Уроки соседки

Как всегда, днём, сразу после обеда, к Яне пришли её однокурсники Антон и Сергей — я как раз мыла посуду на общей кухне, когда услышала их голоса в прихожей: громкий смех Антона, басовитый голос Сергея и звонкий, чуть покровительственный смех Яны, и через мгновение тройка студентов скрылась за дверью её комнаты, оставив меня одну в тишине коридора, где для меня началась та самая сладкая пытка, которую я уже научилась предвкушать.

Мы с Яной знали друг друга с самого детства — обе родились и выросли в Краснодаре, жили в соседних дворах, играли в одной песочнице, бегали в казаки-разбойники, делились мороженым и самыми сокровенными девичьими секретами, и хотя Яна была старше меня на целых четыре года, она никогда не смотрела на меня свысока, а наоборот, всегда брала с собой в свои игры, когда её подруги разбегались по домам, и стала для меня кем-то вроде старшей подруги-наставницы, но никогда — сестрой, просто та девочка из соседнего подъезда, которая первой научила меня крутить скакалку и показала, как красиво наносить лак на ногти.

Когда я поступила в тот же медицинский институт, что и Яна, она как раз искала себе новую соседку по съёмной квартире — предыдущая квартирантка закончила учёбу и съехала, и Яна позвонила мне сама, сказав: «Есть комната, недорого, хозяйка хорошая, не лезет, давай вместе поживём», и я согласилась не раздумывая, и вот уже полгода мы живём под одной крышей — в двухкомнатной квартире на окраине города, с тёмной кухней, скрипучим диваном в гостиной и огромным платяным шкафом в моей комнате, где я по вечерам люблю разглядывать себя в его мутноватом зеркале, когда остаюсь одна.

Яна была весьма раскрепощённой девушкой, таких в народе называют оторвами, и в этом она была полной моей противоположностью — не знаю, в кого я пошла, но я оказалась не просто застенчивой, а прямо-таки зацикленной на своей скромности, и по сравнению со сверстницами из моей группы чувствовала себя белой вороной, ведь в свои неполные девятнадцать лет я всё ещё оставалась девственницей — ну, почти девственницей, как выяснилось позже, — тогда как мои подруги уже по несколько раз сменили партнёров, а я даже не была целована по-взрослому.

Я до дрожи в коленках стеснялась мужского внимания — стоило какому-нибудь парню в институтском коридоре бросить на меня оценивающий взгляд, как меня тут же бросало в краску, я сжималась, старалась стать невидимкой и поскорее ретироваться, хотя, если честно, стесняться мне было абсолютно нечего: я отлично знала, что обладаю привлекательной внешностью — и лицом, и фигурой, — но ничего не могла с собой поделать.

Чтобы хоть как-то скрыть свою красоту, я выработала целую систему маскировки: носила мешковатые джинсы и свободные свитера, пряча стройные ноги и пышную грудь, на лицо водружала глупые нулевые очки без диоптрий, купленные специально для этой цели, а свои длинные густые волосы до лопаток всегда стягивала в тугой хвост, чтобы никто не видел их мягкого блеска, и из косметики позволяла себе только гигиеническую помаду, да и то лишь в самые холодные дни.

Но иногда, оставаясь одна в своей комнате, я сбрасывала все эти доспехи — полностью раздевалась, распускала волосы, снимала очки и подходила к большому зеркалу на платяном шкафу, чтобы оценить себя настоящую, без прикрас и уловок.

Молодое, подтянутое тело с тонкой талией, под которой округло выступали упругие груди третьего размера с нежными горошинками сосков, чуть скошенными в стороны, покатые бёдра, плавно переходящие в длинные ровные ноги, аккуратный светлый треугольник на лобке и круглая, в меру пышная попка, которую я сама любила трогать — всё это выглядело почти совершенно, и лицо тоже не подводило: зелёные глаза с искорками, небольшой носик с едва заметной горбинкой и пухлые губы, которые так и просили поцелуя.

Я подолгу любовалась своим отражением и не могла поверить, что такая красавица до сих пор никем не тронута, и мне всё сильнее хотелось гладить и ласкать себя, и мои пальцы сами начинали скользить по ключицам, груди, животу, задерживаясь там, где тело отзывалось томной дрожью.

Уже несколько лет я научилась своими ручками снимать сексуальное напряжение — против природы не пойдёшь, а интернет оказался щедрым учителем, он многое мне рассказал и показал, так что я давно знала, как доставить себе удовольствие, и в глубине души мечтала познать настоящие человеческие радости, отдаться страсти без оглядки, но стоило мне поймать на себе мужской взгляд — даже самый безобидный, — как внутри всё сжималось, и я готова была провалиться сквозь землю, и ничего не могла с этим сделать, словно во мне сидел испуганный зверёк, который боится любого света.

Я знала, что моя соседка Яна живёт на полную катушку, особенно в сексуальном плане — она меняла парней как перчатки, но Антон и Сергей задерживались у неё дольше других: в один день она запиралась с Антоном, в другой — с Сергеем, и я уже привыкла к этим звукам за стенкой, но потом она стала приглашать их обоих сразу, и тогда за дверью начиналось нечто большее, от чего у меня подкашивались ноги.

Квартира у нас была старая, двери тонкие, и я прекрасно слышала всё, что происходило за стенкой, тем более что днём, пока хозяева отсутствовали, в квартире оставались только мы, и я знала, что сейчас начнётся очередной «урок» — так я про себя называла эти сеансы.

Я тайком подкрадывалась к двери Яниной комнаты и прикладывала ухо к шершавой поверхности, и сквозь древесину до меня доносились приглушённые стоны, мерные шлепки, сдавленные смешки Антона и глухое мычание Сергея, скрип пружин кровати, иногда грохот упавшего стула, и Янино дыхание, срывающееся на какие-то неразборчивые, но очень похожие на ругательства выдохи.

От этих звуков по моему телу пробегала липкая волна жара, я замирала у двери, закусывая губу, чтобы не издать ни звука, и запускала руку под резинку трусиков — там уже было влажно, пальцы быстро находили набухший бугорок и начинали ласкать его круговыми движениями в такт доносящимся ритмам, а я представляла, что я не здесь, у двери, а там, внутри, вместе с ними, что меня касаются чьи-то сильные руки, что я чувствую горячее дыхание на своей шее.

Разрядка наступала быстро — я вздрагивала, зажмуривалась, сдерживая вскрик, и слушала, как внутри ещё пульсирует сладкая судорога, а из-за двери всё ещё доносились звуки чужого наслаждения.

А когда же Яна стала запираться с ними втроём на постоянной основе — а это случалось всё чаще, — звуки за дверью сделались настолько откровенными и громкими, что я просто не могла их игнорировать: смешивались мужские голоса, Янин сдавленный смех, ритмичные шлепки, и всё это переплеталось в какую-то дикую, почти звериную симфонию, от которой у меня подкашивались ноги, а в голове вспыхивали такие картинки, что я переставала дышать.
Возбуждение поднималось до такой степени, что одного раза уже не хватало — я возвращалась к себе, ложилась на кровать, сжимала простыню и успокаивала себя сама дважды, а то и трижды, пока в голове не переставало кружиться от пережитого воображением, и каждый раз мне безумно хотелось увидеть ту самую «сцену» своими глазами, проникнуть в запретное пространство и очутиться в самой гуще этого разврата.Я возвращалась к себе, ложилась на кровать, сжимала простыню и успокаивала себя сама — дважды, а то и трижды, пока в голове не переставало кружиться от пережитого воображением, и каждый раз мне безумно хотелось увидеть ту самую «сцену» своими глазами, проникнуть в запретное пространство и очутиться в самой гуще этого разврата.

Как-то днём, когда Яна ушла на практику, я решилась на отчаянный шаг — я тихо открыла дверь в её комнату, зная, что она никогда не запирает её на ключ, потому что кроме нас в квартире всё равно никого нет.

Меня встретил густой запах Яниных духов, смешанный с едва уловимым мускусным ароматом — запахом страсти, который, казалось, пропитал всё вокруг: узкую кровать, заваленную бельём, стол с ноутбуком, книжный шкаф, и на тумбочке у кровати я заметила большую красную картонную коробку, ничем не примечательную снаружи, но я почему-то сразу поняла, что именно в ней хранится главная тайна моей соседки.

Я подошла и дрожащими руками приподняла крышку, и увиденное заставило меня ахнуть — коробка была до краёв забита товарами из секс-шопа: фаллоимитаторы разных размеров и цветов, вибраторы с забавными насадками, несколько пар наручников с искусственным мехом, тюбики со смазками всех возможных оттенков, пачки презервативов — обычных, цветных, ребристых, — и ещё какие-то странные приспособления, назначение которых я могла только догадываться.

Я никогда не заходила в подобные магазины, даже проходя мимо, отворачивалась и краснела, но в интернете я рассматривала такие вещи с жадным любопытством, и сейчас, перебирая эти «игрушки» как заворожённая, я не могла оторвать от них глаз.

Большой чёрный фаллос приятно пружинил в ладони, его силиконовая поверхность казалась тёплой, почти живой, и мне безумно захотелось иметь нечто подобное, но купить я не могла — стыдно было даже подойти к прилавку, а вот если стащить один из них, хозяйка вряд ли заметит пропажу среди такого изобилия.

На дне коробки я нашла несколько нераспечатанных упаковок с вибраторами разных моделей, и после недолгих колебаний выбрала одну — бледно-розового цвета, средней длины, с плавным изгибом и круглой головкой, на которой виднелось крошечное отверстие, и с регулируемым режимом вибрации, и, засунув её в карман джинсов, я, стараясь не шуметь, выскользнула из Яниной комнаты.

Перед сном, лёжа на своей кровати, я распаковала вибратор — он был сделан из мягкого, но упругого силикона, приятно холодившего пальцы, и в коробке лежали две маленькие батарейки, которые я тут же вставила в отсек на рукоятке.

