Настя стояла перед зеркалом в своей крошечной съёмной квартире и пыталась убедить себя, что она — сексуальная богиня. На ней был комплект белья, который она купила специально для этого вечера: чёрные кружевные трусики-стринги, которые больше походили на тонкую ниточку с намёком на ткань, и бюстгальтер, который держался на честном слове и двух тонких бретельках. Сверху — полупрозрачный халатик из какой-то дешёвой синтетики, купленный на распродаже. На ногах — туфли на шпильках, в которых она ходила ровно два раза в жизни, и оба раза чуть не убилась.

Сегодня всё должно было получиться. Сегодня она наконец-то соблазнит Макса.

Макс — её сосед сверху, вечно уставший айтишник с тёмными кругами под глазами, который иногда спускался к ней за солью, сахаром или просто поныть про дедлайны. Настя уже полгода смотрела на него с немым вожделением, представляя, как он сдерёт с неё эту самую синтетику и оттрахает прямо на кухонном столе. Но вместо этого они пили чай и говорили о погоде. Сегодня она решила взять ситуацию в свои руки. Или, точнее, в свои бёдра.

Она включила музыку — какую-то томную арабскую мелодию из плейлиста «Для соблазнения», который нашла в интернете. В зеркале её отражение выглядело... ну, почти сексуально. Если прищуриться. И выключить верхний свет.

— Ты богиня, — прошептала она себе. — Ты огонь. Ты... блядь, туфли жмут.

В дверь позвонили. Макс. Ровно в восемь, как и договаривались. «Зайду на пять минут, посмотреть твой новый проектор». Настя знала, что проектор — просто предлог. Она открыла дверь, стараясь стоять в полумраке, чтобы кружева выглядели дороже.

Макс вошёл, в простой футболке и джинсах, с бутылкой вина в руке.

— Привет. Я... ого. Ты чего такая... праздничная?

— Просто расслабляюсь, — томно протянула Настя и сделала шаг назад, чтобы он мог оценить весь «образ». Туфля предательски скрипнула. — Хочешь, я тебе что-нибудь станцую? У меня тут... эротический номер.

Макс замер с бутылкой на середине движения.

— Эротический номер. Серьёзно?

— Серьёзно. Садись. И молчи.

Она почти силой усадила его на диван, выключила верхний свет, оставив только гирлянду на стене, и снова включила музыку. Арабские барабаны загрохотали. Настя закрыла глаза, глубоко вдохнула и начала.

Первое движение получилось даже неплохо. Она плавно провела руками по бёдрам, слегка покачнула тазом, сделала шаг вперёд. Макс смотрел. Хорошо смотрел. Даже слишком. Настя осмелела. Она повернулась спиной, прогнулась в пояснице, подняла руки и... почувствовала, как одна бретелька бюстгальтера предательски соскользнула с плеча.

«Не страшно, — подумала она. — Это даже сексуально. Как будто случайно».

Она сделала ещё один оборот, стараясь двигаться в такт. Бёдра, плечи, томный взгляд через плечо. Всё как в тех видео, которые она смотрела ночами. Только в видео девушки не спотыкались о собственный халатик.

Халатик зацепился за каблук.

Настя качнулась, взмахнула руками для баланса и с громким «бляяя» рухнула прямо на ковёр. Туфля отлетела в сторону и с противным стуком ударилась о ножку стола. Вторая туфля осталась на ноге, но теперь торчала под странным углом.

Макс вскочил.

— Ты в порядке?!

— В полном! — прохрипела Настя, быстро поднимаясь на четвереньки. Кружевные трусики предательски залезли куда-то не туда, и она почувствовала, как ткань неприятно натягивается между ягодиц. — Это... часть номера. Падение страсти. Слышал о таком?

— Нет, — честно ответил Макс, но сел обратно. В глазах у него плясали чёртики.

Настя решила, что отступать поздно. Она снова включила музыку (та успела смениться на что-то ещё более томное) и продолжила уже без одной туфли. Полуполучалось даже забавнее. Она крутила бёдрами, проводила ладонями по груди, медленно стягивала халатик с одного плеча... и в этот момент вторая бретелька бюстгальтера сдалась окончательно.

