Был обычный день в Бруклине. Мне восемнадцать, я пухлый, мягкий, тихий парень с бледной кожей, короткой взъерошенной каштановой шевелюрой и рюкзаком, набитым комиксами и учебниками. Шёл домой из школы, чувствуя себя привычно неловко — застенчивый, одинокий, безнадёжный с девушками. Никогда не имел подружки, едва мог с ними разговаривать. Тело моё было мягким: круглый живот, широкие бёдра и эти постыдные, пухлые припухлости на груди, что дрожали, стоило мне ускорить шаг. Я ненавидел, как они меня делали, как заставляли чувствовать себя чужим и неправильным.

Свернув за угол на тихую улицу возле своего дома, я столкнулся с тремя грубоватыми подростками в худи и сползающих штанах. Они преградили мне путь.

— Эй, ботан! Давай бабки и телефон!

Живот сжался.

— П-пожалуйста... у меня почти ничего нет. Просто отпустите меня домой.

Один сильно толкнул меня к сетчатому забору. Другой рванул рюкзак. Я попытался вырваться, сердце колотилось.

— Перестаньте...!

Глубокий голос прогремел сверху:

— Эй! Отстаньте от парня!

Все подняли головы. Высокий чернокожий мужчина выглянул из окна третьего этажа — бритая голова, короткая борода, широкие плечи в белой майке. Не накачанный бодибилдер, а крепкий, обычный мужчина, около метра девяноста, с естественной мускулатурой и лёгкой мягкостью в середине. Не худой, не толстый, не чрезмерно мускулистый.

— Не лезь, старик! — крикнул один из подростков.

Мужчина исчез. Через секунды уличная дверь хлопнула, и он вышел. Вблизи он казался ещё внушительнее — спокойная уверенность в каждом шаге, тёмная кожа, лёгкая поросль волос у ворота майки. Он прямо направился к ним.

— Старик? — повторил он низким, опасным голосом. — Проваливайте, пока я чего-нибудь не сломал.

Подростки оценили его взгляд и руки и отступили.

— Ладно, мужик. — И исчезли за углом.

Он повернулся ко мне.

— Ты в порядке, парень? Не трогали?

Я дрожал, сжимая рюкзак.

— Н-нет, сэр. Спасибо. Мне... надо идти.

— Не. Эти мелкие ублюдки могут вернуться. Поднимайся ко мне. Дам воды, пусть отдышаться. Меня зовут Маркус.

Я колебался. Он только что спас меня... но я его совсем не знаю. А вдруг опасен? И всё же улица теперь пугала, а он меня защитил.

— Х-хорошо... только на минуту.

Маркус провёл меня наверх, в квартиру 3Б. Чистое, мужское жильё — чёрный кожаный диван, большой телевизор, скамья для жима в углу, лёгкий запах одеколона и мыла. Он принёс стакан холодной воды. Я сел на край дивана, потягивая, стараясь не смотреть на него слишком пристально.

— Расслабься, — сказал Маркус, опускаясь рядом — так близко, что наши бёдра почти соприкоснулись. — Всё уже хорошо. Но тебе надо научиться быть чуть смелее.

Я кивнул, глядя в пол, руки всё ещё дрожали.

Маркус долго разглядывал меня, потом тихо рассмеялся.

— Чёрт. У тебя правда мягкое тело. Совсем девичье. Посмотри на эти пухлые губы... полные и розовые. Есть девушка, парень?

Лицо вспыхнуло.

— Н-нет. Никогда не...

— Не волнуйся. — Голос его стал ниже. — Ты и сам похож на девушку с таким телом. Эти красивые губы. И эти сиськи. — Большая рука спокойно легла на мой левый грудной мускул сквозь худи, сжала мягкую жировую плоть. Не мимолётное прикосновение — задержалось, большой палец провёл по набухшему соску.