Я нажала кнопку, и игрушка тихонько зажужжала, её дрожь побежала по запястью, локтю, плечу, и я почувствовала, как низ живота откликается на эту сладкую волну, и, переключая режимы, я поняла, что мне больше всего нравится первый — нежное, едва уловимое гудение, похожее на прикосновение язычка, такое же интимное и вызывающее.

Силикон быстро согрелся в моей руке, стал почти живым, и я, откинув одеяло и задрав ночную рубашку до самого горла, провела головкой вибратора по светлой поросли на лобке, и по телу пробежала судорога, я непроизвольно повела игрушку ниже, к влажной складке, где вход уже был мокрым от возбуждения, нахлынувшего от одного только вида этой розовой штучки.

Головка скользнула внутрь, и я ахнула от неожиданной полноты — вибрация разливалась внутри тёплыми, бархатистыми кругами, заставляя мышцы сжиматься в такт, и я подалась бёдрами навстречу, погружая вибратор глубже, чувствуя, как он заполняет меня до отказа, и двигала им медленно, наслаждаясь каждым миллиметром, пока стенки влагалища пульсировали и выделяли влагу, делая скольжение ещё более упоительным.

Но внутри, на определённой глубине, я наткнулась на преграду — тонкую, но упругую плёнку, которая не хотела пропускать игрушку дальше, и я поняла, что это девственная плева, и сердце забилось быстрее от осознания, что рано или поздно это должно случиться, но я не ожидала, что так, в одиночестве, с резиновой вещью, однако возбуждение уже захлестнуло меня, я не могла остановиться и продолжала ритмично водить вибратором, неглубоко, позволяя его головке касаться этой преграды, и с каждым разом меня охватывала новая волна сладкой истомы.

Я закрыла глаза, представляя, что это не силикон, а настоящий мужской член — горячий и живой, и я видела перед собой то лицо Антона, то Сергея, а то и просто абстрактного незнакомца, который взял меня силой, но нежно, и мои пальцы сжали рукоятку, и я нажала сильнее, вгоняя игрушку глубже, и тут же почувствовала острую, режущую боль, пронзившую низ живота, и вскрикнула, замирая на мгновение, пока ощущала, как внутри что-то прорвалось — вибратор зашёл полностью, до самого основания, и теперь гудел уже где-то внутри, словно живое существо, а боль смешалась с невероятным облегчением, и через мгновение меня накрыла мощнейшая волна оргазма — я выгнулась дугой, простонала что-то нечленораздельное, чувствуя, как мышцы сжимаются и разжимаются вокруг силиконового ствола.

Я лежала, тяжело дыша, и медленно, осторожно вытащила вибратор из себя, и на его бледно-розовой головке увидела тёмно-розовые разводы — следы крови, и, прижав ладонь к животу, почувствовала лёгкое жжение, но внутри всё было тихо и тепло, и я поняла, что перестала быть девственницей — не совсем обычным способом, но факт оставался фактом.

С этого вечера моя жизнь изменилась: теперь, когда за стеной начинался очередной «урок» Яны, я уже не просто подслушивала и ублажала себя пальцами, а бежала в свою комнату, доставала из-под подушки моего розового «дружка» и, представляя, что я — одна из героинь той страстной сцены, погружалась в мир собственных фантазий, уже не боясь ни боли, ни стеснения.

Но иногда, когда вечером Яна выходила на кухню попить воды, я ловила на себе её внимательный взгляд, и мне казалось, что она как будто знает о моей маленькой тайне — в её глазах мелькала какая-то понимающая искорка, от которой мне становилось одновременно жарко и неловко, но она никогда не задавала прямых вопросов, только усмехалась вполоборота и уходила к себе, оставляя меня в мучительном недоумении.

И однажды, когда я, краснея, протягивала ей кружку с горячим чаем, она взяла её, чуть задержала пальцы на моих и тихо сказала, глядя мне прямо в глаза: «Не стесняйся, у тебя всё равно скоро будет своя жизнь, намного интереснее, чем подслушивание под дверью», — и после этих слов развернулась и ушла в свою комнату, оставив меня стоять посреди кухни с бешено колотящимся сердцем.

Я замерла, не зная, что ответить, но в тот момент поняла, что мои «уроки» только начинаются и что та дверь, за которой скрывалась Янина страсть, возможно, скоро откроется и для меня, но не сейчас, а когда я сама буду готова переступить этот порог, перестав бояться собственных желаний.

***

Выждав полчаса после того, как за Яной и её кавалерами закрылась дверь, я снова бесшумно выскользнула из своей комнаты и на цыпочках подкралась к двери соседки — сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, но я не могла остановиться, меня словно тянуло туда невидимой силой, и по раздающимся из-за двери звукам было понятно, что там всё уже в самом разгаре: я слышала и ритмичные шлепки, и сдавленные стоны, и Янино прерывистое дыхание, и мужские голоса, которые то ли подбадривали, то ли ругались сквозь зубы, но всё это звучало гораздо громче и откровеннее, чем обычно.

Я присмотрелась к двери и замерла от неожиданности — та самая дверь, которая всегда была наглухо заперта на защёлку, сейчас оказалась чуть приоткрыта, и в щели пробивалась полоска тёплого жёлтого света, а значит, Яна в спешке или по рассеянности просто не закрыла её до конца, и эта оплошность показалась мне невероятным шансом, который я просто не имела права упустить, ведь я столько раз представляла себе, что происходит там, внутри, но никогда не видела этого своими глазами.

Я сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в коленях, и осторожно надавила ладонью на дверь — она неожиданно легко поддалась, но в тот же миг старые петли издали предательский протяжный скрип, от которого у меня внутри всё оборвалось, и я, охваченная паническим страхом быть обнаруженной, буквально отпрыгнула назад и, не помня себя, рванула в свою комнату, но картина, которую я успела увидеть за ту долю секунды, пока дверь приоткрывалась, уже врезалась в мою память с фотографической чёткостью.

Один из Яниных кавалеров лежал на спине, раскинув руки в стороны, а сверху на нём, лицом к нему, сидела сама Яна, её бёдра ритмично двигались, и я отчётливо видела, как её тело принимает в себя его член, но самым ошеломляющим было то, что на её спине, пристроившись сверху, возлежал второй парень, и он тоже двигался в такт, и моя память успела зафиксировать два мужских ствола, одновременно проникающих в разные отверстия Яны — один во влагалище, другой в анальное, — и вся эта обнажённая тройка, сплетённая в единое целое, напомнила мне те самые картинки из интернета, которые я рассматривала с жадным любопытством, но никогда не думала, что увижу такое вживую.

«Вот Янка даёт!» — пронеслось у меня в голове, и это была смесь восхищения, ужаса и какого-то дикого, почти животного возбуждения, от которого у меня перехватило дыхание и подкосились ноги.

Я считала, что моё вторжение осталось незамеченным, потому что я отскочила почти мгновенно и звук скрипа мог затеряться среди их стонов, но от увиденного меня всю трясло, по телу пробегали горячие волны, а между ног стало влажно и пульсирующе, и я, добежав до своей кровати, буквально рухнула на неё, задрала юбку до пояса и сдёрнула с себя уже насквозь промокшие трусики, а затем лихорадочно достала из прикроватной тумбочки своего розового дружка и, даже не успев толком устроиться, ввела его в свою разгорячённую киску, нажав на кнопку вибрации.

Не прошло и пятнадцати секунд, как я уже чувствовала, как знакомая дрожь нарастает где-то внизу живота, и через мгновение меня накрыла быстрая, острая разрядка, но она оказалась слишком лёгкой, слишком поверхностной — от той картинки, что стояла у меня перед глазами, меня всё ещё колотило, и я не могла успокоиться, потому что в моей голове снова и снова прокручивались два члена, одновременно проникающие в Яну, и я вдруг ощутила непреодолимое желание повторить это хотя бы на уровне фантазии.

Я снова провела скользкой головкой вибратора по своей щели, собирая влагу, которая уже стекала по промежности, и, сделав глубокий вдох, подвела кончик к своему анальному отверстию — я никогда раньше не трогала его, даже пальцем, но сейчас, под впечатлением от увиденного, мне казалось, что я готова попробовать, и круглый силиконовый наконечник, влажный от моей смазки, медленно, миллиметр за миллиметром, начал вдавливаться в тугую дырочку, доставляя мне странное, смешанное чувство боли и наслаждения.

Вибрация проникала внутрь, разливаясь по телу незнакомыми импульсами, и я чувствовала, как мышцы сжимаются вокруг этой чужеродной для меня головки, но когда она углубилась сантиметра на три, я остановилась, испугавшись и непривычной тяжести, и непонятных ощущений, и возможных последствий, поэтому я осторожно вытащила вибратор из заднего прохода и, не раздумывая больше ни секунды, вогнала его обратно во влагалище — на всю длину, до самого основания, и начала двигать им в такт своему дыханию, представляя, что я — та самая Яна, что на мне — двое мужчин, и через пару минут этих бешеных манипуляций меня накрыл новый, гораздо более глубокий и продолжительный оргазм, от которого я выгнулась дугой и закусила подушку, чтобы не закричать на всю квартиру.

***

Вечером, когда мы с Яной перекусывали на кухне, я чувствовала на себе её странный, пристальный взгляд — она то и дело поглядывала на меня поверх чашки, и в её глазах мелькала какая-то усмешка или, может быть, подозрение, и я от этого взгляда сжималась всем телом, опускала глаза в тарелку и машинально ковыряла вилкой остывшую еду, потому что внутри меня росла уверенность, что она всё-таки заметила меня подглядывающей за дверью, и теперь я не знала, как мне смотреть ей в глаза.

После того как мы помыли посуду и разошлись по комнатам, я сидела на своей кровати, кусая губы и прокручивая в голове сотни вариантов развития событий, когда в дверь моей комнаты раздался тихий стук — он был настолько осторожным, что я сначала подумала, что мне показалось, но стук повторился, и через мгновение дверь приоткрылась, и на пороге появилась Яна с серьёзным, строгим выражением лица, и я, затаив дыхание, уставилась на неё, не зная, чего ожидать.

