Часть 1.1

Я был отличником. Не то чтобы заучкой, который всё время тратит на учебу и для которого «четверка» — это трагедия. В каком-то смысле я был троечником, который умеет выкручиваться, хотя, если думать в этом ключе, я скорее был хорошистом, которому удавалось получать пятерки. Впрочем, не суть. Важно для этой истории то, что я получал пятерки (редко четверки) и, соответственно, мог дать списать или даже объяснить непонятный момент в учебной программе. Именно это стало причиной того, что Аня, староста нашей группы, сидела за партой рядом со мной.

Аня была из тех студентов, про которых говорят: «учится на факультете КМЗ — Куда Мама Запихнула». Её поступление в вуз — целиком инициатива родителей, причем именно они выбрали для неё химическую специальность, которая была ей абсолютно чуждой. Первое время девушка пыталась вникнуть, но химия давалась ей чуть лучше, чем рыбе скалолазание. Так что на втором курсе Аня почти не училась, и при этом получала отличные оценки за счет студенческой активности и списывания у меня. И всех всё устраивало до того момента, как наша группа перешла на третий курс.

На третьем курсе у нас начались курсы физической, коллоидной и аналитической химии. А вел этот предмет друг Аниных родителей, который ещё на втором курсе, встретив Аню в университете, сказал ей: «На третьем курсе я буду у вас преподавать, у тебя будут одни пятерки, но твои родители будут знать твои реальные оценки». А у Ани был уговор с родителями: она получает от них 600 долларов ежемесячно, если у неё не больше трех четверок; 400 — если учится на четверки. Да, вы правильно услышали, она получала от родителей сумму, заметно превышавшую среднюю зарплату в нашем городе.

Поэтому, перейдя на третий курс, де вушка была вынуждена всерьез взяться за два предмета из программы, чтобы честно тянуть хотя бы на четверки. Мы стали часто задерживаться после пар, чтобы я в помещении студсовета объяснял девушке те или иные моменты.

Аня была довольно красивой девушкой — у неё были густые каштановые волосы, она была довольно высокой и плотной — без лишнего веса, но, как говорится, «было за что подержаться». За два года совместной учебы у меня возникли чувства к ней, так что я не возражал, когда она просила о помощи.

Однажды наш разговор коснулся истории, курс которой мы тоже проходили и с которой у Ани тоже были проблемы. Таким образом наша беседа несколько неожиданно перешла от энтальпии к проблеме вступления Анны Стюарт на престол.

— Раньше Англией никогда не правили королевы, а престолонаследие шло исключительно по мужской линии. Поэтому, хоть решение о том, что Анна станет королевой, было принято еще при ее предшественнике, после смерти Вильгельма многие оспорили её права.

— А почему? — растерянно спросила Аня.

— Потому что раньше Англией никогда не правили королевы, — повторил я.

— А почему? — повторила свой вопрос девушка.

— Так сложилось, — сказал я, не найдя лучшего объяснения.

— Но почему? Разве не логичнее, чтобы правили женщины?

— Эм, возможно, но в XVIII веке с этим бы не согласились.

— Но это так. Женщины куда умнее мужчин и куда добрее. Почему ты смеешься?

— Ну, знаешь...

Понимая, что я хочу сказать, Аня меня перебила.

— Ты единственный парень в нашей группе, который учится хоть как-то. И причина, почему тебе приходится объяснять мне эту химию — мой отец, который захотел сделать из меня ученого, что мне не подходит.

— А кем бы ты сама хотела быть?

— Политиком.

— Ну, наличие химического образования не мешает пойти в политику.

— Именно так. Как только закончу тратить тут время впустую, займусь полезной политической деятельностью. Не смейся, а то как стану президентшей — отомщу.

Аня ударила меня кулаком в плечо.

— Боюсь-боюсь.

— Бойся, я стану президентшей и наведу порядок. Но если ты сейчас поцелуешь мою ногу, я прощу тебе твой смех.

— Поцелую ногу? — удивленно переспросил я.

— Да, ногу, целуй.

Я взглянул на ноги девушки. Она была в платье, и нижняя часть ног была оголена.

