Два месяца. Шестьдесят дней молчаливого сосуществования в квартире, которая превратилась из дома в гостиничный номер для двух соседей. Воздух был густым от невысказанных слов, от обид, от той самой ночи, что висела между нами черной, непроглядной пеленой.

Мы погрузились в работу с маниакальным упорством. Я задерживался в офисе до ночи, она брала дополнительные смены в салоне. Это был наш способ бегства. Засыпать, едва коснувшись головой подушки, чтобы не думать. Не чувствовать.

Секса не было. Ни разу. По ночам она иногда прижималась ко мне спиной, ее рука осторожно скользила по моему плечу, опускалась на живот.

— Слав... — шептала она, и в ее голосе слышалась мольба.

Я отстранялся, резко поворачивался на другой бок, как от прикосновения раскаленного железа.

— Не надо, Вика. Спи.

— Но я хочу... Мне нужно... Просто обнять...

— Я сказал, спи! — мой голос звучал грубо, отчужденно. Я не мог. Каждое ее прикосновение вызывало в памяти не ее теплую кожу, а липкий кафель и чужие руки на ее теле. Она затихала, и я слышал, как она тихо взвывает в подушку. Но я был неумолим. Моя обида была слишком свежа, а ее присутствие лишь сыпало соль на нее.

И вот приглашение. Корпоратив на даче у моего коллеги, Сергея. Большая компания, шашлыки, баня. Я колебался все думал ехать или нет, но Вика, с каким-то новым, странным блеском в глазах, уговорила. Но если честно ее я брать с собой вообще не хотел.

— Нам нужно, Слава. Хоть как-то... вернуться к жизни. Пожалуйста.

Я согласился. Дебил.

Дача Сергея была шикарной: двухэтажный дом, просторная терраса, баня в глубине участка. Машин было много. Компания собралась большая примерно 8-12 мужчин и 5 девушек чьи то жены.

Когда мы зашли, я сразу почувствовал на себе взгляды. Не просто любопытные, а оценивающие, хищные. Особенно мужские. Они смотрели на Вику, а потом переводили взгляд на меня, и в их глазах читалось что-то знакомое, то самое, что я видел в том телеграм-канале — смесь похоти и презрения. Мне постояно казалось что все видели это видео с моей женойййй, и я не понимал так ли это или я себя накручиваю. .

Вечер начался казалось бы безобидно. Жарили шашлыки, наливали вино, водку. Вика, вопреки всему, расцвела. На ней было простое летнее платье, облегающее ее пышные формы, и она, казалось, наслаждалась вниманием. К ней постоянно подходили мужчины, чьи имена я не запоминал.

— Вика, ты сегодня просто королева вечера! — говорил один, похлопывая ее по плечу и задерживая руку чуть дольше необходимого.

— Наверное, от мужчин нет отбоя ! — вторил другой, подливая ей вина.

— Слав, тебе повезло с такой женой! Надо бы глаз да глаз, а то у нас тут мужчин много ! — кричал третий, и все вокруг весело смеялись.

Меня бесило. Бесила их наглость, ее снисходительные улыбки в ответ, этот общий весельчаковый тон, за которым, как мне теперь казалось, скрывалась грязь. Я молча пил. Рюмка за рюмкой. Водка не приносила облегчения, лишь затуманивала сознание, разжигая внутреннюю злость.

В какой-то момент Вика пропала. Я не видел ее минут двадцать. Сердце заколотилось в панике. Я начал ее искать, пытаясь казаться спокойным.

— Ребята, а Вику не видели?

— А она вроде на веранде была, — кто-то бросал не глядя.

— Нет, кажется, в дом пошла, — отвечал другой.

Я обошел весь участок. Ее нигде не было. Эта беспомощность, это чувство, что я снова теряю контроль, сводило меня с ума. И вдруг она вышла из-за угла дома, поправляя волосы. Щеки ее были раскраснены.

— Где ты была? — прошипел я, хватая ее за локоть.

— Прогулялась немного, одна. Голова закружилась от вина, — ее голос звучал ровно, но глаза бегали.