«Юля, ты что творишь? — строго начала она, и её голос звучал так, как говорят с провинившимся ребёнком. — Взрослая девушка, уже почти двадцать лет, а до сих пор не знаешь, что подглядывать нехорошо?»

Я молча проглотила комок в горле, опустила голову и принялась крутить край простыни, не в силах вымолвить ни слова, потому что внутри меня всё сжалось от стыда и страха, а Яна продолжала говорить, и в её голосе слышалась не столько злость, сколько разочарование, и каждое её слово падало на меня как тяжёлый камень, и я чувствовала, как в груди нарастает горячий ком, который вот-вот вырвется наружу, и я изо всех сил пыталась сдержать его, закусывая губу до боли, но когда она сказала, что взрослые девушки так себя не ведут, я не выдержала — слёзы хлынули из моих глаз градом, я зарыдала, закрывая лицо ладонями, и плечи мои затряслись в беззвучных всхлипах.

«Юля, ну что ты ревёшь, как маленькая? — спросила она, заметив, что из моих глаз потекли слёзы, и в её голосе появилась лёгкая растерянность. — Давай-ка лучше поговорим по-взрослому, без этих истерик!»

Но я не могла остановиться — слёзы градом катились по щекам, я всхлипывала, вытирая их рукавом, и чувствовала себя ужасно глупо и беспомощно, и тогда Яна, вздохнув, присела на край моей кровати и, положив тёплую ладонь мне на плечо, слегка притянула меня к себе.

«Юля, успокойся, пожалуйста! — мягко, но настойчиво сказала она, заглядывая мне в глаза. — Скажи мне честно: что с тобой происходит?»

Я подняла на неё заплаканное лицо и, шмыгнув носом, выпалила всё, что накопилось у меня на душе за эти месяцы: «Да сама я не знаю, что со мной не так! Вон ты — живёшь на всю катушку, у тебя то один, то другой, то сразу двое, а я уже почти девятнадцать лет живу на свете, и даже ни разу не целовалась по-настоящему, ни один парень даже не прикоснулся ко мне по-человечески!»

«А кто тебе мешает? — удивилась Яна и провела ладонью по моей спине успокаивающим, круговым движением. — Ты же у нас красотка писаная: фигура, лицо, глаза — да от мужиков у тебя, наверное, отбоя нет, только руку протяни!»

И вот тут меня прорвало окончательно — я, захлёбываясь слезами и словами, выложила Яне всё: и о своей патологической застенчивости, и о том, как боюсь мужских взглядов и любого внимания, и о том, как я каждый раз, когда она приводила кавалеров, подкрадывалась к её двери и подслушивала, и о том, как потом, стоя там, в коридоре, запускала руку в трусики и доводила себя до разрядки, и о том, как однажды пробралась в её комнату и стащила из красной коробки фаллоимитатор, и о том, как этой ночью лишилась девственности с помощью этого самого вибратора, и о том, как сегодня увидела их втроём и чуть не сошла с ума от возбуждения.

Когда я, наконец, замолчала, выдохнув из себя весь этот многомесячный груз, я почувствовала невероятное облегчение — словно с моих плеч сняли тяжёлый мешок, и я, уткнувшись лицом в плечо Яны, продолжала тихо всхлипывать, уже не столько от горя, сколько от освобождения, а она молча гладила меня по голове, и её ладонь была такой тёплой и родной, что мне хотелось остаться в этом объятии навсегда.

«Бедная моя Юля! — тихо, почти шёпотом, произнесла Яна, и в её голосе слышалась такая искренняя жалость и забота, что я снова чуть не расплакалась. — Я даже не догадывалась, что ты так сильно переживаешь, что у тебя внутри такая буря происходит. С этим обязательно надо что-то делать, и я придумаю, как тебе помочь, но давай не сейчас, ладно? Уже поздно, ты устала, иди в душ, выпей тёплого молока и попробуй заснуть, а завтра мы всё спокойно обсудим, и я тебе кое-что покажу и расскажу».

Я благодарно кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло, и уже когда Яна поднялась, чтобы уйти, я вдруг вспомнила, что вибратор, который я стащила, всё ещё лежит у меня под подушкой, и я, покраснев до самых ушей, достала его и протянула соседке, глядя на неё виноватым взглядом: «Яна, прости меня, пожалуйста, за то, что я украла его у тебя!»

«Да ладно, прощаю, — усмехнулась Яна, беря игрушку в руки и рассматривая её с лёгкой усмешкой, и, неожиданно широко улыбнувшись, сказала: — Я дарю его тебе, оставляй себе, пусть он будет твоим верным помощником, пока ты не найдёшь настоящего мужчину, только смотри, не заиграйся!» — и она подмигнула мне с такой хитринкой, что я почувствовала, как мои щёки заливаются жаром, и, развернувшись, она вышла за дверь, оставив меня в комнате с вибратором в руках, с бешено колотящимся сердцем и смутным, но сладким предчувствием, что завтра моя жизнь изменится навсегда, потому что наши «уроки» только-только начинаются, и Яна, судя по её лукавому взгляду, уже придумала для меня новое, гораздо более захватывающее занятие, чем просто подслушивание и фантазии.

***

«Юля, привет! — зашла ко мне в комнату Яна, когда я вернулась из института и только успела скинуть рюкзак на пол, и в этот момент она стояла в проёме двери, прислонившись плечом к косяку, и я невольно залюбовалась ею — высокая, стройная, в обтягивающей чёрной футболке, которая подчёркивала её упругую высокую грудь и тонкую талию, и в коротких джинсовых шортах, открывающих длинные смуглые ноги, с распущенными каштановыми волосами, которые мягко струились по плечам и слегка вились на концах, а её большие карие глаза смотрели на меня с той самой хитринкой, которая всегда появлялась у неё, когда она замышляла что-то весёлое и немного рискованное. — Тебе же было интересно подглядывать за мной. Так что сегодня я решила устроить это специально для тебя — приоткрою дверь, и ты сможешь смотреть сколько хочешь, без страха быть пойманной.

Я удивлённо уставилась на соседку, не веря своим ушам — после вчерашнего разговора, после моих слёз и признаний, я никак не ожидала, что она не просто простит моё подглядывание, а предложит мне нечто подобное, и от неожиданности я даже приоткрыла рот, не зная, что ответить, а мои глаза, наверное, стали размером с блюдце, потому что Яна, заметив мою растерянность, рассмеялась тем своим низким, чуть хрипловатым смехом, который всегда звучал так заговорщицки, и поправила прядь волос, упавшую на её скуластое лицо, и при этом её полные, ярко накрашенные вишнёвой помадой губы растянулись в лукавой улыбке, а глаза прищурились, обрамлённые длинными чёрными ресницами, которые она всегда тщательно подкрашивала, и от этого её лицо казалось ещё более выразительным и дерзким.

«Ну что, ты согласна?» — спросила она, чуть наклонив голову, и её длинные волосы скользнули по плечу, открывая тонкую шею с едва заметной родинкой у ключицы. — «Тебе же понравилось подглядывать. И знаешь, мне даже интересно, когда за мной наблюдают — это придаёт всему особую остроту. Так что сегодня ты увидишь всё своими глазами — без страха, без чувства вины, просто как зритель в первом ряду. Думаю, тебе это будет полезно, может, перестанешь так стесняться и поймёшь, что в сексе нет ничего постыдного».

Я кивнула, проглотив ком в горле, и Яна, довольно улыбнувшись, развернулась и грациозно направилась к выходу, и я не могла не заметить, как её длинные ноги легко и плавно переставляются, как покачиваются её бёдра при каждом шаге, и как её тонкая талия перетекает в округлую, упругую попку, обтянутую джинсой, которая всегда казалась мне идеальной по форме — не слишком большой, но и не плоской, а именно такой, что притягивает мужские взгляды, и я вдруг поймала себя на мысли, что завидую этой её раскованности, этой способности носить своё тело как корону, не стесняясь ни одного его изгиба, и что она делает это специально для меня, чтобы я поняла — в этом нет ничего постыдного, это просто часть её жизни, которую она готова разделить со мной, если я захочу.

«Только не сразу, — бросила она через плечо, уже выходя за дверь, и я видела, как её волосы качнулись в такт повороту головы. — Подожди примерно пятнадцать минут, когда шоу будет в самом разгаре, тогда будет гораздо интереснее, я прослежу, чтобы дверь была открыта ровно настолько, чтобы тебе всё было видно, а ты просто смотри и запоминай, как это делается, и не бойся, я буду знать, что ты там, и буду стараться для тебя».

И она исчезла за поворотом, оставив меня стоять посреди комнаты с бешено колотящимся сердцем и мыслью о том, что через четверть часа я увижу то, о чём до сих пор только догадывалась по звукам за дверью, но теперь это будет не тайное подглядывание, а открытое приглашение, и от этого осознания у меня всё внутри сжималось от волнения и предвкушения.

Ровно через пятнадцать минут я уже стояла у двери Яниной комнаты, и пальцы мои слегка дрожали от волнения — дверь оказалась приоткрыта где-то на пятисантиметровый проём, из которого лилась тихая, расслабляющая мелодия, которую Яна специально включила, чтобы заглушить звуки, и я с замирающим сердцем, боясь сделать лишнее движение, заглянула в щель, стараясь дышать как можно тише, чтобы не выдать своего присутствия, хотя теперь я знала, что меня не будут ругать, что меня пригласили, но старый рефлекс прятаться всё ещё работал, и первое, что я увидела, было её тело — обнажённое, смуглое, с лёгким золотистым отливом кожи, которое она демонстрировала с той же естественностью, с какой другие носят одежду, и я поняла, что она действительно делает это специально для меня, потому что её поза была чуть более театральной, чуть более открытой, чем обычно, словно она знала, что я здесь, и хотела показать себя во всей красе.

