Насте тридцать восемь, жизнь с мужем не задалась и они десять лет назад тихо, спокойно, без взаимных претензий развелись.Она работала посменно мастером швейного производства на ткацкой фабрике.

. Настя все свободное время посвятила воспитанию сына Димки, которому на днях исполнилось восемнадцать.

За все время после развода она так и не нашла себе постоянного мужчину или не хотела.

Настя выглядела очень свежо.

стройная фигура, в которой чувствуется дисциплина и любовь к себе, но без фанатизма. В ней есть какая-то «породистость» и мягкость. Она не гонится за трендами, предпочитая то, что подчеркивает её достоинства. Когда она смеется, вокруг глаз появляются те самые милые морщинки, которые делают её лицо только выразительнее. Настя — из тех женщин, на которых оборачиваются не из-за яркого макияжа, а из-за внутренней энергии и гармонии, которую она излучает.

. У Насти через неделю намечался очередной отпуск и они с сыном, по общему решению, решили поехать на море.

Воздух в номере был тяжелым, пропитанным запахом сладковатого морского бриза и дешевого гостиничного освежителя, который больше напоминал запах старой цветочной лавки. Настя сидела на краю широкой кровати, сбросив с ног кеды и массируя затекшие ступни. На ней был короткий хлопковый халатик, едва доходящий до середины бедра, грудь под тонкой тканью была обнажена — жаль, что кондиционер работал с перебоями.Номера с двумя кроватями не было из-за наплыва отдыхающих.

Димка из маленького сына незаметно превратился в статного парня, со спортивной фигурой, голубыми глазами и модной, аккуратной шевелюрой.

Он возился с чемоданами, вываливая вещи на пол. Он был чертовски красив. Широкие плечи, крепкие руки с жилистыми венами, уверенный разворот груди. На нем были только спортивные шорты, открывавшие вид на кубики пресса и глубокую личную складку, уходящую куда-то вниз, под резинку ткани. Настя поймала себя на том, что не просто смотрит, а буквально разглядывает его, чувствуя, как внутри, внизу живота, начинает ворочаться знакомое, тягучее желание.

– Мам, ты чего замерла? – Димка обернулся, заметив её взгляд. Его голос, низкий и мужской, заставил её вздрогнуть.

– Да так, устала. Солнце сегодня беспощадное, – Настя попыталась улыбнуться, но губы предательски дрогнули.

Она знала, что это неправильно. Или, скорее, странно. Но в этот момент, глядя на него, она видела в нем не просто сына, выращенного своими руками, а полноценного, статного мужчину. Тело отзывалось инстинктом, который было невозможно заглушить.

– Помоги мне с замком, пожалуйста, – она повернулась к нему спиной, пытаясь расстегнуть застрявшую молнию на чемодане. Чем больше она дергала за собачку, тем сильнее халатик задирался вверх, обнажая белую, гладкую кожу бедер.

Дима уже давно перестал смотреть на мать, просто как на родителя. Он возбуждался, когда его воображение рисовало голую Настю, он закрывался в туалете и дрочил, представляя как ласкает сиськи и пизду матери.

Димка подошел сзади. Настя почувствовала его тепло, почувствовала, как он замер буквально в сантиметрах от неё. Её сердце застучало быстрее, в ушах зашумело. Когда его пальцы коснулись молнии, она вздрогнула, ощутив близость его тела.

– Сейчас, мам, заело, – тихо произнес он.

Его рука случайно задела её бедро, и Настя почувствовала, как по коже пробежали искры. Она не отстранилась. Напротив, бессознательно подалась назад, прижимаясь спиной к его твердой груди.

– Ох... – выдохнула она, закрыв глаза.

Димка замер. Расстегнув молнию, он не отошел. Его рука медленно, словно в полусне, скользнула выше по её бедру, пальцы сжали мягкую плоть. Насте стало горячо, дыхание сбилось, а трусики мгновенно стали влажными.

– Мам... ты такая красивая, – прошептал он ей в затылок, обдавая кожу горячим дыханием.