Я отдёрнулся, сердце колотилось. Боже, что он делает? Надо оттолкнуть, закричать, выбежать... но он спас меня. Если разозлю — может причинить боль. А... почему его рука такая тёплая и уверенная? Сосок затвердел под тканью. Стыд и странный жар скрутились в животе.

Маркус не остановился. Обе руки теперь открыто мяли мою грудь, нежно разминая.

— Бля, какие приятные. Мягкие. Чувствительные, да?

Дыхание сбилось. К моему ужасу, маленький член уже подёргивался и наливался в джинсах, несмотря на страх. Это неправильно. Я не гей. Хочу уйти прямо сейчас. Но... это ощущается... хорошо, так, что я не могу объяснить. Ненавижу, как тело меня предаёт.

Маркус поднял одну руку к моему лицу, большой палец обвёл полные мягкие губы.

— Посмотри на этот рот. Создан, чтобы сосать член. — Два толстых пальца без предупреждения проникли между губами. — Пососи. Покажи, как бы ты это делал.

Глаза расширились. Надо укусить. Надо бежать. Но он гораздо сильнее, и я ему обязан... Пальцы были чистыми, слегка солоноватыми. Дрожа, я сомкнул губы и слабо, неохотно пососал.

— Хорошая девочка, — пробормотал Маркус. — Вот так. Работай языком.

Я неуклюже сосал, щёки чуть впали. Сердце колотилось так, что казалось — сейчас упаду в обморок. Часть меня хотела сопротивляться, кричать — но другая, та, что в одинокие ночи питала смутные фантазии, в которых я никогда никому не признавался, застыла в ужасном оцепенении. Почему слово «девочка» заставляет что-то внутри меня таять?

Маркус вытащил пальцы, блестящие от слюны, и провёл ими по моим губам. Потом откинулся на диван, развёл ноги и зацепил большими пальцами пояс спортивных штанов. Одним движением спустил их вместе с трусами. Член выскочил — толстый, тёмно-коричневый, жилистый, уже наполовину твёрдый и быстро наливающийся до полной меры. Головка светлее, покрасневшая, с блестящей каплей предэякулята на щели. Аккуратная поросль лобковых волос обрамляла основание. Тяжёлые яйца свисали внизу.

Я смотрел, рот слегка приоткрыт от шока. Он такой большой... такой непохожий на мой. Тёмная кожа, эта светлая мокрая головка, что течёт... должно вызывать отвращение, но не вызывает. Чувствую жгучий стыд, но и что-то ещё растёт — любопытство, голод, о котором я не знал. Эта сторона меня, которую я всегда прятал. Мой маленький член болезненно затвердел в джинсах.

— Видел когда-нибудь такой член? — спросил Маркус, обхватив основание большой рукой и медленно проводя. Он заметно пульсировал. — Не хочешь поцеловать его, милая?

Я быстро замотал головой, отодвигаясь по дивану.

— Н-нет! Пожалуйста, я не хочу... я не... мне надо уйти...

Маркус схватил меня за грудь худи и резко дёрнул вперёд, с дивана на колени между своими разведёнными бёдрами. Движение было внезапным и сильным; я приземлился с тихим всхлипом, руки инстинктивно упёрлись в его мускулистые ноги.

— Ты мне должен, — спокойно, но твёрдо сказал Маркус. — Я спас твою мягкую задницу от этих панков. Теперь ты заплатишь так, как должна хорошая девочка вроде тебя. — Он взял меня за волосы — мягко, но непреклонно — и притянул лицо к толстому члену. Тяжёлый ствол шлёпнул по щеке, горячий и живой. — Открой этот красивый рот. Я научу тебя правильно сосать член.

Губы оставались сжатыми секунду, но головка настойчиво давила, размазывая предэякулят по мягкой розовой коже. Я не могу. Но если откажусь — что будет? А... часть меня хочет попробовать.

— Пожалуйста... — прошептал я, голос сорвался.