Трое студентов были полностью обнажены, и эта картина поразила меня до глубины души — я впервые видела живых голых людей так близко и в таком откровенном действии, и мой взгляд жадно впитывал каждую деталь: Антон лежал на спине на кровати, его руки были раскинуты в стороны, а мышцы пресса напряжены, Яна стояла на коленях лицом ко мне, опершись одной рукой о покрывало, и в этот момент я могла рассмотреть её тело во всех подробностях — её длинная шея, плавно переходящая в плечи, её руки с изящными пальцами, украшенными несколькими тонкими колечками, её грудь, упругая и высокая, с большими тёмно-розовыми сосками, которые сейчас были набухшими и твёрдыми от возбуждения, её тонкая талия, подчёркнутая изгибом спины, и её округлые бёдра, которые при каждом движении мягко колыхались, а кожа на её пояснице лоснилась от лёгкого пота, и я заметила, что она совсем недавно сделала эпиляцию, потому что её лобок был абсолютно гладким, без единого волоска, и это делало её тело ещё более совершенным, почти кукольным, и я подумала, что она специально подготовилась к этому представлению, чтобы я увидела её во всей красе.

Энергично, с каким-то почти профессиональным усердием, она сосала стоящий колом член Антона, и её голова ритмично опускалась и поднималась, а длинные каштановые волосы падали на лицо, закрывая его от меня, но я видела, как её губы, накрашенные той самой вишнёвой помадой, которая теперь была размазана по всему стволу, плотно обхватывали его, как она работала языком, обводя головку по кругу, и как иногда она отрывалась, чтобы перевести дыхание, и тогда я видела её влажный, блестящий рот и её карие глаза, полуприкрытые от удовольствия, и каждый раз, когда она снова брала его в рот, её щёки втягивались, создавая вакуум, от которого Антон громко выдыхал, и я понимала, что она делает это не только для него, но и для меня, чтобы я видела, как это делается, как можно доставлять удовольствие мужчине, и это знание наполняло меня странным, почти экзальтированным чувством.

Сзади Яны, на прямых ногах, находился Сергей и ритмично, с видимым усилием, двигал свой таз в сторону выставленной вверх женской попки — мне не было видно его введения, потому что их тела плотно соприкасались, но я прекрасно понимала, чем он занимается по тому, как напрягались мышцы его бёдер и как Яна время от времени вздрагивала всем телом, принимая его толчки, и я могла видеть, как на её смуглой коже выступила испарина, как капли пота стекали по изгибу позвоночника вниз, к ягодицам, которые ритмично подавались навстречу Сергею, и как её лопатки двигались в такт этому слаженному ритму, и я понимала, что она чувствует двойное проникновение, которое я видела вчера вживую, и от этой мысли у меня снова заныло внизу живота.

Я зачарованно, как заворожённая, наблюдала за действиями на кровати, не в силах оторвать взгляда от этой живой, пульсирующей картины, когда вдруг Яна подняла глаза и посмотрела прямо на проём двери — наши глаза встретились, и на мгновение я замерла, думая, что она сейчас остановит представление, но она вместо этого едва заметно подмигнула мне, и её губы, всё ещё влажные от работы, растянулись в лёгкой, понимающей усмешке, и я увидела, как она чуть приподняла бровь, словно спрашивая: «Ну как тебе?», после чего с новой силой включилась в театральное представление специально для меня, и её тело, казалось, стало двигаться ещё более пластично, ещё более чувственно, словно она была актрисой, которая знает, что за ней наблюдают, и хочет показать себя во всей красе, и я чувствовала, что она делает это для того, чтобы я перестала бояться, чтобы я поняла — секс это не стыдно, это красиво и естественно.

Я видела, как её язычок и губки гуляли по налитому кровью стволу, как она проводила языком по всей длине, от основания до самой головки, и как затем её рот капюшоном накрывал блестящую, влажную головку, погружая её в себя почти целиком, а потом её лицо медленно опускалось всё ниже и ниже, заглатывая ствол по самые яички, которые она при этом мягко мяла свободной ладошкой, и я слышала, как Антон тихо постанывает от этого глубокого, почти безжалостного погружения, а затем Яна выпускала член изо рта, и он, мокрый и напряжённый, пару мгновений висел в воздухе, пока она снова наклонялась и вылизывала его с головы до ног, и я вдруг заметила, как на её спине, на пояснице, у неё есть маленькая татуировка — изящный цветок лотоса, который при каждом её движении чуть смещался, словно жил своей собственной жизнью, и я подумала, что это символ её свободы и раскрепощённости, и что она носит его с гордостью, как напоминание о том, что она хозяйка своего тела.

Моя рука, совершенно непроизвольно, сама собой занырнула под юбку, затем под резинку трусиков, и мои пальчики, уже знакомые с этим движением, отыскали влажную, горячую расщелину, которая была мокрой от одного только зрелища, и я, не отрывая взгляда от того, что происходило на кровати, начала медленно, в такт движениям Яны, ласкать себя, чувствуя, как внутри нарастает сладкое напряжение, а мои глаза всё это время продолжали изучать её тело — её упругие ягодицы, которые сжимались при каждом движении Сергея, её тонкую талию, которая казалась почти нереальной на фоне округлых бёдер, и её груди, которые качались в такт её движениям, когда она работала ртом над членом Антона, и я понимала, что теперь это не просто подглядывание, это урок, который она даёт мне, и я должна запомнить каждое движение, каждый вздох.

Антон и Сергей поменялись местами — Антон встал на колени за спиной Яны, а Сергей лёг на спину, и в этот момент я уже успела разрядиться быстрым, но ярким оргазмом, который прокатился по моему телу горячей волной, и я закусила губу, чтобы не издать ни звука, но даже после разрядки я не могла оторваться от этого зрелища и продолжала наблюдать за представлением, которое разворачивалось передо мной как живой порнофильм, и я видела, как Яна, теперь уже сверху на Сергее, насаживалась на его член, и в этом движении все её мышцы были видны — как напрягаются её ягодицы, как сокращаются мышцы её бёдер, как её живот становится плоским и подтянутым, а груди при этом взлетают и опускаются в такт её ритму, и я поняла, что она делает это специально для меня, чтобы я увидела, как женщина может управлять процессом, как она может получать удовольствие и дарить его одновременно.

Антона и Сергея я видела не раз в компании моей соседки, когда они приходили к ней или когда мы вместе сидели на кухне, но они всегда были одеты, и я никогда не обращала внимания на их тела, а сейчас, увидев их полностью раздетыми и в действии, я поняла, что у Яны действительно хороший вкус — юноши были весьма симпатичны и лицом, и телом: Антон, высокий и стройный, с рельефными мышцами плеч и пресса, с рыжеватыми, коротко стриженными волосами, серыми выразительными глазами, тонким носом и волевым подбородком; Сергей был среднего роста, худощавый, но с красивыми, почти женственными чертами лица — тёмно-русые длинные волосы, зачёсанные в хвост на затылке, карие глаза с поволокой, изящный нос и немного пухлые губы, и я подумала, что если надеть на него платок, он точно был бы похож на изящную девушку, и я заметила, как Яна, переключаясь между ними, умело распределяла своё внимание, и это было похоже на искусство, которому она готова была научить меня.

Я впервые в жизни видела напряжённые, готовые к действию мужские члены так близко, и хотя в них, казалось бы, не было ничего красивого — просто мясистые, налитые кровью органы, — они притягивали мой взгляд с какой-то гипнотической силой, и я заметила, что член Антона был заметно крупнее, чем у его приятеля, его головка казалась более массивной, а ствол был покрыт тонкой сетью вздувшихся вен, и мне вдруг безумно захотелось их пощупать, ощутить их твёрдость и тепло, представить, как они могут войти в меня, и от этой мысли у меня снова заныло внизу живота, и я снова задвигала пальцами, уже быстрее, уже настойчивее, пока Яна продолжала своё представление, и я знала, что она видит меня, видит, как я трогаю себя, и это не вызывало у неё осуждения, а наоборот, как будто подбадривало её делать всё более страстно и откровенно.

Тем временем шоу продолжалось, и каждый новый поворот событий заставлял моё сердце биться всё быстрее: Сергей улёгся спиной на кровать, а сверху его оседлала Яна, которая была уже спиной к приоткрытой двери, и её рука направила его член прямо в себя, после чего она, изгибая своё ладное, гибкое тело, начала насаживаться на ствол, двигая бёдрами вверх и вниз, и я видела, как его член исчезает внутри неё с каждым её движением, как её влагалище принимает его с влажным, приглушённым звуком, и при этом я видела, как её спина выгибается дугой, как на её смуглой коже играют мышцы, как её ягодицы при каждом опускании ударяются о бёдра Сергея, издавая тихие хлопки, и как её лицо, которое я видела в профиль, искажается от наслаждения — глаза полузакрыты, губы приоткрыты, а между ними вырываются те самые стоны, которые я так привыкла слышать из-за двери, но теперь я видела их источник, и это было невероятно возбуждающе.

Антон стоял на ногах на кровати, подставив свой вздыбленный, напряжённый орган прямо к лицу Яны, и она, не прерывая своего ритма, охватила правой рукой ствол его члена и, изловчившись, принялась сосать его в движении, одновременно продолжая скакать на Сергее, и это зрелище — три тела, сплетённые в одно целое, движущиеся в едином ритме, — показалось мне чем-то невероятным, почти мистическим, и я затаила дыхание, боясь пропустить хоть одну деталь, и в этот момент я увидела, как Яна, несмотря на всю свою занятость, снова бросила короткий взгляд в мою сторону, и в этом взгляде было не просто подмигивание, а что-то большее — одобрение, поддержка, приглашение, и я вдруг почувствовала, что она делает это не просто для удовольствия, а для того, чтобы я поняла, что в этом нет ничего постыдного, что это нормально и естественно, и что я тоже могу так, если захочу.

