Июньское солнце в этом году было особенно щедрым. Деревня Малая Яруга, где жила Ольга, старшая сестра Людмилы, утопала в зелени и цветах. С самого утра двор гудел от хлопот: накрывали столы в огромной беседке, расставляли скамейки, вешали гирлянды и шарики.

Люда, 43-летняя женщина с тёмными волосами, красивой причёской длинного карэ, и живыми карими глазами, носилась по дому вместе с сестрой. Платье на ней было лёгкое, в мелкий цветочек — не свадебное, но праздничное. Она успевала и за столом помочь, и за невестой присмотреть.

— Ирка, ты готова? — крикнула она в комнату, где суетилась племянница.

Ирина, невеста, выглянула в дверь. Двадцать один год, светлые волосы волнами спадают на плечи, глаза голубые и немного испуганные — всё-таки день такой. Платье белое, воздушное, сидит на ней как влитое.

— Тёть Люд, я боюсь, — призналась она.

— Глупости, — улыбнулась Люда, обнимая её. — Это самый счастливый день в твоей жизни. Ты красивая, жених хороший, всё будет отлично.

Рядом стоял Антон, старший брат Ирины. Ему было двадцать четыре, столько же, сколько и Толику, Людкиному сыну. Антон был высоким, широкоплечим, с тёмными, как у матери, глазами. На вид — серьёзный парень, но сегодня он то и дело отводил взгляд от сестры и улыбался какой-то своей мысли.

Толик, сын Люды, приехал вместе с родителями. Он был вылитый отец в молодости: русый, коротко стриженый, с цепким взглядом и лёгкой усмешкой на губах. Он любил свою мать, хотя они нечасто виделись — жил в городе, работал, своя жизнь. Но на свадьбу приехал с радостью: деревня, воздух, родня.

Сергей, его отец, ходил с важным видом и уже с утра приложился к стопке «для настроения». Люда делала вид, что не замечает.

В одиннадцать утра приехали сваты, выкупать невесту. Владик, дених, не скупился. Его друзья и родные, тоже весёлый народ. Сведетельница, красивая одноклассница Ирины, Анька, словно ведущая свадеб, провела ритуал выкупа весело, задорно и с пользой для невесты. Больше всех цену за Иринку, завышал брат Антоха. Но гости тоже умели торговаться. В итоге все остались довольны.

Людмила с Ольгой угостили гостей хорошими закусками. А Сергей, с графином в руках, был на розливе горячительного. Далее все расселись по машинам. Кортеж — три главных авто и пять с молодёжью — двинулся в районный центр. В ЗАГСе всё прошло торжественно и красиво. Ирина держалась молодцом, жених Влад — парень её возраста, тоже деревенский — был серьёзен и счастлив.

После росписи по традиции поехали кататься. Дорога была долгой — через несколько деревень и обязательно через мост, жених должен был пронести невесту на руках или на плечах. Местный шофёр, дядька с большим опытом, вёз так, что молодые кричали от восторга.

— Через три моста надо, — объяснял он. — Тогда брак крепким будет.

Промчались по лесной дороге, через реку, потом ещё через один мост. На последнем мосту, Владик половину его, пронёс невесту на руках. Потом посадил на плечи и остаток моста, пронес как хомут, на шее. Ирина визжала, прижимаясь к мужу, а тот смеялся и целовал её лодыжки.

Наконец, к двум часам дня, свадебный кортеж вернулся во двор Ольги. Договор был заранее - свадьбу проводить не у жениха, а в доме невесты. Гостей уже собралось много: родственники, соседи, друзья. Столы в беседке ломились от еды и выпивки. Началось застолье. Свадебный пир тянулся долго и вкусно. Пили, поднимали тосты за молодых, ели, кричали "ГОРЬКО", танцевали. Одним словом весёлое торжество! К полуночи большинство гостей были уже «в кондиции».

Люда тоже "устала" прилично — и от вина, и от шампанского, и от домашней настойки, которую подносила сестра Ольга. Она чувствовала, как хмель разливается по телу, но голова оставалась ясной — по крайней мере, так ей казалось.

Когда свидетели, вместе с женихом, отлучались перекурить, Антон садился рядом с сестрой за столом, и Люда заметила, как их руки иногда соприкасаются под скатертью. Она задумалась, но выбросила мысли из головы.

— Тихо ты, — шепнул Антон сестре, подливая ей вино. — Расслабься.