Маркус не стал ждать. Он подался вперёд, заставляя толстую головку проникнуть мимо губ. Я издал приглушённый протест, руки слабо толкали его бёдра, но он был гораздо сильнее. Дюйм за толстым дюймом входил в тёплое влажное тепло моего рта. Я сразу подавился, когда он упёрся в заднюю стенку горла; слёзы хлынули из глаз.

— Расслабь горло, — наставлял Маркус низким, почти терпеливым голосом. — Дыши носом. Вот так... хорошая девочка. Работай языком по нижней стороне. Крути вокруг головки, когда оттягиваешься.

Я старался. Правда старался. Язык сначала двигался неловко, облизывая жилистый ствол, пока он направлял мою голову вверх и вниз медленными, контролируемыми движениями. Слюна стекала из уголков растянутых губ. Его член был чистым, но мускусным, кожа гладкая и горячая. Каждый раз, когда я пытался отстраниться, рука в волосах сжималась ровно настолько, чтобы удержать. Мне приходится... но похвала, то, как он пользуется моим ртом... это меня так возбуждает. Эта женственная сторона, которую я никогда не выпускал, просыпается, и я хочу ему угодить.

Маркус продолжал урок несколько долгих минут. Он учил меня втягивать щёки, одной рукой гладить толстый ствол, пока сосу головку, облизывать и сосать тяжёлые яйца, когда он отпускал меня глотнуть воздуха.

— Лижи яйца, девочка. Сделай их хорошенько мокрыми.

Я подчинился, язык скользил по тёплой, морщинистой коже, втягивая одно тяжёлое яичко в рот, пока он гладил свой член надо мной. Вкус, запах, вся эта чистая мужественность захлёстывали. Глаза были стеклянными, слюна текла по подбородку на обнажённую грудь, после того как он задрал мне худи.

Наконец Маркус снова насадил меня на член и начал всерьёз трахать рот — короткими глубокими толчками, от которых я давился и захлёбывался, слёзы текли свободно.

— Бля, какое узкое горло. Ты создан для этого, маленький сисси. Посмотри на себя — на коленях перед настоящим мужчиной.

Руки слабо толкали его бёдра, но бёдра мои чуть покачивались, притираясь застрявшим стояком ни к чему. Я непрерывно подтекал в трусы. Мне так стыдно... но я не могу перестать хотеть ещё.

Дыхание Маркуса стало тяжелее. Хватка в волосах усилилась.

— Я сейчас кончу. Ты проглотишь каждую каплю, как хорошая девочка. Не смей выплёвывать.

Я в последний момент попытался отстраниться, но он удержал. Первая густая струя ударила в заднюю стенку горла — горячая, солёная, горькая. Я подавился, сперма заливала рот быстрее, чем я успевал глотать. Часть вытекала вокруг ствола, стекая по подбородку. Маркус глухо застонал, бёдра дёрнулись, пока он опустошался длинными пульсирующими толчками.

— Глотай... бля да... хороший маленький хуесос.

Когда он наконец отпустил, я отстранился, кашляя, сперма и слюна тянулись от губ к его всё ещё подёргивающемуся члену. Я вытер рот тыльной стороной ладони, грудь тяжело вздымалась. Лицо горело, глаза были красными, но маленький член стоял колом и заметно топорщил джинсы. На кончике образовалось мокрое пятно.

Казалось, я выхожу из какого-то транса. Стыд обрушился так сильно, что едва дышал. Какого чёрта я только что сделал? Я пососал член мужчины и проглотил его сперму. Я не такой. Мне надо уйти отсюда прямо сейчас. Я отполз назад, тянясь за худи на полу.

— М-мне надо идти. Это была ошибка. Пожалуйста, просто отпустите...

Маркус посмотрел на меня с удовлетворённой усмешкой.