— Мне еще долго ждать? — властным тоном сказала она.

Я наклонился и поцеловал ее чуть ниже колена.

— Ниже, — скомандовала Аня.

Я несмело поцеловал ногу чуть ниже.

— Слушай, Ань...

— Слушаю.

— А если ты станешь президентшей, смогу ли я стать мужем президентши?

— Первой леди? — ответила девушка и улыбнулась.

— Ну, в некотором смысле...

— Это ты типа в любви мне признался?

— Ну...

— А ты это серьезно или шутишь?

— Серьезно.

— Докажи.

— Как?

— Поцелуй мою обувь.

— Для чего?

— Я хочу получить доказательство твоей серьезности.

— Я не буду этого делать.

— Ну, значит, ты меня не любишь. Нам, кстати, уже пора идти, — сказала девушка, вставая с кресла.

— Погоди, если ты этого хочешь, я могу это сделать, но только один раз.

— Ну так давай, я жду.

Чтобы выполнить желание Ани, мне пришлось сползти с кресла и встать на колени. Когда я губами коснулся Аниных кроссовок, она неожиданно поставила другую ногу мне на голову.

— Эй, — запротестовал я.

— Не двигайся, — ответила девушка. — Я же не давлю на твою голову. А, между прочим, могу.

Секунд через пятнадцать Аня убрала ногу с моей головы.

— И что это было? — спросил я, поднимаясь.

— Да так, просто.

— Так мы теперь встречаемся? — спросил я, немного помешкав.

— Нет, — сразу ответила девушка.

— Почему? Я же выполнил твою просьбу.

— Да, но разве это какая-то значимая просьба? Разве это что-то серьезное? И вообще, мне надо подумать. Пошли.

Часть 1.2

На следующий день Аня будто забыла о нашем разговоре. Она говорила об учебе, о предстоящей контрольной по аналитической химии и о том, как сильно она ненавидит титриметрический анализ. Я же, наоборот, не мог думать ни о чем другом. Весь завтрак я чувствовал на затылке то легкое, почти невесомое, но такое символичное давление ее кроссовка.

После второй пары, когда коридоры вуза заполнились шумом студентов, девушка вдруг остановилась у окна и, не поворачивая головы ко мне, бросила:

— Знаешь, я думала о твоем предложении.

— И до чего додумалась? — сердце екнуло, а во рту мгновенно пересохло.

— Мой парень должен быть полностью мне верен и предан. Я не могу довериться сразу, я должна проверить твою готовность и способность быть моим парнем.

— И как ты будешь это проверять?

— А тебе всё скажи. После пар снова пойдем в студсовет, там ты сделаешь мне домашку, и мы поговорим.

Остаток учебного дня я провел как в тумане. Лекции по органическому синтезу пролетали мимо ушей, а в голове крутились лишь вариации на тему того, что Аня называет «проверкой». Она же вела себя на удивление естественно: смеялась над шутками одногруппников, что-то активно обсуждала в телефоне и лишь изредка бросала на меня быстрый, оценивающий взгляд, от которого по спине пробегали мурашки.

Когда прозвенел звонок с последней пары, Аня, не спеша, собрала вещи и кивнула мне на дверь.

— Идем? — коротко бросила она.

Мы шли по длинным коридорам корпуса, где запах хлора и реактивов смешивался с ароматом её парфюма. Солнце уже начинало садиться, заливая пустые аудитории теплым золотистым светом. У кабинета студенческого совета было тихо — большинство студентов уже разошлись по общежитиям или кофейням.

Аня достала ключ, щелкнула замком и пропустила меня внутрь. В комнате царил приятный полумрак. Она уверенной походкой подошла к своему столу, бросила на него сумку и включила настольную лампу, которая выхватила из темноты лишь небольшой круг рабочего пространства.

— Садись, — она указала на стул рядом со своим. — Тетрадь по аналитике у меня в сумке. Там три задачи на титрование, которые я даже не начинала.

Девушка достала телефон и стала листать рилсы, а я принялся за её вариант домашнего задания. Это не заняло у меня много времени, хотя меня отвлекало и волнение, и звуки видео.

