Часть 12.1

Я проснулся от чувства дискомфорта в паху и, открыв глаза, несколько секунд не мог сориентироваться в пространстве, рассматривая незнакомый белый потолок Аниной гостиной. Только немного отойдя ото сна, я вспомнил, где нахожусь, и бросил взгляд на Вику, которая мирно дремала на диване — одеяло наполовину сползло с её тела, так что я мог видеть её белую спину и небольшой лоскут её ягодиц.

От этого зрелища дискомфортные ощущения усилились и, приподняв свое одеяло, я понял, что их причиной был пояс верности, который стоял на пути моего утреннего стояка. Печально вздохнув, я поднялся и потянулся к своей одежде. Аккуратно, стараясь не тревожить шумом Викины сны, я натянул джинсы и футболку.

Одевшись, я взял телефон с подоконника и увидел на дисплее время — 06:18. Хоть бери и иди на нулевую пару, — пробубнил я себе под нос, пряча телефон в карман.

Еще раз бросив взгляд на спящую студентку и, несмотря на неприятные физические ощущения, несколько секунд полюбовавшись её соблазнительно обнаженным телом, я отправился на кухню.

Закрыв для шумоизоляции дверь, я уселся на кресло и зашел в Дуолинго. Пройдя несколько уроков, я на полчаса зашел на Ютуб, после чего быстро выполнил утренние упражнения и уже ближе к семи решил взяться за приготовление завтрака.

Осмотрев холодильник и ящики, я обнаружил в морозилке пачку слоеного теста, у которого через две недели заканчивался срок годности, а также нашел сахарную пудру, корицу и кусок масла (который тоже уже просился быть использованным).

Разморозив тесто в микроволновке, я раскатал его на столе толстым прямоугольным пластом. Щедро смазав поверхность маслом, я густо засыпал всё молотой корицей и сахарной пудрой, после чего, аккуратно свернув пласт в плотный рулет, нарезал его на одинаковые шайбы. Выложив будущие булочки на застеленный пергаментом противень, я отправил их в предварительно разогретую духовку.

Уже через двадцать минут кухню заполнил сладкий аромат горячей выпечки. Достав противень, я поставил его на кухонную поверхность, оставив булочки остывать, и включил чайник.

Через несколько минут на кухню зашла одетая в свой халат Аня.

— О, ты тоже уже проснулся? — Девушка бросила взгляд сначала на меня, а потом на выпечку. — Допивай, сделай еще мне чай и с подносом ко мне в спальню. Только чайную ложечку обязательно прихвати.

Сказав это, девушка открыла морозильник и, взяв формочку со льдом, отправилась с ней обратно в коридор. Я выполнил указания девушки и уже через минуту подошел к её открытой спальне.

Переступив порог, я на миг застыл в дверях — на Аниной кровати лежала полностью голая, крепко связанная несколькими веревками София: одна веревка связывала между собой её голени, еще одна — запястья, и две веревки скрепляли скованные руки с краями спинки кровати. Сама же хозяйка, склонившись над подругой, с хищной улыбкой медленно водила кубиком льда по её напряженным соскам, сама она при этом надела кожаную перчатку.

Увидев меня, Соня интенсивно завозилась и стала мычать сквозь кляп.

— Спокойно, девочка, не дергайся, — заговорила с подругой староста, медленно водя тающим льдом вокруг её правого соска.

Аня медленно подняла на меня взгляд, не прекращая круговых движений льдом по трепещущему телу студентки.

— Поставь поднос на комод и подойди сюда с чаем, — скомандовала она.

Я аккуратно поставил поднос на тумбу и, взяв чашку, подошел к девушкам. София, чьи запястья и лодыжки были крепко зафиксированы толстым темным шнуром, перевела на меня панический взгляд. На её щеках пылал яркий румянец, а губы крепко сжимали красный силиконовый шар кляпа, из-под которого на подбородок стекала тонкая струйка слюны.

— М-м-м, — девушка снова задергалась и замычала.

— Ань, а она разрешила её связать? — Умоляющий взгляд студентки вызвал у меня некоторые подозрения.

— Конечно. Как бы я смогла самостоятельно связать её, если бы она сопротивлялась.