— Двадцать минут? Ты двадцать минут гуляла одна?

— А что, нельзя? — она вырвала руку. — Я не ребенок, Слава. Успокойся.

Я не верил ей. Ни единому слову.

Потом была баня. Парились отдельно. В раскаленной парной, под хлесткий пар, мужчины разговорились. И снова были темы и о ней.

— Ну, Слав, твоя-то огонь! Таких фигур днем с огнем не сыщешь, — сказал Сергей, хлестая веником по полкам.

— Да уж... Грудь... просто загляденье, — мечтательно протянул кто-то другой. — Таким мамзелям самое место в бане, греться на полке.

— Женат на такой — как на вулкане сидишь. Наверное, ревнуешь жутко?

Я молчал, стиснув зубы до хруста. Пар был густым и удушающим, как и эта атмосфера всеобщего, неприкрытого похабства. Они знали. Черт возьми, они все знали. И им было плевать.

В этоге я напился в стельку. Водка, виски, вино — все смешалось в один опьяняющий, горький коктейль. Мир поплыл. Кто-то, кажется тот же Сергей, взял меня под руку.

— Ладно, дружище, тебе явно нужно прилечь. Проводим тебя.

Меня почти отвели в дом, на второй этаж, в небольшую комнату с диваном. Я рухнул на него, и все болся оставлять жену одну, думаю полежу минут 20 и пойду обратно но и чернота поглотила меня без остатка.

Я проснулся от давящей тишины, я незнаю сколько я проспал но на улице уже было темно. В голове стучал молоток, во рту был ужасный вкус. Спустился по скрипящим ступеням вниз. В гостиной сидело человек пять — в основном девушки и пара мужчин, не самых активных ранее. Музыка играла.

— Где все? — спросил я, с трудом фокусируя взгляд. — Где Вика?

Одна из девушек, кажетсся Катя, чья то жена, смерила меня холодным взглядом.

— А тебе за своей шлюх...Викой следить нужно, а не спать, — бросила она с такой ненавистью, что я отшатнулся.

— Что?.. Что ты сказала?

— Я сказала — следи за своей бляд....! — она встала, ее лицо исказила гримаса злобы. — Нечего такую привозить сюда! Чтобы мужиков чужих уводила. Теперь доволен?

У меня перехватило дыхание. Я пошел ее искать по дому но негде ее не было. Я не помню, как оказался на улице. Ночь была прохладной, но по моей спине бежали ледяные мурашки. Со стороны бани доносились приглушенные звуки — не речь, а какой-то гул, прерывающийся хриплыми возгласами и смехом.

Я подошел, как во сне. Окно предбанника было запотевшим, но сквозь протертое кем-то место был виден свет и... движение. Я заглянул внутрь.

И мир сузился до размеров этой грязной, проклятой комнаты. Стекло было холодным на ощупь, но внутри меня пылал ад. То, что я увидел, заставило кровь застыть в жилах, а сердце сжаться в ледяной ком.

Вика лежала на широком деревянном столе. Ее голова была запрокинута, а рот... ее рот был полон. До самых краев. Густая, белесая сперма переливалась через край, стекая тонкими струйками по ее щекам и подбородку, капая на дерево. Вокруг нее, плотным, похотливым кольцом, стояли мужики. Человек семь-девять. Все голые, возбужденные, с торчащими, налитыми кровью членами в руках. Их мошонки, тяжелые, отвисшие «яйца самцов», свисали между ног, демонстрируя грубую, животную силу.

Один из них, коренастый и волосатый, стоял между ее ног и мощно, с громкими шлепками, трахал ее в киску. Ее тело раскачивалось на столе в такт его толчкам, и от каждого движения сперма из ее переполненного рта выплескивалась наружу.

