Массивный латунный замок поддавался неохотно, с сухим металлическим скрежетом. Алик отложил отвёртку, дунул на извлечённую кое как из недр замка на входной двери заклинившую личинку и вытер лоб, испачканный в графитовой смазке, тыльной стороной ладони.

— Готово, Света. Теперь с новой личинкой язычок ходить будет мягче, чем по маслу. Ярославу своему передай, чтобы не давил со всей дури, когда ключ поворачивает, — проговорил он, стирая тряпкой металлическую пыль со стола.

Светлана стояла, прижавшись плечом к дверному косяку. Высокая, стройная, длинноногая. Почти одного роста с Аликом, она казалась высеченной из какого-то твёрдого, сухого дерева. Тёмные каштановые волосы были коротко подколоты на затылке, открывая длинную шею, а суровые, глубокие карие глаза смотрели с той спокойной уверенностью, какая бывает у женщин, привыкших держать на себе весь быт. Безумной красавицей Светка конечно не была но Алика она подкупала своей некоторой «пацанкостью» с ней запросто можно было покурить, выпить на празднике или в гараже… но при этом алкоголичкой её никто бы не назвал. Всегда опрятная, чистая от неё пахло духами и чистым телом. Честно признаться Алик безумно желал Свету особенно последние пару лет. Когда остался на голодном пайке и ручном самообслуживании. Закончив работу по замене личинки замка, Алик вдруг набрался смелости потому что реально мог отхватить от Светы. Та в юности самбо занималась и даже однажды местные соревнования выиграла.

— Спасибо тебе чтобы я без тебя делала, — бархатистым, густым контральто произнесла она, едва заметно улыбнувшись кончиками губ. — Пошли на веранду. У меня там пара баклажек в холодильнике стоит.

Веранда у Светланы и Ярослава была сердцем дома. Не отапливаемая, но ухоженная, с широкими окнами в деревянных переплётах, выходившими прямо в густой, слегка одичавший яблоневый сад. Стол, пара стульев шкафы и стеллажи для продуктов, а в углу старенький транзистор тихонько мурлыкал какую-то неторопливую современную мелодию которую местная радиостанция транслировала. Воздух здесь пах деревом, подсохшей травой и вечерней прохладой, которая уже начинала стекать с холмов.

Алик с удовольствием опустился на стул и принял из рук Светы запотевшую кружку. Первые три глотка пролились приятным холодом, снимая дневную усталость, а вместе с ней — и привычную жизненную цензуру. Голова слегка затуманилась, теплый вечер размягчил мысли.

— Эх, подруга... — Алик покрутил бокал в руках, разглядывая пупырышки пены на стекле. — Могла бы и ты мне помочь так же просто, как я тебе. Было бы здорово.

Светлана прислонилась аппетитным бедром к краю тяжелого стола, скрестила руки на груди и чуть приподняла одну бровь:

— А что случилось-то, ты скажи. Может быть, и смогу.

Алик вздохнул, посмотрел куда-то сквозь рамы в темноту сада и почесал затылок.

— Да знаешь, Светка... проблема у меня деликатная. Понимаешь, Наташка моя, как ей полтинник позвонил, совсем от исполнения обязанностей по супружеской постели отреклась. Вот просто как отрезало. А я же живой пока человек, и мои потребности никто по щелчку пальцев не выключил. В основном, конечно, сам себе помогаю как могу... Но иногда, поверь, до смерти хочется женщину пообнимать, потискать, поцеловать... В общем, всё такое.

Он сделал ещё глоток и горько ухмыльнулся.

— А сама понимаешь, после пятидесяти лет, если солидного счёта на карте нет, к чужой женщине лучше и не соваться. Откажут, да ещё и оскорбят, на смех поднимут.

— И что? — Светлана слегка наклонила голову, всё ещё не улавливая, куда клонит разговор.

— А то, друг Светик, что тебе ведь ничего не стоит оказать гуманитарную помощь старому другу. Так... чисто по-дружески.

На веранде наступила такая тишина, что стало слышно, как на яблоне снаружи трещит какая-то птица. Светлана ошеломлённо замерла, её карие глаза округлились, а контральто при ответе прозвучало сочно и требовательно:

— Говорят же, что дружбы между мужчиной и женщиной не бывает! Всё равно всё кончится в койке.

— А давай мы с тобой опровергнем этот стереотип! — оживился Алик, подавшись вперёд.

— Это как?! — от искреннего изумления Света даже всплеснула руками.

— Да просто! Мы будем помогать друг другу, а в душу лезть не станем. Я тебе по хозяйству помогать буду — где замок сменить, где крыльцо подправить, или вон розетки поменять, а то твой не особо то в электричестве... чем смогу короче. А ты изредка будешь мне помогать тем, чем вас Господь наградил. Без этих твоих мексиканских страстей и без драмы.

Светлана сжала губы. В первую секунду в её глазах вспыхнула вспыльчивая праведная злость, и она уже набрала воздуха, чтобы выдать Алику всё, что думает о его сообразительности. Алик сжался понимая что перегнул.  Но поглядела на его виноватую, слегка хмельную, совершенно искреннюю и взъерошенную физиономию — и злость разлетелась. Вместо неё подступил какой-то дикий, абсурдный прагматизм.

— А что будет, если кто-то из наших узнает о такой «дружбе»? — сбавив тон, спросила она.

— Не знаю, — честно и без утайки ответил Алик.

Светлана повернулась к окну. Её худощавый, стройный силуэт четко вырисовывался на фоне темнеющего заката. Она молчала долго, минут пять, обдумывая что-то своё, понятное только ей. Наконец она резко развернулась.

— Фиг с тобой, друг сердечный, — твердо резюмировала она, хотя в глазах проскользнула лукавая искра. — Ты сегодня свободен на вечер?

— Думаю, смогу сбежать от Натахи часа на два-три... А что?

Светлана чуть нахмурилась, возвращая себе привычный хозяйский вид, и махнула рукой:

— Я пока баню растоплю, разгарю там всё как следует... а ты часам к девяти вечера подгребай. А пока давай пиво допьём. И да, идти будешь — ещё пару баклашек захвати.

*** *** ***

Алик вернулся домой, когда вечерняя прохлада уже окончательно вытеснила дневной зной. В узком коридорчике пахло мылом, жареной картошкой и немного — Наташиными ландышевыми духами.

Алик разулся, аккуратно поставил туфли к косяку и прошёл на кухню. Наталья стояла у плиты, помешивая что-то в эмалированной кастрюльке. В свои пятьдесят с хвостиком она оставалась женщиной ладной, сбитой, но в её фигуре и движениях давно поселилась какая-то монументальная, непоколебимая неприступность.

На волне хмельной отваги, подогретой пивом и невероятным уговором со Светой, Алик подкрался сзади, обнял жену за талию и стиснул в объятиях — чуть сильнее, чуть пылче, чем делал это последние пару лет.

— Эй! — Наталья тут же замерла, с досадой прищелкнула языком и дёрнула плечом, освобождаясь из захвата. Она обернулась и строго, без тени кокетства буркнула: — Говорила же, что ничего не хочу! Успокойся, Алик!

Она отошла к кухонному столу, скрестила руки на груди и окинула мужа подозрительным взглядом, словно проверяя, не натворил ли чего.

— Совсем с ума сошёл под вечер, — видимо ничего подозрительного за мужем не заметив уже мягче, но всё так же ворчливо добавила она. Постояла немного, раздумывая, и выложила главный козырь: — Я сегодня к маме ночевать пойду. Она совсем старая стала, а ей и постирать надо, и погладить, и еды на неделю вперёд наготовить. Так что, может, и завтра ещё весь день у неё буду.