Бюстгальтер съехал вниз с тихим предательским шорохом, полностью обнажив одну грудь. Настя замерла. Правая сиська смотрела на Макса с немым укором. Левая всё ещё была в кружевах, но держалась чисто на чести.

— Ой, — сказала Настя.

Макс молчал. Но уголок его рта предательски дёрнулся. > Чаровница: Настя решила, что раз уж началось — надо доводить. Она медленно, с максимально томным выражением лица, стянула бюстгальтер полностью и швырнула его в сторону. Тот попал Максу прямо в лицо. Ткань закрыла ему глаза на секунду, и когда он стянул её, на его щеке остался влажный след от её пота.

— Извини, — пробормотала Настя. — Это... символично. Сброс оков.

Она продолжила танец уже топлес, стараясь не думать о том, как её соски предательски затвердели от холода (кондиционер она включила заранее «для атмосферы»). Бёдрами она выписывала восьмёрки, руками гладила себя по животу, спускалась ниже, к краю трусиков... и в этот момент музыка внезапно оборвалась. Плейлист закончился. В тишине раздался только гул холодильника и её тяжёлое дыхание.

— Блядь, — выдохнула Настя. — Сейчас...

Она кинулась к телефону, нагнувшись так, что стринги окончательно превратились в тонкую полоску, застрявшую между ягодиц. Макс издал какой-то странный звук, похожий на подавленный смешок вперемешку со стоном. Настя нашла другой трек — на этот раз что-то более ритмичное, почти клубное — и вернулась в «позицию».

Теперь она танцевала жёстче. Прыгала, крутила задницей, пыталась делать те самые волны телом, которые выглядят круто только если у тебя есть пресс и координация. У Насти не было ни того, ни другого. На одной из волн она слишком сильно прогнулась назад, потеряла равновесие и снова рухнула — на этот раз прямо на колени Макса.

Лицом в его промежность.

Они оба замерли. Настя почувствовала через джинсы твёрдый бугор. Очень твёрдый. И довольно внушительный. Её нос упёрся прямо в молнию.

— Это тоже часть номера? — тихо спросил Макс. Голос у него стал ниже.

— Конечно, — соврала Настя, не поднимая головы. — Кульминация. Приближение к цели.

Она подняла глаза, не отрываясь лицом от его паха, и попыталась сделать максимально соблазнительный взгляд снизу вверх. Получилось что-то среднее между «возьми меня» и «я сейчас расплачусь от стыда». Макс медленно провёл пальцем по её щеке.

— Ты... очень стараешься. Это мило.

— Мило?! — возмутилась Настя и поднялась, всё ещё стоя между его ног. — Я тут раздеваюсь, падаю, теряю бельё, а ты говоришь «мило»?!

— И горячо, — быстро добавил он. — Очень горячо. Просто... необычно.

Настя надулась, но внутри всё уже горело. Она села ему на колени верхом, прижавшись голой грудью к футболке, и поцеловала. Грубо, мокро, со злостью. Макс ответил сразу, вцепившись руками в её ягодицы. Пальцы скользнули под тонкие лямки стрингов и с силой раздвинули их, обнажая всё. Настя застонала ему в рот, когда он провёл пальцем между складок, собирая влагу.

— Ты мокрая, — прошептал он. — От танца или от падений?

— Заткнись и трахай уже, — прошипела она.

Макс не стал спорить. Он подхватил её под задницу, встал вместе с ней и за два шага донёс до стены. Настя вцепилась в его плечи, когда он одной рукой расстегнул джинсы и вытащил член. Толстый, горячий, с набухшей головкой, уже блестящей от смазки. Она посмотрела вниз и сглотнула.

— Ого.

— Тоже часть номера? — усмехнулся он.

— Заткнись.

Он приставил головку к её входу и одним жёстким толчком вошёл до конца. Настя вскрикнула, запрокинув голову. Стенка была холодной, его руки — горячими, а член — просто огромным. Он начал двигаться сразу жёстко, без прелюдий, вбивая её в стену так, что с полок сыпались сувениры. Настя цеплялась за него, обхватывала ногами, кусала плечо через футболку.

— Блядь... да... сильнее...

