Утро пришло серое и тяжёлое, как будто небо само ещё не решило, просыпаться ли.

Ася открыла глаза раньше будильника. Она повернулась на бок. Между ног всё ещё было влажно. Не от пота. От того, что происходило прошлой ночью - и в её голове, и в теле.

Она вспомнила, как стояла на цыпочках у шкафа, как футболка задралась, как Алексей молча смотрел на её попу. Как потом они сидели друг напротив друга, и он говорил спокойным голосом про свою жизнь. Как после этого лежала в темноте и трогала себя, представляя, что это не её пальцы...

Ася тихо выдохнула и села. Щёки снова стали горячими.

Она приняла душ, тщательно заперев дверь. Оделась в то же тёмно-синее платье, собрала волосы в низкий хвост, накинула куртку. На кухне уже стоял Алексей в старых джинсах и тёмной футболке и пил кофе у окна.

— Доброе утро.

— Доброе, - тихо ответила Ася, не поднимая глаз.

Она быстро выпила чай и вышла. За спиной щёлкнул замок. На улице было сыро и холодно. Ася засунула руки в карманы и пошла привычной дорогой к цеху.

Обычно она успевала мысленно пройтись по норме, посчитать, сколько успеет сделать за смену, подумать о том, сколько сможет отложить матери. Сегодня мысли были другими.

Она шла и всё время возвращалась к прошлой ночи. К тому, как Алексей смотрел на неё. И к тому, как её собственное тело откликнулось на этот взгляд - сразу, без спроса.

«Что со мной происходит...» - думала она.

Когда она вышла на улицу, где стоял цех, ноги сами остановились.

Цеха больше не было.

На его месте дымилась чёрная, искорёженная груда металла и обгоревшего дерева. Две пожарные машины стояли рядом, вода ещё била из рукавов, поднимая вверх клубы серого дыма и пара. Воздух пах гарью, мокрой золой и чем-то химическим - горелой тканью и машинным маслом.

Вокруг стояли девушки. Те самые, с которыми Ася каждое утро здоровалась кивком. Кто-то плакал, кто-то просто смотрел молча, обхватив себя руками. Ася медленно подошла ближе. Сердце колотилось где-то в горле.

— Что... что случилось? - тихо спросила она у первой попавшейся девушки.

Та только покачала головой и отвела взгляд.

Ася огляделась и увидела Мээрим. Та стояла чуть в стороне, курила дрожащими пальцами. Ася подошла.

— Мээрим...

Мээрим подняла голову. Узнав Асю, она коротко кивнула и потушила сигарету о подошву.

— Ночью загорелось, - сказала она хрипло. - Говорят, короткое замыкание. Или проводка старая. Никто толком не знает. Когда пожарные приехали - уже поздно было.

Ася смотрела на дымящиеся руины и не могла найти слов.

— А Татьяна? - наконец спросила она.

Мээрим помолчала секунду, потом отвела глаза.

— Увезли на скорой. Она пыталась что-то спасти... документы, наверное. Или кассу. Обожглась сильно. Говорят, дыхательные пути тоже.

Ася стояла и смотрела на чёрные, дымящиеся остатки цеха. Девушки вокруг тихо переговаривались, кто-то уже звонил родным, кто-то просто сидел на корточках и курил.

Мээрим молчала. Ася тоже.

В голове было пусто. Потом, медленно, будто сквозь вату, начали пробиваться мысли.

Работа пропала. Вот так. За одну ночь.

Она посчитала в уме. Зарплата ещё не пришла полностью. Из него она уже отдала Алексею за комнату и отправила матери часть. На руках оставалось совсем немного. Хватит на еду дней на десять, может, на две недели, если экономить. А дальше?

Двадцать пять тысяч в месяц за комнату и без работы.

Ася крепче сжала куртку на груди. Холод пробирал уже не только снаружи.