Аликова тёща жила в благоустроенной двухкомнатной квартире в городе, в получасе езды на автобусе. Наташка ездила туда регулярно и с чувством глубокого выполнения дочернего долга. Поначалу, лет пять назад, Алик из-за этих её отлучек злился и тосковал. Но потом, когда законный супружеский долг окончательно превратился в музейный экспонат, а сам Алик, как говорится, вспомнил молодость и занялся самоспасением, такие Наташины поездки стали для него настоящим праздником свободомыслия. В такие вечера можно было спокойно развалиться на диване, пить пиво, смотреть что угодно ( в основном порнуху конечно) на планшете и размышлять о вечном.

Но сегодня... Сегодня всё складывалось просто фантастически.

«Вот и чудно, — пронеслось в голове у Алика, пока он с самым озабоченным и сочувствующим видом кивал словам жены. — Это надо же! Мне даже отмазку про гараж или заклинивший генератор у Сереги придумывать не пришлось! Вселенная не просто дала добро, она мне ещё и зелёную улицу выстелила, да с транспарантами. Видать, точно судьба благоволит. Главное теперь — лицо сделать попечальнее, чтобы Наташка не заподозрила, какой марш Победы у меня сейчас в душе гремит».

— Ну надо так надо, Наташ, — сокрушённо вздохнул Алик, выдавив самую тяжелую из своих мимических морщин на лбу. — Мама — это святое. Ты ей там привет передавай. А я уж тут как-нибудь сам... пельменей сварю, или яиц наколупаю... телевизор покручу. В телефоне может чего послушаю. Не скучай там.

Наталья удивленно посмотрела на столь легкую покорность судьбе, но допытываться не стала — мысли ее уже были в городском автобусе и стиральном порошке. А может и ещё о чем-то неведомом что и должно было быть от него сокрыто.

Когда за женой хлобыснула входная дверь и в доме воцарилась звонкая благодать, Алик вздохнул полной грудью, посмотрел на настенные часы. До девяти вечера оставалось чуть больше часа. Самое время было проведать закрома, найти чистую рубашку и двинуться в сторону другого конца поселка.

*** *** ***

Летом дни долгие. Алик по светлому ещё дошёл до поселкового магазинчика. Он знал этот магазин с детства сначала это была просто будка с ржавой дверью. Причем ржавой она была с самого начала её в колхозном «МТС» со щитовой сняли когда там трансформатор взорвался. А сейчас это был вполне современный чистенький стеклянный магазинчик средней руки но ассортимент таки был приличный. Хозяином Андрюха Жаров,  хорошо его снабжал. Сам то он в городе с какой-то моделью живет и всё на неё спускает. То на Канары ей косточки свои молодые погреть, то в Турцию (ну всем и так известно зачем туда наши бабы ездят) А магазинчик был хороший. Нечего сказать «сервис» — здесь всегда продавали самое свежее пиво и вкусный хлеб.

Алик зашёл в магазин и направился к прилавку. Продавщица, молодая девушка лет двадцати, Таньки Кромовой дочка Юлька,  стояла у кассы и пересчитывала деньги. Видимо уже хотела закрывать. Алик хорошо ее знал и её родителей Поэтому зайдя поприветствовал красавицу:

 — Привет Юлька, как мать как батя? — Юлька подняла на Алика скучающий взгляд и хоть бы одна жилка дернулась:

 — Здарово дядь Алик, да живем потихоньку. Я вообще то  закрываю уже.

 — Не дрейфь надолго не задержу. Где тут у вас тёмное? — Юлька с выражением Буренки шлепнула жвачкой и со скучающим лицом показала ему изящным пальчиком в противоположный угол с алкоголем. Алик взяв с кассы пакет направился в угол где на полках подсвеченных синими светодиодными лентами заманчиво и благородно блестели янтарные бутылки со всякими Мартини, Амаретто и прочей лабудой. Многие бутылки изрядно запылились по всему видать поселковые всё больше Зубровку и Кедровку почитали. Беленькую тоже брали с удовольствием а эти… так видать для ассортимена стояли. На самой нижней полке стояли самые большие бутылки — с пивом. Алик взял сначала два, постоял подумал думу глубокую и взял ещё одну. Вернулся с пакетом к кассе. Юлька — местные бабы говорят любительница теплого надежного плеча и крепкого удилища. Не любили они её ибо подозревали своих мужиков ну кто помоложе в шашнях с этой принцессой. И не безпочвенно. Но на Алика она уже как на мужика и не глядела. В глазах читалось: «очередной старый алкаш» У неё были длинные, обесцвеченные волосы, собранные в хвост, и яркие голубые глаза. На ней была футболка с глубоким декольте, из которого выглядывала чуть не разрывая ворот пышная молодая грудь. Алик не мог оторвать глаз от её ложбинки между тугими шариками, в которой блестели капельки пота. На Юльке был белый очень красивый лифчик с кружевной отделкой. Продавщица заметила его взгляд и грозно кашлянула, поправляя ворот.

 — Чего вы таращитесь!? — Алик хмыкнул.

 — А от чего бы не поглядеть коли ты сама всё показываешь. Нам мужскому полу на то и глаза дадены. — По стариковски (специально шамкая губами) проговорил Алик но взгляда не отвел. Паразитка Юлька криво усмехнулась и выпятила груди в его сторону отчего та поднялась ещё выше а ложбина меж грудей сжалась до узкой щели. Алик чуть не застонал.

— Ну глядите если вам заходит, — томно с каким то современным говором бросила Юлька — за смотрины денег не беру. Это бонус вам за покупку. Чего у вас там дядь Алик? — нагловато спросила она показывая глазами на пакет. Голос у неё был грубый и совершенно не подходил к её нежной внешности.

Алик криво усмехнулся и поставил на прилавок сразу три двухлитровки темного «Жигулёвского». Продавщица ядовито хмыкнула, но без лишних слов провела сканером по штрих-кодам на каждой бутылке. Алик провёл карточкой в платежном терминале и, уложил ценные артефакты обратно, забрав пакет с милым грузом, вышел по направлению к дому Светланы. Оставив красавицу-блондинку дальше считать свою выручку и размышлять с кем бы ей сегодня «замутить».

До дома Светланы оставалось совсем немного. Алик шёл по знакомой улице, вдыхая аромат цветущих лип. В голове у него роились мысли о предстоящем вечере. К счастью на улице не было ни души.  Он знал, что их предстоящая «гуманитарная помощь» — это не просто секс. Это будет что-то большее — попытка сохранить дружбу, несмотря ни на что. Так сказать: ”Experimentum crucis„  Алик верил, что у них всё получится.

*** *** ***

Алик спешно толкнул резную калитку и прошёл во двор, залитый мягким светом одинокой лампочки под навесом. Воздух возле бани уже густел от сладковатого, чуть смолистого березового дыма — Света дело свое знала и растопила всё на совесть. Сама хозяйка встречать вышагнула на крыльцо веранды. Похоже, уже отмывшись после дневных хлопот и возни с дровами, она решила немного принарядиться — уж не по случаю ли Аликова визита? На ней были новые, плотно сидящие на стройных бедрах джинсы, подчёркивавшие её высокую, поджарую фигуру, сквозь натянувшийся на небольшой но круглой попке на этот раз не проступали полоски от трусиков (что всегда дико возбуждало Алика)  и черная гипюровая кофточка. Небольшая, но аккуратная, все ещё по-девичьи высокая грудь Светланы, упакованная в изящный пуш-ап без поролона и въедливых «косточек», отлично просматривалась сквозь полупрозрачную ткань декольте.