Настя повернула голову, и в этот момент их губы встретились. Это не был поцелуй матери и сына. Это был жадный, глубокий поцелуй двух взрослых людей, в которых сконцентрилось всё напряжение последних дней.

– Дим... – простонала она, чувствуя, как его язык ворвался в её рот, исследуя, захватывая.

– Тише, не бойся, – прохрипел он, подхватывая её под бедра и одним рывком усаживая на кровать.

Халатик с глухим шорохом упал на пол, оставив её в одном лишь кружевном белье. Димка смотрел на её груди, тяжело дыша. Его взгляд был темным, голодным. Он медленно стянул с себя шорты, и Настя увидела его возбуждение. Она сглотнула, чувствуя, как всё её естество откликается на этот вид.

– Боже, какой ты большой, – прошептала она, протягивая руку, чтобы коснуться его.

Настя почувствовала его твердость, горячую плоть, пульсирующую жизнь. Её пальцы сами собой сжались.

–. . Хочу. Очень сильно, – она потянулась к нему, обхватывая его за шею.

Он резко вжал её в мягкий матрас, накрывая своим телом. Она чувствовала весь его вес, его силу, его запах — смесь мужского пота, морской соли и чего-то очень близкого. Димка начал жадно целовать её шею, ключицы, спускаясь ниже, к груди.

– Ох... да... вот так... – Настя выгнулась, когда его зубы слегка прикусили её сосок через ткань лифчика. – Боже, Димка, как же хорошо...

Он быстро справился с её бельем, одним резким движением освобождая её грудь. Настя всхлипнула от удовольствия, когда его горячий язык коснулся её ареолы.

– Ты такая сочная, такая спелая... – Димка поднимал взгляд, глядя ей в глаза, и его зрачки были расширены от возбуждения.

– Пожалуйста... – прошептала она, раздвигая ноги.

Он никогда не видел ничего подобного. Там, между бедер, открывалась идеальная, сочная плоть, вызывающая жадное, почти звериное желание.

– Ну чего замер? – смеясь, прошептала мать.

Дима опустился на колени перед ней. Вблизи запах её тела стал еще сильнее — сладкий, густой, с нотками мускуса и дорогого лосьона.

Он завороженно разглядывал её — аккуратный, аккуратно выстриженный треугольник волос, за которым скрывалась глубокая, влажная щель. Губы её пизды были плотными, пухлыми, сочного темно-розового цвета, почти малинового. Они блестели от возбуждения, и Дима почувствовал, как по его собственному телу пробежала дрожь.

Он вошел в неё быстро, одним резким толчком, заставляя её вскрикнуть от неожиданности и острой, обжигающей радости. Настя вцепилась в его плечи, ногти впились в кожу.

– Ах, бля... какой ты... – она зажмурилась, чувствуя, как её тело наполняется им.

– Слишком тесно, – прорычал он,

Кожа о кожу. Влажный звук сливающихся тел, ритмичные удары, тяжелое дыхание. Настя чувствовала каждое его движение. Ощущение было невероятным: она была потеряна в нем, в его силе и страсти. Тело целиком превратилось в одну сплошную пульсирующую точку.

– Еще... сильнее, Дим... сильнее! – она впилась в его губы, отдаваясь этому безумию.

Он ускорил темп, вбиваясь в неё глубоко, до самого основания. Настя чувствовала, как внутри неё всё сжимается, как волна экстаза поднимается снизу вверх, захватывая её с головой.

– Ох, бля, да... вот так, не останавливайся... – она выгнулась дугой, ногти глубоко вошли в его спину.

Димка зарычал, прижимая её руки над головой. Его движения стали всё более резкими, почти грубыми, и Насте это нравилось. Она хотела, чтобы он взял её полностью, чтобы он стер её личность, оставив только физическое ощущение.

– Я сейчас... – он задохнулся, его тело напряглось.

– Да, милый... давай... всё в меня, всё! – Настя обхватила его ногами, притягивая к себе еще ближе.