— Посмотри на себя. На полу, как маленькая шлюха, моя сперма по подбородку и этот крошечный белый член стоит колом. Ты наслаждался каждой секундой сосания чёрного члена. — Он рассмеялся. — Куда это ты собрался? Я спас твою задницу. Ты ещё не уходишь. Сядь, блядь. Может, если будешь хорошей, я даже позволю этой маленькой клиторчике кончить.

Я застыл, полуодетый, лицо горело от унижения. Хотелось рвануть, но ноги были ватными, а он загораживал путь. Он прав... я действительно возбудился. Боже, мне так стыдно. Почему я не могу просто убежать?

Маркус встал, член тяжёлый и мокрый между ног, и пошёл голым на кухню. Я не мог отвести глаз — как этот толстый ствол качался с каждым шагом, тёмная кожа, светлая головка всё ещё блестела, аккуратная поросль у основания, его крепкое обычное тело двигалось так естественно. Он взял два пива из холодильника, вернулся, плюхнулся на диван, ноги широко развёл, член толстым лежал на одном бедре.

Он открыл одно, сделал долгий глоток, потом протянул мне другое.

— На. Пей. Расслабься. Ты наслаждался тем, что был моей сучкой, не парься. Это наш маленький секрет. — Голос был почти нежным. — Давай, садись рядом.

Я колебался, потом нервно сел на край дивана, всё ещё полуголый, и взял пиво дрожащими руками. Отпил. Оно было холодным и горьким. Мысли крутились, прокручивая каждую секунду — тяжесть его члена на языке, то, как он меня держал, густой вкус спермы, всё ещё оставшийся в горле. Щёки горели. Я не мог на него смотреть.

Маркус устроился удобнее, поставил пиво на столик. Потом без слов поднял одну босую ногу и твёрдо поставил подошву мне на колени, на мягкую плоть бедра. Другая нога последовала, тяжелее лёгши на вторую ногу, так что обе его большие ступни теперь занимали мои колени, будто им там и место.

— Потри мне ноги, девочка, — сказал он голосом casual, но с ноткой приказа. — У них был долгий день. Ты будешь полезен, пока мы тут сидим.

Лицо вспыхнуло ещё жарче. Я смотрел на широкие тёмные подошвы, толстые пальцы, лёгкий запах чистого пота и мыла. Руки на секунду бесполезно зависли. Это так странно... так стыдно... но альтернатива — встать и попытаться уйти, а я уже знал, что он не позволит.

Медленно я вдавил пальцы в подошву правой ступни. Кожа была тёплой, чуть грубоватой на пятке, мягче к своду. Я работал большими пальцами медленными кругами, как видел в фильмах, стараясь не думать, как я обнажён, сидя полуголым с чужими ногами на коленях и липким следом его спермы, всё ещё сохнущим на подбородке.

Маркус тихо вздохнул от удовольствия, откинув голову на диван.

— Да... вот так. Дави чуть сильнее. Хорошая девочка. — Он сделал ещё один медленный глоток, наблюдая за мной через край бутылки. — Тебе надо меня благодарить, знаешь. Эти панки могли тебя сильно покалечить. Сломать это мягкое тельце. А вместо этого ты встал на колени и научился сосать член настоящего мужчины. Большинство таких стеснительных девственников, как ты, никогда не получают такого шанса.

Я сглотнул, пальцы продолжали автоматически работать по подошве.

— Я... я ничего этого не просил...

— Неважно, — сказал он ровным и уверенным тоном. — Тебе это было нужно. Посмотри на себя — пухлый, мягкий, эти жирные маленькие сиськи трясутся каждый раз, когда ты дышишь, эта крошечная клиторчика всё ещё стоит в джинсах даже после того, как я вылил порцию тебе в горло. Твоё тело уже знает, чего хочет. Голова просто ещё не догнала. — Он пошевелил пальцами ног о моё бедро, сильнее придавливая подушечкой. — Продолжай тереть. И будь благодарен. Скажи это.

Горло сжалось.

