Я - Полина. Мне двадцать два года, и этот июльский отпуск я ждала так долго, что иногда казалось - он никогда не наступит. Папа снова уехал на вахту, как делал уже много лет подряд. Работа на севере, длинные смены, редкие звонки. А у нас с мамой наконец-то совпали отпуска. Мама - Ирина Сергеевна, врач терапевтического отделения городской больницы. Сорок пять лет, умная, спокойная, с мягким голосом и усталыми, но добрыми глазами. На работе её все уважают: коллеги, пациенты. Дома она всегда старалась быть мягкой и доброй, даже когда после суточных дежурств едва держалась на ногах. Высокая, с пышными формами, грудью третьего размера и мягким животом - женщина, которая никогда не стеснялась своего тела. Я всегда гордилась ею.

У меня есть парень - Артём. Мы вместе со второго курса колледжа, уже почти четыре года. Мы давно не девственники - первый раз случился ещё на четвёртом курсе.

В отпуске мы с мамой собрали вещи, сели в старую «семёрку» и поехали к бабушке с дедушкой в деревню. Туда, где пахнет скошенной травой, деревом и речной водой, где ночи тёмные и тихие, а дни постоянно отличаются. Артём тоже очень хотел поехать с нами в деревню, но на работе как раз выпал важный проект, и начальник не отпустил.

Первые дни прошли спокойно. Я помогала бабушке полоть грядки, бегала купаться с местными девчонками, с которыми дружила ещё с детства. Мама спала дольше обычного, готовила что-то вкусное, помогала родителям, сидела на крыльце с чашкой чая и смотрела, как заходит солнце. Иногда к ней заходила тётя Лена - её лучшая подруга с соседней улицы. Муж Лены тоже почти всегда был на вахте, так что они обе знали, каково это - жить месяцами в одиночестве. Они смеялись, перебирали старые фотографии, иногда уходили в баню попариться. Я не придавала этому значения. Просто радовалась, что мама выглядит счастливой.

В тот вечер мы с подружками засиделись. Сидели у реки, болтали, слушали, как стрекочут сверчки. Когда я наконец поднялась и пошла домой, часы на телефоне показывали почти двенадцать. Улицы были пустые. Только где-то далеко лаяла собака, да ветер шевелил листья в старых яблонях. Дом бабушки стоял в конце улицы, за высоким деревянным забором. В окнах было темно.. Все, казалось, давно спали.

Я прошла мимо калитки и уже хотела подняться на крыльцо, когда услышала звук. Слабый, но отчётливый. Стоны. Женские. Тихие, прерывистые, будто кто-то старался сдерживаться и не мог. Звук шёл со стороны двора - от бани. Я остановилась. Сердце сразу забилось чаще. Баня была старая, рубленная, с маленьким окошком. Внутри горел свет.

Я подошла ближе. Встала у двери и приложила ухо к тёплому дереву. Стоны стали яснее. Я узнала голос мамы. Она тихо, протяжно выдыхала чьё-то имя, потом снова стонала, и в этих звуках было столько удовольствия, что у меня свело живот. Второй голос отвечал ей. Это была тётя Лена. Они были внутри. Вместе. И явно не просто парились.

Я стояла, прижавшись лбом к двери, и слушала. Сердце колотилось так сильно, что казалось - они услышат. Стоны продолжались. Я слышала влажные звуки, шорох тел, тихие слова, которые не могла разобрать. Внутри меня поднималось странное, горячее чувство. Не только стыд. Не только шок. Что-то другое.

Я обошла баню сбоку. Там было маленькое окошко. Край занавески на окне был слегка отдёрнут. Я осторожно поднялась на цыпочки, прижалась лицом к стеклу и заглянула внутрь.

Я замерла.

Мама лежала на верхней полке на спине. Совсем голая. Ноги широко разведены, одна рука сжимала собственную грудь, другая зарылась в волосы тёти Лены. Лена стояла на коленях между её бёдер. Голова её двигалась ритмично. Я видела, как её язык скользит по маминой киске, как губы обхватывают клитор, как пальцы входят внутрь. Мама выгибалась, приподнимала бёдра, стонала сквозь сжатые зубы. Пот блестел на её коже, тяжёлая грудь покачивалась с каждым движением. Лена тоже была совершенно обнажена. Её спина блестела от пота, ягодицы напрягались, когда она наклонялась глубже.