Алик сходу оценил вид подруги, победно тряхнул тяжелым пакетом с пивными баклашками и, видя, как у Светы от объема принесенного глаза медленно ползут на лоб, задорно подмигнул:

— Прикинь, Света, сегодня само небо на нашей стороне! Моя-то к «прокуратору» ночевать ушла. Я теперь до завтра абсолютно свободен — как сопля в полёте! Да и Ярика твоего ещё долго не будет. Ну что, гуляем?

 — Это к теще что ли упорхнула Наташка? — усмехнулась подруга.

 — Ага к ней самой беса б ей в ребро. — беззлобно отмахнулся Алик.

 — Только не считай меня сплетницей Алик, — Света секунду помолчала словно взвешивая стоит говорить или нет но всё же решилась: — знаешь тут бабы на селе судачат… поговариваю что вроде есть там у твоей Наташки в городе кто-то.

 — Да пусть судачат, —  Алик ещё раз ритмично встряхнул пакетом, издав заманчивый пластиковый хруст. — а хоть и бы и был кто — её лично кто-то видел с кем?

Света внимательно следила за его реакцией и наверно решила что ему можно сказать:

 — Людку знаешь?

 — Это Семкину жену что-ли?

 — Ага её самую. — Светка и сама понимала что верить Людке Кабановой все равно что верить телевизору.

 — Ай, Людка спиздит не дорого возьмет. — Алик отмахнулся и усмехнувшись подмигнул Свете со словами:

 — Светка да ты сегодня вообще сама красота!

Светлана вроде удивленно осмотрела себя и произнесла:

 — Да я напротив сегодня проще некуда оделась чтобы всё было по свойски по пацански. — Света словно не доверяя ему отступила на шаг.

 — Вот по этому ты мне и кажешься такой красивой, такой родной… повезло же твоему Ярику.

 — Да у тебя самого красавица в стойле. — покачала головой подруга.

 — Ай, — Алик махнул рукой, — если Людка твоя права то кобыла уже вроде как и не моя получается. — но в словах Алика не было ни ревности не злости. И вообще он никак не мог оторвать взгляд от Светкиной промежности гле между ногами зиял шикарный прогал просвечивающий красивым сужающимся к низу треугольником. Алик еще раз тряхнул пакет и выдал:

 — Айда брателло пиво пить а то теплеет же! — Светлана криво усмехнулась, качнув головой, но в её карих глазах блеснул явный одобрительный огонёк. Она прошла к деревянному столу и с глухим стуком выставила на клеёнку две увесистые поллитровые стеклянные кружки с толстыми ручками.

— Разливай пока, а я рыбу порежу. Там Ярик с последней рыбалки вот такого, — Света с наигранным драматизмом развела руки почти на ширину плеч, — судака привёз! Сам почистил, самолично на ольховой стружке закоптил. Так что давай, наливай, а то на воздухе всё греется.

Алик ловко скрутил пробку с двухлитровки, и густая, янтарная струя темного пенного с тихим шипением устремилась на дно кружек, заполняя веранду свежим солодовым ароматом.

На клеёнчатом столе быстро образовался настоящий мужской натюрморт. В центре, на деревянной доске, лежал распластанный судак — с золотисто-коричневой, глянцевой от ольхового дыма чешуёй, от которой исходил густой, аппетитный аромат копчения и соли. Рядом Света кротко накрошила укропа, бросила пару крепких солёных огурцов прямо из банки и разложила подсушенный ржаной хлеб. Ни вилок ни ложек ни прочих приборов да и сам судак лежал прямо на постеленной на доску газете.

В массивных стеклянных кружках из не очень прозрачного стекла (наверное ещё времен СССР подумал Алик) плескалось темное, почти коричневое пиво. Оно было настолько густым, что сквозь него едва пробивался свет лампы, а сверху пышной, плотной шапкой лежала кремовая, чуть бежевая пена, медленно оседающая на стенках.

Алик поднял свой бокал, подмигнул и произнёс:

— Ну что, Светка, начнём?

Они сдвинули кружки с тяжелым, приятным звоном и сделали по доброму, глубокому глотку.

Света, проглотив напиток, иронично зажмурила один глаз и взглянула на Алика прямо через толстое стекло с недетским сарказмом:

— Ты что, Алик... гей?

Алик от неожиданности чуть не задохнулся. Пиво пошло не в то горло, газы шибанули в нос, и он громко закашлялся, вытирая губы тыльной стороной ладони:

— Ты чего?! С чего бы это?!

Светлана громко, от души рассмеялась, сделала ещё один неторопливый хлебок и поставив кружку на стол откинулась на спинку стула:

— А чего ты меня сейчас братом назвал? — вроде не впервой уже а как-то зацепило.

— Ну не сестрой же мне тебя величать! — моментально подхватив её игривый тон, парировал Алик. — Это же будет прямо как инцест какой-то!

Света снова хохотнула, отправив в рот сочный кусок темно-янтарного судака. Разговор течёт легко, пиво приятно оседает в жилах, голова потихоньку мутится,  и когда градус в их крови окончательно сравнялся с душной температурой летнего вечера, атмосфера на веранде заметно изменилась.

 — А знаешь Алик мне мужской формат посиделок понравился.

 — Чем? — буркнул Алик, зубами отрывая солидный шмат с хвоста Судака.

 — Пиво поставили рыбу на газету хлопнули пара сухарей да пучок зелени. Всё. Ни тебе тортиков ни вазочек с тарелочками ни ложечек с вилками… всё простенько и по минимуму. Капец вы мужики простые.

 — А чего усложнять мы же не в ресторан нажраться пришли у нас подруга иная цель. — Алик заговорщицки подмигнул Свете медленно тыльной стороной ладони двигая свою кружку к подруге. Света сначала удивленно глянула на Алика.

 — Твоя очередь наливать братан. У меня руки в рыбе, — для подтверждения своих слов Алик указал подбородком на стоящую посередине стола на три четверти опустошенную баклажку.

Светлана лукаво глянула на Алика, медленно протянула руку к своей кофточке и одним движением расстегнула сразу две перламутровые пуговицы на груди. Гипюр разошёлся чуть шире, открывая ещё более откровенный вид на аккуратный пуш-ап. В ложбине между аккуратных, упругих холмиков у Светы тоже блестели крохотные капельки пота.

Алик сглотнул скопившуюся слюну, наигранно, тяжело вздохнул и подвинул кружку подруге ближе, произнеся скорбным, почти трагическим голосом, но не сводя жадного взгляда с её декольте:

— Налей еще, спасительница... А то у меня в горле пересохло от такой картины.

«Тепло сегодня... — пронеслось в голове у Алика, он неловко поёрзал на жестком деревянном стуле. — Ох, тепло. Да так, что кое-что в штанах уже начинает откровенно мешать сидеть ровно».

Светлана, словно опытная соблазнительница, с каждой новой порцией прохладного пенного делала атмосферу всё горячее. Пуговица за пуговицей — кофточка медленно расходилась всё ниже, пока Света ненароком не дошла до самой последней. Кофта распалась на две половины. Её роскошный лифчик с широким промежутком между чашек стал как на ладони. Вечер стоял душный, и от пива, и от разгоревшегося в жилах тепла она уже откровенно вспотела: на ключицах и в ложбинке груди блестели мелкие капельки.

Алик, почувствовав, что воротник начинает его просто душить, расстёгнут свою рубашку, сдёрнул её через плечи и остался топлес. Вытерев рубашкой лоб, он подмигнул подруге:

— Да скинь ты уже эту кофту! Свои же все, чего париться-то?

Светлана, уже заметно захмелевшая, на секунду задумалась, а потом резко встала на ноги:

— А и в натуре!

Она подхватила край гипюра и одним движением вылезла из кофточки, бросив её на спинку соседнего стула.

