Эта история является полной выдумкой человека, скучающего по своей любимой. А данный рассказ навеян статьями с одного форума, и посвящается ей!

А как всё хорошо начиналось! Володя с Юлькой хорошо учились в школе. Она была просто отличницей, и он в общем тоже не отставал от неё. Он был больше математиком, а она гуманитарием. Но их дружные отношения помогали им компенсировать незнания друг друга. Они всегда помогали друг другу и были очень дружны с самого детства. Нежная невысокая, 1.65, шатенка с карими глазами и растрёпанными волосами, весёлой улыбкой и нежными ручками — вот такой была его сестрёнка. Он же — грубоватой наружности, с голубыми глазами и накачанной внешностью. Годы тренировок в спортзале дали свои плоды, и он никогда не гнушался своей внешности. Вот такими они и были.

А началось с того, что Володя был старше сестры на два года. Его отправили в другой город, назовём его Энсск, в институт. Учился он неплохо, за исключением гуманитарных наук, как обычно. Сказывалось отсутствие под боком гуманитарного ума. Жил он в квартире, однокомнатной, очень уютной, как ему казалось тогда. Часто с друзьями закатывал вечеринки и пил пиво. Соседи были не злобные и хозяйке на него, никогда не жаловались. Жизнь текла своим чередом, пока не настало лето 2010 года. Родители прислали поступать в институт Юльчика, в тот же город, где обитал Володя. И конечно же, распорядились родители, жить вместе с братом в квартире, которую они ему снимали.

Конечно, Вова обрадовался своей сестрёнке, когда спустя два года увидел её на вокзале. Такие же, как в детстве, распущенные волосы, безумная улыбка и сарафанчик — летний, подчёркивающий её новые формы. Впервые в жизни Володя любовался на Юльку как на женщину, а не как на сеструху. Она удачно сдала экзамены, и всё лето было предоставлено им двоим. Они гуляли по городу, ходили в кафе и на дискотеки. Володя сильно ржал от того, что кавалеры не рисковали подойти к Юльке, думая, что он её парень. Это его здорово забавляло, а ей как-то было наплевать. Она вообще почему-то не обращала внимания на противоположный пол. Ему казалось это странным. В свои двадцать он был далеко уже не девственником и пользовался успехом у женского пола.

Однажды, после хорошей гулянки, Володя возвращался домой. Вечер был прекрасный, тепло горячего города завораживало. Красивые зелёные клёны воздымались по сторонам, приятные улочки — всё пробивало на романтизм. Он купил бутылку вина и отправился домой.

— Привет, Юльчик! — воскликнул он, входя в квартиру. — Не желаешь винца испить?

Юлька отвела глаза и согласно кивнула. Володя был в добром расположении духа и, не глядя на неё, шагнул в квартиру. Откупорил бутылку и налил два бокала. Вскоре к нему присоединилась сестричка.

— Хорошо погулял... Как я вижу, — промолвила Юленька.

— Даааааааа… неплохо. А почему ты не развлекаешься? Привыкай к студенческой жизни! — продолжил он.

— Да не с кем! — отрезала Юлька. Залпом выпила бокал и ушла в зал, он же был спальней.

Володе вдруг захотелось подбодрить её как-то, заставить забыть все эти экзамены и свою сессию. Он наполнил её бокал и пошёл вслед за сестрой.

— А может, прекрасная леди удостоит чести потанцевать с кавалером? — предложил он Юльчику, настраивая медленную музыку на ноутбуке.

— Не откажусь, — сказала Юлька, взяв бокал. И опять разом осушила его.

— Ну же, сестрёнка! Так можно и напиться! — весёлым голосом, с усмешкой проговорил Вовик и схватил её, увлекая в медленный танец.

Они кружили по залу как ненормальные, она откликалась каждому его движению. И чем дальше, тем больше он терял голову. В один прекрасный момент Володя вдруг увидел в Юльке не сестру, а женщину, девушку, которой хотел обладать. Он прикоснулся своими губами к её нежной шейке, а она положила свою голову ему на плечо и задрожала всем телом. Всё закружилось, но сознание вернулось к нему от её слов, еле дрожащим голосом:

— Володенька! Так нельзя. Ты же мой братик.

