ГЛАВА 7

.

Возвращение домой не принесло Светлане спасения. Знакомые стены квартиры, прежде казавшиеся надежным укрытием, теперь давили на неё. Прошло три дня, но каждый час тянулся с мучительной медлительностью.

Главной пыткой оставалось ожидание. Сдавая анализы перед выпиской, врач предупредил с холодной медицинской прямотой: окончательные результаты на скрытые инфекции и ВИЧ будут готовы только к началу недели. Этот срок нужно было просто пережить.

Каждый вечер превращался в тихий ад. Муж, скучавший и ничего не подозревавший, (как ей тогда казалось)  искал её тепла, пытался обнять, пока она стояла у раковины, отмывая и без того чистую посуду. Светлана сжималась внутри, её тело дубенело от каждого прикосновения. В ход шли любые отговорки: тяжелая акклиматизация, простуда, и конечно же вечная классика — головная боль. Она спала на самом краю кровати, отвернувшись к стене, понимала что этим лишь усиливает подозрения но ничего не могла с собою поделать... затаив дыхание, отсчитывая удары пульса в висках и ужасаясь одной мысли: что, если внутри неё уже ползёт невидимая зараза, которую она передаст человеку, встретившему её в аэропорту с охапкой её любимых ромашек?

Видя, что подруга буквально сгорает от невроза, Катя взяла инициативу в свои руки. В пятницу вечером она просто приехала, заявила её мужу, что Свету необходимо «проветрить от послекурортного депресняка», и фактически насильно вытащила её из дома. Они оказались в одном из самых популярных полутёмных баров города. Глухой бас музыки вибрировал в груди, цветные лучи софитов резали полумрак. Светлана сидела за высоким столиком, нервно крутя в пальцах трубочку от коктейля, пока Катя пыталась вытащить её на танцпол.

— Света, хватит сидеть с лицом мученицы! — кричала Катя ей на ухо сквозь грохот колонок. — Анализы придут в понедельник, всё будет чисто! Иди потанцуй, оторвись по полной!

Податливо, согласившись на настойчивые Катькины уговоры, Светлана шагнула в толпу. Музыка и ритмичные вспышки света постепенно начали притуплять острую тревогу. Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох, позволяя басам выбить из головы душные мысли.

И в этот момент, повернувшись во время очередного движения, Светлана нос к носу столкнулась с проходившим мимо мужчиной.

Свет софита на секунду выхватил из темноты его профиль. У Светланы перехватило дыхание. Сердце пропустило удар и заколотилось где-то в самом горле. Это было невозможно… тысячи километров на самолете и… как он её нашел. Света чуть не заорала. Перед ней стоял он. Посейдон. Андрей.

В реальной жизни, без тумана пляжной романтики он всё равно выглядел столь же статно: волевой подбородок, мускулистые плечи под облегающей футболкой, хищная улыбка самца привыкшего повелевать самками. Он был вальяжен и слегка навеселе.

Андрей скользнул по Светлане быстрым взглядом. В его глазах не промелькнуло ни малейшего узнавания. Он ЕЁ НЕ УЗНАЛ!!  Для него она была лишь очередным симпатичным объектом на вечер — он ведь видел её тогда раздетую на пляже у неё была другая прическа, да и лицо тогда светилось беспечным романтизмом дамочки ищущей развлечений.

— Ух ты... Какое совпадение, — он сделал шаг ближе, вторгаясь в её личное пространство с той самой грацией, от которой у Светланы волосы встали дыбом на затылке. И как тогда, предательски отсырели трусики — Девушка, вы танцуете одна? У меня такое чувство, что мы просто обязаны познакомиться.

Светлана стояла как вкопанная, сжав кулаки так, что ногти въелись в ладони. Он до икоты пугал её но и он же до писка возбуждал её. Внутри всё клокотало от звенящей смеси паники, дикого желания и всепоглощающего гнева.

Подоспевшая Катя, заметив столбняк подруги, проследила за её взглядом и узнала лицо «пляжного спасателя». Глаза Кати расширились. На мгновение между подругами проскочила искра молчаливого понимания. План в прелестной головке Кати родился мгновенно. Пока Светлана была парализована узнаванием Катя с четкостью автомата сложила в голове простые для неё вещи. 