— Держи рот открытым, шлюха! Не расплескивай! — крикнул другой, высокий блондин, и, подойдя, вылил на ее лицо новую порцию горячей спермы.Она не сразу сглотнула. Сперма, густая, белесая, с желтоватыми прожижками, переливалась в ее открытом рту, как некий развратный кисель. Она закатила глаза, издавая глубокий, хриплый стон удовольствия, и кончик ее языка появился из этого белого месива. Она медленно, словно пробуя на вкус дорогое вино, провела языком по поверхности, собирая каплю, свисавшую с ее верхней губы. Она поперхнулась, но послушно сглотнула, залпом, как с дикой жаждой.

— Ммм... — простонала она, и звук был булькающим, идущим из самой глубины заполненного горла.

— Так много... мои хозяева... накормили. ..

Один из мужиков, тот самый коренастый, что только что трахал ее, грубо хохотнул:

— Нравится, шлюха? Полный рот добра?Ее горло работало, и на мгновение ее рот опустел, но тут же следующий парень подошел и начал трахать ее в рот, чтобы заполнить его снова.

— Вот такую блядь так и нужно кормить, — с усмешкой проговорил Сергей, мой «знакомый» и хозяин дачи. Он стоял рядом, поглаживая свой член. — А не то, что твой муж. Он тебя, небось, по праздникам только трахает.

Она в ответ лишь зажмурилась от наслаждения и сделала то, от чего у меня похолодела кровь. Она набрала в легкие воздуха и, не сглатывая, начала перекатывать сперму во рту. Ее щеки то надувались, как у бурундука, то втягивались. Она играла с ней, как с дорогим ликером, ощущая ее текстуру, ее вес на языке. Белая жидкость переливалась за ее губами, и часть ее, не удерживаемая больше, вытекла тонкой струйкой по ее виску в волосы.

— Смотри-ка, блядь, решила полоскаться! — крикнул другой, и все заржали.

— Да не расплескай, сокровище! Это тебе на ужин!

Вика открыла глаза. В них горел огонь абсолютной, животной отдачи и какого-то извращенного творчества. Она посмотрела на стоящего прямо над ее лицом мужика с налитым членом и снова издала тот булькающий стон, намеренно вибрируя голосом, чтобы сперма в ее горле забулькала. Это был самый откровенный, самый унизительный звук, который я когда-либо слышал.

Потом она приподняла голову, все еще не глотая, и сделала вид, что пытается сказать что-то, но у нее получались лишь хриплые, мокрые звуки. Она снова опустила голову и, наконец, сглотнула. Но не сразу. Она сглотнула медленно, театрально, чтобы все видели, как работает ее кадык, как ее горло пьет эту гадость.

— Мы тебя так часто можем кормить и ебать, шлюха, — подхватил другой, шлепая ее по бедру. — Всегда сытая будешь. И много желающих будем для тебя находить, чтобы тебя пускать по кругу. Будешь обслуживать толпы.

Ее глаза, остекленевшие от возбуждения и алкоголя, загорелись диким, нездоровым блеском.

— Да-а-а, мальчики! Я очень этого хочу! — выдохнула она, ее голос был хриплым от напряжения.

Они продолжили она стоя на коленях. Они выстроились в круг вокруг ее головы. Их члены и яйца нависли над ее лицом. И она... она начала их целовать. Сначала нерешительно, а потом с рабской покорностью. Она прикасалась губами к их яйцам, шепча: «Спасибо, мои хозяева, что накормили свою кошечку...»

Потом они снова начали трахать ее рот, передавая друг другу. Один за другим. Потом попытались всунуть одновременно два члена. У них получилось. Ее щеки растянулись до невозможного, глаза вылезли от напряжения, но она стонала, не сопротивляясь. Попытка втиснуть третий провалилась — члены выскальзывали, тыкаясь в ее нос, лоб. Все вокруг ржали.

— Да, выеби эту блядь!

— Какая ты ненасытная, хуесоска!

Они кончали ей на лицо. Сперма заливала ей глаза, свисала с ресниц белыми сосульками, стекала на пол. Она ослепленная, вся в этой липкой, стикала на пол образуя лужу спермы. И тут ее затрясло. Судорожный оргазм прокатился по ее телу.

— Я... я все слижу! — закричала она в экстазе. — И с пола!