Он вскрикнул, выплескивая из себя всё напряжение в глубоком, финальном толчке. Настя почувствовала горячую струю внутри, и по её телу пробежала дрожь. Она сжала его крепко-крепко, прижимаясь к нему бесконечно близко, слушая его сбитое, частое дыхание.

– Мама... – тихо выдохнул он, уткнувшись ей в плечо.

Настя улыбнулась, запуская пальцы в его влажные волосы.

– Всё хорошо, малыш... всё хорошо.

Она чувствовала его тяжесть, его запах, и знала, что теперь всё изменится. Но в этот момент, лежа в полумраке гостиничного номера, ей было всё равно. Она просто наслаждалась тем, что он рядом.

– Полежим? – прошептал Димка, приподнимаясь на локте и нежно целуя её в лоб.

– Полежим, – согласилась она, даже не пытаясь прикрыться.

За окном шумело море, где-то слышались крики чаек и смех отдыхающих, а здесь, в тишине, они лежали, переплетавшись телами, ощущая одно на двоих тепло и странную, почти священную тишину, закончившую всё, что следовало закончить. Она чувствовала, как его член постепенно опадает, становясь мягким, и это наполняло её странным спокойствием. Больше не нужно было прятать глаза, больше не нужно было всерьез думать о морали.

Они оба знали, что это было единственно правильное решение.

— Я тебя люблю, – тихо сказал он.

Настя закрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается нега.

— И я тебя люблю, сынок.

Он обнял её крепко, и она, свернувшись клубочком у него под боком, наконец-то заснула, зная, что проснется в лучшем мире, чем тот, в котором жила до этого.

. ******

Когда Настя открыла глаза, солнце уже вовсю палило в окно. Комната осветилась ярким, почти ослепляющим светом. Димка сидел на краю кровати, натягивая футболку.

— Доброе утро, мам, – улыбнулся он.

Она потянулась, чувствуя каждую мышцу своего тела. Под простыней она была абсолютно голая, и кожа приятно холодила ткань.

— Доброе, – сонно ответила она.

— Пойдем завтракать? – Он протянул ей руку, помогая подняться.

Настя взяла его за руку, ощущая его силу и тепло. Она знала, что скоро им придется вернуться в обычную жизнь, к её бесконечным сменам на фабрике и его учебе. Но что-то изменилось.

— Да, пойдем.

Они вышли из номера, и голос администратора, что-то говорящий по телефону, утонул в общем шуме коридора. Настя шла рядом с сыном, глядя на его сильную спину, и впервые за долгое время чувствовала себя абсолютно счастливой и живой.

Снаружи их ждал жаркий день, море, пляжные зонтики и шумный город. Но всё это было вторичным по сравнению с тем, что произошло между ними в маленьком, тесном номере не дорогого отеля.

— Знаешь, – сказал Димка, когда они вышли на улицу, щурясь от яркого солнца. — Я никогда так не чувствовал тебя...

Настя смущенно улыбнулась.

— Надеюсь, тебе понравилось.

— О да, — он сжал её плечо. — Очень.

Они молча пошли в сторону столовой, и Насте казалось, что всё вокруг стало ярче и насыщеннее. Жизнь, которую она считала пустой и скучной, вдруг обрела новый цвет. И всё благодаря этому моменту.

— Пойдем, — повторил он, подталкивая её в сторону кафе.

Настя пошла за ним, чувствуя, как внутри неё всё еще теплится тот самый огонь, который они разжгли вместе. Теперь она знала, что больше никогда не будет одинока.Завтрак прошел в странном, но приятном молчании. Они ели, переглядываясь и даже не пытаясь обсуждать то, что произошло. Это было не нужно — тишина вокруг них была плотной и живой, наполненной общими воспоминаниями. Настя чувствовала, как под одеждой всё ещё горит кожа, там, где его руки касались её.

Когда они вернулись в номер, самое жаркое время дня превратило комнату в раскаленную печь. Кондиционер окончательно сдох, и воздух стал густым, почти осязаемым.