Катин муж был человек как это принято сейчас говорить — хозяин жизни. Он работал в структурах связанных с правительством и Катя подозревала что её муж выполняет какие-то не совсем официальные поручения чуть ли не самого президента. Поэтому Катя была женщиной обеспеченной, сообразительной и очень решительной: финансовые возможности и связи её мужа позволяли творить ей практически всё, а главное — действовать без оглядки.

И сейчас увидев, как Светлана изо всех сил пытается сохранить лицо, Катя мгновенно догадалась что Посейдон их не узнал едва заметно мигнула Свете глазом и включилась в игру.

— Ого, какой кавалер, — Катя встала рядом, смерив Андрея оценивающим взглядом. — А мы как раз думали, что вечер начинает навевать скуку. Я Катя. А это Света.

— Андрей, — он слегка наклонил голову. В его глазах блеснул азарт: две привлекательные женщины, одна из которых явно располагает деньгами (дорогой брендовый клатч Кати бросался в глаза сразу), а вторая обладала манящей красотой.

— Ну что, Андрей... — Светлана сделала шаг ближе, чувствуя, как паника сменяется ледяным расчётом. — Зачем тратить время в шумном зале? Что ты скажешь, если мы переместимся в более приватное место? Видя как Андрей на секунду замялся, Катя криво усмехнулась — За наш счёт.

Самомнение и жадность профессионального альфонса окончательно усыпили его осторожность.

— Я всегда за качественный отдых, — проникновенным голосом ответил он. — я к вашим услугам.

Пока Андрей отвернулся к стойке, Катя сжала локоть Светланы и шепнула: — У меня есть на примете закрытый загородный коттедж, принадлежащий партнёрам мужа. Там глушь и ни одной живой души. Если влезаем в это — идём до конца.

— Катя, — Светлана повернулась к ней, и в её глазах подруга увидела нечто такое, от чего по коже побежали мурашки. — Я хочу знать правду. И я хочу, чтобы он проклинал день, когда родился.

Пока они ехали в премиальном такси, Катя попросила водителя остановится у торгового центра «ей нужно попудрить носик» сделала пару коротких звонков. К моменту их приезда у ворот уединённого двухэтажного дома в лесополосе курьер уже оставил неприметную bag-сумку. Внутри находился специфический медицинский комплект: концентрированный психотропный препарат — так называемая «сыворотка правды», вызывающая абсолютную физическую прострацию при сохранении стопроцентного сознания и размывающая любые ментальные блоки, а также промышленный несмываемый пигмент.

В гостиной виллы царил полумрак. Пока Андрей оглядывал роскошный интерьер, Катя у барной стойки смешала элитный виски с привезённым раствором.

— За знакомство и нескучную ночь, — произнесла Катя, протягивая ему тяжелый хрустальный стакан.

— За вас, прекрасные дамы, — Андрей осушил бокал практически до дна.

Катя похоже загорелась идеей мести. Или просто ей нравилось то что она делает… Андрей сидел на мягком диване Катя и Света расположились напротив. Посейдон изучал лицо Светы и на лице его иногда отражалась легкая тень сомнения. Светлана была всё ещё в шоке и Андрей мог что-то заподозрить раньше времени… устроить им проблемы.  Нужно было срочно отвлечь его от изучения Лица Светы пока он её не узнал. Катя эффектно сняла ногу с ноги и в разрезе её вечернего платья обнажилась нога практически полностью. Екатерина не стала оправлять материал, а напротив, чуть отставила ногу так, что даже не стараясь Андрей мог изучать её гипюровую прелесть алого цвета. Действие химиката началось через пятнадцать минут. И когда Посейдон созрел до того чтобы начать свои «развратные действия сексуального характера» его тело уже ему почти не принадлежало. Андрей попытался встать с дивана, но ноги подкосились. Он тяжело рухнул обратно на подушки. Его взгляд метнулся к женщинам — он попытался что-то сказать, но язык судорожно заплетался.