Алик едва удержал в груди глухой стон восторга. Тело у Светы для её пятидесяти лет сохранилось просто невероятно — сухая, высокая, подтянутая фигура, плоский, чуть поджарый чуть выпирающий животик с едва заметными полосками от растяжек и, эта небольшая, но невероятно упругая грудь в кружевном полупрозрачном черном пуш-апе, смотревшаяся как настоящее произведение искусства.

После третьей кружки густого тёмного пива хмель окончательно размыл границы, и смугловатая, гладкая кожа Светланы в мягком свете лампы показалась Алику выточенной из свежей, отполированной древесины мореного дуба — тёплой, благородной и манящей.

Алик перевёл дыхание, не в силах оторвать взгляда от подруги, и тихо прочистил горло:

— Ну, Светлана. Опровергать стереотипы становится всё интереснее и интереснее.

Светлана, заметив, с каким нескрываемым восхищением Алик рассматривает её обновлённый «облик», хитро прищурилась. В её глазах плясали откровенные, подпёртые пивным хмелем бесики.

Дразнясь и будто бы совсем издеваясь, она медленно завела обе руки за спину. Раздался легкий щелчок застёжки, движение плеч — и лифчик соскользнул с её рук, упав прямо на край деревянного стола рядом с кружками.

— Теперь поровну! — с вызовом выдохнула она, коротко и сочно хохотнув. — Не одному же тебе голыми сиськами тут сверкать. Наливай, брат!

Света слегка выпятила грудь в его сторону. От свежего вечернего ветерка, тянувшего в окно из сада, и от нахлынувшего возбуждения её темноватые соски заметно напряглись, а аккуратные, упругие полушария покрылись мелкими мурашками.

Алик замер с бутылкой в руке, чувствуя, как пивная прохлада окончательно уступает место жару, прилившему к голове. Взгляд мертво прилип к этой невероятной, выточенной из тёмного дерева красоте.

— Ну, Света... — просипел он, едва справляясь с дыханием и пытаясь удержать руки, чтобы они не затряслись и не потянулись к этому великолепию, Света пока стояла взяла баклажку и принялась разливать остатки пива. При этом она покачивала грудью они хоть и не большие но так волнительно подпрыгивали при каждом движении что у мужика просто до боли уперся в ширинку. — Ты бы хоть предупреждала, а то у меня сердце прямо в штаны ушло.

— А ты не боись, Алик, — Света присела обратно на скамью, даже не думая прикрываться, и оперлась локтями о стол, отчего её грудь приподнялась ещё соблазнительнее. — Мы же стереотип опровергаем. Вот и смотрим, на сколько твоего «по-дружески» хватит.

— Капец... — простонал Алик, чувствуя, как кровь стучит в висках от дикого жара. — Да какая, нахрен, дружба, Светка?! Я же сейчас взорвусь, даже ничего не начиная!

Светлана медленно поднялась из-за стола, окинув его долгим, тёмным и откровенно насмешливым взглядом. Её кружевной пуш-ап так и остался осиротело лежать на краю скатерти рядом с недоеденным судаком.

— Пошли, страдалец, — Света криво усмехнулась, качнув головой. — А то сдохнешь тут прямо посреди веранды, а я потом как ментам объяснять буду, что у меня в доме делает полуголый мужик с торчащим фаллосом в штанах? А потом ещё Наташка твоя мне всю оставшуюся жизнь поминать будет, как я её драгоценного мужа до инфаркта довела.

Светлана победно задрала и без того выразительный, вздёрнутый носик и, плавно покачивая узкими, точёными бёдрами в облегающих джинсах, неторопливо пошла по коридору в сторону спальни.

Алик не стал долго размышлять. Он в два жадных, судорожных глотка допил остатки густого тёмного пива из кружки, с глухим стуком бросил её на стол и буквально ринулся за ней вслед, чувствуя, как хмель и вспыхнувшая страсть окончательно стирают все возможные рамки и границы. Было так темно что Алик со света почти ничего не видел.

В спальне было совсем темно. Почти ничего кроме силуэтов не видно. Светлана стояла у самой кровати спиной к ней. Алик нажал на кнопку на телефоне. Узкий лучик света от яркого светодиода осветил великолепный вид: Света стояла сжав ноги и между ног опять образовался её волнительный прогал с выпуклостью вульвы,  и опустив руки. Ее стоячая грудь со смотрящими чуть в разные стороны набухшими сосками была как на витрине. Светлана хохотнула. — Сейчас же выключи ты дурак что-ли ты не в музей же пришел, ты пялится на меня будешь или трахаться начнем уже наконец! —  вырубай и помоги другу раздается! —  она красноречиво покачала бёдрами предлагая Алику снять их с неё. Каламбур получился так себе — Света не хочет при свете. Алик пьяно хихикнул.

Алик послушно ткнул пальцем в экран, и узкий лучик фонарика погас, погрузив спальню обратно в густой, бархатистый полумрак. В комнате остался лишь слабый синеватый свет луны, едва пробивающийся сквозь плотную штору.

В темноте обострились все остальные чувства: Алик слышал её учащённое, глубокое дыхание и ощущал волнующий, сбивающий с толку аромат отмытого в бане тела, смешанный с тонким запахом яблоневого сада и хмеля.

Он шагнул вплотную, чувствуя, как от её кожи исходит настоящий жар.

— Понял, понял, не шуми, дай полюбоваться бабьим телом а, я ж почитай уж года два как свою Наташку не видел в её бабьем естестве— с ухмылкой прошептал Алик, подступая в темноте прямо к ней. — Гуманитарная помощь переходит в фазу активных действий.

Он обхватив её тонкую талию опустился перед Светланой на колени. Пальцы, нащупали холодную металлическую пуговицу на её джинсах. Света слегка втянула свой почти плоский живот, помогая ему. Звонко щелкнул замок, с суховитым треском поползла вниз молния.

Алик обнял её за бёдра, ощущая твёрдые, подтянутые мышцы, и медленно потянул плотную ткань вниз. Светлана опиралась ладонями о его плечи, тяжело и прерывисто вздыхая с каждым новым движением.

— Двумя руками помогай, «друг», — прошептала она с легким задором своим низким, вибрационным контральто, когда джинсы окончательно соскользнули к лодыжкам. — А то так мы до утра опровергать стереотипы будем.

— Не торопи события, Светик, — тихо откликнулся Алик, поднимаясь во весь рост и прижимая её к себе так близко, что между ними не осталось даже миллиметра свободного воздуха. — У нас впереди ещё вся ночь. Дай сначала насладится Светка я же секса больше года не имел. Понимаешь что со мной сейчас!

На Свете были самые настоящие стринги спереди кружевные а сзади просто шнурок который спрятался между не очень большими но очень аппетитными и упругими булками. Алик уткнулся носом в кружевное чудо и втянул носом запах новой неизвестной в этом аспекте самки человека. Светлана была только что из бани но естественные выделения уже сделали своё тёмное дело пропитав ткань её феромонами: Алик стащил их до колен и прильнул губами к гудящему совершенно гладкому (очевидно бритому только что в бане) великолепию. Нащупав кончиком языка гладкую горошину он принялся остервенело перекатывать её языком. Светлана положила руки на его голову и сквозь зубы прошипела: — Алик, чёрт ты облезлый, ты почему раньше молчал что так умеешь.… — Света чуть покачивала бёдрами навстречу его губам. —  А ты спрашивала!? —  на секунду оторвавшись от лакомства буркнул Алик вытирая губы тыльной стороной ладони и, с новой силой прилип к Светлане будто её лоно притягивало его мощным неодимовым  магнитом. 

