Внимание! Нелинейное продолжение истории, может не укладываться в традиционное представление жанра. Чтобы не травмировать ранимое восприятие, прошу обратить внимание на тэги.

Желаю приятного прочтения!

МАМА ВИКА, КНОПКА И Я II

Кнопка не ждала маму так рано: она за волосы оттягивает моё лицо от своей лакомой маленькой вагины.

Я не понимаю почему и утирая с подбородка её пряные выделения, оборачиваюсь, вижу рассыпанные по полу литровки с молоком и обескураженное лицо нашей мамы, медленно сползающей по закрытой двери на порог.

— Леночка… Лёша, что вы тут устроили?! — мама Вика в шоке прикрывает рот рукой.

Рыжая плутовка стыдливо прячет лицо за ладошками, а я, кое-как вскакиваю с маминой постели и утирая перепачканное лицо, медленно пячусь назад.

Рискуя поскользнуться на разлитом по полу молоке, я отступаю, не представляя, чем мне сейчас оправдаться, и чувствую, как из-за постыдности этой сцены мой член снова наливается кровью прямо у очумевшей мамы на глазах.

— Лёша! … О, Боже! Спрячь это немедленно! — прикрываясь рукой, мама переводит взгляд на Ленку. — А ты, бесстыдница, марш в душ!

Голожопая пышечка, прикрывая маленькие грудки ладошками, опрометью скрывается за дверью, аккуратно щёлкая замком.

 Словно и не было этой ночной феерии, а дети не видели и не слышали пьяного маминого соития с малознакомым мужчиной.

Целомудренно зажимая коленки, мама Вика присаживается на корточки, начиная собирать с пола свои покупки.

— Так, и давно это у вас продолжается?

— Мам… — красный как помидор, я отворачиваюсь вполоборота, прижимая напрягшийся член к животу.

Стараясь успокоиться и дышать ровнее, Вика открывает мерно гудящий холодильник, выкладывая на полку собранные с пола бутылки. Только после этого она подходит ко мне и, глядя в глаза, подаёт простыню.

— Нельзя заниматься сексом с сестрой, Алёша.

— Я с ней и не хотел.

Мама растерянно улыбается, поправляя мои взмокшие волосы.

— И с мамой тоже нельзя. — Неуверенный мамин взгляд переворачивает всё внутри, побуждая действовать. — Ты тут ещё встретишь кого-нибудь, сынок.

— Но я не хочу с кем попало. Я хочу с тобой.

— И с Леной?

— Да… но с тобой сильнее.

«Теперь отпустить простыню и не моргать… так ведь она сказала?»

Мама смотрит мне в глаза; я чувствую близость её тела, с упоением вдыхаю его аромат, отпуская так и не завязанную простыню. Она падает на пол, и мой напряжённый довесок упирается маме в живот.

«Чёрт! Насколько далеко я готов зайти?!»

Мы оба на секунду замираем. Я обнимаю Вику за бёдра и тянусь к лицу губами, пытаясь поцеловать.

 Мамины губы сомкнуты, её отрешённый взгляд сфокусирован на магните, прилепленном на холодильник. Она не отвечает на мой поцелуй, но и не отталкивает меня.

Я пока не решаюсь трогать её тело руками, лишь покрываю неумелыми поцелуями лицо и шею. Словно испытывая меня, самая любимая на свете женщина медлит с тем, чтобы это прекратить, нерешительно упираясь ладонью мне в грудь.

 Запах нашего с Леной секса всё ещё наполняет комнату, и пробивающийся сквозь него тонкий аромат маминых флюидов возбуждает только сильнее.

Нежно целуя мамину шею, я запрещаю себе думать о том, куда именно сейчас упирается мой пах.

«Но как мне не чувствовать через шёлк её платья, приятную нежность поддающейся плоти?»