Все гости уже были изрядно "веселы" да и жених на эмоциях и от усталости начал угасать. Сергей к тому времени тоже откровенно клевал носом. Люда вздохнула.

— Толя, помоги мне, — сказала она сыну. — Отца в летнюю кухню проводить, а то не доживёт до конца свадьбы.

Они вдвоём подхватили тяжелого мужика и кое-как дотащили его до дивана в хозяйственном домике. Там было прохладно и тихо. Сергей рухнул и захрапел через секунду.

— Спи, родной, — вздохнула Люда, поправляя ему ворот.

— Мам, ты идёшь? — спросил Толик, стоя в дверях. — Там ещё гулять до утра.

— Мне бы пописать, — призналась Люда, оглядываясь. — Не хочу в дом, там все занято. Пойдём в сад, там за баней тихо, или чуть дальше уличный туалет.

Они вышли в тёмный двор. Свадебный шум остался позади, только музыка доносилась приглушённо. Тропинка вилась между кустов, к бане, и чем дальше они шли, тем тише становилось. И тут Люда услышала странный звук — тихий, прерывистый стон. Она остановилась, взяла Толика за руку. Они замерли за углом бани, прислушались. И только тут Люда поняла, что это не зверь и не птица. Это были голоса. Ирина и Антон. Приглушенные почти до шопота, но разобрать можно было.

Она опустилась на корточки — уже не могла терпеть, мочевой пузырь дал о себе знать. Писала она тихо, но сын слышал, как льётся струя. Толик подал маме свой носовой платочек и она с благодарностью приняла заботу сына. Промокнув пиздёнку, хотела выбросить, но Толик перехватил и сунул себе, в карман брюк. В следующую секунду, когда она поднялась и поправила одежду, склонив голову заглянула за стену. Она увидела всё и испытала шок.

Белое платье было задрано на спину, чуть не до шеи. Ирина стояла лицом к стене, кперевшись а неё руками и тихо постанывала. Антон прижимался к ней сзади, размеренно накачивая сестрёнку. Одна его рука гладила ей спину, вторая находилась у неё в промежности.

— Возможно, это последний раз, — шептал он. — Как же я теперь буду без твоей сладкой пиздёнки?

— Тише ты, — выдохнула она, откидывая голову. — Кто-то услышит ещё. Может будет получаться в тайне и аккуратно...

— А нас никто не услышит, — уверенно сказал Антон и вошёл глубже, отчего Ирина тихо простонала.

Люда стояла, не дыша. Толик прижался к ней плечом и тоже видел всё. Они переглянулись. В глазах друг друга они прочитали одно и то же: у этих двоих связь не впервой, и замужество её врядли остановит. Люда и Толик бесшумно отступили и через другую тропинку, обходя беседку, вернулись за стол. Они сели молча.

Люда налила себе ещё вина и выпила залпом. Толик сделал то же самое.

— Ты что-то побледнела, мам, — заметил он, наклонившись.

— Жарко, — коротко ответила она, но в глазах горело совсем другое.

Весь остаток торжества они почти не разговаривали. Каждый думал о том, что увидел и услышал. И каждый чувствовал, как внутри разгорается что-то странное, тёплое и опасное. Люда украдкой поглядывала на сына — его руки, его шею, его улыбку. И её тело отвечало на эти мысли волной жара.

Толик тоже смотрел на мать. На её платье, на волосы, на блеск влажных губ после каждого глотка. Он чувствовал, как кровь приливает к паху, и старался сидеть спокойно. Наконец, Ольга, уставшая и счастливая, подошла к ним.

— Людка, я вам постелила в маленькой комнате. Одной кровати не хватает, но там диван раскладной, поместитесь. Сергей в летней кухне останется, не будите его, пусть спит.

— Спасибо, сестрёнка, — выдохнула Люда и взяла Толика за руку. — Пойдём, сынок, утро уже скоро.

Комната была маленькая, но дом бревенчатый, держал прохладу. Диван оказался не слишком широким — они вдвоём едва помещались.

Люда разделась до трусиков, потом накинула ночнушку сестры, и стащив их совсем, легла первой. Толик стянул рубашку и брюки, лёг рядом, спиной к матери. Но так лежать двоим было неудобно. Через несколько минут он повернулся — их тела соприкоснулись плотнее, и он уже чувствовал, как его член наливается тяжестью и упирается в её ягодицу.