*** *** ***

Светлана тяжело, горлом застонала, её контральто в тишине комнаты прозвучало низко, глухо и так вибрирующе, что у Алика мурашки побежали по спине. Она слегка подгибала длинные ноги в коленях, теряя привычный контроль подаваясь вперед напирая вульвой на его губы и цепляясь за его плечи уже не как надменная хозяйка дома, а как жадная, изголодавшаяся женщина.

— Вс, Алик... хватит пытать, — выдохнула она, судорожно потянув его за плечи вверх к себе на широкую деревянную кровать. — Давай уже... опровергай дальше, а то я сейчас сама или тебя с потрохами срубаю или екнусь на задницу. Гад ты этакий меня уж ноги не держат. До чего довел бабку!

 — Хороша старушка! — выдавил Алик не отрываясь от процесса.

 — О-о-о… — простонала Света а в губы Алика ударила свежая волна её соков.

Алик смачно сглотнул её медовый аромат и мягко, но уверенно толкнул Светлану на широкую кровать. Она откинулась на мягкие подушки, тяжело и часто дыша в темноте. Не давая ей опомниться, Алик аккуратно подхватил её под колени и согнув её длинные стройные ноги в коленях и закинул их себе на плечи, фиксируя подругу в самом уязвимом и откровенном положении.

Светлана тихо охнула от такой напористости, но сопротивляться даже не подумала — лишь сильнее сжала его голову своими узкими ладонями.

Алик, почувствовав эту молчаливую покорность, с утроенным упорством вновь зарылся лицом в самое вкусное, источающее жар и жажду место. Теперь, когда она была полностью открыта, каждое движение его языка находило самый точный, самый чуткий отклик.

— А-ах, Алик... — глухо, с вибрацией пронеслось по спальне её густое контральто. Света выгнулась в пояснице, пальцы её ног судорожно сжались, голени скрестились на его талии и самка человека внутри неё окончательно сдалась этому дикому, неторопливому ритму.

Он ласкал её жадно, но чутко, слушая, как меняется её дыхание: от прерывистых вздохов до коротких, сдавленных стонов. Хмель, накопившийся за вечер, окончательно выветрился, уступив место чистой натуральной страсти двух старых друзей, неожиданно открывших друг в друге совершенно новую, неизведанную вселенную.

Алик наконец-то оторвался от сладкого источника, ощущая на губах влажный, пьянящий жар. Он медленно двинулся выше, покрывая неторопливыми, согревающими поцелуями плоский, упругий живот Светланы. Каждое прикосновение заставляло её мышцы едва заметно дрожать, а дыхание — сбиваться в рваный, частый ритм.

Поднявшись к груди, Алик задержался. В полумраке комнаты упругие полушария смотрелись заманчиво и гордо. Он обхватил одно из них ладонью, чувствуя, как бьётся под смуглой кожей её сердце, и прикоснулся губами к напряжённому, откликнувшемуся на прохладу соску.

Он играл с ними долго, чередуя легкие, едва ощутимые касания кончиком языка с мягкими нажимами губ.

— У-ух, Алик... — Светлана тяжело вздохнула, запрокинув голову на подушку и зарывшись пальцами в его волосы. Её низкий голос вибрировал от волны удовольствия, разбегавшейся по всему телу. — Ты прямо как по чертежу работаешь... без промаха.

— Так стаж, Светик, — тихо, с хриплой ухмылкой прошептал он ей в самую шею, поочерёдно лаская то один, то другой сосок, отчего Светлана снова сладко выгнулась навстречу его губам. — Опыт не пропьёшь, даже твоим тёмным пивом.

Алик наконец оставил в покое её грудь и попол выше, чувствуя, как от их тел в спальне становится совсем жарко. Когда его губы уже почти коснулись тёплых, чуть припухших от хмеля и страсти губ её большого рта, Светлана неожиданно упёрлась ладонями ему в грудь, останавливая движение.

— Ты чего?! — удивился Алик, перехватывая её сильные руки.

— А хорошо ли друзьям в губы целоваться? — провибрировала она своим густым контральто, хотя взгляд её карих глаз в темноте горел самым недружеским огнём.

— А я чисто по-дружески! — буркнул Алик, озорно подмигнув и снова потянувшись к её лицу.

— Ага... А куни ты мне только что тоже по дружбе делал? — дыша всё чаще и прерывистей, простонала женщина, уже почти не оказывая сопротивления.

— Исключительно по дружбе, — продавил он наконец её нерешительность, прижимая её запястья к подушке. — С самыми наилучшими и бескорыстными намерениями!

Алик наконец-то прильнул к губам подруги глубоким, жадным поцелуем, и в ту же секунду его твёрдый, горячий уд как-то сам собой, легко и точно влетел в её влажное, готовое и довольно просторное влагалище.

Светлана громко охнула прямо ему в губы, выгнулась в пояснице всем своим высоким точёным телом и крепко обхватила его бёдра длинными ногами, завлекая ещё глубже. В тишине деревенского дома остался только шум их общего, сбившегося дыхания.

Внутри у Светы было широко, влажно и горячо, но Алик, привыкший за последние пару лет к суровому «ручному режиму», всё равно не продержался и трёх минут. Словно мощная плотина рухнула под напором воды: издав короткий, глухой рёв раненного буйвола, он взорвался густой, горячей волной, отдавая всё, что копилось месяцами.

Светлана от неожиданности такой бурной финализации сама тихо застонала и крепко сжала его бёдра своими длинными ногами и до боли укусила за мочку уха, подавляя собственный вскрик.

Они замерли в весьма живописной позе: Алик, весь мокрый от пота, тяжело и прерывисто дышал, уткнувшись носом в её шею и всё ещё оставаясь между её раскинутых ног.

— Да-а... — с лёгкой, ироничной досадой прошептала Света прямо ему в лицо, когда первые секунды шока прошли. — А языком-то у тебя гораздо лучше и, главное, дольше получается! Совсем тебя Наташка до ручки довела, до ручного управления...

Алик виновато отстранился, подняв на неё потемневшие, полные раскаяния глаза, и прохрипел:

— Свет... ты это... прости меня, пожалуйста. Махнул не глядя, как пацан... Я сейчас обязательно постараюсь, чтобы и тебе было хорошо. Честное слово! Пошли в баню? Надеюсь, там вода ещё осталась?

— А то! — фыркнула Светлана, расправляя плечи. — Куда же она делась. Только сначала давай ещё пивка выпьем и похаваем нормально. Меня что-то прямо на жрачку пробило, сил нет.

Она звучно, без стеснения икнула, села на края кровати и ловким движением зажала между бедер край простыни, чтобы не намочить матрас и одеяло.

Алик ухмыльнулся, разглядывая подругу в полумраке:

— Так что, прямо голышом через двор и пойдём?

— Нет конечно! — отрезала Светлана, сладко потягиваясь и хрустя суставами. — Натягивай штаны прямо на голое тело, а я халат накину. Ты ж меня обвафлил всю, я трусы на твою кончу пялить не стану. Давай, подъём, «гуманитарщик», перерыв на обед!

Они выбрались на веранду, где всё ещё царил тот самый уютный, простецкий дух. Алик, как и было сказано, быстро влез в джинсы на голое тело, наслаждаясь приятным ощущением натягиваемой ткани на распаренное брюхо, а Светлана запапахнула широкий ситцевый халат в крупный цветок, перехватив его поясом на талии.

Она первым делом сдвинула на край стола освободившиеся кружки, притянула к себе газету с остатками копчёного судака и с аппетитом отправила в рот щедрый кусок рыбы, заев его хрустящим огурцом.

— Ух, хорошо-то как... — проговорила Света с набитым ртом, её карие глаза лучились абсолютным спокойствием, словно полчаса назад ничего необычного и не произошло. — Наливай, Алик. По второй баклашке врежем для восстановления сил и пойдём греть косточки.