«Мама...» - мелькнула мысль, и сразу стало стыдно. Мать и так еле стоит на ногах. Если Ася сейчас напишет, что цех сгорел и денег больше нет - мать снова начнёт брать ночные смены. Рустам и Айжана останутся без нормальной одежды.

Вернуться домой? С пустыми руками? После всего, что она уже пережила здесь? Нет. Даже мысль об этом вызывала тошноту.

Она вспомнила Алексея. Он не выглядел человеком, который сразу выгонит, если она задержит оплату. Но и просить его о снисхождении Ася не хотела. Ей и так уже было неловко после всего, что случилось - после его взгляда в ванной и на кухне.

«Что я вообще буду делать?» - подумала она.

Искать другую работу. Срочно. Но где? Без рекомендаций, без опыта, кроме швейного цеха. В объявлениях везде требуют либо гражданство, либо опыт, либо и то, и другое. А она - мигрантка с временной регистрацией и руками, которые умеют только шить.

Ася подняла глаза на Мээрим.

— Ты... что будешь делать? - тихо спросила она.

Мээрим пожала плечами. Лицо у неё было усталым и злым одновременно.

— Не знаю. У меня ещё немного денег есть. Поживу пока. А дальше... посмотрим. Может, в другой цех устроюсь. Или вообще уеду. А ты?

Ася не ответила сразу. Она смотрела на дымящиеся руины и чувствовала, как внутри медленно расползается тяжёлая, липкая тревога.

— Не знаю, - честно сказала она. - Совсем не знаю.

Ася шла обратно домой медленно. Ноги сами несли её по знакомой дороге, но мысли крутились в тяжёлом, вязком круге. Дым от сгоревшего цеха, кажется, ещё стоял у неё в носу. Каждый раз, когда она моргала, перед глазами вспыхивали чёрные, искорёженные стены ангара.

Она дошла до дома, поднялась по ступенькам подъезда и остановилась. Подниматься дальше не было сил. Ноги подкосились сами.

Ася села прямо на холодные бетонные ступени между вторым и третьим этажом, обхватила колени руками и уткнулась лицом в рукав куртки. Сначала просто дышала. Потом плечи дрогнули. И она заплакала - тихо, глухо, почти беззвучно, чтобы никто не услышал. Слёзы текли горячие, солёные, и она даже не пыталась их вытирать.

Всё рухнуло. Работа. Деньги. Возможность помогать матери. Через неделю нужно платить за комнату. А у неё почти ничего нет.

Она всхлипнула громче и спрятала лицо ещё глубже в рукав.

Сверху послышались лёгкие шаги. Кто-то спускался. Ася попыталась вытереть лицо рукавом, но было уже поздно - глаза опухли, нос покраснел, губы дрожали.

Девушка остановилась прямо напротив неё. Молодая, лет двадцати пяти, в домашнем платье и тапочках. Светлые волосы собраны в небрежный хвост, лицо доброе, слегка озабоченное.

— Эй... ты чего? - тихо спросила она. - Всё нормально?

Ася подняла на неё мокрые глаза и только отрицательно покачала головой. Горло сжалось так сильно, что слова не выходили.

Девушка секунду помедлила, потом села рядом прямо на ступеньку. Не спрашивая разрешения, просто села и положила руку Асе на плечо.

— Давай. Рассказывай. Я Лика. Живу на четвёртом.

И Ася не выдержала. Она повернулась и уткнулась лицом в чужое плечо. Плакала уже открыто, всхлипывая, как ребёнок. Лика молча гладила её по спине и ждала.

Когда слёзы немного стихли, Ася, всё ещё дрожа, начала говорить - сбивчиво, сквозь всхлипы:

— У меня... работа сгорела. Цех... полностью. А у меня через неделю... надо платить за комнату. Двадцать пять тысяч. А денег почти нет. Маме надо отправлять... а я... я не знаю, что делать...

Лика слушала молча, только иногда тихо кивала. Когда Ася замолчала, она осторожно отодвинулась, чтобы видеть её лицо, и вытерла большим пальцем мокрую щёку.