— Спасибо... — прошептал я едва слышно.

— Громче. И искренне. Поблагодари меня за то, что спас твою мягкую задницу и научил принимать член, как девочка.

Жар заливал лицо, будто оно вот-вот вспыхнет. Руки продолжали работать, большие пальцы давили на свод, пальцы обхватывали толстые пальцы ног.

— Спасибо... что спас меня... и за... то, что научил...

Маркус медленно и удовлетворённо улыбнулся.

— Так лучше. Теперь другую. — Он сменил ноги, поставив левую более прямо по центру моих коленей, так что подошва легла прямо на палатку в джинсах. Давление заставило маленький член беспомощно дёрнуться. — Работай эту хорошенько. И пока трёшь, скажи, как тебе повезло, что такой мужчина, как я, вообще возится с маленьким сисси вроде тебя.

Я тёр новую ступню, стараясь не тереться о твёрдую подошву, что продолжала касаться стояка. Слова выходили дрожащими и тихими.

— Мне... повезло. Что ты... возишься со мной.

— Точно. — Он лениво обхватил свой член и сделал несколько медленных движений. Он всё ещё был толстым и тяжёлым, лишь наполовину опавшим после предыдущего оргазма, головка всё ещё блестела. Свежий предэякулят начал выступать на кончике, пока он смотрел, как я работаю. — Посмотри. Уже снова интересуется просто от твоих мягких ручек на моих ногах. Ты что-то со мной делаешь, девочка. Это застенчивое, смущённое лицо... эти пухлые губы всё ещё блестят после того, как ты меня сосал... бля.

Он поднял ногу выше, большой палец приблизился к моему лицу. Тёплая чистая подушечка настойчиво прижалась к сомкнутым губам.

— Открой. Пососи. Покажи, что этот красивый рот всё ещё полезен.

Живот перевернулся. Надо сказать нет. Надо оттолкнуть ноги и бежать к двери. Но палец оставался там, терпеливый и твёрдый, а вид его члена, твердеющего под рукой, снова скрутил тот же постыдный голод низко в животе. Медленно, унизительно, я раздвинул губы и взял толстый палец в рот.

Он слегка пах мылом и кожей. Я крутил языком вокруг него, как он учил с пальцами раньше, щёки чуть впали, пока я сосал. Глаза Маркуса потемнели от одобрения.

— Вот так... хорошая девочка. Работай языком. Сделай хорошенько мокрым. — Он ввёл второй палец рядом с первым, шире растягивая губы. — Ты выглядишь так блядски естественно. Мягкий маленький белый мальчик на диване, сосущий пальцы ног чёрного мужчины после того, как проглотил порцию. Ты должен каждый день стоять на коленях и благодарить меня за это.

Я всхлипнул вокруг пальцев, звук приглушённый и жалкий даже для моих ушей. Маленький член теперь непрерывно подтекал, тёмное мокрое пятно расползалось на передней части джинсов, где всё ещё лежала другая его ступня. Стыд давил, но и жар скручивался всё туже.

Маркус наконец вытащил пальцы с мягким влажным звуком, тонкая ниточка слюны на секунду соединила их с нижней губой, прежде чем оборваться. Он использовал подошву той же ноги, чтобы мягко подтолкнуть мою голову вниз, направляя к своему лону. Член снова был полностью твёрдым — толстый, тёмный, жилистый, светлая головка покрасневшая и сочилась прозрачной нитью предэякулята, что тянулась к бедру.

— Спускайся, — сказал он низким уверенным голосом. — Пососи снова, как хорошая девочка. Приготовь меня. Я хочу эту тугую девственную задницу сегодня, и ты позаботишься, чтобы этот член был хорошенько твёрдым, прежде чем я тебя растяну.