– Чорт, — выругался Димка, стягивая с себя футболку.

Настя стояла у открытого окна, глядя на море, и чувствовала, как капельки пота стекают по её спине, забираясь под ткань халатика. Она обернулась и увидела его — полуобнаженного, с каплями влаги на широких плечах. Его взгляд был фиксированным, напряженным.

– Тебе не жарко? – спросил он, медленно подходя к ней.

– Ужасно, – выдохнула она, чувствуя, как сердце переворачивает сальто.

Димка встал вплотную. Его запах — смесь солнца и мужского тела — заполнил всё пространство. Он протянул руку и медленно смахнул прядь волос с её шеи. Его пальцы, грубые и горячие, едва касались кожи, вызывая по всему телу мелкую дрожь.

– Сними этот халат, – негромко, но властно сказал он.

Настя замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Она медленно развязала пояс. Халатик скользнул вниз, обнажая её белую кожу, и он тут же оказался рядом, обнимая её сзади. Его руки, сильные и жадные, легли ей на грудь, пальцы начали медленно сминать соски.

– Бля, какая же ты мягкая...

Он развернул её к себе, прижимая плотно к своему горячему телу. Настя почувствовала, как его возбуждение упирается ей в бедро.Член Димки был воплощением молодого, голодного здоровья. Кожа была гладкой, почти прозрачной, светлой, с ровным розовым оттенком. Он был длинным, стройным, с идеально оформленным, аккуратным кончиком. Он поднимался вверх, живой и стремительный, пульсируя от каждого вдоха парня. Каждая жилка, каждая складка кожи на нем казалась новой, нетронутой, жаждущей применения.Она всхлипнула, закидывая руки ему на плечи.

– Дим... мы же договорились...

– К черту всё, – он впился в её губы жадным, требовательным поцелуем.

Насте казалось, что она плавится. Его язык с силой ворвался в её рот, исследуя, требуя большего. Она почувствовала, как его рука спустилась ниже, сжала её ягодицу и рывком усадила её на стол, разбрасывая вещи.

– Ох... – она всхлипнула, когда он

не стал ждать. Он приник губами к её клитору — крошечной, напряженной жемчужине, спрятанной между плодами. Стоило ему коснуться её кончиком языка, как Катя вскрикнула, резко подаваясь вверх.

– Господи, какой ты жадный...

Он начал лакать её, жадно, с шумом, заглатывая всю влагу, которая вытекала из неё. Её пизда была горячей, податливой; он чувствовал, как мышцы внутри неё непроизвольно сокращаются, приглашая его глубже. Дима развел её половинки пальцами, обнажая влажную, пульсирующую плоть, и с силой втянул её в рот.

– Да... вот так... ах, бля, ещё... – Надя закинула голову назад, обнажая шею, и её голос сорвался на хрип.

Сладость её соков смешивалась с привкусом железа, и этот коктейль сводил Диму с ума. Он работал языком быстро и ритмично, пробуя каждую складочку, каждый миллиметр её пизды, пока она не начала буквально плавиться под ним. Её бедра затряслись, пальцы впились ему в волосы, притягивая всё плотнее к себе.

– Хочу тебя... сейчас же, – прохрипела она...

Её плоть обхватила его плотно, жадно, сжимая каждый сантиметр. Дима зажмурился, чувствуя, как его член буквально тонет в этой невозможной тесноте. Это было похоже на то, как если бы его облепили горячим, живым воском — такая же податливость и нестерпимый жар.

Димка сжал её бедра, вдавливая их в свои бока. Его тело двигалось ритмично, тяжело, с каким-то первобытным надрывом. Настя обхватила его за шею, впиваясь пальцами в волосы.

– Да... вот так... – шептала она, закрыв глаза.

Каждый толчок отзывался в ней электрическим разрядом. Она чувствовала, как он напряжен, как каждое его движение пропитано страстью. Стол под ними скрипел, вещи шуршали, падая на пол, но им было всё равно.