— Поняла, - сказала она спокойно. - Смотри. Я попробую тебе помочь найти работу. Не швейный цех, конечно, но хоть что-то. Пока поищу.

Ася смотрела на неё мокрыми глазами, не веря.

— С жильём тоже что-нибудь придумаем. Не первая ты такая, и не последняя. Главное - сейчас не сиди одна и не плачь.

Ася кивнула. Слёзы всё ещё текли, но уже тише. Внутри впервые за весь день появилось что-то похожее на крошечную, хрупкую надежду.

Лика достала телефон.

— Давай номер. Я тебе напишу, как что найду.

Ася продиктовала. Голос всё ещё дрожал. Лика сохранила контакт, коротко обняла её за плечи и поднялась на свой этаж.

— Держись, ладно? - бросила она сверху.

Ася кивнула и медленно поднялась на свой этаж. Ключ в замке повернулся с тихим щелчком. Она вошла, закрыла за собой дверь и остановилась в прихожей.

Алексей вышел из кухни. Он явно не ждал её в такое время.

— Ты чего так рано? - удивлённо спросил он, останавливаясь. - Смена же до вечера.

Ася молча сняла куртку и повесила её на крючок. Руки плохо слушались. Она прошла на кухню, села на стул и только тогда подняла глаза.

— Цех сгорел, - тихо сказала она. - Полностью. Пожарные ещё тушили, когда я пришла. Татьяну увезли на скорой. Говорят, сильно обгорела.

Алексей поставил кружку на стол. Лицо его стало серьёзным.

— Разное бывает... - произнёс он после небольшой паузы. - Жалко Татьяну. Надеюсь, с ней всё нормально будет.

Он помолчал ещё секунду, глядя на Асю.

— И хорошо, что с тобой ничего не произошло.

Больше он ничего не сказал. Ни слова про работу, ни про деньги, ни про то, что через неделю нужно платить за комнату. Просто стоял и смотрел на неё спокойным, внимательным взглядом.

Ася кивнула, опуская глаза в стол. Внутри всё сжалось ещё сильнее. Она ждала... чего-то. Хоть «не переживай» или «разберёмся». Но Алексей молчал. И это молчание было тяжелее любых слов.

Она тихо встала.

— Я... полежу немного, - прошептала она и ушла к себе в комнату, закрыв дверь.

Алексей остался на кухне один.

Он медленно допил остывший кофе, поставил кружку в раковину и опёрся руками о край стола. За стеной было тихо - Ася ушла к себе и, судя по всему, легла.

Алексей чуть усмехнулся уголком рта, но без особой радости. Скорее с холодным пониманием.

Ещё вчера он думал спокойно и разумно: не торопиться. Дать ей привыкнуть. Не давить. Она и так уже краснела от одного его взгляда, а после той сцены в ванной и ночного разговора на кухне напряжение между ними стало ощутимым. Спешить было глупо. Лучше подождать, пока она сама начнёт тянуться.

А сегодня судьба, кажется, решила ускорить процесс.

Без работы она быстро останется без денег. Через неделю - оплата комнаты. Для неё сейчас это почти неподъёмная сумма. Матери она, скорее всего, продолжит отправлять хоть что-то - такая уж у неё натура. Значит, экономить будет на себе.

И каждый день будет понимать, что живёт под его крышей. Что он может в любой момент сказать «собирай вещи». Или, наоборот, не сказать.

Алексей выпрямился и потёр шею.

Именно это ему и было нужно.

Не грубый напор, как у того парня из общежития. А тихое, естественное усиление зависимости. Когда она сама начнёт чувствовать, что держится только благодаря ему.

Он не собирался сейчас заходить к ней и предлагать отсрочку. Это было бы слишком прямолинейно. Пусть помучается. Пусть несколько дней поживёт с этой тревогой.

А он будет рядом. Спокойный. Понятливый. Готовый помочь... когда она сама попросит.

«Теперь ты от меня зависишь сильнее, Ася...» - подумал он.