Я наклонился вперёд уже без принуждения. Толстая головка прижалась к губам, и я открыл рот, принимая её, пробуя свежий, слегка солоноватый предэякулят. Я сосал с большим рвением, чем раньше, втягивая щёки, крутя языком под венчиком так, как он показал. Одна рука поднялась гладить толстый ствол, пока я двигался, другая лежала на его крепком бедре для равновесия. Я хочу ему угодить. Эта женственная сторона кажется такой правильной, когда он называет меня своей девочкой. Мне так стыдно, но я не могу остановиться.

Рука Маркуса лежала на затылке, мягко направляя, пальцы перебирали мои взъерошенные каштановые волосы.

— Бля да... посмотри на тебя. Уже лучше получается. Этот застенчивый маленький рот быстро учится. Продолжай. Заставь его пульсировать для тебя.

Я работал несколько долгих минут, влажные звуки моего сосания наполняли тихую квартиру. Слюна стекала по стволу на тяжёлые яйца. Челюсть ныла, но я не отстранялся. Каждый раз, когда я поднимал глаза, ловил его тёмный удовлетворённый взгляд, и это заставляло мой маленький член сильнее дёргаться о ткань джинсов.

Наконец Маркус застонал и оттянул меня с влажным звуком. Толстая нить слюны и предэякулята потянулась от моих опухших губ к блестящей головке его члена, прежде чем оборваться. Он встал, член стоял тяжёлым и жёстким, и потянул меня вверх за руку.

— Хватит. Пойдём тебя почистим. Хочу, чтобы эта задница была готова для меня.

Он повёл меня в ванную. Душ зашипел горячей водой. Маркус раздел меня до конца, игнорируя мои робкие попытки прикрыть мягкое тело и подтекающий маленький член, потом вошёл сам и втянул меня под струи. Он намылил большие руки и тщательно вымыл меня — сначала грудь, намыливая и сжимая пухлые холмики, большие пальцы кружили и щёлкали чувствительные соски, пока я тихо стонал, несмотря ни на что, бёдра дёргались, маленький член непрерывно капал на пол душа.

Потом он развернул меня лицом к кафельной стене.

— Наклонись. Раздвинь эти жирные щёки для меня.

Я помедлил лишь секунду, потом обеими руками потянулся назад и раздвинул пухлые ягодицы, обнажая мыльную, розовую дырочку. Маркус опустился на колени позади. Его язык — горячий, влажный, настойчивый — провёл широкие полосы по моей девственной дырочке, потом проник внутрь, трахая взад-вперёд. Колени почти подогнулись от этой непристойной сладости. Никто никогда не касался меня там... это так грязно и ошеломляюще, но я подаюсь назад к его лицу. Почему это так хорошо?

Один мыльный палец присоединился к языку, медленно входя, потом два, ножницами растягивая меня. Я всхлипнул, сильнее подаваясь назад. Маркус встал, щедро намылил свой толстый член, пока тот не заблестел, и прижал жирную головку к моей дырочке.

— Пора потерять эту вишенку, детка. Я тебя разъебу и сделаю своей.

Глаза расширились.

— Нет... подожди... он слишком большой! Пожалуйста, Маркус, я не смогу...

Он толкнулся. Широкая головка с упорным давлением прошла мимо тугого кольца. Я вскрикнул, боль острая и жгучая, пока девственная дырочка растягивалась шире, чем когда-либо. Маркус не остановился; он продолжал вдавливать, дюйм за толстым дюймом погружаясь, пока тяжёлые яйца не прижались вплотную к моим пухлым ягодицам.

— Бля, какая ты тугая, — прорычал он. — Расслабься. Дыши. Прими это, как девочка.

Я тихо всхлипывал, руки упирались в стену, тело дрожало. Больно было так сильно — но под жжением была эта странная наполненность, давление на что-то внутри, от которого мой член дёргался и подтекал ещё сильнее. Маркус дал мне мгновение, потом начал двигаться — медленными глубокими толчками, вытягивая толстый член почти полностью, прежде чем снова погружать.