Вскоре Антон соскочил с кровати, подошёл к тумбочке, взял тюбик с блестящим кремом и стал намазывать свой член и анальное отверстие Яны, которая, чувствуя его приближение, опустилась грудями на грудь Сергея, выгнув повыше свою попку, открывая доступ для второго вторжения, и мне было отлично видно, как Антон своей уверенной ладонью направил своего бойца в ту самую женскую пещерку, в то же самое время, когда Сергей продолжал двигаться внутри неё спереди, и я видела, как её анальное отверстие, смазанное кремом, поблёскивало в свете лампы, как она немного напряглась, когда головка начала входить, но затем расслабилась и приняла его целиком, и я услышала её глубокий, протяжный вздох, полный боли и удовольствия одновременно, и это зрелище двойного проникновения, которое я видела вчера лишь мельком, теперь разворачивалось передо мной во всей красе, и я поняла, что это кульминация её представления, которое она устроила специально для меня.

Через мгновение два поршня ритмично работали в теле моей соседки — один во влагалище, другой в анусе, — и Яна громко, не сдерживаясь, завыла от наслаждения, и этот звук, полный первобытной страсти, ударил мне прямо в пах, и я, уже не в силах терпеть, снова задвигала пальцами по своей пульсирующей дырочке, и через несколько секунд меня накрыла вторая, более сильная разрядка, и я зажмурилась, чувствуя, как влага заливает мои пальцы и стекает по внутренней стороне бедра, а когда я открыла глаза, я увидела, как Яна, сжимающаяся и разжимающаяся вокруг двух членов, запрокинула голову, и её длинные волосы разметались по спине, и на её лице застыло выражение полного, абсолютного блаженства, и я поняла, что она достигла пика одновременно с двумя мужчинами, и это было прекрасное зрелище.

Я открыла глаза как раз в тот момент, когда Антон, издав громкий вскрик, задёргался, замер на мгновение и, вынув свой член из попки Яны, обессиленно разлёгся на кровати, а Сергей, тоже застонав, стал извиваться под Яной, и она, ловко освободив его член, соскочила с кровати и опустилась коленями на пол, устроившись лицом между его расставленных ног, и теперь она была спиной к двери, и мне не было видно, что именно она вытворяет с его членом, но я видела, как содрогались мужские ноги, как сжимались его бёдра, и как тонкая, полупрозрачная струйка белого цвета вытекала из полураскрытой Яниной дырочки, стекая по внутренней стороне ее смуглого бедра, и её тело, покрытое лёгкой испариной, казалось мне теперь ещё более прекрасным — каждая его линия, каждый изгиб, каждая родинка на пояснице, которую я разглядела, когда она наклонялась, всё это запечатлелось в моей памяти с невероятной точностью, и я знала, что это представление она устроила не для себя, а для меня, чтобы я увидела, как это делается, чтобы я перестала бояться и стесняться.

Я поняла, что шоу подходит к концу — все трое замерли в расслабленных позах, и дыхание их постепенно выравнивалось, и мне пора было убираться от двери, хотя теперь я знала, что меня ждали и мне нечего бояться, но старые привычки брали своё, поэтому я, стараясь ступать бесшумно, на цыпочках устремилась в свою комнату, где под подушкой меня уже ждал мой верный розовый дружок — не ворованный, а уже подаренный, и я знала, что сегодняшнее представление я буду переживать в своих фантазиях ещё очень долго, но теперь в моих фантазиях появлялось всё больше деталей: я представляла не только мужчин, но и Яну, её грациозное тело, её уверенные движения, её хитрющие глаза, и я понимала, что в следующий раз, когда я подойду к её двери, я сделаю это уже не как испуганная застенчивая девчонка, которая тайком подглядывает, а как ученица, которая готова учиться у лучшей наставницы, и как зрительница, которую пригласили на спектакль, и я знала, что это только начало наших уроков.

***

На следующий день после учёбы, когда я только переступила порог квартиры и сбросила туфли в прихожей, Яна уже ждала меня — она стояла в проёме своей комнаты, прислонившись плечом к косяку, и её карие глаза с хитринкой смотрели на меня, а на губах играла та самая загадочная полуулыбка, которая появлялась у неё, когда она замышляла что-то новое и рискованное.

«Привет, подруга! Ну как, понравилось вчерашнее шоу?» — спросила она, чуть наклонив голову, и я заметила, что сегодня на ней была короткая шёлковая пижама тёмно-синего цвета, которая открывала её длинные смуглые ноги и глубокий вырез на груди, и её волосы, каштановые и блестящие, были распущены, что делало её ещё более соблазнительной, чем обычно.

«Да, очень!» — ответила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам, и опустила взгляд, не в силах смотреть ей в глаза, потому что внутри меня всё ещё бурлили воспоминания о вчерашнем: о том, как она подмигивала мне, как двигалась, как её тело изгибалось под двумя мужчинами, и от этих мыслей у меня снова начинало ныть внизу живота.

«Хочешь, я тебя ещё кое-чему подучу?» — спросила она с таким видом, будто предлагала мне самое обычное дело, и я, не раздумывая ни секунды, выпалила: «Да, хочу!» — потому что вчерашняя демонстрация перевернула моё сознание, я только и думала об увиденном, о том, как она властно управляла ситуацией, как получала удовольствие и не боялась ничего, и мне безумно хотелось переступить через свою скованность, стать такой же раскованной, как Яна, и, не зная, что она задумала, я была готова на всё, даже на то, о чём раньше и помыслить не могла.

«Тогда прими душ, умойся, приведи себя в порядок, а я пока подготовлюсь, и жду тебя у себя через полчаса», — сказала она и, грациозно развернувшись, скрылась в своей комнате, оставив дверь чуть приоткрытой, из-за которой доносился звук включаемой музыки.

Ровно через полчаса, наскоро ополоснувшись под душем и накинув на себя лёгкий халат, я постучала в её дверь и, услышав «Входи!», приоткрыла её и вошла — комната была залита приглушённым светом, который исходил от стоящей на тумбочке небольшой лампы с оранжевым абажуром, и из блютус-колонки лилась тихая, расслабляющая мелодия с восточными нотками, создавая атмосферу уюта и интимности, а на кровати, поджав под себя ноги, сидела Яна в длинном красном кимоно из блестящего шёлка, которое было подвязано широким поясом, но её грудь проступала сквозь тонкую ткань, и я видела, что под ним на ней ничего нет, потому что соски чётко вырисовывались на шёлке.

«Присаживайся вон на тот стул», — показала она рукой на стоящий напротив кровати деревянный стул с мягкой сидушкой, и я подошла к нему и увидела, что на сидушке лежит чёрный вибратор с матовой поверхностью, средней длины, с заметной головкой и несколькими кнопками на рукоятке, и мне пришлось взять его в руку, чтобы сесть — я сжала упругий силикон, который казался тёплым, почти живым, и уселась на стул, глядя на Яну, которая тем временем взяла в свои руки точно такой же вибратор, и я увидела, как её пальцы, унизанные тонкими колечками, сжали силиконовую рукоятку с той же естественностью, с какой другие держат ручку или ложку, и она посмотрела на меня с лёгкой усмешкой, словно говоря: «Ну что, начнём?».

«Ну что, покажи мне, как ты с ним развлекаешься, когда остаёшься одна», — произнесла она с повелительной ноткой в голосе, и я почувствовала, как по моему телу пробегает горячая волна смущения и возбуждения одновременно, я замялась, сжимая вибратор в ладони, не зная, с чего начать, потому что одно дело — делать это в одиночестве под одеялом, и совсем другое — сидеть напротив Яны, которая смотрит на меня своим проницательным, понимающим взглядом.

«Не стесняйся, я присоединюсь к тебе, и мы сделаем это вместе, как две подруги, которые учатся друг у друга», — сказала она, заметив мою нерешительность, и я кивнула, чувствуя, как мои пальцы сами собой находят кнопку включения на рукоятке вибратора, и тихое жужжание разносится по комнате, смешиваясь с мелодией музыки.

Яна, глядя мне прямо в глаза, распахнула своё красное кимоно, и оно скользнуло по её плечам, открывая её обнажённое тело, которое я уже видела вчера, но сейчас, в этом приглушённом свете, оно казалось ещё более совершенным: её смуглая кожа с лёгким золотистым отливом поблёскивала в оранжевых лучах лампы, её груди были упругими и высокими, с большими тёмно-розовыми сосками, которые уже напряглись от возбуждения, её тонкая талия переходила в округлые бёдра, а между ними была аккуратная, гладкая, без единого волоска полоска, и я почувствовала, как у меня внутри всё сжимается от этого зрелища.

Она взяла в руку свой чёрный вибратор, нажала на кнопку, и игрушка тихо зажужжала у неё в ладони, а затем она широко развела ноги, показав мне свою влажную, слегка приоткрытую киску, и медленно, с явным наслаждением, провела кончиком вибрирующей головки по своим раскрытым губкам, и я видела, как её тело отзывается на это прикосновение лёгкой дрожью, как её соски становятся ещё более твёрдыми, а дыхание учащается, и она тихо застонала, прикрыв глаза.

«Давай, Юля, не тормози, покажи мне, как ты умеешь», — сказала она, и её голос звучал хрипловато и возбуждающе, и я, наконец, решилась: я приподняла юбку, которая была на мне, отвела в сторону ткань белых трусиков, и, включив вибратор на полную мощность, приставила его кончик к своей влажной щели, которая уже была мокрой от одного только наблюдения за Яной, и, поводив головкой по поверхности, надавила, чувствуя, как вибрирующая головка легко входит в меня, и от этого движения по моему телу потекли привычные, но теперь такие острые волны наслаждения.

Яна, видя, что я начала, одобрительно кивнула и тоже ввела свой вибратор в себя, и я видела, как чёрный силикон исчезает в её гладкой киске, как её пальцы сжимают рукоятку, и она начинает двигать им ритмично, в такт музыке, и её глаза полузакрыты, а губы приоткрыты, и она тихо постанывает, и это зрелище заводит меня до предела.