Я не могла отвести глаз. Смотрела, как мама вдруг сильнее сжала волосы подруги и тихо, протяжно застонала, кончая. Лена не остановилась. Она продолжала лизать, пока мама не начала дрожать и тихо отталкивать её голову. Потом они поменялись. Мама села, а Лена легла на полку. Теперь уже мама склонилась между её ног. Я видела, как её язык входит в Лену, как пальцы раздвигают складки, как Лена выгибается и стонет громче. Они целовались потом - глубоко, жадно, облизывая друг другу губы, покрытые влагой. Руки блуждали по телам. Мама сжимала грудь Лены, Лена гладила мамин живот, спускалась ниже, снова находила клитор.

Я стояла у окна и не могла пошевелиться. Между ног стало горячо и мокро. Я чувствовала, как трусики намокают, как пульсирует клитор. Я смотрела на них и думала о том, сколько раз они уже делали это? А знает ли папа? А знает ли муж Лены?

Я засмотрелась так пристально, что потеряла счёт времени. Минуты тянулись, а я всё стояла, прижавшись к стеклу, дыхание запотевало на нём. Внутри бани они снова сплелись - теперь уже лицом к лицу, трясь друг о друга, скользя мокрыми кисками. Мама сверху, Лена снизу, обе стонут, обе двигаются в одном ритме. Я видела, как у мамы на лице выражение чистого блаженства, какого я никогда раньше не замечала.

И вдруг они резко остановились. Мама что-то сказала Лене. Обе поднялись. Я подумала что они закончили и сейчас пойдут в предбанник.

Но тут дверь бани распахнулась. Сначала выскочила Лена - голая, мокрая, с раскрасневшимися щеками. За ней мама. Обе смеялись тихо, направляясь к большой деревянной бочке с холодной водой, которая стояла у стены. Лена уже зачерпнула ковш, когда мама вдруг замерла и посмотрела прямо на меня.

— Поля… - выдохнула она.

Лена обернулась. Ковш выпал у неё из рук, вода плеснула на землю. Обе стояли совершенно голые под лунным светом, мокрые, с блестящей кожей, и смотрели на меня широко открытыми глазами. Я всё ещё стояла у окна, рука упиралась в стену бани. Мне было некуда деться. Они видели меня. Я видела их.

Мама быстро подошла ближе, не пытаясь даже прикрыться.

— Поля, что ты здесь делаешь? - голос её дрожал. — Ты… ты всё видела?

Я кивнула. Горло сжалось. Слова не шли.

Лена тоже подошла. Она выглядела испуганной, но не отводила глаз.

— Господи… - прошептала она. — Мы думали, все спят.

Мама протянула руку, будто хотела коснуться меня, но остановилась на полпути.

— Поля, пожалуйста. Это… это не то, что ты думаешь. Ну, то есть… да, то. Но мы… мы просто… Мужья далеко. Месяцами. Годами. Мы одинокие. Это только здесь, только между нами. Пожалуйста, не рассказывай. Никому. Особенно папе. Это разрушит всё.

Я молчала. Смотрела на них. На мамины тяжёлые груди с твёрдыми сосками, на влажную киску которая всё ещё блестела между её бёдер. На Лену которая была стройнее, с маленькой упругой грудью, с короткими волосами, прилипшими к шее. На их лица, полные страха и чего-то ещё.

Внутри меня горело. Я чувствовала, как трусики полностью промокли, как клитор пульсирует с каждым ударом сердца. Я видела их. Я слышала их стоны. И теперь, стоя перед ними голыми, я понимала, что не просто хочу молчать. Я хочу большего.

— Хорошо, - тихо сказала я. Голос дрожал, но я заставила его звучать твёрдо. — Я никому не расскажу. Но только при одном условии.

Мама нахмурилась.

— Каком?

— Вы возьмёте меня с собой. Сейчас. Здесь. Я хочу… я хочу присоединиться. Если нет - я расскажу. Всё. Папе. Деду. Всем в деревне. Я расскажу, как вы трахаетесь в бане, пока мужья на вахте.

Тишина стала густой. Лена переглянулась с мамой. Мама смотрела на меня долго, пристально, будто пыталась понять, шучу я или нет. Потом её взгляд скользнул вниз по моей футболке, по шортам, по ногам. Она увидела, наверное, как у меня дрожат руки.

— Ты серьёзно? - спросила она.

Я кивнула.

— Я видела всё. Я слышала. И я… я возбудилась. Очень. Если вы меня не возьмёте - я не смолчу.

Лена тихо выдохнула.

— Ира… она взрослая. Ей двадцать два. И она уже всё знает.

Мама закрыла глаза на секунду. Потом открыла и протянула руку. Взяла меня за запястье. Её пальцы были горячими, слегка дрожали.

