Летний вечер в их маленьком городке всегда имел один и тот же запах: разогретого асфальта, цветущих лип и речной воды. Максим сидел на ступеньях крыльца, разминая затекшие плечи после тренировки. Мышцы приятно ныли, а короткая майка облепила торс, подчеркивая рельеф, выбитый годами изнурительных занятий в спортзале. В восемнадцать он был одним из тех парней, на которых девушки задерживали взгляд чуть дольше обычного, когда он проходил мимо.

Рита вышла из дома с двумя запотевшими стаканами холодного лимонада. На ней были только короткие джинсовые шорты и тонкая белая футболка, которая почти ничего не скрывала. В свои девятнадцать она превратилась в девушку, заставлявшую мужчин забывать о том, что они говорят. Стройная, с длинными, бесконечно гладкими ногами и копной каштановых волос, которые сейчас были собраны в небрежный хвост.

– На, выпей, — Рита протянула ему стакан, присаживаясь рядом.

Максим принял напиток, коснувшись её пальцев. Между ними всегда была эта связь — невидимая, но ощутимая, как статическое электричество. С самого детства они были одним целым: один садик, общие игры во дворе с разбитыми коленками, та же школа, где их родители, оба учителя, пользовались безусловным авторитетом. Дом был наполнен строгим порядком, правилами и ожиданиями. Но в этом же доме, за закрытыми дверями, они чувствовали друг друга так остро, что иногда это пугало.

А вчера днем случилось событие, которое изменило их поведение и отношение друг к другу.

Максим растянулся на кровати, откинувшись на подушки. Комната была наполнена полумраком и тяжёлым, сладковатым запахом возбуждения. Он сжимал в руке свой член, чувствуя, как плотная, налитая кровью плоть откликается на каждое движение пальцев. Его член был крупным, с выраженными венами, которые перекатывались под гладкой кожей, и каждый раз, когда рука двигалась вверх и вниз, он чувствовал, как возбуждение нарастает, концентрируясь в самом основании. Он знал своё тело до мельчайших подробностей, и сейчас он наслаждался тем, как податливая головка касается ладони, оставляя влажный след.

В этот момент дверь скрипнула и открылась. На пороге стояла Рита. Она замерла, тяжело дыша, с растрепанными волосами и расстегнутой верхней пуговицей блузки — видимо, спешила домой из института, не заботясь об имидже. Её взгляд упал на кровать, и она застыла, глядя прямо на то, чем был занят брат.

— Ой, прости, я думала, ты ещё в школе, — выдохнула она, но не сделала ни шага назад. Её глаза расширились, жадно впитывая картину.

Максим замер, рука всё ещё сжимала ствол, но он не поспешил накрыться одеялом. Между ними всегда была странная, невысказанная связь, нечто большее, чем просто родственное тепло. Сейчас, глядя на её запущенные волосы и знакомому блеску в глазах, он почувствовал, как эрекция стала ещё более твердой.

— Ничего, — глухо ответил он. — Можешь остаться, если хочешь.

Рита медленно вошла в комнату, закрыв за собой дверь. Она сбросила сумку на стул и медленно подошла к кровати. В воздухе повисло тяжёлое, густое напряжение.

– Какой он... большой, — прошептала она, останавливаясь совсем рядом. — Я никогда не видела его таким.

Максим сглотнул, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Он видел, как вздымается её грудь под тонкой белой тканью блузки, как сбилось дыхание.

— Хочешь посмотреть поближе? — спросил он, нарочно двигая рукой чуть быстрее, чтобы показать ей ритм своего удовольствия.

Рита присела на край кровати. Воздух между ними, казалось, заискрился. Она медленно протянула руку, её пальцы дрожали, но она всё же коснулась горячей плоти.

– Горячий, — заметила она, её голос стал ниже, с хрипотцой. — И такой твердый. Ты часто... делаешь это?

– Иногда, когда никто не видит, — Максим закрыл глаза, подаваясь вперед от её неожиданного прикосновения. – Но сейчас я не ожидал, что кто-то увидит. Это... смущает.

– Не должно, — Рита обхватила его член всей ладонью, сжимая крепко, уверенно. Она начала двигать рукой, повторяя его прежний ритм. – Разве это не естественно?

– Да, естественно, — простонал он, вжимаясь поясницей в матрас. Её кожа была прохладной по сравнению с его разгоряченным телом, и этот контраст сводил его с ума. — Ох, Рита... что ты делаешь?

– Помогаю тебе дойти до конца, — её губы растянулись в лукавой улыбке.

