Наташка в тот день уехала с подругами в город на какой-то очередной девичник-распродажу. Я остался дома один. Погода за окном испортилась моментально: июльский зной сменился налетевшим шквальным ветром, а потом стеной повалил ливень с градом. Настоящий тропический потоп.

И надо же было такому случиться — в нашем доме от удара молнии выбило пробки, а следом что-то замкнуло в подвале. Я, хромая и опираясь на свою трость, вышел на лестничную площадку посмотреть, что к чему. И тут из темноты мне навстречу выскочила Леночка — наша соседка сверху, жена Вадика.

На ней был только коротенький домашний халатик на одной пуговице и шёлковые шортики. Волосы растрёпаны, а глаза испуганные: — Алик! Господи, слава богу, ты дома! У меня в квартире щиток заискрил, я испугалась, побежала в подвал к общему рубильнику... А там дверь сквозняком хлопнула, и её заклинило! Я еле выскочила, но теперь входную дверь в подъезд заклинило намертво от сырости, а у меня там, кажется, вода в ванне льётся! — обрушила на меня свой поток сознания соседка.

Лена подбежала ко мне, хватая за руки. От неё пахло распаренным женским телом, сладким кремом и лёгким испугом. В темноте подъезда её подтянутая молодая фигурка в распахнутом халатике выглядела чертовски соблазнительно.

— Так, Ленка, без паники, — пробасил я, увлекая её к себе в квартиру. — Сейчас разберемся. У меня инструмент есть.

Мы спустились на первый этаж к подсобке и техническому выходу, чтобы проверить главный щиток. Лена шла впереди, светя фонариком телефона. Её упругие, круглые ягодицы в шёлковых шортиках аппетитно переваливались при каждом шаге. Я смотрел на неё сзади, и в голове сама собой всплыла Наташкина байка про таксиста Мурата и лесополосу. «Ах ты, сучка, — подумал я про жену. — Ты, значит, за тысячу восемьсот рублей с гастарбайтером в машине кувыркалась? Ну держись, Натуль... Твой хромой муж тоже без «компенсации» не останется».

Мы зашли в узкую, тесную щитовую под лестницей. Внутри было темно, душно и пахло разогретым кабелем. И тут сзади раздался оглушительный щелчок — массивная металлическая дверь подсобки от сквозняка и перепада давления с грохотом захлопнулась!

Я дернул ручку. Замок, давно проржавевший от сырости, заклинило намертво. Мы оказались заперты в тесном пространстве два на два метра. Света нет, вентиляции почти никакой, а на улице бушует шторм, и мобильная связь в бетонном подвале ловить отказалась напрочь.

— А-а-а! Алик! Мы заперты?! — пискнула Лена, в панике прижимаясь ко мне всем телом.

Её мягкая, пышная грудь уткнулась прямо мне в грудную клетку. Через тонкий халатик я отчетливо почувствовал, как отвердели её соски. Моя трость выскользнула из рук и с глухим стуком упала на бетонный пол.

— Заперты, Ленусь, — хмыкнул я, обнимая её за талию и прижимая к себе крепче. — Наглухо. Вадик твой на смене до утра, Наташка в городе на девичнике... Выручать нас некому — соседи сюда хрена с два сунутся часов до десяти вечера минимум.

— Господи... — прошептала Лена, но в её голосе вместо ужаса вдруг проскользнула сладкая, порочная хрипотца. — И что же мы будем делать в этой темноте всё это время?

— Как что? — я наклонился к её уху, ощущая, как у меня в штанах мгновенно наливается стальной агрегат. — Устроим экстренную эвакуацию. Ты же знаешь, Ленка, застрять в тесном помещении с тобой мечтает любой пацан из нашего подъезда. А повезло видишь — мне!

Лена слабо ахнула, когда моя ладонь без церемоний скользнула под её халат, сжимая прохладную, гладкую ягодицу.