— Что... что было в напитке?.. — выдохнул он мгновенно соображая что эти двое обыграли его на его же поле. Его тело превратилось в бесполезную, отмякшую массу. Мышцы полностью отказали, но восприятие, слух и мозг работали с пугающей, болезненной чёткостью. Светлана немного пришла в себя, злость овладела ею а желание получить по счету которое кристаллизовалось в ней долгими бессонными ночами пока муж ворочался на своей половине кровати отчаянно делая вид что спит,  наконец начинало обретать реальные черты. Света медленно присела на край стола прямо напротив него и тоже как Катя дразня его, чуть расставила ноги. Она знала как гипнотически на мужчин действуют её стройные плотные бедра и промежность чуть прикрытая белыми стрингами. Всё это не плохо смотрелось под юбкой взрослой красивой женщины.

— А теперь мы будем разговаривать, Андрейка, — тихо сказала она. В её голосе звучала ледяная мстительная злость. — В твоём бокале препарат, который полностью отбивает способность лгать. Твое тело тебя не слушается, но мозг работает идеально. И ты выложишь нам всё. Андрей судорожно сглотнул. Под действием химии барьеры в его голове стремительно рушились, паника выгоняла наружу затаённый страх.

— Что вам нужно?.. — выдохнул он.

— Я хочу чтобы тебе было так же больно как мне, — Светлана наклонилась ближе. — Та ночь, помнишь... после того как я пошла на встречу с тобой в кафе… Зачем? Кто этот араб… И почему я?

Андрей тяжело задышал, попытался сжать губы, но наркотический комплекс не оставлял выбора. Слова посыпались из него — захлёбываясь, с постыдным ужасом:

— Это... это не я! Я сам тебя не трогал ты же помнишь...! — выкрикнул он. — Я только подготавливал! Я работал на человека… он хорошо платил мне за...за развлечение… он свихнулся на своей вере в свою непогрешимость он решил что должен наказывать неверных жен и за это Господь отпустит ему сорок грехов... У него... у него бзик, фетиш! Ему нужны только замужние европейки… русские... вырвавшиеся на свободу из-под присмотра мужа, которые вырвались на отдых. Ему важно сломать психику,  накормить своим… своей дрянью, растоптать... Он платит хорошие деньги за каждую!

Светлана почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок. Картина вырисовывалась тошнотворно ясная.

— Ты следил за мной? — с ненавистью спросила она.

— Да! Почти самого первого дня когда увидел тебя на пляже! — тараторил Андрей, из его глаз уже текли слёзы бессилия. — Ты же идеальная мишень... красивая, ухоженная, замужем. Это я сразу определил по кольцу и голодному взгляду которым ты провожала пляжных мачо в плавках... Я наблюдал за вами, слушал, о чём вы говорите. Когда ты согласилась прийти на свидание в тот бар, я понял — это шанс. Я подсыпал вытяжку в твой бокал… а когда ты «поплыла» вывел тебя через задний двор и передал его людям. Они заплатили мне... Всё! Я больше ничего не делал, я только наводчик!

В гостиной зависла звенящая тишина. Светлана закрыла глаза. Картина кошмара сложилась полностью: её не просто случайно настиг маньяк — её хладнокровно выследили, оценили, как товар, и продали.

— Ты продал меня... — всхлипнув выговорила Светлана.

Дальнейшая расплата прошла без суеты и лишних слов:

Катя приложила его безвольный палец к экрану,  взяла его разблокированный телефон и открыла мессенджеры и банковские приложения. На экранах переписок висели контакты заказчиков, видеоотчёты и суммарные переводы.

Пока Андрей лежал в полной физической беспомощности, Катя за считанные минуты перевела все его накопленные на «белом мясе» деньги на счета фондов помощи пострадавшим от насилия.

Светлана тем временем действуя в каком то ступоре как робот открыла флакон с промышленным пигментом — составом, который въедается в верхние слои кожи и не смывается ничем на протяжении нескольких месяцев. С ледяным спокойствием она вывела у него на лбу и щеках крупную надпись: «СУТЕНЁР И НАВОДЧИК». Андрей мычал через зажатые зубы, но не мог даже повернуть голову. Затем Катя запустила веерную рассылку. Все его диалоги с «заказчиками», голосовые сообщения с обсуждением кандидатур замужних женщин, а также свежие фотографии его обмякшего, меченного надписями тела улетели по всему списку его контактов: в соцсети, родственникам, в чаты спортзала и работы. Но главное — весь архив был отправлен прямым файлом в дежурную часть МВД и Следственный комитет с указанием локаций и данных его арабского покупателя.