Ситуация снежным комом несётся вниз; теперь меня уже не остановить

Суетливо задирая подол маминого платья, я оттесняю её к кровати и как несмышлёный молодой пёс, тычусь членом промеж бёдер, в мягкий женский живот. Этому противоестественному соитию мешает лишь чёрный хлопок маминых трусов.

Дверь в ванную комнату приоткрыта. Моя рыжая бестия смакует эту сцену с упоением: прикусив губу, она воодушевлённо ласкает себя пальчиками.

Словно животное, возбужденно раздувая ноздри, я трусь о мамину вагину членом. Мне остаётся лишь отогнуть ластовицу и войти.

Но кто, чёрт возьми, меня приглашал?

Мамина рука насилу сдерживает меня от того, чтобы я завалил её на постель. Вика знает: если мы упадём на кровать — всё будет кончено, и паника переполняет всё её существо. Она заикается, предпринимая запоздалую попытку остановить несущийся на неё локомотив.

— Лё-шенька, сынок… не надо.

У меня не было сомнений в том, что мама мне уступит, и будь градус моего возбуждения чуть ниже, я бы справился с задачей. Если бы не случилась досадная осечка.

Предвкушая теплоту и податливость вожделенного лона, я утратил контроль и извергся раньше времени прямо на мамин живот, насквозь пропитав своим семенем её чёрные трусы.

Сжимая упругие ягодицы в ладонях, я дрожал, как чихуа-хуа, опустошая тестикулы на Викин лобок, и видел, как разочарованно вздыхает маленькая интриганка, вынимая пальцы из трусиков. Леночка не рассчитывала на то, что бой завершится досрочно, в первом же раунде.

Липкое, остывающее тепло внизу Викиного живота сродни ушату ледяной воды. С ужасом она осознаёт, что наряду с паникой отторжения испытывала и порочное возбуждение. Оно было бы куда сильнее, если бы измученная одиночеством женщина не получила спасительную разрядку прошедшей ночью с Тимуром.

Её молодое и красивое тело было не против — оно желало ещё.

Виктории Андреевне стыдно признаться, но моей преждевременной эякуляцией она была опечалена не меньше Леночки и меня самого. Какой-нибудь другой женщине, раздосадованной мужской неудачей, стало бы невыносимо мерзко, и в следующий же миг неумелый любовник летел бы прямиком в лужу молока. Но поступить так с сыном Вика не может. Паника сменяется вязким разочарованием, но взрослая женщина старается не показать вида.

Как мать, она понимает: если сейчас оттолкнет меня, дрожащего, мокрого от пота и спермы подростка, я рухну на пол и забьюсь в истерике прямо тут, в луже разлитого молока. Поэтому Вика не отстраняется. Она принимает единственно верное решение — возвращает себе статус матери.

Подавшись всем телом вперед, Вика сокращает дистанцию до нуля, плотно впечатывая мой конвульсирующий таз в свой мягкий живот. Мама намертво фиксирует опадающий член задранным платьем и насквозь пропитанной моей спермой тканью трусов. Путь закрыт: теперь у меня больше нет доступа к маминой вагине.

Вика кладет ладони поверх моих судорожно сжатых пальцев, тискающих её роскошные ягодицы с животным отчаянием. Эти прикосновения лишены страсти — они механические, хозяйственные. Одним мягким движением Вика разжимает мои побелевшие костяшки, отрывая руки от своего тела. Пальцы, сведённые судорогой, поддаются неохотно.

— Тише… — мама выдыхает мне прямо в макушку. Её голос звучит ровно, почти гипнотически, перекрывая гудение холодильника. — Всё хорошо. Ты просто испугался, малыш.

От слова «малыш» по телу пробегают мурашки. Безобразное животное возбуждение спадает, уступая место вселенскому стыду разоблачения. Я замираю, тяжело дыша ей в ключицы. Тело любимой мамы пахнет морем, с детства знакомой теплотой, уютом и сладкими духами. В этот момент мне кажется, что с моей младшей сестрой они не имеют ничего общего и Ленку она просто удочерила.