В висках застучало. "Она же его сестра, так нельзя!" Он отстранился от неё и убежал в ванную. Только теперь он понял: он любит её, её, свою маленькую сестрёнку, хрупкую, нежную, неотразимую. Своего маленького ангелочка. Но разве это правильно? Ведь они брат и сестра…, а в голове плыли годы, те, которые они проводили вместе. Когда они помогали друг другу, когда… «я люблю её» вдруг промелькнуло ещё раз у него в голове. Он никого не любил из своих так называемых подружек и всегда подсознательно подбирал похожих на неё. Разум помутился, и он не придумал ничего умнее, как вывернуть лезвие из станка для бритья и порезать себе вены. Он её обидел. И нельзя им быть вместе, а без неё он уже не представлял своего существования. Без своего Юльчика, солнышка, зайки. В глазах потемнело.

— Дурак, дурак, дурак, — услышал он сквозь сон.

Проснулся Володя от того, что кто-то бил его по щекам. Открыв глаза, он увидел заплаканное лицо Юльчика.

— Привет, малыш. Что происходит?.. — еле простонал он. А она закрыла лицо руками и убежала. Он снова отключился.

— Ну что ж, молодой человек, идёте на поправку. Благодарите свою сестру. Благо резус и группа у вас одинаковые. Вам повезло! — сказал врач.

— Какой ещё резус? — промямлил Володя.

— Вы потеряли три литра крови. Ваша сестра стала донором и спасла вас! — с каменным лицом произнёс доктор. В глазах опять помутнело.

Родители расселили их по разным квартирам. Они догадались, что произошло что-то интимное, коли Вовка пытался свести счёты с жизнью... Через какое-то время жизнь понемногу наладилась. Если можно так сказать. Юльчик училась в своём педагогическом, а Володя заканчивал ММФ. Больше он не ходил на студенческие тусовки. Ему было всё противно. Иногда попивал пивко с друзьями во дворе, но смотреть на девиц он уже не мог. Он ведь даже не видел её нагой, но образ Юльчика в его мечтах заставлял ныть душу. Он не знал, как дальше жить, но жил... Плыл по течению.

Однажды он сидел за компьютером и как обычно пялился в какой-то боевик. Вдруг раздался звонок в дверь. «Кого это ещё черти принесли?» — промелькнуло в голове. Может, опять соседке гардину повесить или у соседа снизу интернет пропал. Да пофиг. Только бы скорее отстали. В дверях его ожидал непредвиденный сюрприз. В хлам пьяная его Юлька, а в руке у неё была полупустая бутылка вискаря.

— Привет, братик. Побухаем?

После этих слов она просто упала к нему в руки. Володя потащил её в комнату, не особенно представляя, что дальше делать. Конечно, его первая мысль была её отыметь в таком безрассудном состоянии, но это же его Юльчик, которую он любил до беспамятства. Уложив её на диван, он присел рядом и начал гладить её волосы.

— Юлька, зайчик мой, ну зачем же ты так напилась? Неудачный экзамен или тусовка?

— Ой, плохо мне, Володь, — простонала сестрёнка.

Он потащил её в туалет и оставил одну. Там она долго общалась с потусторонним миром разными непонятными звуками, а Володя вернулся к телевизору. Где-то через полчаса он услышал стон.

— Володенька, помоги, пожалуйста!

Юльчик буквально выползла из санузла и не могла сама двигаться. Он взял её на руки, как несмышлёного котёнка, и понёс в зал. Там он уложил её на диван и принёс стакан с водой. Она выпила половину и улеглась на подушку. А он присел рядом и гладил её шёлковые волосы, смотрел на своего спящего ангела. Смотрел долго и уснул сидя рядом с ней.

— Володя, а что вчера было? — разбудил его нежный голос сестрёнки.

Володя вздрогнул и взглянув в её каштановые глаза, провалился в них с головой.

— Ну и напилась же ты вчера, сестричка. Нельзя так с непривычки вискарь хлебать!

— А у нас ничего вчера не было? — вдруг погрустнела Юля.

— Нет, конечно. Попугала духов в туалете и уснула практически у меня на руках.

Юля вдруг уткнулась в подушку и заплакала. Не заревела, а как маленький щенок начала ныть. Сердце Володи упало куда-то в пятки, и в него вонзилась тысяча иголок. Он не верил своим ушам. Но всё указывало на то, что Юлькина попойка имела точное предназначение. Он сел на краешек дивана, оторвал её от подушки и прижал к своей груди. А она обвила его своими нежными ручками и хныкала как ребёнок у него на груди. Немного успокоившись, она запричитала:

— Володя, мне подружки рассказывали. Мальчики их поили вином или ещё чем-нибудь, а потом у них был секс. А я... — она запнулась. — Я думала, приду вот такая к тебе, на веселе, и всё будет с тобой! А ты меня не захотел. Дура я, дура!

И опять разрыдалась, теперь уже во весь голос. Он резал его итак измученное сердце на куски.

