила с головой эта бездна похоти и я не собираюсь изображать внезапное раскаяние, которого нет и уже не будет.

— Ладно, милая, пора домой. Вытирайся и пойдем одеваться.— внезапно я как будто принимаю на себя роль заботливого опекуна.

— Хорошо, папочка…Знаешь, я люблю тебя.

Я усмехаюсь про себя: нет, малышка, это не любовь, это просто похоть, и лгу ей в ответ— я тебя тоже, милая. Я тебя тоже.

714   54 10   +10 [4]

Свингеры, дебют, падчерица, обмен