Вика очень медленно кладёт одну руку мне на затылок. Не притягивая к себе, а просто удерживая голову, она не позволяет смотреть ей в глаза. Пальцами другой руки мама начинает машинально, ритмично поглаживать мои взмокшие волосы — точно так же, как делала это в детстве, когда мне снились кошмары или поднималась температура.

— Мам… — прохрипел я в вырез её платья.

Напор обезумевшего любовника сменяется лепетом потерявшегося ребенка.

— Ш-ш-ш, — Вика гладит меня чуть быстрее. — Успокойся. Дыши носом. Раз-два-три…

Она ведет счет вслух, заставляя мои легкие работать в такт руке. Мама смотрит поверх моего плеча, через приоткрытую дверь ванной комнаты туда, где стоит Лена.

Вода давно выключена. Сестра сжимает в кулаке мокрое полотенце, её щеки горят лихорадочным румянцем разочарования. Ленин взгляд красноречивее всяких слов:

«Чёрт, и надо же было вам обоим всё испортить?! Ладно, спектакль окончен».

Вика едва заметно неодобрительно качает головой. Всего миллиметр движения, заметный только юной своднице.

«Не лезь».

Сочувственно кривя губки, Кнопка плотно заматывает своё юное тело в полотенце и, кокетливо виляя задницей, шлёпает голыми пятками по полу, отправляясь за штору, на кровать. Звук защелкивающегося шпингалета звучит в тишине комнаты как выстрел стартового пистолета.

Я окончательно сдался на милость мамы, раскаявшись не только физически, но и психологически. Моё тело обмякло и повисло на маминых руках, доверяя ей себя убаюкивать. Судорожные, прерывистые всхлипы сменились спокойным, почти ровным дыханием.

Вика чувствует, как моя сперма стягивает кожу. Она понимает, что вернула себе контроль самым страшным способом из возможных, стирая инцест материнством. Границы между этими понятиями больше не существует, так что рано или поздно я всё равно окажусь в её постели.

Отшелушивая засохшее семя со своего живота, мама смотрит на часы.

«Тимур позвонит через час — я успею, — Вика прикрывает дрожащие от волнения веки. — Если безумия не избежать, значит, надо его возглавить».

— Пойдем, — шепчет мама, наконец отстраняя меня от себя. Продолжая держать за плечи, она направляет моё тело в ванную. — Тебе нужно помыться. Давай в душ. Я принесу чистое белье.

Мягко разворачивая меня к себе спиной, она придаёт моему телу легкий, почти незаметный толчок между лопаток. Шаркая босыми ногами по полу, обходя большую белую лужу, я плетусь в душевую и не вижу, как на глазах у застывшей в изумлении Кнопки мама снимает с себя платье, перепачканные спермой трусы и со всей женской грацией, обнажённая, следует за мной.

— Приберись тут, дочь, и не смей подглядывать!

Дверь закрывается, и Лена остается одна.

***

Я в душевой зоне, с закрытыми глазами, ловлю лицом и грудью приятную прохладу воды. Слышу, как кто-то заходит за мной следом и думаю, что это Кнопка что-то забыла.

Представьте себе мой шок и трепет, когда в зеркальном отражении я увидел маму. Обнажённая богиня стояла у меня за спиной.

Я обернулся и Вика, смущённо, прикрыла ладонями грудь. Её щёки, мочки ушей - разрумянены, пухлые, зацелованные мной губы - приоткрыты, а золотое руно её аккуратно постриженных кудряшек, больше ничем не прикрыто и абсолютно доступно.

Моему подростковому довеску больше не нужно приглашение, он напряжён и смело зарывается в мамины дебри, надавливая головкой на клитор.

По моим ощущениям, у мамы там всё иначе чем у Леночки. Её рыжие кудри совсем не такие нежные, смазки предостаточно и лепестки половых губ поддаются легко. У меня довольно длинный член и мне ничто не помешало бы войти в неё прямо стоя, но мама не позволила. Она зашла не за этим.