С этими словами Аня свободной от льда рукой достала из чашки горячую ложку, вместе с этим она оторвала лед от тела подруги и поднесла её к металлу. Нажав кубиком льда на выпуклую сторону ложки, она подержала его несколько секунд и после этого, бросив кубик на Софиин живот, направила ложку к моему лбу.

— Она должна быть горячей, но не обжигать, — сказала она мне, когда металл уже коснулся моей кожи и по лбу разнеслось приятное тепло.

— Она не горячая, — сказал я девушке, и она на две секунды погрузила ложку в чай, после чего снова вытащила её и направила к Софииной груди.

Когда металл коснулся напряженного от холода соска, София на миг напряглась до предела, но потом расслабилась.

— Что, нравится? — Спросила у подруги староста, вдавливая ложку в её тело. — А ты боялась.

Охлодив металл о тело, Аня снова закинула его в чай и взяла с живота уже наполовину растаявший кубик.

— Помогай, Тём, я буду водить льдом, а ты ложкой. Только смотри, чтобы металл не был слишком горячим.

Наблюдая, как староста водит льдинкой вокруг левого соска Софии, я выждал четверть минуты и вытащил ложку из чая. Проверив температуру, аккуратно коснувшись металлом руки, я потянулся к Сониной груди.

Аня скользнула льдинкой вниз и стала размазывать её по плоскому животу, который уже был покрыт талой водой.

Осторожно прижав округлый бочок ложки к влажной от воды коже под её левой грудью, я услышал, как сквозь кляп вырвалось еще одно глухое, но уже не паническое, а скорее томное мычание.

София снова напрягла мышцы живота, противопоставляя горячему металлу свое внутреннее сопротивление, но уже через пару секунд мягко обмякла. Тепло от металла мгновенно поглощалось охлажденной кожей, разливаясь по телу волнообразным импульсом.

— Не спеши, Тём, веди медленнее, — тихо, но властно скомандовала Аня. Она тем временем переместила кусочек льда вправо — к Сониному бедру, описывая им аккуратные круги.

Я медленно провел ложкой от ребер вниз, пересекая пупок и направляясь к тому месту, где влажная дорожка от льда встречалась с теплой линией металла. Вздрагивания, пробегавшие по телу девушки, становились всё более ритмичными и легкими. Она закрыла глаза, и её тяжелое дыхание через нос создавало ритм, под который мы с Аней, сами того не замечая, синхронизировали свои движения.

Я закинул уже остывшую ложку в чай, а староста бросила почти растаявший лед на плечо подруги и потянулась за новым куском. Через несколько секунд девушка провела свежим кубиком по нижней части живота, и холодная талая вода стала струйками стекать к горячему, уже увлажненному соками лону.

Дыхание Софии стало очень тяжелым, и она, насколько ей позволяли веревки, раздвинула ноги. Видя возбуждение студентки, свободной рукой Аня сначала погладила её левое бедро, а после стала водить пальцами по половым губам.

Я вытащил уже нагретую ложку и аккуратно провел ею по мокрому правому бедру. Когда я зашел уже на живот, староста аккуратно направила пальцы внутрь девушки, водя льдом по верхней части лобка.

Снова встретившись с остатками талой воды на животе, горячая ложка вызвала у Софии новую вспышку томного шока. Когда же пальцы Ани ритмично заскользили внутрь, девушка выгнула спину, и всё её тело затрепетало.

— Пока поставь чай на тумбочку и води льдом по её груди, — скомандовала староста.

Я послушно опустил остывшую ложку в чашку, которую поставил на тумбочку, и вытащил кубик из формочки. Лед мгновенно обжег пальцы холодом, но я быстро перехватил его удобнее и, наклонившись, приложил холодный кубик к Софииной правой груди.

Девушка вздрогнула от нового сенсорного контраста и закрыла глаза. Я медленно провел льдом вокруг соска, оставляя за собой дорожку из мокрых блестящих капель, а потом перешел на левую грудь. Охлажденная кожа мгновенно реагировала, покрываясь мурашками, пока Аня снизу наращивала темп.

С каждой секундой ритм её пальцев становился всё более интенсивным, а влажное хлюпанье и приглушенный стон звучали всё отчетливее. София, тяжело дыша, выгибалась в спине, судорожно упираясь затылком в мягкое изголовье кровати.