— Алик... а как же Наташа ей такое может не понравится одно дело когда мы с ее разрешения а другое тайком... Она же... — забормотала Лена, но сама уже выгибалась мне навстречу, закидывая руки мне на шею.

— А Наташа у нас сегодня утром за проезд в такси с каким-то молодым гостем из южных республик натурой расплачивалась, — сочно ухмыльнулся я, сдёргивая с неё шортики вместе с трусиками прямо на пыльный бетонный пол. — Так что у нас с тобой — законный актуарный перерасчёт.

***

Лена от моих слов про Наташу и «расчёт» только жадно заглотала воздух. В темноте щитовой её глаза горели шальным, греховным огнём. Бытовая передряга, глухая изоляция от внешнего мира и моя дикая, уверенная наглость сорвали с неё все тормоза.

Я усадил её прямо на массивный деревянный ящик из-под инструментов, стоявший у стены. Лена послушно раздвинула свои стройные, гладкие ножки, опираясь пятками на бетон. Я сдёрнул с себя шорты. Мой твёрдый, горячий ствол выскочил наружу, готовый к бою.

— Ну что, соседка... — прохрипел я, обхватывая её за бедра и подтягивая к самому краю ящика. — Показывай, как ты умеешь мужа выручать из беды.

Я не стал тратить время на слюни. В тесной, душной подсобке, под глухие удары грома снаружи, я с размаху вогнал свой десятисантиметровый твёрдый агрегат в её уже горячее, влажное нутро на всю глубину.

— А-а-а-а-у-у-ух! — истошно закричала Лена, выгибаясь дугой и громко ударяясь затылком о кирпичную стену. — Алик! Какой же он... твёрдый! Господи-и-и!

Её влагалище оказалось узким, горячим и настолько жадным, что мой ствол будто попал в живой, пульсирующий тиск. Лена вцепилась ногтями в мои плечи, сжимая меня бедрами так, что у меня темнело в глазах. Я работал ритмично, по-хозяйски, вбивая свой плотный снаряд с глухим, чавкающим звуком. В тесной щитовой эхо от наших соитий разлеталось с невероятной силой.

— Ну что, Ленка? — рычал я, сжимая её грудь через распахнутый халат. — Хорош твой хромой сосед? Не то что твой Вадим занудный?

— Лучше, Алик... лучше-е-е! — выла Лена, дико вращая бёдрами мне навстречу. — Вбивай в меня! Вбивай за всё! За Наташку свою, за моего Вадика... Заливай меня всю!

Я перевернул её раком прямо на этом ящике. Лена послушно уткнулась лицом в холодную кирпичную стену, оттопырив свою белую, округлую попку. Я встал сзади, грубо схватил её за каштановые волосы и снова вогнал ствол в её распахнутый, пылающий бутон.

Хлесткие, жирные звуки шлепков плоти о плоть смешивались с шумом ливня за стеной. Лена заходилась в судорожных оргазмах один за другим, её мышцы сжимали мой член мертвой хваткой, вытряхивая из меня все соки. Бедный ящик под нами трещал и ходил ходуном, но нам было плевать.

Прошло, фиг знает сколько времени этого дикого, непрерывного поршневого траха в абсолютной темноте. Наконец, когда Лена в очередной раз забилась в оргазменных конвульсиях, я зарычал, мёртвой хваткой сжал её бедра и с мощными толчками начал заливать её внутренности густой, горячей спермой, запечатывая наш соседский союз до самых краёв.

Мы рухнули на ящик, тяжело и прерывисто дыша. Лена уткнулась мне в грудь, пьяно улыбаясь в темноте.

А поздно вечером, когда аварийка наконец вскрыла дверь подсобки, мы вышли оттуда растрепанные, но безумно счастливые. И когда Наташка вернулась домой, я встретил её на пороге с самой загадочной и победоносной ухмылкой на свете. Чек за её такси был погашен соседкой с процентами!

Автор: Алик@