— Стоп… не сейчас, мой хороший. – её пальчики обвивают ствол, вынимая обратно уже притопленную головку. – Мама ведь не может идти к мужчине… в таком виде.

С детства знакомый голос, сейчас звучит тихо и безумно сексуально. Я отрицательно мотаю головой ей в ответ.

Вика берёт с полки интим гель, наносит его на губку и взбивая пену протягивает мне.

— Так прибери за собой, сынок. Сделай мамочку чистой.

Мы стоим друг напротив друга голые, мой член в маминых руках, душ льёт на воду на наши тела, словно тропический ливень.

Я безумно желаю соития, а вместо этого Вика просит вымыть её, перед встречей с любовником. Моё мужское естество беснуется, вынуждено сношая мамину ладонь, но могу ли я ей отказать?

Руки, плечи, спина и попа, я намываю свою мамочку тщательно и ей это очень приятно. Довольная, она касается моего лица пальцами, игриво смеётся подставляя следующую часть тела. Кран закрыт и поток воды внезапно иссякает. Беззаботная мамина улыбка сменяется томным ожиданием. Викина рука утирает капли на моём лице и тянет мою шею вниз, заставляя опуститься на колени.

— А теперь пальцами… там, где ты напачкал.

Опираясь спиной о стену, Вика расставляет ноги шире и чуть присаживается, предоставляя мне полный доступ. Я нервно сглатываю, не решаясь запустить свои пальцы маме между ног.

— Ну что ты смотришь, Алёша? – она мне улыбается и её пальцы гладят мои волосы. – Смелее, ты же хотел стать маминым мужчиной?

Викина вагина прямо у меня перед глазами, красивая и женственная, совершенно не такая как у её дочери. В отличие от Леночкиной, она знает и любит мужскую ласку.

Я с упоением целую мокрый мамин живот и вспенивая интим гель пальцами, робко и неумело промываю её рыжие дебри, нежные половые губы и изящный гребешок.

Из Викиной груди вырывается первый томный стон, зарываясь пальцами мне в волосы, она подаёт бёдрами навстречу моим губам. Размазывая смазку, моё лицо буквально возят вверх-вниз.

Усердно работая губами и языком, я проникая в мамино лоно средним пальцем, но этого ей совершенно недостаточно. Уже задыхаясь от возбуждения, Вика поднимает меня на ноги, складывает уголком четыре моих пальца и глядя мне в глаза, заталкивает их в себя.

— Вот как нужно со взрослой женщиной, милый, – Мамины коготки впиваются мне в плечо, она дрожит на моих пальцах, как на крючке. – О-ох! А теперь не спеши… - Ухватив меня за запястье она управляет им чутко и понятно. – Давай, … настойчиво и монотонно, я скажу, когда будет нужно быстрее.

Нащупывая подушками пальцев ребристую поверхность верхней стенки, я ощутил на своей груди учащающееся мамино дыхание. Упираясь лбом мне в плечо, она тихо стонала, задавая моим движениям ритм.

Жадно впитывая новые ощущения и женские эмоции, я схватываю всё на лету. Такая уютная и тесноватая по началу вагина, вскоре захлюпала, щедро заливая мою ладонь любовным соком.

Словно нарочно, мама желала быть услышанной. Она помогала мне трахать себя рукой и абсолютно бесстыдно стонала уже в голос.

Мне не передать словами степень своего возбуждения. Если бы я до этого не кончил дважды, то сейчас я наверняка бы напачкал снова.

Мои пальцы сводит судорогой, но я не смею прекратить, продолжая натирать мамино сокровище изнутри, я рефлекторно трахаю её ногу членом.

«Надеюсь, что джин, которого я выпускаю, будет ко мне благосклонен.»

Викина вагина хлюпает всё яростнее, она уже не стонет, а скорее ревёт как самка гризли, заставляя мои пальцы ускориться.