Алик с удовольствием скрутил крышку со второй бутылки темного. Густая пена снова выросла над стеклом, и они, не сговариваясь, сочно звякнули кружками.

— Знаешь, Светик, — сказал Алик, сделав пару долгих глотков и вытерев пенные «усы», — а ведь ты права оказалась. Наташка меня совсем довела. Я ж уже забыл, каково это — когда женщина рядом не со вздохом тяжким, а вот так... с огоньком, с аппетитом.

— А то! — Света лукаво усмехнулась, окинув его взглядом с ног до головы. — Ты только раньше времени не кончи на этот раз, реабилитолог. Сейчас в предбаннике чаем с чабрецом догонимся, в парилке по поддаём, а потом я посмотрю, как ты свои обещания сдерживать будешь. Во второй раз списать всё на «перерыв в пару лет и ”после пятидесяти”» уже не получится!

— Да ты что, подруга! — возмутился Алик, но в глазах у него плясали самые задорные черти. — Да я сейчас ради нашего эксперимента на такие подвиги готов, что твоя баня треснет по швам!

— Ну-ну, пойдём проверим твои подвиги, — Света поднялась, запахивая халат поплотнее, подхватила остатки пива и направилась к двери на задний двор, откуда тянулся тёплый, душистый пар.

Они вышли в темноту сада. Звёзды высыпали на сумеречное пригородное небо, в траве стрекотали сверчки, а впереди их ждала жаркая деревенская баня и продолжение этого странного, но такого настоящего вечернего уговора.

*** *** ***

Ночь над пригородным посёлком стояла густая, бархатистая, напитавшаяся запахами нагретой за день земли, скошенной травы и спеющих яблок. Путь от веранды до бани лежал через весь небольшой сад — метров тридцать по узкой дорожке, выложенной спилами старых деревьев.

Алик, едва они сделали шаг во тьму, тут же воспользовался моментом. В тишине ночи, где единственный свет давал лишь узкий янтарный прямоугольник из окна веранды, в нём снова проснулся азартный, голодный до женского тепла мальчишка.

Он пристроился к Свете сзади, обхватил её за талию прямо поверх ситцевого халата и, прижавшись грудью к её спине, уткнулся носом в тёплую, ещё чуть влажную от горячего пота шею.

— Алик, ну ты чё, ошалел?! — зашипела Света, от неожиданности едва не выронив из рук заветную баклашку с остатками пива. — Дойди до бани сначала, торопыга!

Она попыталась вывернуться и сделать шаг вперед, но Алик только крепче сжал её твёрдые, упругие бёдра, потянув подругу на себя. Света повернула голову, чтобы строго крутануть у виска, но сделала это так «удачно», что её губы проплыли в миллиметре от Алика. Тот с готовностью прилип поцелуем к её подбородку, а затем, чувствуя, как она игриво уворачивается, переключился на открывшуюся ключицу.

— Я чисто страхую! — с чувством прохрипел Алик, слепо тыкаясь губами ей в мочку уха, в щеку, в вырез халата. — Ночь тёмная, споткнёшься ещё о какой-нибудь яблоневый сук, а мне потом перед Яриком отвечать за травматизм на производстве!

— Ага, страховщик хренов! — Света попыталась отпихнуть его локтем, но как-то ненароком подалась бедрами назад, аккурат навстречу Аликовому нетерпению. — Ты меня сейчас сам в яблоню впечатаешь! Смотри, соседи увидят — завтра весь посёлок про нашу «гуманитарную помощь» гудеть будет.

— Да кто тут увидит, Светик? Тут темно, как в танке! — Алик запустил руку под подмышки Светланы, накрыв ладонями её высокую, ничем не стеснённую грудь прямо через мягкий ситец, и сладко сжал её.

Света тихо, горлом охнула, откинула голову ему на плечо и снова попыталась уклониться от его губ. Но повернула шею ровно настолько, чтобы Алик аккуратно зацепил языком её нижнюю губу.

— У, жук облезлый... — выдохнула она, сдаваясь и уже не вырываясь, а лишь медленно, вразвалочку продвигаясь с ним вместе в обнимку по деревянным спилам. — Не дашь даже до предбанника нормально дойти. Все бока мне затискал.

— Так работа у меня такая, Светик, — тихо усмехнулся Алик, запечатлев быстрый поцелуй прямо на её ямочке у губ. — Капитальный ремонт твоего отличного настроения.

Они подошли к самой бане, туда, где от стены до соседского забора тянулась густая тень от разросшейся бузины. Место было абсолютно глухое, ни с какой стороны не просматриваемое.

И тут Светлана, не говоря ни слова, резко распустила пояс и скинула халат прямо на деревянные козлы для дров, оставшись в чём мать родила.

Алик так и застыл с полуоткрытым ртом.

«Тело-то у Светки — огонь просто...» — пронеслось у него в голове, пока он жадно разглядывал её в мягком, падающем из предбанника свете. Ей было около пятидесяти, но называть её бабкой или даже просто увядающей женщиной никто бы в здравом уме не рискнул. В молодости её природная худоба казалась деревенским кумушкам минусом: «Что за девка — ни рожи, ни кожи, ни сисек, ни жопы», — шептались бабки на скамейках. Зато теперь, когда большинство её ровесниц поголовно превратились в расплывшиеся «кули с глазами», Светкина поджарая, точёная фигура выстрелила на все сто. Да она с такой внешностью могла не то что пожилого Алика с пути истинного совратить, а пожалуй, и парня лет двадцать пяти легко в постель затащить! Ей её неполный полтинник сейчас вообще никто бы не дал.

Алик стоял окончательно ошарашенный. Его собственная Наташка перед ним полностью голой... да, пожалуй, вообще никогда так свободно не красовалась, а уж о том, чтобы затащить её вместе помыться и потереть спинку в бане, и речи быть не могло — сразу стеснительные вздохи и нравоучения.

«А Светка... ну чертовка! Ну настоящий друг!»

В душе у Алика вспыхнула такая волна благодарности и отчаянного азарта, что он мысленно поклялся себе: да он умрёт здесь, на этих полках, но удовольствие ей доставит по полной программе! Не получится сразу «как Бог велел» — так на то у него ещё есть целых десять рабочих пальцев и длинный, ловкий (жизнь научила!) язык.

— Ну, чего застыл, реставратор? — тихо, с вибрацией прохрипела Светлана, поведя точёным плечом и первыми шагнув в тепло. — Заходи, а то весь пар выдует.

Едва они переступили порог предбанника и за Аликом со стуком захлопнулась тяжелая деревянная дверь, он тут же взялся за дело.

Не давая ей дойти до парилки, Алик привлек Светлану к себе за бедра и крепко-крепко прижал её гладкое, прохладное снаружи и пылающее изнутри тело к своей груди. В предбаннике густо пахло распаренным березовым веником, сухой мятой и жаром.

— Ну держись, брат-Светик, — выдохнул Алик ей в самые губы, накрывая её рот горячим, бесстыдным поцелуем, пока руки уже вовсю хозяйничали на её узких бедрах и упругих ягодицах. — Сейчас мы твою баню по-настоящему тестировать будем!

Алик усадил Светлану на самую верхнюю полку — благо, печь уже немного остыла, и пар стоял не обжигающий, а мягкий, обволакивающий, пахнущий запаренным березовым веником и сушёной мятой. Сам он встал на колени на полку ниже, так что длинные, точёные Светкины ноги аккурат легли ему на плечи, полностью открывая её стройное тело в мягком полумраке парилки.