Макс рычал ей на ухо, трахая безжалостно. Каждый толчок выбивал из неё сдавленный стон. Стринги всё ещё болтались на одном бедре, туфля с одной ноги так и не снялась и теперь бесполезно болталась в воздухе. Настя чувствовала, как её соски трутся о его футболку, как его яйца шлёпают о её мокрую задницу, как внутри всё сжимается от приближающегося оргазма.

И тут она почувствовала это.

Газ.

> Чаровница: Настя решила, что раз уж началось — надо доводить. Она медленно, с максимально томным выражением лица, стянула бюстгальтер полностью и швырнула его в сторону. Тот попал Максу прямо в лицо. Ткань закрыла ему глаза на секунду, и когда он стянул её, на его щеке остался влажный след от её пота.

— Извини, — пробормотала Настя. — Это... символично. Сброс оков.

Она продолжила танец уже топлес, стараясь не думать о том, как её соски предательски затвердели от холода (кондиционер она включила заранее «для атмосферы»). Бёдрами она выписывала восьмёрки, руками гладила себя по животу, спускалась ниже, к краю трусиков... и в этот момент музыка внезапно оборвалась. Плейлист закончился. В тишине раздался только гул холодильника и её тяжёлое дыхание.

— Блядь, — выдохнула Настя. — Сейчас...

Она кинулась к телефону, нагнувшись так, что стринги окончательно превратились в тонкую полоску, застрявшую между ягодиц. Макс издал какой-то странный звук, похожий на подавленный смешок вперемешку со стоном. Настя нашла другой трек — на этот раз что-то более ритмичное, почти клубное — и вернулась в «позицию».

Теперь она танцевала жёстче. Прыгала, крутила задницей, пыталась делать те самые волны телом, которые выглядят круто только если у тебя есть пресс и координация. У Насти не было ни того, ни другого. На одной из волн она слишком сильно прогнулась назад, потеряла равновесие и снова рухнула — на этот раз прямо на колени Макса.

Лицом в его промежность.

Они оба замерли. Настя почувствовала через джинсы твёрдый бугор. Очень твёрдый. И довольно внушительный. Её нос упёрся прямо в молнию.

— Это тоже часть номера? — тихо спросил Макс. Голос у него стал ниже.

— Конечно, — соврала Настя, не поднимая головы. — Кульминация. Приближение к цели.

Она подняла глаза, не отрываясь лицом от его паха, и попыталась сделать максимально соблазнительный взгляд снизу вверх. Получилось что-то среднее между «возьми меня» и «я сейчас расплачусь от стыда». Макс медленно провёл пальцем по её щеке.

— Ты... очень стараешься. Это мило.

— Мило?! — возмутилась Настя и поднялась, всё ещё стоя между его ног. — Я тут раздеваюсь, падаю, теряю бельё, а ты говоришь «мило»?!

— И горячо, — быстро добавил он. — Очень горячо. Просто... необычно.

Настя надулась, но внутри всё уже горело. Она села ему на колени верхом, прижавшись голой грудью к футболке, и поцеловала. Грубо, мокро, со злостью. Макс ответил сразу, вцепившись руками в её ягодицы. Пальцы скользнули под тонкие лямки стрингов и с силой раздвинули их, обнажая всё. Настя застонала ему в рот, когда он провёл пальцем между складок, собирая влагу.

— Ты мокрая, — прошептал он. — От танца или от падений?

— Заткнись и трахай уже, — прошипела она.

Макс не стал спорить. Он подхватил её под задницу, встал вместе с ней и за два шага донёс до стены. Настя вцепилась в его плечи, когда он одной рукой расстегнул джинсы и вытащил член. Толстый, горячий, с набухшей головкой, уже блестящей от смазки. Она посмотрела вниз и сглотнула.

— Ого.

— Тоже часть номера? — усмехнулся он.

— Заткнись.

Он приставил головку к её входу и одним жёстким толчком вошёл до конца. Настя вскрикнула, запрокинув голову. Стенка была холодной, его руки — горячими, а член — просто огромным. Он начал двигаться сразу жёстко, без прелюдий, вбивая её в стену так, что с полок сыпались сувениры. Настя цеплялась за него, обхватывала ногами, кусала плечо через футболку.

— Блядь... да... сильнее...