 - Давай, мой пёсик, давай… мамочка всегда хотела ротвейлера!

Ещё несколько звонких, влажных шлепков моей ладони о мамин лобок, и я чувствую, как упругая струя, ударяясь об неё, разлетается в брызги.

Зрелище прямиком из порно, и оно не для слабаков.

Продолжая сокращаться от сладких конвульсий, мама обнимает меня за шею и тяжело дыша, целует моё плечо и грудь.

— Ох, … и почему я не научила всему тебя раньше, Алёшенька?

Я пожимаю плечами в ответ и не спрашивая разрешения, пытаюсь пристроиться к Вике сзади. Но мама начеку и сразу даёт понять, что сейчас мне ничего не обломится.

— У-у! - Шлёпая рукой по напряжённому отростку, Вика убирает свою восхитительную попу с линии атаки. - Я же сказала, что иду на свидание, всё остальное после. – Мама улыбается и её пальчики нежно касаются моего лица. – Конечно если мой мальчик будет хорошо себя вести.

Оборачивая свое тело полотенцем, Вика подходит вплотную и пальцами берёт меня за подбородок.

— Раз уж вы с сестрой всё равно этим занимаетесь... — её голос звучит ровно, без осуждения, почти по-матерински заботливо. — Купи презервативы.

Растерянно хлопая глазами, я не нахожу, что ей ответить.

— Что?

— Ты слышал, Алёша. Мне ещё рано становиться бабушкой. — Она проводит большим пальцем по моей нижней губе, стирая капли воды. — Твоя сестра очень темпераментная девочка. Если ты продолжишь в неё кончать, то скоро наша семья пополнится.

Обворожительно покачивая бёдрами, мама возвращается в комнату. Серебристые струи льются мне под ноги смывая следы нашего безумства, а я медленно сползаю по стенке вниз, пытаясь понять: гордится ли мне своей новой ролью?

***

Когда я успокоился, вытерся и, словно побитый пёс, заглянул в комнату, мама уже была одета. Она смотрела на себя в зеркало, красила губы. Кнопка сидела на кровати, залипая в Инсте.

— Так, дети. Я ушла. — Вика защелкивает замок на маленькой сумочке. Проверяет ключи в руках.

Ленка отрывается от телефона, поднимает голову. На её лице смесь скуки и нескрываемого любопытства.

— К этому йети? — лениво тянет сестра, кивая на дверь. — Надеюсь, он хотя бы мылся после пляжа. От него несет обезьяном.

Заканчивая образ, Вика растирает помаду губами, даже не оборачиваясь на дочь. — Закрой свой грязный рот, Елена, и не смей говорить о взрослых в таком тоне.

— Ой, да ладно тебе, мам, — осмелев, Лена опрометчиво играет на грани. — Ты думаешь, этот Тимур одну тебя катает?

Воздух в комнате густеет. Я втягиваю голову в плечи, ожидая, что Лена вот-вот выхватит. Но Вика неожиданно улыбается уголком рта. Эта улыбка страшнее любого крика.

— Конечно, нет. У нас просто секс, милая, я не собираюсь за него замуж. — Она подходит к Лене, наклоняется и целует её в макушку. Запах Викиных духов почти осязаем. — Пока твой брат не купит презервативы – не давай ему. Поняла?

И не думая возражать, Лена расплывается в довольной улыбке, кивая в ответ.

— Не волнуйся, мам. Мы вместе сходим до аптеки.

— Умничка, только дешевые не берите, у тебя может быть раздражение. – Ещё раз взглянув на себя в зеркало, Вика выходит на улицу. – Раньше ночи меня навряд ли отпустят, так что справляйтесь сами.

Мама не перестала о нас заботиться, и любовь её никуда не делась. Но я уже раскаялся в том, что пошёл у сестры на поводу, ведь наши тёплые, семейные отношения стремительно мутировали в сексуально-сутенёрский менеджмент.