Она не останавливалась. Её пальцы ловко и ритмично скользили по стволу, ласкали головку, которая стала влажной и блестящей. Максим почувствовал, как по телу прошла волна дрожи. Каждое движение её руки отзывалось внизу живота тягучим, невыносимым напряжением. Она двигалась плавно, то замедляясь, то ускоряясь, дразня его и заставляя изнывать от желания.

— Ты так напряжен... — прошептала она, наклоняясь ближе. —Расслабься.

Максим чувствовал её запах — смесь шампуня и чего-то чисто женского, цветочного. Это сбивало с толку, затуманивало мысли. Он смотрел на её лицо, на прикрытые веки, на то, как она сосредоточенно, почти с благоговением, делает своё дело.

— Рита... — его голос сорвался.

Она вдруг замолчала и посмотрела ему прямо в глаза. В этот момент всё остальное перестало существовать. Были только они двое в этой маленькой комнате, запах возбуждения и её рука, сжимающая его плоть.

— Я хочу, чтобы ты кончил для меня, Максим, — сказала она, и в её голосе звучала не только забота, но и нечто большее, жадное и властное.

Она ускорила темп. Максим всхлипнул, выгибаясь дугой, его пальцы впились в простыни. Всё внутри него скрутилось в один тугой узел, который вот-вот должен был взорваться. Глаза затуманились. Каждый раз, когда её пальцы стирали капли смазки с самой верхушки, он чувствовал, как разряд проходит через всё тело, от пальцев ног до кончиков волос.

– Еще... быстрее, — прохрипел он.

Рита подчинилась. Она двигала рукой стремительно, с силой, почти грубо, заставляя его забыть обо всём. Её грудь теперь почти касалась его бедра, и он чувствовал её тепло. Всплеск эмоций был таким сильным, что он не мог сдерживать стоны.

— О да... вот так... черт... — он зажмурился, полностью отдаваясь её власти.

В этот момент напряжение достигло своего пика. Он почувствовал, как внутри него что-то обрывается, и волна чистого, концентрированного экстаза накрыла его. Максим вскрикнул, резко дернувшись, и горячие струи излились на её ладонь и пальцы, заливая их белесым, густым семенем.

Рита не отстранилась. Она продолжала сжимать его, пока последние конвульсии удовольствия не утихли, и он, тяжело дыша, окончательно расслабился, погружаясь в блаженную апатию.

– Боже, — выдохнул он, открывая глаза. — Ты...

– Тише, — она улыбнулась, бережно утирая пальцы об его футболку. — Всё хорошо.

Она поднялась с кровати, поправляя одежду. На её лице была легкая победная улыбка, а в глазах всё ещё плясали те самые искры, которые разжгли этот пожар.

– Мне пора в душ, — сказала она, направляясь к двери. – А ты... приберись тут.

Когда она вышла и дверь закрылась, Максим еще долго лежал неподвижно, глядя в потолок и чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. В комнате снова стало тихо, но воздух всё еще хранил в себе запах их общей тайны. Он знал, что теперь всё изменилось, и эта случайная встреча оставит след в его памяти навсегда.

Позже, когда он наконец заставил себя встать и привести комнату в порядок, Максим обнаружил на тумбочке записку, написанную знакомым почерком сестры: "Завтра зайду снова."

. ****

Когда дверь в его комнату тихо скрипнула, он не обернулся, но почувствовал её присутствие. Рита подошла ближе; от неё пахло ванилью и чем-то терпким, напоминавшим запах летнего дождя. Она села рядом, так близко, что он ощущал исходящее от её кожи тепло.

– Ты чего такой хмурый? – спросила она, коснувшись его плеча.

Максим молчал, глядя прямо перед собой. Его сердце колотилось где-то в горле. Он чувствовал каждое движение её пальцев по своей футболке, каждое случайное касание. Граница между ними, которая казалась незыблемой годами, сейчас истончилась до предела.

– Ты ведь знаешь, что мы не должны... – начал он, но голос подвёл, сорвался.

Рита усмехнулась, и этот звук, нежный и при этом вызывающий, заставил его вздрогнуть. Она медленно придвинулась, вклиниваясь своим бедром между его коленями.

– Не должны что? – прошептала она. – Мы взрослые, Макс. Перестань притворяться, что тебе всё равно.

Он повернулся к ней, и их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. В полумраке её глаза казались огромными, тёмными, затягивающими. Максим видел, как быстро поднимаются и опускаются её груди под тонкой тканью майки. Он знал, что сейчас — тот самый момент, когда нужно либо отступить, либо сделать шаг вперёд.