Макс рычал ей на ухо, трахая безжалостно. Каждый толчок выбивал из неё сдавленный стон. Стринги всё ещё болтались на одном бедре, туфля с одной ноги так и не снялась и теперь бесполезно болталась в воздухе. Настя чувствовала, как её соски трутся о его футболку, как его яйца шлёпают о её мокрую задницу, как внутри всё сжимается от приближающегося оргазма.

И тут она почувствовала это.

Газ.

Предательский, подлый, накопленный за весь вечер от волнения и той самой арабской музыки, которая почему-то ассоциировалась у неё с плохим шашлыком. Она попыталась сдержать. Сильно. Очень сильно. Но Макс в этот момент особенно глубоко вошёл и слегка приподнял её, меняя угол. > Чаровница: Звук вышел громкий. Мокрый. Неприличный. И совершенно недвусмысленный.

Они оба замерли.

Настя похолодела. Макс медленно отстранился, всё ещё будучи глубоко внутри неё, и посмотрел в глаза.

— Это... тоже часть номера? — очень тихо спросил он.

Настя закрыла лицо руками.

— Убей меня. Пожалуйста. Просто убей.

Макс стоял несколько секунд... и вдруг тихо засмеялся. Сначала сдержанно, потом всё громче. Он уткнулся лицом ей в шею и трясся от смеха, продолжая при этом медленно двигаться внутри неё короткими толчками.

— Блядь, Настя... ты... ты невозможная.

— Я опозорилась на весь мир, — простонала она ему в плечо. — Я хотела быть сексуальной, а получилась клоун с сиськами и... газами.

— И это самое горячее, что со мной случалось за последние годы, — честно сказал он и снова начал трахать её по-настоящему. Жёстко, глубоко, с теми самыми шлепками кожи о кожу. — Ты падаешь, теряешь бельё, пердишь мне на член, и я всё равно хочу тебя так, что сейчас кончу.

Настя всхлипнула от смеси стыда и возбуждения. Её тело предательски сжалось вокруг него. Макс ускорился, вбивая её в стену так, что гирлянда на стене замигала. Она кончила первой — громко, с дрожью во всём теле, с бессвязными ругательствами и ещё одним маленьким, уже совсем тихим пуком, который оба сделали вид, что не услышали. Макс последовал сразу за ней, заливая её изнутри горячими толчками, низко рыча ей в ухо.

Они стояли так ещё долго, тяжело дыша. Потом Макс осторожно опустил её на ноги. Настя покачнулась — одна туфля всё ещё была на ней, стринги болтались на лодыжке, грудь блестела от пота, а по внутренней стороне бедра медленно стекала белёсая капля.

— Итак, — сказал Макс, заправляя член обратно в джинсы. — Оценка за танец: десять из десяти. За артистизм. И за неожиданные звуковые эффекты.

Настя ударила его кулаком в плечо, но слабо.

— Если ты кому-нибудь расскажешь...

— Я никому не расскажу. Но в следующий раз я хочу полный номер. С падениями. И желательно снова на мои колени лицом.

Она посмотрела на него снизу вверх — растрёпанная, красная от стыда и оргазма, с одной сиськой всё ещё чуть примятой от стены — и вдруг рассмеялась. По-настоящему. До слёз.

— Идиот. Ладно. Но в следующий раз ты будешь танцевать. И я куплю тебе такие же туфли.

Макс наклонился и поцеловал её — уже мягко, с улыбкой на губах.

— Договорились. А пока... может, дотанцуем на диване? Без музыки. Я обещаю не смеяться. Ну... почти.

Настя толкнула его на диван и сама забралась сверху, стягивая с него футболку. Кружевные трусики наконец-то отправились в полёт и приземлились на торшер. Туфля упала с ноги с тихим стуком.

И в этот раз, когда она опустилась на его снова твёрдый член и начала медленно двигаться, ничто уже не могло их остановить. Даже если бы снова что-то вырвалось — они оба только сильнее бы засмеялись и продолжили трахаться до утра.

Потому что иногда самый горячий секс начинается с полного пиздеца. И с одного очень громкого, очень несвоевременного пука.

(Дальше они ещё два раза перепихнулись на диване, один раз на кухне, когда полезли за водой, и один раз в душе, где Настя снова чуть не убилась, поскользнувшись на мыле. Но это уже другая история. А эта — про то, как девка пыталась станцевать и опозорилась так, что влюбила в себя навсегда.)