— Девочка моя, я же люблю тебя, зайка моя! Мне ведь свет не мил без тебя, жить не хочу!

Юльчик подняла на него глаза, наполненные щенячьим восторгом. И он ничего уже не мог с собой поделать — все преграды рухнули. Володя понял, что чувство, которое он носит в своём сердце, обоюдное. Этот первый поцелуй он помнит и по сей день. Она совершенно не умела целоваться — наверное, это был её первый в жизни. Как маленький кутёнок, она мусолила его губы, а он, проникнув языком в её рот, начал ласкать её, скользя по зубкам и дёснам. От такой ласки всё тело сестры задрожало. А он обнаружил, что его руки уже не гладят её нежную спинку, а вовсю сжимают упругую попку.

Пути обратно не было, да он и не хотел возвращаться. Расстегнув умело её лифчик, Володя припал к её груди. Боже, какими же они были сладкими и нежными! Шелковистая огненная плоть сводила с ума. Он, конечно, много раз ласкал девушкам грудь, но такого наслаждения не испытывал никогда! Юленька начала постанывать и прижимать его голову к себе. Вдоволь наигравшись с нежными сосочками, он откинул в сторону одеяло и повалил её на спину. Самое странное было в том, что Юлька не то чтобы сопротивлялась, а наоборот — она быстро приподняла попку и сдернула с себя трусики. Чисто выбритая киска его родной сестры предстала перед глазами. Он отодвинул её ногу в сторону и припал к источнику наслаждения.

Никогда в своей жизни он не позволял себе такой вольности, считая это отвратительным. Но сейчас это было умопомрачающе. Сладкий, терпкий запах её киски сводил с ума, и он как неумелый щенок вылизывал сначала внешние губки, потом внутренние, проникал в небольшую дырочку влагалища, теребил губами и языком бусинку её клитора. Юльчик стонала, будто её резали ножами, и всем телом подавалась к его языку. Это была самая сладостная пытка для них обоих. Никогда ещё он не испытывал такого желания обладать девушкой.

Сдерживаться больше братик не мог. Оторвавшись от её киски, Володя быстро сдернул до колен шорты вместе с трусами и упал на сестру. Она хотела что-то сказать, но не успела. Он вошёл в неё на полную длину своего недетского уже члена. Она взвизгнула и впилась коготками в спину. По телу Юленьки покатился спазм, который сосредоточился внутри неё. Володя чувствовал это всем своим естеством — как стенки её влагалища ритмично сжимают его плоть. Всё было как в первый раз. Он схватил её за попку и прижал к себе. Сам был перевозбуждён, не сдержался и кончил сразу, что небыло сил. Потоки сока любви потекли в её влагалище жёсткими струями, но им двоим уже было всё равно.

Очнулся Володя от того, что ему было тяжело дышать. Юльчик обвила его шею руками и постанывала в ухо. Он шёпотом выдохнул:

— Зайка, ослабь хватку, или тебе ещё раз придётся откачивать братца.

Минуты через две она действительно ослабила хватку, и он приподнялся.

— Пойдём в ванную, я тебя покупаю, кисуля.

— Не откажусь, — нежно промурлыкала Юлька.

Они встали с дивана, и в этот момент Володя обнаружил, что его боец, впрочем, как и её киска, в крови. По голове ударило колоколом, он опустился на колени пред своей ненаглядной сестричкой.

— Юлечка, родная, да ты же ещё девочка!

— Да, была до сегодняшнего дня... — просто ответила его зайка.

Ком встал в горле, он обхватил её бёдра руками, так же стоя на коленях, прижался к её животику и не сдержал слезу. Всё это время, все годы, она ждала его, а он грелся на груди своих подруг — вот же негодяй. Всё как-то разом накатило на него. Вот он, вот его любимая, и они брат и сестра, и они любят друг друга. И он готов весь мир порушить за неё, за её нежный взгляд в его сторону.

— Да ты чего, Володь? Влюбился, что ли?

— Юленька, любимая, девочка моя! Будь моей женой!

Юля отстранилась от его хватки, нагнулась к его лицу, нежно потёрлась носиком о его и прошептала:

— Тысячу раз ДА!

Володя встал с колен и хотел было обнять её. А она, не дожидаясь, запрыгнула на него. Обвила шею руками, ногами вокруг бёдер и положила голову на плечо. Его естество опять предательски встало, и они двинули в душ.