Перед тем как выключить свет, Светлана присела к самому его уху.

— Твой хозяин скоро узнает, кто его сдал, — шепнула она. — Мы слили всю вашу сеть. И когда тебя отпустит препарат, ты будешь бежать не за нами а от нас, и от тех, кому ты так старательно продавал чужие жизни.

Они вышли из коттеджа, закрыв за собой тяжелую дверь. Прохладный ночной воздух принял их в свои объятия. Светлана сделала глубокий вдох — впервые за эти дни тяжелый камень на её груди наконец дал трещину.

ГЛАВА 8.

Результаты анализов пришли в среду ближе к полудню. Светлана сидела за кухонным столом, затаив дыхание и глядя на экран смартфона, где загружался PDF-файл из лаборатории. Пальцы дрожали так, что она с трудом попала по иконке. Быстрый, судорожный взгляд по строчкам: ВИЧ 1, 2 — не обнаружено. Гепатиты B, C — не обнаружено. Сифилис — отрицательно. Основные ИППП — не обнаружено.

Светлана медленно опустила телефон на стол, закрыла лицо руками и впервые за эти бесконечные, адские дни зарыдала. Но это были не те слезы отчаяния, которыми она давилась в больнице, а слезы невероятного, очищающего облегчения. Камень, давивший на грудь и не дававший дышать, наконец рассыпался в пыль. Она была чиста. Физический ад закончился.

Внутри вспыхнула волна благодарности и нежности к дому, к жизни и, главное, к мужу, который все эти дни терпеливо переносил её холодность, отстранённость и постоянные отговорки. Ей безумно захотелось подарить ему праздник, загладить всю ту невидимую вину, которую она носила в себе. К вечеру квартира преобразилась. Светлана приготовила изысканный ужин, достала хрустальные бокалы, зажгла свечи и надела то самое красивое шелковое платье, которое покупала перед поездкой, но так и не надевала на курорте. На столе красовались бутылка хорошего вина и его любимый торт.

Когда муж вернулся с работы, он застыл на пороге, удивленно и радостно разглядывая таинственный полумрак прихожей и сияющую, обнимающую его за шею жену. В её глазах больше не было того дикого, загнанного зверька — там снова горел живой, тёплый огонь.

— Света... А у нас какой-то праздник? — улыбнулся он, прижимая её к себе и уткнувшись носом в её волосы.

— Просто праздник. Для нас двоих, — шепнула она, потянув его за руку к накрытому столу и лёгким, полупрозрачным движением намекая на то, что этот вечер не ограничится одним лишь ужином.

Муж просиял. Он подошел к старому ещё времен «бурной юности» музыкальному центру который они теперь так редко включали. Включил тихую, медленную музыку, тоже ещё со времен их юности наполнявшую комнату мягкими басами, налил в бокалы вино, а затем шагнул к Светлане и осторожно обнял её за талию, увлекая в медленный танец прямо посреди комнаты. Как тогда в год когда они встречались до свадьбы.

Светлана положила голову ему на плечо, наслаждаясь забытым чувством полной безопасности. И в этот момент, пока они плавно двигались в полумраке, он тихо, с легкой грустью в голосе произнес:

— Свет... Я ведь догадался, что там, на море, что-то произошло.

Светлана замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Что?.. — едва слышно выдохнула она, пытаясь отстраниться, но он нежно, но крепко удержал её за талию, продолжая покачиваться в такт музыке.

— Не бойся, послушай меня, — тихо проговорил муж, глядя ей прямо в глаза. — Я ведь видел, какая ты вернулась. Чужая, испуганная, вздрагивала от каждого шуршания. Я сначала... прости меня, я сначала подумал самое глупое. Подумал, что ты закрутила там легкий курортный роман, а теперь тебе стыдно передо мной, и ты не хочешь со мной спать, чтобы не портить впечатления...

Светлана судорожно глотнула воздух, но муж продолжал:

— А потом я случайно увидел историю в браузере на планшете. Ты искала информацию про ЗППП, ВИЧ, инкубационные периоды... И я страшно испугался за тебя. Я решил, что ты по глупости, по неосторожности ввязалась в какую-то интрижку на пляже, переспала с кем-то без защиты, а теперь сгораешь от страха, что подцепила дрянь и принесешь её в дом... Расскажи мне всё. Как есть. Я прошу тебя.