«Разденься полностью, Юля, мне нужно видеть тебя всю, без одежды», — скомандовала она, и я, не вынимая вибратор из себя, одной рукой стянула через голову майку, затем расстегнула белый лифчик, и мои груди, упругие и полные, с бледно-розовыми сосками, выскочили наружу, а затем я с неохотой вытащила из себя вибратор, положила его на колено, и быстро скинула юбку и трусики, оставшись полностью голой, и теперь мы сидели друг напротив друга, две обнажённые девушки с жужжащими игрушками в руках.

«А теперь вводи его обратно и покажи мне, как ты любишь это делать», — сказала Яна, и я подчинилась, снова погружая вибратор в свою влажную, горячую киску, и начала двигать им в том ритме, который обычно доставлял мне удовольствие, но теперь, под её внимательным взглядом, всё ощущалось острее, ярче, и я не могла оторвать глаз от того, как её собственный вибратор скользит в ней, как она изгибается навстречу ему, как её пальцы массируют клитор, и от этого зрелища я чувствовала, как внутри нарастает оргазм.

Мы сидели друг напротив друга, я и моя соседка, и долбили свои киски тихо жужжащими фаллосами, и наше учащённое дыхание и приглушённые стоны были громче, чем звук вибрации, и я видела, как Яна приближается к пику — её лицо исказилось, она закусила губу, её бёдра начали двигаться быстрее, и она громко выдохнула, достигая разрядки, и в этот момент я тоже почувствовала, как меня накрывает первая волна, и я застонала, выгибаясь на стуле.

Но вдруг дверь комнаты скрипнула, и я обернулась — в проёме стояли полностью голые Антон и Сергей, и я, охнув от неожиданности, одной рукой прикрыла свою грудь, а другой сжала ноги, но вибратор остался внутри меня, и я почувствовала, как от испуга и возбуждения мои мышцы сжались вокруг него ещё сильнее.

«Юля, спокойней, не бойся, — сказала Яна, махнув рукой входящим парням, и я заметила, что её голос был абсолютно спокоен, будто она знала, что они придут. — Я специально позвала их, чтобы они помогли нам, они ничего плохого тебе не сделают, просто расслабься и получай удовольствие».

Я застыла, только вибратор внутри меня продолжал тихонько дрожать, и я чувствовала, как его вибрация отдаётся в каждой клетке моего тела, а мои глаза широко раскрыты, и я не знаю, куда мне смотреть — на обнажённых парней, которые вошли в комнату и уже стояли у кровати, или на Яну, которая, не вынимая вибратор, свободной рукой перехватила напряжённый член Антона, который уже стоял колом, и направила его головку прямо в свой влажный рот.

Смотря мне прямо в глаза, Яна, словно учительница на уроке минета, начала показывать мне все премудрости оральных ласк — я видела, как её язык обводит головку по кругу, как она целует её, как присасывается к ней, создавая вакуум, и как её щёки втягиваются, и она медленно, сантиметр за сантиметром, погружает его член в свой рот, пока он не исчезает почти целиком, и я слышу, как Антон громко выдыхает от удовольствия, а его рука ложится ей на голову, поглаживая её каштановые волосы.

Я внимательно наблюдала за Яной, и постепенно первый шок от присутствия мужчин начал проходить — я чувствовала, как моё тело расслабляется, как я перестаю сжиматься, и интерес к происходящему вытесняет страх, и я уже не стеснялась того, что я полностью обнажена, что на меня смотрят трое голых людей, и что внутри меня гудит вибратор, а моя киска пульсирует от возбуждения.

Я почувствовала, как на мои плечи легли мужские ладони — слегка шершавые, горячие, и они начали успокаивающе поглаживать мои плечи, и я подняла глаза и увидела Сергея, который стоял позади моего стула и смотрел на меня с лёгкой улыбкой, и я почувствовала, как его пальцы скользят по моей шее, затем по ключицам, опускаясь всё ниже, к моей груди, и это прикосновение было приятным, возбуждающим, и я не отстранилась.

В полутора метрах от меня Яна продолжала сосать член Антона, а Сергей стоял сзади меня и медленно поглаживал мою грудь, и в моём влагалище всё ещё вибрировал фаллос, и от этой ситуации я снова начала заводиться, чувствуя, как внутри нарастает новая волна возбуждения, и я опять засопела, непроизвольно двигая бёдрами навстречу вибратору.

Вдруг к моей правой щеке что-то дотронулось — я повернула голову и увидела прямо перед своим лицом головку мужского члена, напряжённого и блестящего от влаги, на его маленькой дырочке сочилась прозрачная капелька предэякулята, и я, не отдавая себе отчёта, неосознанно высунула язык и слизнула эту капельку, ощутив солоноватый, чуть терпкий вкус, который не был мне противен, а наоборот, возбудил ещё сильнее.

Я раскрыла губы и впустила головку в свой рот, чувствуя, как горячая, пульсирующая плоть заполняет мои губы, и в первое мгновение я ощутила, что это совсем не похоже на безжизненный силикон вибратора — член был живым, тёплым, с бархатистой, но упругой поверхностью, покрытой капельками влаги, и я услышала, как Сергей, стоящий позади моего стула, тихо застонал от этого, и его руки на моих плечах сжались чуть сильнее, и я почувствовала, как его пальцы слегка впиваются в мою кожу, и этот жест придал мне уверенности, потому что я поняла, что делаю всё правильно, что мои движения доставляют ему удовольствие, и от этого осознания у меня внутри всё сжалось от возбуждения.

Я, вспоминая все видеоролики, которые я смотрела на планшете в одиночестве своих ночей, и наблюдая за Яной, которая продолжала свой показательный урок с Антоном в полутора метрах от меня, начала двигать языком по стволу, обводя головку по кругу, ощущая языком каждую складочку, каждую вену, которая вздулась на его члене, и я втягивала его глубже, чувствуя, как он касается моего нёба, и от этого прикосновения у меня перехватило дыхание, а внутри меня всё сжалось от возбуждения, и я почувствовала, как член Сергея становится ещё твёрже у меня во рту, словно мои движения только разжигают его страсть.

Я взяла в руку его крепкий, налитый кровью ствол, ощутив его тяжесть и жар, и мои пальцы сомкнулись вокруг него, и я поняла, что он был толще, чем вибратор, который я привыкла использовать, и это наполняло меня странным, возбуждающим восторгом, и, скосив взгляд на действия Яны, я стала повторять каждое её движение, словно послушная ученица: она лизнула глянцевую головку Антона, и я сделала то же самое, чувствуя языком солоноватый привкус предэякулята, который выступил на поверхности, и этот вкус показался мне пикантным и возбуждающим, она провела языком по всей длине члена, и я повторила, ощущая, как мой язык скользит по горячей, влажной коже, и как под моими пальцами пульсируют вены, она опустилась ниже и облизала его яички, и я, наклонившись чуть ниже, тоже коснулась языком мошонки Сергея, чувствуя, как его яйца напряжены и горячи, как они подрагивают от каждого моего прикосновения, и я услышала, как он задышал чаще, сбивчиво, его дыхание стало прерывистым, и его пальцы уже не просто лежали на моих плечах, а слегка сжимали их в такт моим движениям, словно он боялся, что я остановлюсь.

Я чувствовала, как влага стекает по моим внутренним поверхностям, и вибратор, который я всё ещё сжимала в левой руке, казался мне теперь холодным и чужим по сравнению с этой живой плотью, и я хотела продолжать, хотела вобрать его в себя целиком, но в этот момент Яна, выпустив изо рта член Антона, вынула из себя блестящий от влаги чёрный вибратор и, отбросив его в сторону, уложила Антона на спину на кровать, затем забралась на него и уселась на его член, но спиной к его лицу и передом ко мне, так что я отлично видела, как она, ловко направив его вздёрнутый член в себя, резко опустилась на него, и я видела, как его плоть исчезает в её гладкой, влажной киске, и она начала раскачиваться, двигаясь вверх-вниз, виляя бёдрами, и её груди при этом взлетали и опускались, а её лицо искажалось от удовольствия, и она громко застонала, и этот стон ударил мне прямо в пах, усиливая моё собственное возбуждение.

Сергей, продолжая стоять перед моим стулом, не вынимая из моего рта своего члена, вдруг вынул его, и я почувствовала пустоту и лёгкое разочарование, но он приподнял меня за талию, и я, не сопротивляясь, подчинилась ему, чувствуя, как его сильные руки обхватывают мою талию и приподнимают меня, и я оказалась в воздухе, а затем он уселся на моё место, широко раздвинув ноги, и усадил меня на себя, так что мои ноги оказались по обе стороны от его бёдер, и я почувствовала, как его твёрдый, напряжённый член упирается прямо в мою влажную, пульсирующую киску, и я ощутила его горячий кончик, касающийся моих губ, и вибратор, который я держала в руке, выпал и со стуком упал на пол, но я даже не обратила на это внимания, потому что всё моё существо было сосредоточено на том, что сейчас произойдёт.

Сергей чуть приподнял меня за талию, и я почувствовала, как головка его члена входит в меня, медленно, почти нежно, и я ощутила, как мои стенки раздвигаются, принимая его, и я медленно, ощущая каждое движение, опустилась на него, чувствуя, как его плоть заполняет меня до отказа, и я осознала, что в этот миг я стала женщиной по-настоящему, потому что в моей киске был настоящий мужской член, а не силикон, и он был горячим, живым, пульсирующим, и я чувствовала, как каждая его вена касается моих стенок, как его головка упирается в самую глубину, и это ощущение было настолько ярким, что у меня перехватило дыхание, и я поняла, что обратно мне уже не хочется, потому что этот момент был именно тем, чего я так долго ждала, и я чувствовала себя наполненной, целой, и моё тело откликалось на каждое его движение с невероятной чуткостью.