— Готово, — сказал я, протягивая девушке свой черновик.

— Отлично, — довольно безразлично сказала Аня, не отрывая глаз от телефона. — Разуй меня.

Просьба девушки немного смутила меня, но я выполнил её.

— И носки. — Студентка лениво отложила телефон и положила перед собой тетради.

Я стянул с Ани носки, обнажив стопы.

— Пока я буду переписывать твои каракули, ты должен лизать мои ноги.

— Что? — я удивленно поднял голову.

— Ты недослышал? — Аня бросила на меня раздраженный взгляд.

— Да нет...

— Тогда чего ты переспрашиваешь? Давай, лижи.

Я замер на месте, чувствуя, как кровь прилила к лицу. В полумраке студсовета звук её голоса показался мне нереальным, будто это был странный сон, а не реальность. Аня же, напротив, выглядела максимально спокойной. Она уже открыла тетрадь и начала старательно копировать первую задачу, выводя формулы своим аккуратным почерком.

— Ань, это... это уже слишком, — выдавил я из себя, всё ещё сидя у её ног.

Она даже не перестала писать, лишь слегка повела плечом.

— То есть ты больше не хочешь быть моим парнем?

— Да нет, хочу.

— Тогда начинай лизать. Не заставляй меня ждать.

Я смотрел на её стопы, белевшие в свете лампы. В голове бились два чувства: здравый смысл, кричавший о гордости, и какое-то иррациональное, почти болезненное желание подчиниться этой девушке, которая сейчас казалась мне недосягаемой королевой.

Я медленно наклонился ближе. Ощущение было такое, будто я прыгаю в пропасть, но вместо страха пришло странное оцепенение. Когда мои губы и язык впервые коснулись её кожи, Аня лишь едва заметно вздрогнула, но продолжила писать.

— Так-то лучше, — едва слышно прошептала она.

Около двадцати минут девушка переписывала домашку, пока я несмело лизал её ноги. Когда Аня закончила, я продолжил, и она положила мне на голову одну ногу — на этот раз моей головы коснулась не обувь, а голая кожа.

— И вот что, — заговорила девушка, — если ты хочешь быть моим парнем, ты должен пройти четыре испытания.

— Четыре испытания? — удивленно переспросил я, оторвавшись от Аниных ног.

— Ты недослышал или не понял? Ты глухой или тупой?

— Я...

— Что «я»? Мой парень должен быть умным, значит, ты не должен задавать глупых вопросов.

— Я понял. И что это будут за испытания?

— Узнаешь на следующей неделе.

Часть 1.3

Следующие два дня прошли однотипно: после пар мы с Аней шли в помещение студсовета, где я «помогал» ей с лабораторными и домашними заданиями и вылизывал ноги. Из примечательного было только то, что в четверг мне пришлось ждать час, пока закончится заседание членов совета.

В пятницу после пар в студсовет мы с Аней отправились вместе с двумя другими моими одногруппницами — Софией и Викой. Первая девушка была ростом похожа на Аню, вторая — низкая, обе были довольно худыми и темноволосыми.

Эти две девушки были подругами Ани «по цеху» студенческого актива — такие же энергичные и такие же не обремененные любовью к химии, так что девушки дружили втроем, несмотря на ощутимую социальную разницу между ними.

Весь путь до кабинета девушки обсуждали планы на вечер, смеялись и вспоминали каких-то знакомых с параллельного потока. Оказавшись внутри, они сбросили вещи и поставили чайник (тот, к слову, был Аниным, она купила его взамен старого). Из трех девушек интерес к специальности проявляла только Вика, так что, пока Софа и Аня сидели в инстаграме, Вика сидела на стуле рядом со мной и пыталась вникнуть, пока я делал их задания.

Пока я не слишком успешно пытался объяснить Вике аналитическую химию, её подруги завели разговор об отношениях.

— Я вот не понимаю, зачем нужен весь этот геморрой с парнями, — заявила подруге София. — Они какие-то некрасивые и странные. Не так ли, Вик?