Я осторожно перевел кубик льда с левой груди выше, описывая им прохладные круги по горячей коже ключиц и шеи. Мокрые капли стекали вниз, снова возвращаясь к напряженным соскам, от чего девушку сотрясала новая волна мелких вздрагиваний.

София окончательно перестала оказывать хоть какое-то сопротивление. Она тяжело и часто дышала через нос, а её бедра, насколько это позволяли веревки, ритмично подавались навстречу Аниной руке, ища долгожданной разрядки.

София одеревенела. Из-под силиконового шара кляпа вырвалось глухое, изнуренное и длительное мычание, которое перешло в почти беззвучный сип. Все мышцы её тела натянулись до предела, пальцы на ногах судорожно сжались, а веревки на запястьях с треском натянулись. Она держалась в этом хрупком напряжении несколько секунд, после чего глубоко, трепетно выдохнула и полностью обмякла на простыне.

Аня, выпустив остатки льда и вытащив из студентки свои пальцы, победным взглядом окинула её покрасневшее тело, после чего потянулась к её голове и сняла кляп.

— Извращенка, — немного отдышавшись, выкрикнула София, — насильница, фашистка! — Девушка повернула голову ко мне. — Я проиграла ей желание и из-за этого разрешила связать меня, а она стала меня пытать.

— Пытать? — Возмущенно воскликнула Аня. — Хочешь сказать, тебе не понравилось?

— Допустим, понравилось, но согласия-то на это я не давала.

— Ты дала его невербально, так что не наговаривай на меня, — староста вставила кляп обратно в рот подруги. — Подумай над своим поведение. А ты, — Аня обратилась ко мне, — раздевайся.

Я быстро скинул с себя футболку и бросил её на кровать, после чего стянул сначала штаны, а за ними и трусы.

Староста хищными глазами осмотрела мой запертый в клетку член и обвела взглядом мошонку, после чего указала рукой на заднюю часть кровати.

— Ложись на спину.

Я подошел к краю кровати и аккуратно залез на нее, лег перпендикулярно Софии, связанные ноги которой оказались в паре дециметров от моих. Аня, взяв два кубика льда, обошла кровать и встала напротив меня.

— Раздвинь ноги, — скомандовала Аня, обводя меня оценивающим взглядом и медленно перекладывая льдинки из ладони в ладонь.

Я послушно развел бедра, чувствуя, как прохладный воздух спальни касается обнаженной кожи, а металлическая клетка пояса верности все сильнее давит на распаленный член. Стук сердца раздавался прямо в ушах, когда староста наклонилась и её защищенные перчаткой пальцы, державшие первый кубик льда, осторожно коснулись моего внутреннего бедра. Я непроизвольно вздрогнул от резкого холода, но Аня лишьдовольно ухмыльнулась и стала медленно вести льдиной вверх, направляясь к основанию клетки. Талая вода тонкими, обжигающе-холодными струйками стекала по паху, заставляя мышцы живота судорожно напрягаться.

Вторым кубиком Аня с легким нажимом провела прямо по клетке, сжимавшей мой член. Через несколько секунд талая вода стала стекать на член, и меня неожиданно охватило приятное чувство облегчения — холодная вода начала снимать дискомфортное напряжение.

— Ох, — из моих уст вырвался протяжный вздох.

Видя мою реакцию, девушка хихикнула.

— Ану не двигайся.

С этими словами она аккуратно поставила кубик так, чтобы он не соскальзывал с клетки, одновременно второй льдинкой девушка резко провела по паху и лобку и стала активно наматывать круги по моему животу, слегка вдавливая кубик в кожу.

Резкие движения льда по чувствительной коже заставляли мышцы живота мгновенно вздрагивать и судорожно натягиваться. В момент самого прикосновения льда ощущения были неприятные, довольно болезненные, но после этого, когда талая вода немного нагревалась телесным теплом, а к раздраженной коже возвращался приток крови, парадоксальным образом кожа ощущала не холод, а специфический жар.

Тем временем кубик, поставленный на клетку, продолжал медленно таять. И прохладные струйки, стекая вниз, мягко убаюкивали тупую утреннюю боль в паху, окончательно даря зажатому члену желанное облегчение.

— Вижу, тебе это нравится даже больше, чем Софии, — сказала Аня, ведя льдинку по нижней части моей груди.