Каждый толчок выбивал из меня стон. Боль угасала, сменяясь глубоким, постыдным наслаждением. Маркус обхватил меня спереди и гладил мой маленький, капающий член в такт толчкам.

— Ты кончишь от того, что тебя трахают, как девочку, — сказал он. — Давай. Кончай на мой член.

Оргазм накрыл без предупреждения — интенсивный, всем телом, задница ритмично сжималась вокруг толстого ствола, погружённого в меня, пока маленький член выплёскивал тонкие струи спермы на стену душа. Я вскрикнул, ноги дрожали так сильно, что он вынужден был меня держать. Маркус трахал меня сквозь оргазм, но сам не кончил. Он медленно вышел, оставляя меня пустым и всхлипывающим.

Мы вытерлись — он помогал мне с неожиданной заботой. Потом повёл меня, всё ещё голого и оглушённого, в спальню. Кровать была большой, с тёмными простынями. Он толкнул меня на спину и накрыл собой. Мой маленький член уже снова пытался затвердеть.

Маркус развёл мои толстые бёдра и одним плавным толчком вошёл снова. Я ахнул, спина выгнулась. На этот раз сопротивления было меньше; дырочка была рыхлой и скользкой. Он трахал меня медленно и глубоко, всё время глядя в лицо. Одна рука оставалась на груди, сжимая и разминая мягкие пухлые сиськи, другая упиралась рядом с головой. Он наклонился и втянул один сосок в рот, мягко прикусывая, потом сильнее, язык порхал.

— Посмотри на себя, всю раздвинутую, как девочка, — сказал он низким голосом. — Эти сиськи теперь мои. Эта киска моя. Скажи, что ты моя сучка.

Руки поднялись, цепляясь за его широкие плечи. Я чувствовал себя полностью присвоенным, женственным, принадлежащим.

— Я... я твоя сучка, — прошептал я хриплым голосом. — Пожалуйста... не останавливайся.

Маркус улыбнулся, тёмно и удовлетворённо. Он трахал сильнее, глубже, меняя углы, пока я стонал с каждым толчком, маленький член подпрыгивал и подтекал между нами.

— Хорошая девочка. Принимаешь чёрный член, будто создан для этого. Маленький сисси, которого правильно ломают. Моя маленькая белая сучка.

Слова унижали, но и возбуждали так, что я едва мог думать. Я обхватил его ногами выше, полностью отдаваясь.

Потом Маркус внезапно вышел, перевернул меня на живот, рванул бёдра вверх и взял сзади — глубже, жёстче. Одна рука сжала волосы, другая шлёпала по заднице. Он называл меня каждым унизительным именем, которое мне тайно нужно было слышать: сисси, шлюха, белая сучка, мальчик-киска, хорошая девочка, маленький хуесос. Я подавался назад навстречу каждому толчку, стонал в подушку, полностью потерянный в этом.

Маркус долбил сильнее, ритм сбивался. С глубоким стоном он вогнал себя до конца и кончил — горячие густые пульсации заливали меня изнутри, наполняя глубоко. Я чувствовал каждое биение, каждую струю, пока он меня оплодотворял. Он оставался погружённым, растираясь сквозь послеоргазменные толчки, потом медленно вышел. Сперма потекла из моей красной, опухшей дырочки.

Мы оставались так долгое мгновение. Маркус притянул меня спиной к своей груди, одна большая рука легла на мягкий живот, ладонь лениво обхватила одну нежную сиську. Он поцеловал затылок, на удивление нежно.

— Ты теперь мой, — тихо сказал он у уха. — Эти дети тебя не тронут. Никто не тронет. Ты будешь приходить сюда после школы, понял? Я буду о тебе заботиться. Научу быть хорошей девочкой.

Я не ответил словами. Просто кивнул, маленький и измученный, стыд и жар всё ещё так туго сплетены внутри, что я не мог понять, где кончается одно и начинается другое.