Ее ноги подкосились, и она опустилась на липкий, грязный пол. И начала жадно, как животное, лакать сперму. Она высовывала язык и слизывала ее с досок, ее трясло и билось в судорогах от кайфа и возбуждения. Она была похожа на помешанную, на голодную кошку, которая нашла миску с молоком.

— Воот это блядина голодная! — захохотал кто-то.

— Смотри, как жадно! Нашла свое призвание!

Я стоял и не мог пошевелиться. Ступор. Абсолютный, парализующий ступор. Во мне боролись ярость, стыд, отвращение и какое-то омерзительное, пошлое любопытство. Мне было стыдно зайти. Я боялся, что они будут ржать надо мной. Надо мной, мужем этой... проститутки. Я вызвал такси и, дрожащими руками, закурил, не отходя от окна. Я наблюдал, как моя жена, мое бывшее счастье, лакает сперму с пола, и чувствовал, как во мне умирает последнее, что связывало меня с ней.

Пока я ждал, картина сменилась. Двое самых крупных, накачанных мужиков, взяли ее в оборот. Один лег на диван, и она, с той же рабской покорностью, села на него сверху, насаживая свою киску на его огромный член. Второй встал сзади и, приподняв ее, вошел в ее задний проход. Она казалась такой миниатюрной между ними, ее пышные формы были полностью поглощены их мускулистыми телами. Ее груди, большие и тяжелые, подпрыгивали в такт двойным толчкам. Ее дырки были растянуты до предела, и казалось, они вот-вот разорвутся.

— Да, вот так, шлюха, принимай два ствола! — рычал тот, что был снизу.

И тут, как по команде, к ее голове пристроился третий. Он грубо вставил свой член ей в рот. Теперь ее трахали одновременно во все три дырки. Она не стонала, она визжала. Пронзительно, по-звериному. Ее тело извивалось на их членах, ее нога дергалась в судороге.

— Кончай, блядь! — требовал кто то.

И они долбили ее все сильнее и сильнее пытались всю дырь из нее вытрахать.

И она кричала пыталась вырваться с членов. --Держите эту блядь. .долбите ее долбите..

И она кончила. С таким сильным, хлещущим оргазмом, что я подумал, видит Бог, это первый раз, когда она кончает по-настоящему. Ее трясло, из нее хлестали соки, смешиваясь с потом и спермой. Она билась в истерике, кричала, а они не останавливались, долбя ее до полного изнеможения.

Когда они наконец отпустили ее, она рухнула на пол, вся в луже из спермы, мочи и своих собственных соков. Мужики, тяжело дыша, стояли над ней.

— Ну все, блядь. Теперь будешь к нам приезжать по первому звонку для обслуживания, — сказал Сергей, закуривая. — Мы тебя, шлюху, будем под всех подкладывать.

— Да-а-а, — простонала она, не поднимая головы. — Да, буду...

Я не выдержал. Я вошел. Дверь с грохотом открылась. Все обернулись.

— Ну ты и блядина, Вика... — мой голос сорвался. — Ты опять. Все это пиздеццц.

Она посмотрела на меня, и в ее глазах не было ни стыда, ни раскаяния. Только усталость и удовлетворение хищницы. Я смотел на ее растраханые разьебаные дырки они были огромные ее пилотку так раздолбили ее губы свисая опухщие и них капала сперма....

— Мужики, вы же знали, что она моя жена! — крикнул я, обращаясь к Сергею. — Как вы могли?

Сергей пожал плечами, выпуская дым.

— А что? Она сама вешалась на нас. Сама просилась. Ты же видел. Мы просто не смогли отказать такой голодной дырке.

Я вышел. Я думал, она выйдет за мной. Хотя бы попытается что-то сказать, объяснить. Но дверь за мной закрылась, и никто не вышел. Я опять закурил и снова заглянул в окно. Она, еле стоя на ногах, уже снова обслуживала одного из мужиков, беря его в рот.

Продолжение 4-5 части уже есть - https://boosty.to/irinaya18👄

💦Хочешь читать раньше других? продолжение уже есть тут - https://boosty.to/irinaya18