— Заходи, - сказала она тихо. — Если ты уверена.

Я кивнула снова. Сердце колотилось так, что казалось - сейчас выпрыгнет. Мы втроём вошли обратно в баню. Дверь закрылась. Внутри было жарко, влажно, пахло потом, деревом и сексом. Лампа в бане горела тускло, отбрасывая мягкие тени.

Мама встала передо мной. Медленно потянула вверх мою футболку. Я подняла руки. Ткань скользнула по коже. Потом она расстегнула мой бюстгальтер, и он упал на пол. Мои груди оказались голыми - меньше маминых, но упругие, с твёрдыми тёмными сосками. Лена подошла сзади, обняла меня за талию, прижалась горячим телом. Её руки скользнули вниз, расстегнули пуговицу на шортах, стянули их вместе с трусиками. Я осталась совсем голой.

Мама смотрела на меня. Потом протянула руку и коснулась моей груди. Сжала слегка, провела большим пальцем по соску. Я всхлипнула. Лена сзади прижалась плотнее, её киска касалась моей ягодицы, руки гладили мой живот, спускались ниже. Пальцы нашли мой клитор - уже мокрый, скользкий - и начали медленно кружить.

— Ты правда хочешь этого? - спросила мама, наклоняясь ближе. Её дыхание касалось моих губ.

— Да, - выдохнула я. — Хочу. Очень.

Она поцеловала меня. Губы мамы были мягкими, чуть солоноватыми от пота. Я открыла рот, и её язык скользнул внутрь. Мы целовались глубоко, жадно, пока Лена сзади продолжала гладить меня между ног, входя пальцами всё глубже. Я стонала ей в рот.

Потом мама опустилась на колени. Прямо передо мной. Раздвинула мои бёдра руками и прижалась губами к моей киске. Я вскрикнула. Её язык был горячим, умелым. Она лизала медленно, широко, потом сосредоточилась на клиторе, посасывая его, проводя кончиком языка кругами. Лена обняла меня сзади крепче, целовала шею, плечи, сжимала мои груди. Я держалась за мамину голову, зарываясь пальцами в её волосы, и двигала бёдрами навстречу её рту.

Я кончила быстро - слишком быстро. Оргазм накрыл резко, сильно, ноги подкосились. Мама не остановилась. Она продолжала лизать, пока я дрожала и тихо всхлипывала. Потом встала, поцеловала меня снова - и я почувствовала на своих губах вкус собственной киски.

Мы переместились на полки. Мама легла на спину, раздвинула ноги. Я опустилась между ними - так же, как раньше видела Лену. Впервые в жизни я коснулась языком маминой киски. Она была мягкая, горячая, мокрая, пахла потом и возбуждением. Я лизала неуверенно сначала, потом смелее - проводила языком по складкам, находила клитор, входила внутрь. Мама стонала, гладила мои волосы, приподнимала бёдра. Лена села сверху на мамино лицо, и мама начала вылизывать её, пока я работала внизу. Я слышала, как Лена стонет, как мама хлюпает языком, как всё это смешивается в один тяжёлый, влажный звук.

Потом мы поменялись. Лена легла, мама села ей на лицо, а я стала лизать Лену. Лена только сильнее прижимала меня к себе, вылизывая всё, что текло.

Часы тянулись. Мы не останавливались. Мы тёрлись друг о друга - киска к киске, скользя, натираясь клиторами. Мама учила меня, как правильно двигаться, как сильнее прижиматься. Лена показывала, как глубоко можно войти языком, как использовать пальцы одновременно. Мы целовались все втроём - губы, шеи, груди, животы. Я сосала мамины соски, пока Лена лизала меня. Потом наоборот.

Я потеряла счёт, сколько раз кончила. Тело стало одним сплошным нервом. Каждый поцелуй, каждое прикосновение вызывало дрожь. Мы были мокрые от пота, от соков, от слюны. Запах секса стоял густой, тяжёлый. Деревянные полки скрипели под нами.

В конце мы просто сидели все втроём на нижней полке. Мама гладила мои волосы. Лена целовала меня в плечо, в шею, в уголок губ. Я чувствовала их сердца - быстрые, потом всё более спокойные.

— Теперь ты с нами, - тихо сказала мама, касаясь губами меня — Только про это никому.

Я кивнула, прижимаясь ближе. Тело ещё пульсировало. Между ног было мокро и горячо. Я знала, что эта ночь - только начало. Что мы с нова будем повторять. Что я буду слушать их стоны, смотреть, участвовать. Что я больше никогда не смогу смотреть на маму прежними глазами - и не захочу.