Маски приличия пали, но вкуса победы я не чувствовал. Вместо этого — только пряный аромат маминых выделений на пальцах и досада от того, что мама предпочла любовника.

"Но я же стал чуточку ближе, и скоро у нас всё случится, ведь правда?"

Звук захлопнувшейся входной двери эхом разносится по дому. Тишина давит даже тяжелее ночной духоты. Я стою посреди комнаты с пальцами правой руки у лица. Ленка сидит на кровати, скрестив ноги, и медленно листает ленту соцсетей.

— Ну что, пёсик? Тебе велели сидеть или голос подавать можно? – Рыжая бестия даже не отрывает взгляд от смартфона.

— Отвали, Кнопка. – Мой голос звучит хрипло.

— Ого. Голос прорезался? – Лена ехидно фыркает. - А полчаса назад ты был тише воды. Я слышала одну только Вику. И что ты там такое с ней делал, братик, рассказывай давай?

Моё лицо багровеет, я делаю шаг навстречу сестре, но останавливаюсь, понимая, что сил не осталось даже на злость.

— Заткнись. Просто заткнись. Ты... ты этого хотела? Этого цирка?

— Цирка? – Лена поднимает голову и, откладывая телефон, закидывает ногу на ногу. Полы халата расходятся. — Братец, это была гениальная режиссура. Она ведь тебе дала?

Опустошённо выдохнув, я опустил руки.

— Нет.

— В смысле, нет?! – не скрывая удивлённой улыбки, сестрёнка разводит руками в стороны. – И что это тогда было?

— Она сказала вымыть её… там. – я сглатываю ком в горле.

— Ну, … ты ведь вымыл? – Лена берёт из корзины яблоко и надкусывает.

— Да. - я отвечаю чуть слышно, опускаю голову

— У-уф! – Кнопочка восхищённо закатывает глазки. - Она просто богиня менеджмента. А мы с тобой — обслуживающий персонал. Понял?

— Она велела нам…

— Пользоваться презервативами! Да, я слышала. Мне рано становиться бабушкой. — (кривляясь, Лена передразнивает материнский тон)

Прижимаясь щекой к груди, бесстыдная интриганка обнимает ладошкой мой член.

— Хорошо, что ты не сказал Вике, куда именно трахаешь свою сестру. А денежки лишними не будут.

— Прекрати! – Не решаясь ударить, я хватаю со стола недопитый холодный чай и швыряю чашку в стену. Фарфор разлетается осколками. Этот звук кажется оглушительным, но Лена даже не вздрагивает, лишь чуть щурится.

— Ну, пол протирать всё равно тебе. Маме должен понравиться твой новый характер. Такой... типа дерзкий. Может, ночью лизнешь ей пятки снова, и она пустит тебя под одеяло.

Сползая вниз по стене, я обнимаю голову ладонями.

— Я больше не могу... Боже, я хочу умереть. Почему она зашла ко мне в душ? Зачем она... зачем заставила меня мыть её там?

Ленка молчит несколько секунд. Впервые в её глазах мелькает нечто похожее на сочувствие, но оно быстро сменяется привычной циничностью. Она встаёт прямо перед моим лицом и, распахивая мамин халат, щекочет мой нос нежными рыжими кудряшками.

— Она нам разрешила, братик. Это не так и мало.

Сжимая упитанные ягодицы ладонями, я вдыхаю немытую Ленкину письку всей грудью и чувствую, что хоть и отдалённо, но со своей мамой они похожи.

Кнопочка чуть расставляет ножки, позволяя мне забыться, вылизывая её нежную устрицу.

— Ммм… Вот так, хорошо. – девичьи бёдра подают навстречу моему языку. Томно выгибаясь, Лена перебирает мои волосы пальцами. – Ты станешь моим первым, или так и будешь трахать младшую сестрёнку в попу?

Нанося метку, Кнопочка размазывает по моему лицу свои пряные выделения. Раздвигая сомкнутые створки, мой язык ныряет глубоко, заставляя её дрожать.