Не теряя ни секунды, Алик прошёлся широким, распластанным языком от самого колена по внутренней стороне бедра прямо до промежности — по два раза на каждой ноге, заставляя Светлану вздрагивать от этих неторопливых, горячих ласк. И наконец он с жадным азартом впился в её распустившийся бутон аки пёс в сахарную кость.

Светка глухо, горлом застонала. Её глубокое контральто вибрирующим эхом отозвалось от деревянных стен бани. Потеряв всякую показную строгость, она мёртвой хваткой вцепилась пальцами в его уши и затылок, со всей дури втискивая лицо Алика в свою промежность. Казалось, она вознамерилась впрессовать его обратно туда, откуда его в районном роддоме местный фельдшер лет пятьдесят назад на свет извлёк.

Алику реально стало нечем дышать, в глазах от нехватки кислорода и нахлынувшего жара заплясали темно-бордовые круги. Но он держался из последних сил, сцепляя зубы и работая языком с удвоенной энергией, повторяя про себя как заклинание: «Да лучше я тут намертво задохнусь, чем перед лучшим другом ещё раз мордой в грязь упаду!»

И этот подвиг во имя дружбы не прошёл даром. Светлана выгнулась в пояснице так, что её упругая грудь взмыла к самому потолку парилки, пальцы на его затылке сжались до хруста, и она забилась в судорожном, сладком экстазе, зажимая бёдрами его голову и оглашая баню тёплыми, прерывистыми стонами.

Оргазм бил Светку целую минуту — глубокими, судорожными волнами, от которых её точёное тело вздрагивало на деревянном полке. Даже когда Алик наконец отпал от её жаркого лона и, тяжело и хрипло дыша, сполз на нижнюю скамью, она продолжала прерывисто стонать, запрокинув голову.

Аликов «корень жизни» между тем напрочь сник и пока не подавал ни малейших признаков жизни — словно из чувства самосохранения затаился перед этой первобытной, дикой хищницей.

Когда Свету перестало колбасить, она медленно пришла в себя, раскрыла карие глаза, подёрнутые поволокой счастья, и ласково, тепло улыбнулась:

— Ну, друг... уважил так уважил! Мой Ярослав за всю нашу совместную жизнь ни разу до такого не сподобился. А ты ж вон погляди, со второго захода меня буквально наизнанку вывернул. Силён, брат, силён...

Света довольно хмыкнула и вальяжно откинулась на локти. Абсолютно не стесняясь Алика, она так и осталась лежать на самой верхней полке, расставив бедра в стороны и переводя дух.

— Ага, силён... — горько хмыкнул Алик, виновато почесав затылок. — Ты ж погляди, какое свинство!

— А что с тобой? — удивлённо приподняла бровь Света, переведя взгляд ниже его пояса.

— Ну вот, видишь! — Алик расправил плечи и встал во весь рост прямо перед ней, чтобы Свете во всех подробностях стала видна «величина» его текущей трагедии.

Светлана окинула его «поникшего бойца» оценивающим взглядом, криво усмехнулась, качнув головой, и выдала с непоколебимым хозяйским авторитетом:

— Обожди минуты три. Покажу я ему, как надо работать!

И, хитро прищурившись, подмигнула Алику левым глазом.

*** *** ***

Светлана спустилась с верхней полки плавно и уверенно, без тени смущения. В мягком, клубящемся паре парилки её обнажённое, мокрое от пота и воды тело казалось точёной статуей из тёмного дерева.

Она опустилась перед Аликом сев попой на нижний полок. Смуглые, подтянутые бёдра прижались к голеням Алика обхватив его ноги, а глубокие карие глаза снизу вверх посмотрели на него с той самой опытной, знающей хитринкой.

— Ну что, «напарник», давай оживлять твоё хозяйство, — провибрировала она своим густым голосом.

Света не стала мудрить. Она мягко, но крепко обхватила его сникший корень у самого основания горячей, влажной ладонью и слегка сжала, нагнетая кровь. Затем наклонилась и прикоснулась горячим, распаренным языком к самой чувствительной головке, медленно проведя им снизу вверх.

Алик от этого прикосновения аж затаил дыхание, вцепившись пальцами в край верхней полки.

Светлана работала умело, без суеты. Её рот, широкий и тёплый, вместил его плоть полностью. Она чередовала глубокие, влажные заглоты с частыми движениями губ и ладони, пока впавший в уныние «боец» не начал на глазах наливаться тяжестью, расправляться и натягивать гладкую, горячую кожу до предела.

— О-о-ох, Светик... — прохрипел Алик, чувствуя, как по пояснице пробегает знакомый сладкий жар. — Ты прямо шаманка...

Света на секунду оторвалась от своего занятия, подняла на него искрящиеся карие глаза, вытерла тыльной стороной ладони подбородок и криво усмехнулась:

— Я же говорила — три минуты. Айда на меня реставратор. Теперь моя очередь проверять качество работы.

Алик, не споря ни секунды, сполз на её полку и накрыл собою подругу. Светлана выдохнула и потянув его на себя ногами широко раскрылась перед ним. Потом чуть подалась вперед и юркий корешок Алика шмыгнул в самую глубину.

— А-а-ах! — громко, горлом выдохнула она прямо в тишину парилки, выгнув спину и прижавшись грудью к его лопаткам.

Внутри у неё всё ещё пылало после недавнего разряда, стенки были влажными, очень сколькими и невероятно горячими. Света задала ритм сама — глубокий, частый, с оттяжкой. Каждое её движение сопровождалось влажным, сочным звуком, от которого у Алика окончательно сорвало резьбу.

Он, нащупал губами её губы и впился в них жадным, бесстыдным поцелуем, руками подхватил её под бёдра, помогая двигаться навстречу. В жаре парной, среди запахов мяты и смолистого дерева, они работали в четыре руки — точно, слаженно и страстно, стирая последние границы между банальным бытовым сексом и этой дикой, первобытной дружеской взаимопомощью.

Во второй раз Алик действительно мог продолжать столько, сколько было нужно. Света распластавшись под Аликом, ритмично двигала бедрами вверх и вниз, тяжело и жарко дыша ему прямо в губы. Её упругие, напряжённые соски при каждом движении с сухим шуршанием тёрлись о его волосатую грудь, высекая из Алика новые искры.

В этот момент Светлана полностью забыла и про старую дружбу, и про все условности — она впилась в его рот глубоким, бесстыдным поцелуем. Целовалась она с такой страстью и жаждой, что Алику на секунду даже стало страшно: «Чёрт, завтра Наташка всё по синякам и прикусам на лице увидит — и пиздец, даже объяснять ничего не придётся!» Но Светка не даром была тёртая, взрослая баба. Она идеально, на уровне инстинктов, регулировала силу своего присоса, лаская его губы и язык так, чтобы не оставить ни единого видимого следа.

Алик обхватил её сочные бёдра мощными, привыкшими к тяжелому труду руками и аккуратно помогал подруге насаживаться на его восстающий посох.

И тут открылся главный сюрприз этой ночи. Света своими интимными мышцами владела поистине виртуозно. Если в самом начале, на веранде и в спальне, её лоно показалось Алику просторной, тёплой пещерой, то сейчас, распаренное баней и доведённое до экстаза, оно превратилось в узкую, пульсирующую тисками трещину.

Она сжимала его плоть с такой дикой, концентрированной силой, прокатывая волны сокращений от самого входа до глубины, что Алик начал терять контроль. С каждым новым толчком, с каждым влажным, сочным всплеском ему становилось всё труднее и труднее удерживать себя на грани.

— У-ух, Светка... — прохрипел он ей в самые губы, чувствуя, как в низу живота завязывается тугой, раскалённый узел. — Ты что... издеваешься?.. Ты же меня сейчас... на атомы разберёшь!