— Мам... — тихо позвал он.

— Что, Толя? — голос её дрожал.

— Я всё ещё думаю о том, что мы видели... — Он придвинулся ещё ближе, и Люда ощутила его возбуждение своей попой, даже через тонкую ткань. — Это неправильно, да?

— Неправильно сынок, — согласилась она шёпотом.

— Почему мы не можем так же? — спросил он, прижимаясь крепче.

Люда замерла.

— Может, это их судьба? — сказала она с горечью. — Или, ты тоже на грех меня толкаешь? Как брат с сестрой... Не хватало ещё мне с сыном... Я хоть и пьяная, но всё ронимаю - нельзя нам также!

Они замолчали. Толик не убрал руки, застывшие под её тяжёлой грудью. Вскоре дыхание его выровнялось, и она подумала, что он уснул.

Но сама Людмила не спала. Перед глазами стояла та картина у бани. А её тело было влажным, горячим, требующим. И все же царство Морфея звало женщину к себе. И тогда во сне — или наяву — она почувствовала, как рука Толика скользнула вниз и легла на её живот. Он придвинулся, и его член упёрся ей между ягодиц. Люда не шевелилась. И вдруг он аккуратно, словно во сне, прижался к её попе в позе "ложка", приподнял своим коленом её бедро и медленно, очень медленно, вошёл в её мокрую и горячую щелку.

Это было как во сне. Или не во сне... Она чувствовала каждое движение, каждый толчок. Её тело отозвалось мгновенно — влагалище сжимало его член, принимая, наслаждаясь, подаваясь на встречу его толчкам. Они двигались в такт, молча, тяжело дыша.

И когда пару ебущихся, накрыл оргазм, они кончили одновременно — он глубоко внутри неё, а она, прогнувшись в спине ещё сильнее, прикусила губу, чтобы не закричать. Только тогда Люда поняла: это был не сон... Это было реально.

Они лежали, тяжело дыша. Толик прижался к ней сзади, чувствуя, как его семя вытекает из переполненной киски. Член ещё не до конца опал.

— Мам... — прошептал он.

— Молчи, — так же тихо ответила она. — Мы ничего не решали. Это просто случилось. Мне кажется виновен случай, с братом и сестрой... А может это я ищу себе оправдание?

Толик поцеловал её в плечо, и они замерли. Через несколько минут она почувствовала, как член сына снова твердеет.

— Какой ты ненасытный... Хочешь ещё? — спросила она тихо.

— Да, — выдохнул он.

Людмила повернулась на спину и раздвинула ноги согнув в коленях. Они повторили это медленно, нежно, уже осознанно, уже без сомнений и оправданий. Сын вошёл в неё снова — и она приняла его, уже зная, что это не последний раз... Людмила кончила первой. Толик остановился совсем не надолго. Он чувстврвал как пульсирует ее влагалище, сжимая ствол внутренними мышцами. Как раз за это время он передержал подкатывающий и свой финал. И дальше начал двигаться быстрее, думая только о том, как доставить больше приятных минут маме. Успокоялись и уснули они, только под утро.

Проснулись позднее всех, от голосов во дворе. Люда быстро встала, натянула лифчик и платье. Трусики сунула в свою дамскую сумочку и собралась в душ. Толик оделся молча.

— Мы ничего не обсуждаем, — сказала она, глядя ему в глаза. — Всё, что было, — только наше с тобой. Но никто не должен узнать об этом.

Сын согласно кивнул. Они вышли во двор по отдельности. Все уже сидели за большим столом: Ольга, Ирина с мужем, Антон, Сергей — который, похоже, проспался и снова был в форме.

— О, Людка, проснулась! — засмеялась Ольга. — Ну, садись, будем продолжать!

— Я сначала умыться, - улыбнулась Люда и прошла в летний душ.

Когда она присоединилась ко всем, Толик уже сидел за столом. Ирина смотрела на Люду с лёгкой улыбкой. Люда поймала её взгляд и вдруг поняла: они обе что-то знали. И обе хранили свои тайны. Возможно она слышала их ночной "сон". Ведь спальня молодых, через стенку от маленькой комнаты.

Сели за стол. Снова тосты. Смех, веселье продолжилось. И каждый чувствовал себя, как будто ничего не случилось. Но Люда знала: эта ночь изменила всё. И, возможно, это был только начало...