— А ты хотела бы?

— Ну конечно, глупый! Ты что, разве ещё не понял?

— Тогда презервативы нам всё-таки понадобятся.

Я пытаюсь улыбаться, но сестра раздражённо утыкает моё лицо обратно.

— Хватит уже болтать, Лёша!

Настойчиво сношая девственную вагину языком, я чувствую, как её сок, стекая по подбородку, капает мне на грудь. Сестрица стонет, терзая мои волосы пальцами. У неё больше нет ни стыда, ни страха, ведь нам это всё разрешили.

Воодушевлённый Леночкиными эмоциями, я снова воспрял духом, отыскал в себе мужчину и подхватив Кнопочку на руки, отнёс на Викину постель.

Аромат маминого парфюма, запаха чужого мужчины и юных сестринских флюидов, сносит крышу.  Заворачивая толстенькие ножки себе на плечи, я пытаюсь сходу протиснуться в испуганно сокращающееся колечко головкой.

Рефлекторно сжимая булочки, Леночка прыскает нервным смехом, ступнёй упираясь мне в грудь.

— Дурачок — это так не работает! – её руки достают припрятанную у изголовья гель-смазку. – Сначала нужно хорошенько смазать и поработать пальчиками, а потом уже пихать свой член сестрёнке в попу.

Подсовывая подушку себе под поясницу, Кнопочка разводит ножки пошире, неспешно стимулируя себя пальчиками.

Её сладковатый аромат начинает преобладать над маминым, а вид порхающих по маленькому клитору пальчиков и хлюпанье мокрой вагины возбуждают ещё сильнее.

Вязкая, прозрачная смазка холодит её розовое колечко. Ленке щекотно, и она хихикает и елозит у меня на пальцах, не прекращая мастурбировать.

Профессор Нигмедзянов, видимо, регулярно сношал свою ученицу в задницу и растягивать её мне не понадобилось, нужна была только смазка.

Расслабленное, хорошо смазанное колечко, гостеприимно приняло мои пальцы, а следом и член.

Разрумяненная, бесстыдная нимфетка ерзала попой на подушке, шлёпая себя по мокрой пиздёнке ладошкой. Леночка сопела, стонала, тискала руками свою маленькую грудь и в целом вела себя как совершенно испорченная юная блудница.

Если бы я не знал точно, то никогда бы не поверил в то, что она ещё девочка.

Оргазм теперь не приходил долго. Меняя позы, я раздолбал Кнопочке задницу, что, в прочем, ей было давно не в диковину. Я не мог разобрать наверняка, кончала она или имитировала, но вид томных конвульсий её юного тела и мои ощущения, были великолепны. Сестрица дрожала, вцепившись мне в руки, ненадолго отлетала в бессознательное, а после её пламя занималось с новой силой.

В растянутом анальном отверстии член скользил совершенно легко и приятно. Леночка стояла на коленях, разводя руками свои мясистые ягодицы, её румяное лицо упиралось лбом в матрац.  Рассчитывая на яркий финиш, я драл сестрёнку бодро, плотно ударяясь лобком о её упругие ягодицы.

Полчаса непрерывной анальной ебли, совсем измотали мою рыжую бестию. Пуская слюнки на простыню, она безвольно мычала, в ожидании моего финиша.

Разрядка пришла словно молния. Кончать в четвёртый раз за утро, было одновременно болезненно и приятно. Неистово сжимая пальцами натренированную, сочную задницу, я с восторженным рёвом, извергся Леночке в прямую кишку и подгребая её мягкое тело под себя улёгся ей на спину.

В таком положении мы лежали, должно быть, минут пять. Я слышал, как мирно сопит подомной сестрёнка, чувствовал, как вместе со сгустками спермы, её сокращающийся сфинктер выталкивает мой опадающий член и вспоминая слова маминого любовника, думал

«А не высока ли будет цена моего везения с женщинами?»

продолжение следует...