Я промолчал, и девушка, сделав еще несколько дуговых движений, бросила почти растаявший кусок льда в сторону, выпрямилась и направилась к тумбочке, на которой был оставлен чай. Подойдя, она поднесла чашку к губам и сделала осторожный глоток.

Оценив температуру, она бросила в чай кубик льда и, перемешивая напиток ложкой, направилась обратно ко мне. Сделав еще один глоток, она занесла чашку над моим лобком на высоте пары дециметров и, аккуратно переклонив её, повела ею к груди.

Когда первые капли теплого, слегка горячего чая упали на застывшую от льда кожу лобка и начали стекать к мошонке, мышцы живота судорожно сократились, от чего я непроизвольно вздрогнул. Через несколько секунд, когда горячая струйка уже прошла мимо пупка, я почувствовал специфическое томное тепло, разлившееся по нервам от кожи по всему телу, а когда Аня уже полностью опустошила чашку, я ощутил специфическое опьянение и легкое головокружение, а за ними легкую эйфорию, словно мне вкололи обезболивающее.

Поставив чашку на кровать, девушка шлепнула меня по внутренней части бедра и повела ладонью вверх, скользнув пальцами по мошонке и, пройдя по всему животу до самого подбородка, стала ласкать сосок.

Раздраженная температурным стрессом кожа была очень чувствительной, поэтому ощущение женского прикосновения было особенно ярким, и я, лежа с закрытыми глазами, наслаждался этим женским тактильным вниманием.

— Хватит уже дрыгнуть, — сказала Аня и ощутимо больно, хоть и не сильно, сжала и потянула сосок, чем быстро вывела меня из транса, — развяжи Софию. Только не вытаскивай из нее кляп, а то сейчас снова начнет затирать про активное согласие, про какие-то правила хорошего секса и тому подобную ахинею.

Часть 12.2

Я открыл глаза и, приподнявшись корпусом, похлопал ресницами, сгоняя с себя остатки сладкого тумана. Аня же развернулась и, подойдя к комоду, взяла с подноса булочку. Снова развернувшись и начав жевать выпечку, она бросила на меня многозначительный взгляд.

Я спрыгнул с кровати и стал возиться с веревками. Развязать завязанные Аней узлы для меня оказалось проблемой.

— Не выйдет из тебя бойскаута, — улыбаясь, произнесла девушка, когда я после двухминутной возни наконец освободил Софиины ноги. — Ну что ж, развлекайся тут, а я пока себе новый чай приготовлю. Закончишь с ней, стянешь покрывало и отнесешь в ванную.

Неспешным шагом староста вышла из комнаты, оставив меня с Соней. Мне потребовалось еще около пяти минут, чтобы развязать три остальные веревки.

Когда её руки освободились, девушка быстро сняла с себя кляп.

— Она перешла уже все границы, — агрессивно выкрикнула студентка, — я её сейчас прибью.

Спрыгнув с кровати, София окинула комнату взглядом и потянулась к моим штанам. Вытащив неуклюжими движениями ремень, она с грозным видом вышла из спальни.

Пожав плечами, я стянул с кровати мокрое от пролитой жидкости покрывало и направился в ванную. Выйдя в коридор, я услышал шум и крики, на которые не стал обращать внимания. Только закинув покрывало в стиральную машинку, я неспешно направился на кухню, откуда доносился шум.

Переступив через порог комнаты, я увидел полностью голую сонную Вику, которая растерянно смотрела на девушек. Те, судя по всему, уже уладили спор, но София продолжала крепко сжимать сложенный вдвое ремень, гневно глядя на Аню, которая потирала свою задницу.

— Окей, — заявила старосте Соня, — извинения засчитываются, но больше такой глупости ты не творишь!

— Да что произошло? — Судя по всему, не впервые потирая глаза, спросила Вика.

— Мне наконец удалось объяснить Ане понятие активного согласия! А еще она сегодня вечером ведет нас в клуб и угощает, — победным тоном ответила Соня.

— Только, поскольку угощать троих людей — это немного дорого, я хочу кое-что взамен. — Соня окинула Аню придирчивым взглядом, а та, игнорируя это, продолжила: — Но сначала давайте позавтракаем. Чайник уже закипел, а булочки остыли.

— Булочки? — Вика сразу же перевела взгляд с подруг на столик, где на противне стояла выпечка.