Его рука сама собой поднялась, и он осторожно коснулся её щеки. Кожа была прохладной и гладкой, словно шёлк. Рита прикрыла глаза, подаваясь навстречу его ладони. Это было начало, крошечная искра, из которой вот-вот должно было вспыхнуть пламя.

.

Рита усмехнулась и, неожиданно для него, положила ладонь ему на бедро. Пальцы медленно сжались, ощущая твердость мышц. Максим замер, глядя в её карие глаза, в которых сейчас плясали странные, совсем не сестринские огни. Он знал этот взгляд. Он видел его тысячи раз, но каждый раз он действовал на него одинаково: внутри всё сжималось, а по телу разливался тяжелый, тягучий жар.

– Давай не трусь, — тихо сказала она. Голос её стал ниже, глубже. — Родителей не будет до самого вечера.

Максим не ответил. Он придвинулся к ней вплотную, так что ощутил аромат её парфюма — смесь ванили и чего-то терпкого, возбуждающего. Его рука легла ей на талию, притягивая к себе. Он чувствовал, как она дрогнула, но не отстранилась. Напротив, Рита подалась вперед, прижимаясь грудью к его крепкому торсу.

– Рит... — прошептал он, чувствуя, как сердце бьет по ребрам.

– Молчи, — выдохнула она прямо ему в губы.

Его губы коснулись её в коротком, почти невесомом поцелуе, но этого было достаточно, чтобы плотина рухнула. Максим схватил её за затылок, зарываясь пальцами в волосы, и впился в её губы требовательно, жадно. Рита ответила с такой же страстью, обхватив его руками за шею и притягивая всё ближе, стараясь слиться с ним в одно целое.

Он подхватил её под бедра, и она обхватила его ногами, Максим быстро перенес её на кровать. Она была окутана в облако из белых простыней и смятых подушек, её волосы рассыпались по подушке, а кожа сияла в лучах заходящего солнца, пробивавшихся сквозь жалюзи.

— Ты такая красивая, — прохрипел он, срывая с себя остатки одежды.

Рита потянулась навстречу, её пальцы царапали его спину, оставляя красные полосы. Она стонала, когда его руки скользнули под её футболку, сминая тонкую ткань. Максим осторожно снял с неё одежду, обнажая всё то, что он столько лет представлял в своих самых смелых снах.

Её тело было идеальным — высокая грудь с аккуратными вершинами, узкая талия и плавный изгиб бедер. Он замер на мгновение, любуясь ею, чувствуя, как внутри всё натягивается, словно струна. Рита потянула его на себя, и он упал сверху, придавливая её своим весом, чувствуя тепло её кожи и аромат.

– Я ждала этого, — прошептала она, выгибаясь под ним. — Столько лет... всё это время.

– Я тоже, — Максим уткнулся лицом в её шею, слизывая капельку пота.

Он начал медленно исследовать её, смакуя каждый сантиметр. Его язык проходил по линии ключиц, спускаясь ниже, заставляя её всхлипывать от удовольствия. Рита сжимала пальцы, вцепляясь в его плечи, когда он коснулся губами её груди. Она резко выдохнула, прогнулась в спине, и Максим почувствовал, как её тело стало влажным и податливым под его руками.

– Ох, Макс... да, вот так, не останавливайся...

Он переместился ниже, его руки сжимали её бедра, раздвигая их сильнее. Рита закрыла глаза, отдаваясь ощущениям, которые захлестнули её с головой. Каждое его движение было точным и уверенным, он знал, как действовать, что делать, чтобы она вздрогнула от экстаза. Его пальцы скользили по её внутренней стороне бедер, поднимаясь всё выше, пока не наткнулись на влажную, горячую плоть.

Рита откинулась назад, опираясь на локти, и выгнула спину, открывая ему полный обзор. Её плоть была набухшей, тяжелой от прилива крови. Небольшие, аккуратные половые губки стали темно-розовыми, почти бордовыми, и обильно смазывались естественной смазкой. Полоской блестящей влаги всё сияло, маня его, требуя внимания.

– Поласкай меня, – выдохнула она, зажмурившись от предвкушения.

Он приник к ней, и первым, что он почувствовал, был вкус. Рита была не просто влажной — она была сочной, настоящим источником жизни, текучей и сладкой. Его язык коснулся входа, слизывая первую каплю.

— Ах- Рита вскрикнула, резко подаваясь вперед. Половые губы разъехались, открывая доступ к каплице, которая уже пульсировала, готовая принять его.

– Ох, да... прямо там, – простонала Рита, запуская пальцы в его волосы и прижимая его голову сильнее к себе.