– Ты такая узкая, – прорычал он ей в самое ухо, обжигая горячим дыханием. – Господи, какая ты горячая...

Его руки переместились на её талию, удерживая её, пока он вбивался в неё всё глубже и глубже. Настя чувствовала, как возбуждение переходит в какую-то неистовую экстазу. Она начала двигаться навстречу ему, подстраиваясь под его ритм, обхватывая его ногами за спину.

– Сильнее... – взмолилась она, выгибаясь. – Еще сильнее...

Димка сжал её почти до боли, заставляя всхлипнуть, и в этот момент всё её тело пронзил мощный разряд. Она почувствовала, как внутри всё сжалось в один плотный узел, спазмируясь.

– Да... бля... вот так! – закричал он, теряя контроль.

Его тело задрожало, он замер, задыхаясь, и спустя мгновение всё его напряжение вырвалось наружу горячим потоком. Настя почувствовала его, ощутила, как он заполняет её, отдавая всё, что у него было.

Некоторое время они просто молчали, прижавшись друг к другу. Настя слушала его сердце, которое билось так же быстро, как и её. Она чувствовала его кожу, её собственный пот, смешанный с его.

– Ты как? – невнятно спросил он, целуя её в плечо.

– Хорошо... очень хорошо.

Она отстранилась, глядя в его глаза. В них было что-то новое — осознание, ответственность и бесконечная нежность.

– Теперь мы не сможем вернуться назад, – сказал он.

– И не надо, – ответила Настя, притягивая его к себе для еще одного поцелуя.

.

. ******

Градус за окном падал, солнце опускалось к горизонту, окрашивая комнату в пурпурные и золотистые тона. Они лежали на разбросанных по полу вещах, глядя в потолок и слушая шум моря. Впереди была целая жизнь, полная неопределенности, страха и сомнений, но сейчас, в этот миг, всё остальное перестало иметь значение.

Они нашли друг друга, и этого было достаточно.Вечер сгущался, окрашивая небо в густой багровый цвет, когда они наконец выбрались из номера. Настя надела короткое платье с открытыми плечами, которое облегало её бедра, оставляя ноги почти обнаженными. Димка, теперь в простых джинсах и белой майке, был похож на какого-то героя из старого кино — такая же развращающая невинность в глазах, такая же скрытая мощь в развороте плеч.

Они шли по набережной, и люди вокруг казались размытыми тенями, бессмысленным фоном. Для них двоих мир сжался до расстояния одного шага.

– Давай зайдем в тот бар, – предложил Димка, кивнув в сторону заведения с неоновой вывеской. – Выпьем чего-нибудь холодного.

В баре было шумно, пахло жареным мясом, дорогим парфюмом и чем-то еще — чем-то животным, притягательным. Они устроились в самом темном углу, на кожаном диване, который проваливался и заставлял их придвигаться ближе друг к другу.

– Два коктейля с текилой и солью, – распорядилась Настя, заметно расслабившись.

Алкоголь подействовал почти мгновенно. Острый вкус лимона, обжигающая текила — и границы реальности стали размытыми. Дима взяла её за руку, и Настя почувствовала, как по пальцам прошло знакомое электричество.

– Ты сегодня какая-то другая... другая, чем всегда, – тихо сказал он, разглядывая её в полумраке бара.

– Какая?

– Живая, – он чуть сжал её пальцы. – Будто ты наконец-то проснулась.

Она рассмеялась, чувствуя, как внизу живота снова начинает плестись знакомая тема. Случайно или намеренно, он положил свою руку ей на колено, и его ладонь медленно, почти незаметно, начала подниматься вверх.

– Дим... мы же в баре, – прошептала она, но не сдвинулась с места.

– Я знаю... но мне плевать.

Его пальцы задели край трусиков, и Настя почувствовала, как всё внутри неё сжалось в сладком предвкушении. Она накрыла его руку своей, прижимая её сильнее, глубже между ног.

– Хочется чего-то большего, чем коктейли, – выдохнула она, глядя прямо в его темные, возбужденные глаза.