— А? — отозвалась коротышка. — Ну да.

— Я не говорю, что они плохие, просто зачем с ними возиться со всеми этими отношениями?

— Знаешь, Соф, если тебе не нравятся кошки, значит, ты не умеешь их готовить. Проблема не в парнях как таковых, проблема в том, что в обществе неправильно поставлены отношения между мужчинами и женщинами.

— Это как? — не поняла София.

— Ну смотри, ты бы хотела, чтобы тебе делали массаж ног?

— Даже не знаю, возможно.

— А чтобы тебе помогали подносить тяжелые вещи?

— Ну конечно.

— А чтобы тебе помогали с учебой? Вот Артем помогает нам с учебой, он правильно делает, а многие парни нам никак не помогают. Проблема в этих «многих», проблема в том, что парней неправильно воспитывают. Я считаю, что парней надо с детства учить, что они должны помогать девушкам, потому что так в природе всё устроено. Правда, Артем?

— А... — вопрос Ани застал меня врасплох.

— Что «а», отвечай четко.

— Ну да.

— Без «ну».

— Да, правда.

— О, видите, Артем со мной согласен. Только вот он не сразу согласился, а парней надо воспитывать так, чтобы им в голову не приходило спорить и не соглашаться с девушкой.

— Допустим, но это надо делать, когда они еще маленькие. Что делать с уже взрослыми?

— Да то же самое, только это будет чуть сложнее.

— Как-то хлопотно воспитывать чужих детей. Эх, пойдем, Вик, у нас еще куча дел. Тёма, я возьму твой черновик, мы дома перепишем задачи.

Последнее предложение было не вопросом, а утверждением; девушка бесцеремонно взяла мою тетрадь и бросила в свою сумку.

— Ань, ты остаешься?

— Я хочу, чтобы Тёма еще кое-что мне объяснил.

— Ну ладно, не задерживайся.

София и Вика, взяв вещи, вышли из кабинета, закрыв за собой дверь.

— Чего ждем?

Я подошел к Ане, вальяжно рассевшейся на стуле, и снял с нее сначала обувь, потом носки. Девушка в это время сидела в телефоне.

— Скажи, Артем, — не отрываясь от экрана, продолжала она, — ты готов в понедельник к первому испытанию?

— Да, — несмело ответил я, оторвавшись от её ног.

— Как-то неуверенно, но не суть. Испытание будет состоять из двух этапов, тебе придется постараться, чтобы удовлетворительно их пройти.

— Я понял.

— Хочешь, чтобы я показала тебе свои трусики?

Вопрос Ани был настолько неожиданным, что от удивления я даже вздрогнул.

— Трусики? — переспросил я, подняв взгляд.

Неожиданно девушка влепила мне ногой по лицу. Удар был не очень болезненным, но ощутимым.

— Что я говорила про твои переспрашивания?

— Прости.

— Так хочешь?

— Да.

— Тогда тебе нужно кое-что сделать. Я включу видеосъемку на телефоне, и ты минуту будешь лизать на камеру, а после этого встанешь на колени и скажешь: «Спасибо, что позволила полизать твои ноги».

От слов Ани я оторопел.

— Ты хочешь снять на видео, как я лижу тебе ноги?

— Я это сняла еще в среду. Я хочу снять, как ты говоришь эти слова после лизания.

— Погоди, что? Ты снимала меня?

— Ну да, — как ни в чем не бывало ответила девушка. — А что-то не так?

— Да просто...

— Мне уже пора идти, давай, лижи и говори эту фразу. Не заставляй меня ждать.

Немного повагавшись, я выполнил просьбу Ани.

— Чудесно, — сказала она, когда мы закончили. — Обуй меня.

Когда я надел на её стопы сначала носки, а затем обувь, студентка встала с кресла.

— На выходные я уезжаю в деревню, там может не ловить связь, так что, возможно, мы не сможем поговорить онлайн. Поэтому запомни этот момент.

С этими словами девушка немного приспустила брюки, частично обнажив свои черные трусики.

— Ладно, хватит с тебя. Не скучай и готовься к испытанию.