День с самого утра не задался. Я торопилась по делам в пригород, выскочила из дома на нервах, на ходу натягивая лёгкое летнее платье и застёгивая босоножки. Такси приехало быстро — белая подержанная иномарка. За рулём сидел молодой парень-гастарбайтер, лет двадцати пяти, с тёмными, слегка диковатыми глазами и крепкими, смуглыми руками. Назовём его Муратом.

Всю дорогу я витала в облаках, залипая в телефоне. Поездка выходила не из дешёвых — почти часовая дорога за город. И вот, когда машина свернула с трассы к пригородному посёлку и останавилась у нужного адреса, Мурат молча выключил счётчик и повернулся ко мне: — Приехали, энешка. С вас тысяча восемьсот рублей.

Я беспечно полезла в свою сумочку... и внутри у меня всё оборвалось. Пальцы амхора судорожно обшарили все кармашки: ключи, помада, влажные салфетки... Кошелёк с наличными и всеми банковскими картами остался лежать на тумбочке в прихожей!

— Ой... — вырвалось у меня. Я вспыхнула, чувствуя, как от стыда краснеют щеки. — Вы знаете... я, кажется, кошелёк дома забыла. Давайте я вам переводом на карту скину? Сейчас приложение открою...

Мурат смерил меня тяжелым, недобрым взглядом и отрицательно качнул головой: — Карта не работает, энешка. Банк заблокирован. Только наличные. Ищи давай.

— Да нет у меня наличных! — я уже начинала паниковать. — Послушайте, ну давайте я вам номер мужа дам, он вам переведёт! Или обратно меня отвезите, я вынесу деньги!

Мурат молча заблокировал двери кнопкой. Щелк. В салоне повисла липкая, звенящая тишина. Он медленно развернулся ко мне всем корпусом, и его карие, горячие глаза скользнули по моему глубокому декольте, где нервно вздымалась упругая грудь третьего размера, а затем опустились на мои обнажённые, загорелые бёдра — платье от паники задралось выше колен.

— Обратно жечь бензин не буду, — хрипло проговорил парень, и в его взгляде проснулся совсем другой, голодный и дерзкий азарт. — Муж твой далеко. А ты — красивая дама. Богатая, городская...

— В смысле? — я прищурилась, чувствуя, как где-то внизу живота вопреки логике сладко заныла знакомая порочная жилка.

— В прямом, — Мурат ухмыльнулся, демонстрируя белые зубы. — Деньги нет — натурой рассчитаешься. Тут рядом лесополоса есть. Десять минут — и мы в расчете. Или прямо сейчас в полицию едем, там быстро всё оформят.

Ситуация была банальна до оскомины. Любая нормальная женщина устроила бы скандал, закричала, потребовала полицию. Но я... я была Наташей. Женщиной, чей хромой муж Алик дома просто обожал такие дикие, незапланированные истории. Идея отдаться молодому, горячему таксисту за проезд в лесополосе зажгла во мне такой пожар, что все правильные мысли моментально испарились.

— В лесополосу, значит? — я медленно откинулась на кожаное сиденье, закидывая ногу на ногу так, чтобы подол платья задрался почти до трусиков, и хищно улыбнулась. — Ну заводи шайтан-арбу, перевозчик. Посмотрим, стоишь ли ты тысячи восьмисот рублей.

Мурат от такой наглости аж сглотнул. Он не ожидал, что «городская фифа» согласится с такой лёгкостью. Он резко включил передачу, ударил по газам и через три минуты свернул с асфальта на грунтовку, уходящую в густую, заброшенную лесополосу.

Машина мягко подпрыгивала на кочках, скрываясь за густыми кронами деревьев. Когда кроны смыкались над крышей, Мурат заглушил мотор. Наступила глухая тишина, нарушаемая только нашим учащенным дыханием.

Парень не стал долго церемониться. Он перебрался со своего водительского кресла ко мне на заднее сиденье. От него пахло дешёвым одеколоном, сигаретами и тем самым крепким, молодым мужским потом, который так заводит.

— Ну что, энешка... показывай, как расплачиваться будешь, — пробасил он, и его шершавые, горячие ладони сходу легли на мои бедра, грубо раздвигая их в стороны.

— Смотри не подавись, таксист, про резинку не забудь дитя солнца и похоти… — шепнула я, сама потягиваясь к нему и расстёгивая пуговицы на его рубашке.

Мурат сдёрнул с меня кружевные трусики одним рывком. Его пальцы грубо впились в мои пышные ягодицы. Он развязал свои спортивные штаны, освобождая свой снаряд. У парня он оказался вполне внушительных размеров — темный, жилистый, твердый как кость и обжигающе горячий.

Он не стал тратить время на долгие прелюдии. Зубами рванул упаковку, раскатал латекс по члену. Обхватил меня за талию, прижал спиной к двери машины и с размаху вогнал свой плотный ствол в мою уже сочащуюся от азарта щелку.

— А-а-а-а-ххх! — истошно закричала я на весь глухой лес, выгибаясь в пояснице и впиваясь ногтями в его плечи.

Окно машины моментально запотело от нашего дыхания. Мурат работал жестко, по-деревенски умело и страстно, ритмично вбивая свой ствол в моё нутро. Машина ритмично раскачивалась на рессорах в глухой лесополосе. Каждое его движение отдавалось глубоко внутри, заставляя мою грудь яростно выпрыгивать из декольте.

— Нравится, да? Нравится таксисту давать? — хрипел он мне в губы, сочно шлёпая бёдрами о мои ягодицы.

— Да-а-а! Вбивай... вбивай глубоко! — выла я, окончательно потеряв стыд и подмахивая бёдрами ему навстречу.

Он перевернул меня раком прямо на заднем сиденье, заставив уткнуться лицом в кожаную обивку. Его тяжелые, смуглые ладони мертвой хваткой впились в мои бедра, и он возобновил свой поршневой трах с удвоенной силой. Звуки сочного, влажного соития заполняли салон, смешиваясь с моими дикими стонами.

Минут через пятнадцать беспрерывного, бешеных темпов ебли Мурат зарычал, его тело судорожно напряглось, и он с мощными, короткими толчками он обязательно залил бы моё нутро до самого верха своей горячей, густой семенной струей если бы не спасительный латекс.

Я рухнула на сиденье, тяжело дыша Мурат стащил презерватив и выбросил его в окно.

Мурат поправил штаны, вытер пот со лба и довольно ухмыльнулся, открывая мне дверь: — Проезд оплачен, энешка. Обратно поедешь — кошелек не забудь.

Я натянула трусики, поправила платье и вышла из машины, чувствуя приятную, знакомую ломоту между ног. Поездка удалась на славу, а в моей голове уже созревал сочный рассказ, который я сегодня вечером выложу своему хромому Алику на кухне!

Наташа@