Света в ответ лишь густо, горлом зарычала, захватив его губы новым, ещё более жадным поцелуем и ускоряя этот сумасшедший, ритмичный танец на нижнем полке. Её бедра шлепали по ляжкам Алика а нутро сводило спазмом.

Узел в низу живота затянулся до предела, выжигая остатки разума. Светлана, чувствуя, как Алик доходит до кондиции, сделала несколько круговых, невероятно плотных движений бёдрами и одновременно сжала его внутри так, будто хотела выдавить из него всю душу.

Это и стало детонатором.

Алик коротко, сдавленно зарычал и намертво впился пальцами в её упругие сиськи, вонзаясь в неё до самого упора. В ту же секунду Свету накрыла ответная, ещё более сокрушительная волна. Она запрокинула голову, выгнулась дугой и огласила парилку густым, вибрационным стоном, переходящим в хриплый выдох.

Их накрыл дикий, синхронный оргазм. Света судорожно пульсировала вокруг его раскалённого ствола, принимая в себя мощные, толчкообразные порции горячей разрядки. Они бились в этом ритме ещё секунд двадцать, пока спазмы постепенно не начали утихать, оставляя лишь звенящую тишину, разбавляемую шипением остатков пара на каменке.

обессиленные, они буквально сползли на широкую нижнюю полку.

Алик упал на спину, тяжело, и навзрыд дыша раскалённым воздухом. Грудь вздымалась так, будто он только что пробежал кросс по пересечённой местности. Светлана свела ноги и вытянулась рядом, уткнувшись мокрым лбом в его плечо и закинув одну длинную ногу ему на бёдра.

Они лежали молча минут пять. Слышно было только, как за деревянной стеной бани в саду стрекочут сверчки да капает вода из капающего крана в предбаннике.

— Ну... — наконец подала голос Света, провибрировав своим фирменным контральто прямо Алику в шею. — Вот это... капитальный ремонт. С гарантией. — И с ходу чисто по дружески добавила — эх… вот ещё бы корешок тебе малость побольше так и вообще цены бы тебе как мужику не было.

Алик тяжело усмехнулся, сладко потянулся и обнял подругу за мокрое, гладкое плечо:

— Я же говорил, Светик... Чего природа недодала всегда головой добрать можно… Опыт не пропьёшь. Но ты... ты просто ураган, брат. Я уж думал, у меня там все провода сгорят. Вот это я понимаю дружба так дружба а то все «не может быть дружбы да не может быть. Тьфу идиотство это сколько ж мы с тобой потеряли!

— Не говори брат, — Света тихо и тепло хохотнула, прикусив его за ключицу. — Живой. Отходи давай, «напарник». Сейчас пиво допьём и спать пойдём. День завтра длинный.

*** *** ***

Наплевав на всю прежнюю стеснительность и условности, Алик со Светой пошли из бани в дом прямо как были — лишь небрежно обернув вокруг бёдер банные полотенца.

Света в этом полумраке ночного сада смотрелась настоящей нимфой: с её точёными, казавшимися бесконечными ногами, плоским животом и маленькой, аккуратной грудью, которая соблазнительно покачивалась в такт её уверенным шагам. Алик же на её фоне больше напоминал сатира — того самого лесного фавна из греческой мифологии: со своими слегка кривоватыми, сплошь волосатыми ногами, густой растительностью на груди и внушительными ступнями сорок четвёртого размера.

К счастью, вся деревня давно спала мёртвым сном, и это их контрастное шествие через яблоневый сад осталось абсолютно незамеченным для чужих глаз.

Вернувшись в спальню, они принялись заводить себя в «приличный» вид. Светлана быстро натянула чистую майку и домашние трусики слипы, а Алик влезал в свои семейные боксёрки и футболку с длинным рукавом. Прошло буквально минут двадцать, и о только что бушевавшем здесь непотребстве напоминали разве что густой дух тёмного пива с копчёным судаком да где-то в самых дальних уголках комнаты — совсем неуловимый, тонкий запах дикой страсти и доведённой до экстаза женщины.

Видя, что Алик после всех подвигов на полке совсем осоловел и еле держится на ногах, Света покачала головой и произнесла своим низким, бархатным тоном:

— Так, всё, братан. Давай спать остаток ночи. А едва начнёт светать — ты тихонько свалишь домой, словно тебя тут и не было. Это мы с тобой знаем, что у нас тут чистой воды дружба и взаимовыручка, а вот соседи, если увидят тебя на моем крыльце спозаранку, моему Ярику такое потом в уши наплюют... это некритично конечно но не приятно — Света шутливо взялась руками за щеки и состряпала испуганную мину. — Так то Ярик сильно бушевать не станет, он в курсе что я иногда погуливаю… тут у нас все честно. Он то тоже сейчас в Обнинске тоже поди не один спит. Но это всё лирика — нафига нам такая реклама!? Так что марш в постель. И чтобы в четыре утра — как штык! Уже в пути к своему дому. Ясно?

Алик, чувствуя приятную тяжесть во всем теле и небывалый подъём духа, вдруг от души, сочным и звонким хлопком заехал Светке прямо по её ядрёной, подтянутой заднице в белых слипах и с широкой ухмылкой отрапортовал:

— Будет всё в ажуре, братан! Не ссы, отработаю отход без шума и пыли!

Света лишь фыркнула, потерев ужаленное место, но в её карих глазах блеснула самая тёплая и благодарная улыбка.

*** *** ***

Алик прошмыгнул сквозь садовую калитку ровно в четыре утра, когда посёлок ещё тонул в предрассветном, сизом тумане. Воздух был чистым, прохладным, с лёгким запахом росы и печного дыма. Посёлок спал, и его неторопливые шаги по гравию звучали почти бесшумно.

Идя по пустынной улице в сторону своего дома, Алик чувствовал невероятную лёгкость в теле и редкую, давненько не посещавшую его умиротворённость в голове.

«А ведь, черт возьми, какова Светка, а?» — думал он с тёплой ухмылкой, сунув руки в карманы ветровки.

В голове не было ни капли стыда, раскаяния или тяжести, обычно сопровождающих классические измены. Не было и романтического тумана, от которого теряют голову пацаны: ни желания писать пылкие эсэмэски, ни намерений разрушать семьи.

Алик размышлял об этом чисто по-мужски, по-простецки: ведь если убрать в сторону всю эту сложную, мудреную психологию и розовые сопли, то у них действительно получилась самая настоящая дружеская взаимовыручка. Как в гараже, когда надо в четыре руки подсобить перебрать движок или подстраховать на яме. Они просто помогли друг другу скинуть накопившийся пар, не требуя взамен никаких клятв, обязательств и признаний в любви.

«Главное — не смешивать мух с котлетами, — рассуждал Алик, поправляя воротник. — Отношения — это одно: домашний уклад, Наташка, борщи, привычный быт, — история длиною в жизнь. А физиология... физиология — это просто забившийся клапан, который иногда надо продуть, чтобы систему не разорвало».

Алик очень надеялся, что и Светлана, с её житейским умом и практичной бабьей мудростью, посмотрит на всё произошедшее точно так же. Без драм, без неловких взглядов при следующей встрече и без глупых попыток «перейти на следующий уровень». Они останутся всё теми же старыми, проверенными друзьями, у которых просто появился свой маленький, никому не ведомый секрет за чашкой тёмного пива.

Подходя к своему забору, Алик взглянул на светлеющее небо. На душе было тихо. Он тихонько повернул ключ в замке, готовый вернуться к своей обычной жизни — обновлённый, довольный и абсолютно спокойный.

Автор: Алик Самарский@ 

Литературное братство: Алик и Наташа Самарские@ (yfnfif)