Сергей начал двигаться во мне, приподнимая и опуская меня за бёдра, и я чувствовала, как его член скользит внутри меня, натягивая мои стенки, и я ощущала каждое его движение — то, как он выходит почти полностью, оставляя лишь головку внутри, и затем резко входит, заполняя меня до самого основания, и я чувствовала, как влага, выделяемая моим телом, облегчает это скольжение, делая его гладким и упоительным, и я громко застонала, раскрыв рот, и мой стон смешался с его тяжёлым дыханием, и я чувствовала, как мои мышцы сжимаются вокруг него, словно не желая отпускать, и уже через несколько движений я почувствовала, как внутри меня нарастает знакомое, но теперь такое острое напряжение, и оно росло с каждым его толчком, и я поняла, что оргазм уже близко, и он будет не таким, как от вибратора, он будет глубже, полнее, и я не ошиблась — меня накрыл первый оргазм от настоящего мужчины, и он был настолько мощным, что я выгнулась дугой, закричала, чувствуя, как пульсация внутри меня смешивается с его движениями, как мои стенки сжимаются вокруг его члена, и я ощущала каждую пульсацию своего тела, каждую волну наслаждения, которая разливалась от низа живота по всему телу, и я чувствовала, как мои пальцы вцепились в его плечи, как мои ноги дрожат, и я слышала, как он тихо стонет, чувствуя мою разрядку, и это только подогревало моё удовольствие, и я чувствовала, что это только начало, и что впереди меня ждёт ещё много таких мгновений.

Я хотела обмякнуть и застыть в этой неге, чувствуя, как волны оргазма медленно затухают где-то глубоко внутри, оставляя после себя приятную, разливающуюся по всему телу теплоту, но Сергей не давал мне покоя — он продолжал двигать мной, как куклой, его сильные руки сжимали мои бёдра, приподнимая и опуская меня в ритме, который становился всё быстрее и настойчивее, и его член плотно, до самого основания скользил в моём теле, и я чувствовала, как его головка касается самых чувствительных точек внутри меня, как трение его ствола о мои стенки разжигает новый огонь, и этот огонь разрастался, захватывая всё моё тело, и я ощущала, как внутри снова начинает нарастать знакомое, теперь уже такое желанное напряжение, как приближается вторая волна, и она была сильнее, острее первой, потому что моё тело уже знало, что это не силикон, а настоящая плоть, и от этого знания всё внутри сжималось с новой силой, и мои руки инстинктивно легли на его плечи, и я начала сама двигаться навстречу, помогая ему, чувствуя, как мои бёдра опускаются и поднимаются в такт его толчкам, и мы двигались в едином ритме, словно одно целое, и я слышала, как наше дыхание сливается в один прерывистый звук, и я чувствовала, как его пальцы впиваются в мою кожу, оставляя на ней следы, и это ощущение лёгкой боли только подогревало моё возбуждение, и я знала, что ещё немного — и я снова взорвусь.

В этот момент я услышала громкий, протяжный, почти звериный стон Яны — я обернулась, продолжая двигаться на Сергее, и увидела, как она, сидящая на Антоне, запрокинула голову, её длинные каштановые волосы разметались по спине, её тело выгнулось дугой, и она замерла на несколько секунд, явно достигнув пика, и я видела, как её пальцы вцепились в грудь Антона, как её ягодицы судорожно сжались вокруг его члена, и я слышала, как она выдохнула с таким облегчением, словно весь мир исчез для неё на мгновение, и этот звук, этот вид её кульминации ударил мне прямо в центр возбуждения, и я почувствовала, как моё собственное тело отзывается на её разрядку, как внутри меня всё сжимается и пульсирует в предвкушении.

Затем она, тяжело дыша, с явным усилием слезла с Антона, её ноги слегка дрожали, и она, подойдя ко мне, решительно потянула меня за руку, и я почувствовала, как её пальцы сжали моё запястье с властной, но мягкой настойчивостью, и она начала приподнимать меня, снимая с Сергея, и я, не понимая, что она хочет, но полностью доверяя ей, послушно поднялась, чувствуя, как член Сергея медленно, с явным сопротивлением моих мышц, выходит из меня, и я ощутила пустоту, зияющую пустоту, которая тут же наполнилась влажным, горячим воздухом комнаты, и эта пустота казалась мне почти болезненной после той полноты, которую я только что испытывала.

Яна, не говоря ни слова, но с выражением решимости на лице, подтолкнула меня к кровати, к лежащему на спине Антону, который всё ещё тяжело дышал после её кульминации, и я увидела его член, всё ещё твёрдый, влажный от её смазки, и он стоял вертикально, пульсируя в такт его дыханию, и Яна усадила меня на него лицом к нему, и я почувствовала, как её рука направляет его торчащий вверх член прямо в моё влагалище, и я ощутила, как его головка касается моих губ, влажных и раскрытых, и я медленно, с замиранием сердца, опустилась на него, чувствуя, как он входит в меня, и он был толще и длиннее, чем у Сергея, и это новое ощущение наполнило меня до краёв, растягивая мои стенки, и я громко, протяжно выдохнула, чувствуя, как он заполняет меня полностью, и я ощутила, как его головка упирается в самую глубину, в то место, куда не доставал Сергей, и от этого прикосновения у меня перехватило дыхание, и я поняла, что это будет по-другому, более интенсивно, более глубоко.

Антон, ухватив меня за бёдра своими сильными, немного шершавыми ладонями, начал двигать мной вверх-вниз, и я видела его лицо, его серые глаза, прищуренные от удовольствия, его губы приоткрыты, и я слышала его дыхание, срывающееся на хриплые, низкие стоны, и я чувствовала, как его член касается самых глубоких точек моего влагалища, и я начала сама горцевать на нём, приподнимаясь и опускаясь, и его руки помогали мне, направляя меня, задавая ритм, и я чувствовала, как мои груди подпрыгивают в такт движениям, как мои соски трутся о его грудь, и это трение добавляло новые ощущения, и я слышала, как он стонет, и я видела, как его глаза темнеют от желания, и я чувствовала, как его член пульсирует внутри меня, и я знала, что он близок, но я не хотела, чтобы это заканчивалось.

Обернувшись назад, я увидела, что Сергей всё ещё сидит на стуле, его член всё ещё напряжён, и он смотрит на нас, а Яна уже стоит рядом с ним и теперь садится на его член лицом к нему, и я видела, как она опускается на него, и его член исчезает под её ягодицами, и она начинает двигаться в том же ритме, что и я, и мы оказались как в зеркальном отражении: две девушки, насаживающиеся на два члена, и я видела, как её тело изгибается в такт, как её груди колышутся, как она запрокидывает голову, и я слышала, как она стонет, и этот стон смешивается с моим стоном, и музыка всё ещё играет, и приглушённый свет создаёт интимную, почти магическую атмосферу, и запах секса — смесь пота, смазки и возбуждения — витал в воздухе, и я чувствовала, как этот запах проникает в меня, усиливая каждое ощущение, и я понимала, что это момент, который я запомню навсегда.

Я почувствовала, как оргазм нарастает во мне снова, и он был настолько мощным, что я закричала, не сдерживаясь, и я упала грудью на грудь Антона, чувствуя, как его руки обхватывают меня, прижимая к себе, и я чувствовала, как его член продолжает двигаться внутри меня, не давая мне опомниться, и я целовала его в губы, благодарно, и чувствовала, как его член пульсирует во мне, и я чувствовала, как его руки скользят по моей спине, по моим ягодицам, сжимая их, и я чувствовала, как он усиливает свои толчки, и я знала, что мы приближаемся к финалу вместе, и это было невероятно.

Вдруг я ощутила холодное, скользкое прикосновение к моей задней дырочке — я приподнялась, продолжая сидеть на Антоне, чувствуя его член глубоко внутри себя, и обернулась через плечо, и увидела, что Яна, которая уже не сидела на Сергее, стоит рядом с кроватью и держит в руках тюбик со смазкой, и её пальцы, уже скользкие от прозрачного геля, массируют мой анус, и я почувствовала, как холодная, густая жидкость растекается по моей задней пещерке, обволакивая её, и это прикосновение было неожиданным, но не неприятным, а скорее возбуждающим, потому что я понимала, что это подготовка к чему-то новому, и от этого предвкушения у меня внутри всё сжалось, а рядом с Яной стоял Сергей и левой рукой медленно, ритмично надрачивал свой вздёрнутый член, и я видела, как его головка блестит от влаги, как его ствол набухает и пульсирует в такт его движениям, и я поняла, что он готовится к новому действию, и это зрелище заставило моё сердце биться быстрее, а влагалище сжаться вокруг члена Антона, который всё ещё находился во мне.

Я сразу не поняла, что они замыслили, но когда я ощутила, как головка мужского члена — горячая, упругая, с капелькой смазки на кончике — упёрлась в дырочку моего ануса, и Сергей начал медленно, осторожно надавливать, до меня дошло, что они хотят, чтобы я испытала двойное проникновение — то самое, которое я видела вчера у Яны, когда она сидела на Антоне, а Сергей входил в неё сзади, и от этой мысли у меня не возникло страха или протеста, только дикое, первобытное возбуждение, которое разливалось по моему телу горячей волной, потому что я уже хотела этого, хотела очутиться на её месте между двумя мужчинами, хотела почувствовать то, что чувствовала она, и теперь моя мечта сбывалась.

Мне подумалось, что хорошо, что это Сергей, а не Антон, потому что у первого член был поменьше, и это могло бы быть не так больно, но ощущение входящего в меня мужского члена в анус не казалось мне таким уж маленьким — я чувствовала, как его головка, скользкая от смазки, медленно, сантиметр за сантиметром, растягивает мою тугую, ещё незнакомую с этим дырочку, и я на мгновение замерла, ощущая непривычную, даже почти болезненную, острую распирающую боль, которая пронзила меня, и я закусила губу, чтобы не закричать, и мои пальцы вцепились в плечи Антона, и я почувствовала, как моё тело напряглось, но я заставила себя расслабиться, и когда он полностью вошёл в меня, и я почувствовала, как внутри меня находятся сразу два члена — один во влагалище, толстый и длинный, заполняющий меня до самого дна, и другой в анусе, чуть тоньше, но всё ещё ощутимый, — и я ощутила эту невероятную полноту, и они задвигались ритмично, один выходя, уступая место другому, и затем входя, выталкивая другой, и это было похоже на танец, на слаженную работу двух поршней, и неприятные ощущения постепенно, с каждым толчком, начали уступать место чему-то новому — распаляющим, приятным двойным касаниям, от которых у меня перехватывало дыхание.