Девушка сразу же подошла к поверхности и жадно набросилась на выпечку. Вслед за ней за булочкой подошла и София.

— С голодного края сбежали? — Спросила у студенток Аня, заливая горячую воду в четыре чашки. — Берите чай, садитесь за стол и ешьте нормально.

Девушки не стали спорить и, подхватив свои чашки и по булочке, умостились за кухонным столом. Я подошел следом, взял свой чай и сел рядом, чувствуя, как обнаженная кожа реагирует на прохладный воздух кухни, а успокоенный ранее талой водой член от вида двух полностью голых девушек — Вики и Софии — снова начинает упираться в клетку.

— Вы когда-нибудь играли на барабанах? — Спросила староста, садясь за стол следом за нами.

— Немного необычный вопрос… — через несколько секунд, прожевав булочку, ответила ей Виктория.

В ответ Аня ехидно ухмыльнулась.

— Что ты уже задумала? — Спросила София, поднимая руку со все еще сжатым ремнем.

Староста неожиданно схватила пояс и резким движением выхватила его.

— Эй… — запротестовала Соня.

— Найди себе своего Тёму и размахивай его ремнем, а у моего Тёмы вещи больше не забирай! — Размахивая поясом, заявила Аня, после чего, сделав глоток чая, продолжила: — Так вот, насчет барабанов: я играла на них в детстве и хотела бы повторить. Только на этот раз в качестве инструмента будут ваши задницы.

— Ты думаешь, я соглашусь на такое за пару коктейлей? — Соня отрицательно покачала головой.

— Ну, ты можешь стать на вокал. Так, много слов, доедаем и идем в гостиную.

Сократив популяцию булочек и допив чай, мы направились в гостиную.

— Мне не очень нравится эта затея, но за хорошую выпивку я могу на это согласиться, — заговорила со старостой Вика, — но без фанатизма, а то я тебя знаю.

— Не переживай, — сказала ей Аня, степенно садясь на все еще застеленный диван. — Соф, ты садись с края, а вы двое разворачивайтесь и становитесь раком.

Пока Соня занимала свое сидячее место, мы с Викторией выполнили команду и аккуратно разместились так, чтобы наши задницы были в нескольких дециметрах от старосты.

— Отлично, — хмыкнула Аня, обводя оценивающим взглядом две пары обнаженных ягодиц перед собой и слегка взвешивая ремень в руке. — Итак, репертуар у нас классический — Queen, We Will Rock You. Соня, с тебя выразительный вокал на третий счет.

Вика, немного прогибаясь в пояснице, игриво оглянулась через плечо:

— Если я уже участвую в этой глупости, то пусть «музыка» будет хоть немного качественной, так что постарайтесь.

В ответ Аня молча положила ремень рядом с собой и ударила одной ладонью сначала по моей заднице, а сразу же за этим другой — по Викиной.

— Это была разминка, — заявила староста, когда по комнате разнесся звонкий звук, — а теперь начинаем. Раз! — с разницей в полсекунды она снова ударила меня и студентку по заднице, — два! — выкрикнула Аня, нанося следующий двойной шлепок, от которого наша кожа снова вспыхнула жгучим теплом, — Три!

После третьего шлепка София несмело затянула:

— Ви вил, ви вил рок ю.

— Громче, — выкрикнула Аня, в четвертый раз нанося удар по нашим задницам.

— We will, We will rock you! — уже громче завила София.

— Вот это уже лучше.

Староста взмахнула руками сильнее, чем до этого, и её ладони оставили горячие красные следы на моих и Викиных ягодицах, от чего последняя томно охнула, еще больше прогибаясь в пояснице и подавая бедра навстречу прикосновениям.

— Бадди, ю ар а бой, — завила Соня, пока Аня продолжила с силой шлепать наши с Викой задницы, — плейинг ин зэ стрит, гонна би а биг ман сомдэй.

От фальшивого пения подруги Вика начала хихикать, причем с каждой строчкой все сильнее, из-за чего в один момент её смех стал громче самого вокала. После этого хихикать начала и староста.

— Че ржете? — Обиженно выкрикнула София.

— Ты мало того, что фальшивишь, будто по твоим ушам пробежало стадо медведей, твои знания английского, мягко говоря, удивляют.