Прошла неделя. За это время они не переставали удивляться друг другу. Каждое утро начиналось с поцелуев, каждый вечер заканчивался объятиями. Но Володя помнил, что в первый раз он был слишком груб, слишком стремителен. Он видел, как Юлька иногда морщилась, когда садилась, и понимал — там ещё не до конца зажило. Он старался сдерживать свои порывы, ограничиваясь ласками, поцелуями, нежными прикосновениями. Он хотел, чтобы она запомнила их близость не как боль, а как нежность.

И вот, спустя ровно семь дней после той ночи, когда они лежали в обнимку на его диване, Юлька сама прошептала ему в самое ухо:

— Володь… я уже хочу. Всё зажило. Я хочу тебя снова, только не торопись, хорошо?

Он посмотрел в её карие глаза, в которых горел тот самый огонёк, и улыбнулся.

— Я буду очень осторожен, зайка. Я хочу, чтобы ты почувствовала, как я тебя люблю.

Он начал медленно, почти невесомо. Сначала он целовал её лицо — лоб, веки, кончик носа, уголки губ. Потом спустился к шее, вдыхая её запах, касаясь языком биения пульса. Юлька выгнулась, приоткрыла рот, и он накрыл её губы своими — мягко, глубоко, без спешки.

Его руки скользили по её телу, изучая каждый изгиб. Он снял с неё футболку и лифчик, и теперь его ладони лежали на её груди, чувствуя, как соски твердеют от его прикосновений. Он гладил их большими пальцами, наклонялся и целовал, обводил языком вокруг ареол, заставляя её тихо постанывать. Юлька запустила пальцы в его волосы и прижимала головой к себе.

— Мне так хорошо… — выдохнула она.

Он спустился ниже, целуя живот, пупок, касаясь языком тонкой полоски кожи над лобком. Она уже вся дрожала в предвкушении. Тогда он развёл её бёдра и увидел — её киска была такой же гладкой, но уже не воспалённой, а влажной и готовой. Он наклонился и провёл языком по набухшим губкам, чувствуя её вкус, её запах — теперь он знал, что это такое, и это было ещё слаще. Он ласкал её долго, ритмично, то погружая язык внутрь, то дразня клитор круговыми движениями. Юлька выгнулась дугой, застонала громко, её бёдра начали подрагивать.

— Вовик… пожалуйста… — прошептала она, уже на грани.

Он поднялся, навис над ней, поцеловал её в губы и, глядя в глаза, медленно, очень медленно, начал входить в неё. На этот раз не было резкой боли — только чувство полноты, тепла, единения. Он двигался плавно, почти невесомо, наблюдая за её лицом, за тем, как она кусает губу, как её зрачки расширяются. Каждый его толчок был наполнен нежностью. Он чувствовал, как внутри неё всё сжимается и пульсирует в такт его движениям.

— Я люблю тебя, — шептал он. — Ты моя жизнь.

— И я тебя, братик, — отвечала она, обхватывая его за плечи.

Они двигались в едином ритме, и когда оргазм накрыл её — она вскрикнула, прикусив его плечо, а он вслед за ней, кончил глубоко, замирая внутри и чувствуя, как она сжимает его, принимая в себя всё до капли.

Долго они лежали, переплетённые, мокрые, счастливые. Он гладил её по спине, целовал в макушку и думал о том, что это самый правильный момент в его жизни.

— Теперь всё будет хорошо, — прошептал он. — Только ты и я.

— Только ты и я, — эхом отозвалась Юлька.

После той ночи они уже не могли остановиться. Так прошли две недели. Они занимались любовью как два ненормальных. Шторм чувств и желаний захлестнул их с головой. Институт, работа, семья, знакомые, друзья — всё отошло на задний план. Были только они и весь мир для них. Юльчика чуть не выпнули с института, а Володю с работы. Но, будучи опытным студентом, он всё утряс. Начальник долго журил его за прогулы, но узнав о том, что причина этому — девушка, успокоился и выписал отпуск без содержания. Скандал в семье утрясла Юленька. Она раскопала в их генеалогическом древе ещё один такой же факт, прадед и его жена были двоюродными брат и сестра. И только после этого факта, родители смерились.

Спустя четыре года, Юльчик работает учителем в начальной школе. Володя занимает престижную должность в крупной компании. У них растёт прекрасная дочурка трёх лет, и жена находится на седьмом месяце беременности. Мальчика назовут Володей младшим, а девочка уже — Юлечка младшая.

И если с детками когда-нибудь произойдёт то же, что и с ними, они никогда не будут их обвинять. Ведь все люди — братья и сёстры. Единственное, о чём они им расскажут, — это доминантные и рецессивные гены. Хотя им в своё время было на них наплевать, впрочем, как и сейчас! Ведь самое главное в жизни — чувства, а не какие-то гены. Любофф однако!