Димка резко встал, сгреб её руки и рванул с собой.

— Пошли, – коротко бросил он.

Как только дверь номера за ними захлопнулась, всё, что сдерживало их в баре, окончательно рухнуло. Дима прижал её к двери, и Настя, всхлипнув от неожиданности, почувствовала, как только лишь его губы с жадностью накрыли её. Поцелуй был глубоким, даже жестоким; он буквально всасывал её в себя, заставляя задыхаться от жажды.

— Я так хотел этого... всё это время...

Его руки, сильные и уверенные, подхватили её под бедра, и она с легким вскриком обхватилась за его шею. Дима с силой вошел в неё, даже не успев полностью снять одежду.

— Ох... Дим... — Настя закинула голову назад, чувствуя, как тепло разливается по венам.

Он двигался быстро, резко, придавливая её к двери так, что за спиной что-то заскрипело. Настя чувствовала всю мощь его тела, каждый мышцы, каждое движение. Её ноги обвили его талию, пальцы впились в его волосы, отнимая остатки кислорода.

– Да... вот так... бля, как же круто... – она задыхалась, её голос сорвался на стон.

Он сбросил её на кровать, и через мгновение они оба были голыми, переплетенными в хаосе из смятых простыней и одежды.

Настя чувствовала, как он входит в неё снова и снова, заполняя собой всё её существо. Это было похоже на вспышки молний — яркие, болезненные и бесконечно прекрасные.

— Ты... ты вся такая горячая... – выдохнул он, впиваясь зубами в её плечо, оставляя красный след.

Это было почти грубо, почти до боли, но именно этого ей и хотелось. Чтобы он не жалел её, чтобы не спрашивал разрешения. Чтобы просто взял её, полностью подчинил себе.

— Да, бери меня... не сдерживайся...

Дима перевернул её на живот, прижимая лицом к подушке. Теперь он был сзади, его грудь, твердая и горячая, давила ей в спину. Настя почувствовала, как он входит в неё, и от этого ощущения по телу пробежал озноб.

— Мама... - прошептал он, и в этом слове было столько всего...

– О... Дим... да... именно так...

Он двигался ритмично, с каждым разом всё глубже, до самой сути. Настя чувствовала, как её тело отзывается, как внутри негоерождается новая, неизвестная ей до этого жизнь. Она больше не была просто женщиной, она была частью чего-то большего, чего-то бесконечного.

– Я сейчас кончу... – выдохнула она, вжимаясь в кровать.

Он ускорил темп, его движения стали рваными, жадными. Наконец-то, мощным толчком, он заставил её вскрикнуть, и в этот же миг сама задышалась, уходя в бесконечные, ослепительные переливы экстаза. Тело сотрясала дрожь, и каждое движение Дмитрия казалось ей божественным, имеющим смысл.

Когда он закончил, они лежали в тишине, слыша только свое тяжелое дыхание.

– Знаешь, — тихо сказал Дима, поворачиваясь на бок, — я никогда не думал, что смогу...

– Молчи, — Настя притянула его к себе, прижимаясь щекой к его груди. — Просто молчи.

Теперь всё было иначе. Они больше не были заложниками приличий. Они переступили ту черту, за которой начиналась истинная свобода.

– Что теперь? – спросил он.

– Теперь, — она улыбнулась, глядя в его глаза, — мы просто будем жить.

И за окном снова зашумело море, беспечное и вечное, скрывая в своей глубине всё, что было до этого момента, и принимая всё, что будет после.Следующие несколько дней превратились в одно сплошное, тягучее марево. Они больше не пытались притворяться. В номер заходили, закрывали дверь на засов, и всё остальное переставало существовать. Настя обнаружила, что за годы жизни она забыла, что значит чувствовать себя настолько живой, настолько необходимой кому-то.

. *****

. И где-то далеко-далеко море продолжало свой бесконечный прибой, укачивая их, как детей, в колыбели из смятых простыней и старой мебели дешевого приморского отеля.