Светлана не выдержала. Защитная броня, которую она строила так долго, окончательно рухнула. Из глаз хлынули слезы, плечи затряслись в рыданиях. И, задыхаясь от плача, уткнувшись ему в грудь, она открыла ему всю правду. Она рассказала про соблазнившего её Посейдона, про яд в бутылке с водой, про ужас у придорожного кафе, про больницу, про то, как жестоко и цинично её выследили и растоптали, и про то, как сильно она боялась стать для него грязной, отвергнутой и опасной. Она сжалась, ожидая криков, отвращения или гневного упрека. Но муж лишь сильнее прижал её к себе. Он гладил её по голове, целовал её мокрые от слез щеки и шептал:

— Господи... Светка... Бедная моя девочка... Слава Богу, ты жива.

Светлана подняла на него шокированный, не верящий взгляд.

— Ты... не прогонишь меня? — прошептала она.

— Прогоню? Из-за того, что ты стала жертвой тварей?! — муж нахмурился, а затем горько, тепло улыбнулся. — Ну уж нет. Не дождутся. И вообще... Не пропадать же теперь такому ужину, вину и торту?

Этот спокойный, мужской, абсолютно адекватный ответ подействовал на Светлану как катарсис. Вся боль, накопленная внутри, растворилась без остатка. Упав перед ним на колени и прижавшись к его рукам, Светлана разрыдалась и со слезами на глазах дала ему искреннюю, горячую клятву верности до самого гроба — клятву человеку, который оказался её настоящей, нерушимой стеной.

На этой волне невероятного душевного подъема, избавившись от всех тайн и страхов, они шагнули навстречу друг другу.

Это была совершенно иная близость. Не просто физический акт, не простой супружеский секс, а глубокое, исцеляющее слияние двух душ. Муж увлек её на постель, действуя невероятно чутко, бережно и сдерживая собственную страсть, словно хрустальную вазу. Он медленно снимал с неё шелк, покрывая поцелуями каждый сантиметр её тела — плечи, ключицы, трепещущий живот, выжигая своими губами последние воспоминания о чужих, мерзких прикосновениях. Светлана отдавалась этому порыву полностью, без остатка. Её тело, столько дней пробывшее в зажатом, дубовом состоянии, расцветало под его ласками.

Движения их были жадными и одновременно трепетными. Каждое проникновение, каждый глубокий, ритмичный толчок страсти отзывались в ней не болью, а сладким, всепоглощающим жаром. Она сплеталась с ним ногами, вбирала в себя его крепкую плоть. Да небольшую но такую родную и безопасную… ногтями впивалась в его мускулистую спину, выгибаясь навстречу и глуша в его губах стоны восторга. И в этот миг она даже не играла не симулировала — она на самом деле это чувствовала. Это было вымывание всей прошлой грязи — чистая, обжигающая, законная любовь.

На пике этой испепеляющей, сладкой волны, когда они одновременно сорвались в оргазм, Светлана прошептала ему на ухо, задыхаясь от счастья:

— Я... так ждала сегодня эти анализы... Все чисто, милый. Я здорова…

Муж крепко прижал её к себе, с каждым толчком тяжело дыша и целуя её в мокрый висок:

— Даже если бы там что-то было... Слышишь? Даже если бы ты была заражена, я бы никогда тебя не бросил. Мы бы лечились вместе. Или умерли бы но тоже вместе. Это ведь я виноват... Это моя вина, что я не смог поехать с тобой и защитить тебя там. Будь я с тобой ты бы не пошла ни с каким Посейдоном не попалась бы на эту удочку…

Светлана прижалась к его груди, слушая ровное, сильное биение его сердца. За окном шумел ночной город, свечи на столе тихо оплывали догорая, а в комнате царил абсолютный, нерушимый покой. Арабские сказки наконец-то закончились. Наступила настоящая жизнь.

Конец.

Оригинальная идея и текст: Наташа Самарская@ и Алексей Че...

Fix-it (фиксит): Алик Самарский@