Его язык заскользил по клитору, который превратился в твердый, чувствительный бугорок. Рита задрожала всем телом. Жидкость текла по её коже, смешиваясь с его слюной, создавая общую влажную поверхность, от которой исходил пьянящий аромат. Каждый его движение вызывало у неё волну возбуждения, от которой пальцы на ногах сжимались, а дыхание перехватывало.

– Ты такая вкусная, Рита, – глухо произнес он, не отрываясь от её плоти.

Он начал пить её, жадно, стараясь собрать каждую каплю. Рита чувствовала, как внутри неё всё сжимается и расслабляется в такт его языку. Её внутренние стенки, так же жадные и влажные, изнывали от нехватки чего-то большего. Она чувствовала себя полностью открытой, доступной, и эта уязвимость только усиливала её экстаз.

– Пожалуйста, – всхлипнула она, когда он на мгновение отстранился. – Я больше не могу ждать.

Рита всхлипнула, её бедра задрожали.

– Пожалуйста... больше не могу...

Максим замер на мгновение, глядя ей в глаза. В её взгляде была такая смесь мольбы и желания, что он больше не мог сдерживаться. Он взялся за член и вошел в неё одним плавным, мощным толчком, заполняя её собой до предела.

Максим зажмурился, впитывая этот момент всем телом. Внутри сестры было тесно, даже слишком — он чувствовал, как горячие, влажные стенки плотно обхватывают его, буквально засасывая внутрь. С каждым толчком он ощущал, как её мышцы бессознательно сжимаются, вызывая короткие, острые вспышки блаженства, которые запрелись внизу живота и разливались по всему телу тяжёлой, тягучей волной.

Его кожа горела от соприкосновения с её бедрами, а в нос бил запах её возбуждения — сладкий, мускусный, сводящий с ума. Он слышал её прерывистое дыхание, тихие всхлипы и то, как сладко она стонет прямо ему в ухо, когда он входит в неё до самого основания.

– Да, вот так... Боже, какой он огромный... – выдохнула она, выгибаясь навстречу.

Максим чувствовал, как его член пульсирует внутри неё, отвечая на каждое движение. Это было почти невыносимо — эта влажная, скользкая теснота, от которой по спине бежали мурашки, а в голове всё путалось. Он ощущал каждый изгиб её тела, каждое сокращение, и это сводило его с ума, заставляя терять контроль, забывать о времени и смысле всего, что было до этой комнаты, этой постели и своей сестры.

– Вот... бля, как же хорошо...

Он вновь толкнулся, чувствуя, как её внутренние стенки обнимают его, не желая отпускать, и с каждым новым движением напряжение внутри него росло, превращаясь в огненный ком, который вот-вот должен был взорваться.

— Боже... — Рита выдохнула, впиваясь ногтями в его спину.

– Ты чувствуешь, как я тебя трахаю, радость моя, тебе хорошо? — прошептал Максим ей на ухо, его голос стал грубым и низким.

– Да... сильнее, больше... не жалей меня.

Он увеличил темп, вбиваясь в неё всё глубже и жестче. Рита вскрикивала с каждым его толчком, её тело выгибалось, принимая всю его мощь. Он чувствовал, как она приходит к развязке, как её внутренний ритм ускоряется, превращаясь в судорожные сокращения.

– Макс... сейчас... сейчас!

Рита закинула голову назад, её тело напряглось, превращаясь в одну сплошную струну. Максим сделал последний, самый глубокий толчок, заполняя её до самого дна, и с громким стоном излился в неё, чувствуя, как её оргазм накрывает их обоих, смешивая их в едином порыве.

Они лежали неподвижно, тяжело дыша и слушая, как в соседней комнате тикают старые настенные часы. Постель была измята, вокруг витал запах секса и близости — самый честный запах в мире.

Рита приподнялась на локте, глядя на него затуманенным взглядом. Она улыбнулась, и эта улыбка была самой счастливой из всех, что он видел за всю свою жизнь.

– Кажется, мы нарушили все правила, — тихо сказала она, касаясь его щеки.

Максим улыбнулся в ответ, притягивая её обратно к себе, чтобы обнять.

– Лучшее, что мы когда-либо делали.

Они лежали, глядя, как тени от жалюзи медленно ползут по стенам, и впервые за долгое время они чувствовали, что всё на своих местах. Городок за окном жил своей обычной жизнью, люди шли с работы, дети играли на площадках, и никто не знал, что в этом обычном доме вчерашние дети открыли друг в друге целый мир, полный музыки, огня и бесконечного желания.

623   84   +10 [3]