Антон двигался снизу в моей киске, его член скользил внутри меня, натягивая мои стенки, и я чувствовала, как его головка касается моего влагалищного свода, а Сергей двигался сверху в моём анусе, и его член, хоть и тоньше, но всё же достаточной толщины, чтобы я ощущала каждое его движение, и я чувствовала, как их члены касаются друг друга через тонкую стенку внутри меня, и это трение, это двойное заполнение, это ощущение полноты было настолько интенсивным, что я не могла дышать, и мои стоны перешли в громкий, почти истерический крик, и я чувствовала, как мои мышцы сжимаются вокруг них, не желая отпускать, и я поняла, что это было именно то, чего я так долго ждала, и это превосходило все мои ожидания.

Я почувствовала, как оргазм накрывает меня с невероятной силой — он начался где-то в глубине моего живота и разлился по всему телу, как взрыв, и я кончила, сжимаясь вокруг обоих членов одновременно, и моё тело выгнулось дугой, и я закричала, и мои пальцы вцепились в простыню, и я чувствовала, как влага, смешанная со смазкой, стекает по моим ногам, и как мои мышцы пульсируют, сжимаясь и разжимаясь вокруг них, и я слышала, как Антон и Сергей стонут в унисон, и я чувствовала, как их члены пульсируют внутри меня, и это только усиливало моё удовольствие.

В момент пика оргазма я ощутила слабину — мои мышцы на мгновение расслабились, и член Сергея, скользкий от смазки, легко покинул мою заднюю дырочку, и я выдохнула с облегчением, чувствуя, как пустота заполняется воздухом, но Антон продолжал долбить мою киску снизу, и я чувствовала, как его член входит и выходит, и я выгибалась навстречу, не в силах остановиться, и я не представляла, что секс может быть таким потрясающим, я познавала новый, восхитительный мир, и каждая клетка моего тела пела от удовольствия, и я чувствовала, что это только начало, и что впереди меня ждёт ещё много таких моментов, и я была готова к ним.

Я чувствовала, как новая волна оргазма накатывает на меня, нарастая где-то в самом низу живота, распространяясь горячими, пульсирующими толчками по всему телу, и мои мышцы уже начали сокращаться в предвкушении этого сладкого взрыва, когда в этот момент Антон резким, неожиданным выгибом торса скинул меня с себя — я почувствовала, как его руки, сжимавшие мои бёдра, разжались, и он буквально выдернул свой член из меня, оставляя после себя зияющую пустоту, которая тут же наполнилась влажным, горячим воздухом комнаты, и я, ещё не понимая, что происходит, не успев даже возмутиться или испугаться, оказалась лежащей на спине рядом с ним, и моё тело всё ещё содрогалось от приближающегося оргазма, который требовал выхода.

Но Антон мгновенно перехватил инициативу, схватив меня за голову обеими руками, и я почувствовала, как его пальцы грубо, но уверенно вцепились в мои волосы на затылке, сжав их в кулак, и он без малейшего промедления, с какой-то животной, почти агрессивной настойчивостью, надел мой ротик на свой трясущийся от напряжения член — я ощутила, как его горячая, пульсирующая головка коснулась моих губ, и я, всё ещё находясь под влиянием накатывающего оргазма, даже не попыталась сопротивляться, я раскрыла рот и впустила его внутрь, чувствуя, как его плоть заполняет мой рот, касаясь языка и нёба.

И в то же мгновение, как только его член оказался у меня во рту, я ощутила, как он начинает извергаться, и мой рот наполняется тёплой, густой, солоноватой спермой, которая хлынула горячим, обильным потоком, заполняя мой язык, нёбо, щёки, и я чувствовала, как его член пульсирует у меня во рту, извергая в меня своё семя с такой силой, что я не успевала проглатывать, и его рука властно удерживала мою голову, не давая мне отстраниться, прижимая меня к своему паху, и я ощущала, как его яйца, напряжённые и твёрдые, касаются моего подбородка, и я понимала, что у меня нет выбора, мне приходится глотать, потому что мой рот переполнился, и я не могла дышать.

Я начала жадно, торопливо глотать его сперму, чувствуя, как она стекает по моему горлу тёплой, вязкой струёй, и я ощущала её вкус — она была чуть солёной, с лёгким сладковатым оттенком и тем особым привкусом, который напоминал мне креветки, которые я так любила, и этот вкус почему-то не вызывал у меня отвращения, только какое-то дикое, удовлетворяющее чувство, и я продолжала глотать, ощущая, как его член всё ещё подёргивается у меня во рту, извергая последние капли, и я чувствовала, как его руки слегка ослабили хватку, и я, не дожидаясь, пока он отпустит меня, сама начала облизывать его член, собирая языком остатки спермы, проходясь по всей длине, по головке, по венам, которые всё ещё пульсировали.

Я ощущала, как его дыхание становится прерывистым, и он тихо стонет, и я чувствовала его вкус на своих губах, на языке, и это было похоже на завершающий аккорд, на финальную ноту того оркестра страсти, который мы только что играли, и я понимала, что я полностью, бесповоротно перешагнула через все свои прежние страхи и запреты, и теперь я стала частью этого мира, и я была готова к тому, что будет дальше.

Только когда он, наконец, полностью расслабился и отпустил мою голову, и я почувствовала, как его член, всё ещё влажный от моей слюны и спермы, медленно выходит из моего рта, я смогла перевести дыхание и открыть глаза, и я почувствовала, что на моих губах, на подбородке, даже на щеках осталась липкая, беловатая, слегка мутная сперма, и я, не отрывая взгляда от Антона, который лежал рядом и смотрел на меня с довольной, полуприкрытой улыбкой, провела языком по губам, собирая её, и я облизала свои губы, ощущая её вкус, и это не вызывало у меня ни отвращения, ни стыда — только чувство глубокого, почти животного удовлетворения, чувство, что я сделала всё правильно, что я приняла его семя, как приняла его член, и что это был естественный финал нашего акта.

Я чувствовала, как по моему телу всё ещё разливается остаточная дрожь оргазма, смешиваясь с этим новым ощущением — вкусом мужской спермы на моём языке, и я понимала, что я стала другой, что я больше не та застенчивая девчонка, которая боялась мужских взглядов и пряталась под мешковатой одеждой, я стала женщиной, познавшей плотские радости во всей их полноте, и я была благодарна Яне за этот урок, и я знала, что это только начало моего пути в этом новом, восхитительном мире сексуальной свободы.

*** 

Когда я пришла в себя и села на кровати, я увидела три смотрящие на меня довольные физиономии — Антон, который лежал рядом, тяжело дыша, но улыбался, Сергей, стоявший сбоку, и Яна, которая смотрела на меня с гордой, почти материнской улыбкой, и я заметила, что на губах и подбородке Яны тоже блестят мутные беловатые разводы — сперма Сергея, догадалась я, и я поняла, что она тоже не отставала от меня.

«Ну что, Юля, понравился тебе урок?» — спросила Яна, и в её голосе звучала такая теплота и одобрение, что я почувствовала себя так, будто сдала экзамен на отлично. «Да, очень!» — не задумываясь, ответила я, чувствуя, как внутри меня разливается приятная истома и чувство выполненного долга.

«Ещё хочешь?» — спросила она, и я, не колеблясь, сказала: «Хочу!» — потому что мне действительно хотелось продолжения, я была готова на всё, что она предложит.

«На сегодня всё! Завтра повторим!» — подытожила Яна, и я поняла, что это не конец, а только начало моей новой жизни.

*** 

Утром, проснувшись в своей комнате, я почувствовала, что я изменилась внутри — я стала другой, более уверенной, более раскованной, и я решила, что пора меняться и снаружи, поэтому я встала, подошла к гардеробу и нашла в нём короткую юбку выше колен, которую никогда не носила, колготки в пикантную сеточку, туфли на высоком каблуке, и я надела их, затем достала набор декоративной косметики, который несколько лет назад мне кто-то подарил, и я нанесла лёгкий макияж, подкрасила глаза и губы, распустила свои волосы, которые теперь были длиннее, чем раньше, и я убрала свои дурацкие нулевые очки, и я посмотрела в зеркало и увидела там красивую, уверенную девушку, которой не нужно ничего скрывать.

В аудитории кафедры меня никто не узнал — мой новый стиль, без мешковатой одежды, без глупых очков, с распущенными волосами до плеч, с ярким макияжем, и мне было в душе смешно, когда мои знакомые подходили ко мне и, вежливо улыбаясь, представлялись, пытаясь познакомиться со мной заново, и я видела, как в их глазах мелькает растерянность, когда я называла своё имя, и как эта растерянность сменяется удивлением и восхищением, когда они наконец узнавали меня, и студенты мужского пола крутились вокруг меня, как пчёлы вокруг цветка, и я слышала их шёпот за спиной, комплименты, которые они перешёптывали друг другу, и мне было приятно это внимание, я чувствовала себя желанной и красивой, и я улыбалась им, чувствуя, как их взгляды скользят по моей фигуре, по моей короткой юбке, по моим ногам в сетчатых колготках, и я понимала, что теперь я не просто незаметная девушка, а объект восхищения, и это пьянило меня не хуже вина, но я знала, что они стоят в очереди, потому что у меня пока есть два однокурсника моей соседки — Антон и Сергей, они первые, и я не собиралась менять их ни на кого другого, потому что они дали мне то, что я искала, и я была им благодарна за этот первый опыт, который перевернул мою жизнь. Пока не собиралась их менять!

2024

Александр Пронин