— Да ну вас, пойте сами, а я иду на кухню, доем булочки.

С этими словами София с покрасневшим от стыда и возмущения лицом спрыгнула с дивана и, виляя голыми ягодицами, направилась прочь из гостиной.

— Ну вот, обиделась солистка, — сквозь хихиканье молвила Аня, но её ладони даже не думали останавливаться, продолжая с ритмичным хлопаньем накрывать наши с Викой распаленные ягодицы. — Придется вам петь. Давайте, дуэтом.

— Но я не знаю слов, — сказал я девушке.

— Тогда делаем так — я сейчас иду за страпоном, а ты готовь Викины дырочки. Она в это время пусть поет, а ты запоминай текст.

Сказав это, Аня направилась в свою комнату.

— Ну что за дурдом, — пробурчала Вика ей вослед. Несмотря на некоторое недовольство, девушка, тем не менее, поползла вперед, создавая между диваном и своей задницей место для меня. — Давай ты с первого раза запомнишь текст и после этого просто будешь делать мне приятно.

— Ну это уже как получится, — ответил я, уже заняв место сзади и тянясь губами к бедрам девушки.

— Там всего лишь три куплета, запоминай.

Девушка начала петь, пока мои уста, покрывая поцелуями кожу, постепенно поднимались вверх.

Аня зашла в комнату через несколько минут, когда я уже ласкал языком анус студентки, пока та пела, прерываясь на стоны, а мои пальцы хозяйничали в её вагине. Одета она была только в ременные трусики с прикрепленным страпоном и держала в одной руке баночку со смазкой, а в другой — вставленный в подставку телефон.

Окинув взглядом гостиную, девушка направилась к подоконнику и поставила подставку на него, после чего уселась на диван и стала молча смотреть на нас с Викой.

Когда под моим натиском студентка кончила, староста приказала занять рабочие места, что мы послушно и сделали. Аня быстро нанесла на анус подруги немного смазки, после чего отставила баночку в сторону.

— И так, на третий удар начинайте, — сказала она за мгновение до того, как моей задницы коснулась её ладонь.

Комнату заполнил звонкий хлопок, и после третьего удара мы с Викой начали петь:

— We will, We will rock you!

— Громче!

— WE WILL, WE WILL ROCK YOU!

Кое-как мы вдвоем пропели первый куплет, после чего во второй раз затянули припев. Аня, на несколько секунд прекратив бить Викину задницу, спрыгнула с дивана и прижала страпон к её анусу.

— Аккуратнее, — вскрикнула студентка.

— Не отвлекайся, пой.

— WE WILL… ох, — когда староста, не прекращая бить меня по заднице, начала медленно вставлять страпон в подругу, вместо пения с Викиных уст сорвался стон.

— Не отвлекайся, кому говорю, — приказала девушке Аня, снова начав шлепать её по ягодицам.

Мы начали петь второй куплет, а за ним повторили припев и затянули третий. С каждой строчкой Вика все чаще прерывалась на стоны, и на финальном припеве я пел один.

Мое неумелое пение сочеталось со звуком шлепков и девичьим стоном, и как раз на финальных словах в комнату зашла София.

— Вы до сих пор этой глупостью страдаете? — Закатив глаза, пробормотала она.

— Мы уже закончили, — ответил ей я, прекратив петь.

— Ну не совсем, — продолжая трахать Вику, заявила Аня, голос которой глушился стонами подруги, ласкавшей свою вульву, — ты фальшивил, несколько раз слова путал, а Вика вообще даже не допела до конца, так что это надо будет повторить, когда ты хорошо выучишь текст.

— Я бы хотела завтра отдохнуть, так что давайте сегодня разберемся с учебой.

— Ну давай, — сказала староста и резко вытащила страпон из Викиной задницы.

— Эй, куда, — растерянно отозвалась студентка, которая, продолжая активно двигать пальцами по своему лону, повернула голову назад.

— Нет времени на игры, Виктория, надо учиться. Давайте, идем оденемся и усядемся за работу.

Аня в очередной раз шлепнула подругу по заднице и направилась к подоконнику. Взяв свой телефон, она отправилась в сторону своей спальни, и мы с Софией направились следом. Вике же, которая осталась одна, потребовалось еще две минуты, чтобы кончить.