Ольга лежала в темноте комнаты сына, прижавшись к его груди так плотно, будто хотела раствориться в нем. Алексей гладил ее спину медленно, почти лениво, пальцы иногда спускались ниже и останавливались на ягодицах, сжимая чуть сильнее. За стеной тишина. Сергей, видимо, уже давно лежал в своей постели и смотрел в потолок.

— Он слышал все, — тихо сказала Ольга. — Каждый мой стон. Каждый раз, когда я кончала. И завтра он будет ходить по этой квартире, зная, что его жена уже не его жена.

Алексей хмыкнул.

— Пусть знает. Ему же нужна операция. А нам… нам уже ничего не нужно оправдывать.

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. В темноте они казались почти черными.

— Следующий сеанс через десять дней. Я не хочу, чтобы он снова сидел там. Я физически не выдержу. Когда он смотрит... у меня внутри все переворачивается.

Алексей перевернул ее на спину одним движением и навис сверху. Член уже снова твердый упирался ей между ног.

— Тогда мы сделаем так, чтобы в следующий раз его не было, — он наклонился и прикусил ей сосок.

Ольга выгнулась, вцепившись ему в волосы.

— Ты жестокий.

— Я твой. А ты моя. Все остальное — детали.

Он вошел в нее медленно, до конца, и остался внутри, не двигаясь. Ольга дышала часто, глядя ему в лицо.

— Двигайся… пожалуйста…

— Нет. Сначала скажи, чего ты хочешь на следующем сеансе. Правду.

Она сглотнула.

— Хочу, чтобы я была просто твоей дыркой. Чтобы спонсор видел, как ты мной пользуешься. И чтобы Сергей… если он будет там… слышал, как я умоляю тебя кончить в меня. А потом… — она закрыла глаза, — я хочу, чтобы он видел, как из меня вытекает твоя сперма.

Алексей резко толкнулся вперед. Ольга вскрикнула.

— Хорошо.

Он начал двигаться жестко, глубоко, без всякой нежности. Кровать снова заскрипела. Ольга уже не пыталась сдерживаться — кричала в голос, зная, что за стеной слышат. Когда она кончила, Алексей не остановился. Он продолжал, пока она не начала всхлипывать от слишком сильных ощущений, а потом кончил внутрь второй раз за ночь.

Утром Сергей сидел на кухне уже одетый. Ольга вышла из комнаты в футболке сына.

Сергей поднял глаза и сразу опустил.

— Деньги пришли, — сказал он хрипло. — Два миллиона.

Ольга кивнула, наливая себе кофе.

— Хорошо. Значит, следующий сеанс через десять дней. И я уже решила: ты туда больше не поедешь.

Сергей вскинул голову.

— Что?

— Ты останешься дома. Мне все равно. Но в той квартире тебя не будет.

— Оль…

— Нет. — Она поставила чашку и посмотрела на него прямо. — Я не твоя жена. Я просто женщина, которая спит с твоим сыном и зарабатывает тебе на операцию. Больше ничего. Не делай драму.

Сергей молчал долго. Потом тихо спросил:

— А после операции? Когда я… если я выживу?

Ольга пожала плечами.

— После операции ты будешь жить. А я буду жить с Лешей. В этой квартире или в другой — неважно. Ты можешь остаться, если хочешь. Как… родственник. Или уехать. Я не буду мешать.

Она развернулась и ушла обратно в комнату сына, даже не дожидаясь ответа.

Алексей лежал на боку и улыбался, когда она закрыла дверь.

— Слышал?

— Все. — Он протянул руку. — Иди сюда.

Ольга села на край кровати.

— Хочешь, я сейчас позвоню спонсору и скажу, что в следующий раз папа не нужен?

— Да. Скажи.

Алексей рассмеялся низко и потянул ее к себе.

— Моя сука.

Через час он позвонил. Спонсор согласился, при условии, что Сергей должен хотя бы раз присутствовать. «Для полноты картины», как выразился тот мужчина с холодными глазами. После этого — можно без него.

Ольга все слышала и спокойно кивнула сыну.

— Хорошо. Один раз. Последний. А потом — только мы.

Она легла рядом с сыном и положила голову ему на грудь.

— Десять дней.

Сын провел пальцами по волосам матери.

За стеной тишина. Сергей, видимо, понял, что дальше будет только хуже. Или лучше — для него самого, если считать жизнь важнее достоинства.

Ольга закрыла глаза и впервые за долгое время уснула спокойно. Она больше не чувствовала себя монстром. Она чувствовала себя женщиной.

А цена… цена уже была заплачена.

Первые дни после того разговора Ольга почти не покидала комнату сына. Выходила только когда было необходимо — налить воды, сходить в душ, покушать. Каждый раз она делала это быстро и уже одетой.

Когда взгляды случайно пересекались на кухне или в коридоре с Сергеем, у нее внутри все сжималось.

Дверь комнаты сына часто оставалась неплотно прикрытой. Не настежь — просто не до конца. Достаточно, чтобы стоны, скрип кровати и влажные шлепки были слышны по всей квартире. Ольга уже не пыталась кусать губы. Когда Алексей входил в нее глубоко и резко, она стонала в голос. Иногда просила. Иногда просто кричала его имя.

Сергей все слышал. Этого было достаточно.

На пятый день он впервые сам заговорил.

Ольга стояла у раковины, наливая воду в чайник, когда сзади раздался его хриплый голос:

— Врачи сказали… операцию можно ставить через три недели. Если деньги будут полностью.

Она не обернулась.

— Будут.

— Оль…

— Не надо, Сереж. — Голос у нее был ровный, почти усталый. — Просто подожди. Все остальное тебя больше не касается.

Она ушла, так и не посмотрев на него.

К восьмому дню Ольга почти перестала думать о Сергее как о муже. Он стал просто тихим присутствием за стеной. Иногда она ловила себя на том, что забывает, что он вообще еще в квартире. А потом снова слышала его кашель или шаги — и внутри поднималась та же холодная волна отторжения.

А с Алексеем она трахалась много. Ольга уже не изображала жертву. Она просила жестче. Каждый раз, когда он кончал в ней, она на несколько секунд прижималась к нему совсем близко и думала: «Если случится ребенок… пусть будет. Пусть будет от него».

Но не говорила этого вслух.

На десятый день утром пришло сообщение от спонсора. Тот же адрес. 20:00. Сергей должен быть.

Ольга прочитала и молча протянула телефон сыну.

— Последний раз, — сказала она. — После этого больше никогда.

Алексей кивнул.

— Ты справишься?

Она посмотрела на него долго. Потом тихо ответила:

— Да. Не оставляй меня одну с ним после.

— Не оставлю.

Вечером, когда они собирались уходить, Сергей уже сидел в коридоре одетый. Ольга вышла из комнаты сына в том же темно-синем платье. Без белья. Но держалась ровно, не вызывающе. Просто спокойно.

Она остановилась напротив мужа на пару секунд.

— Это последний раз, когда ты нас видишь вместе. После сегодняшнего ты просто человек, которому мы помогли. Все.

Сергей поднял глаза. В них уже не было ни злости, ни надежды. Только тяжелая, серая пустота.

— Я понял, понял — сказал он почти беззвучно.

Ольга кивнула. Взяла Алексея за руку.

И они вышли.

Машина спонсора снова остановилась у того же элитного дома. Ольга сидела между мужем и сыном, но всем телом была повернута к Алексею. Колено прижималось к его бедру. Пальцы лежали на его руке. Сергей смотрел в окно и молчал.

В лифте Ольга ни разу не взглянула на мужа. Смотрела только на отражение Алексея в зеркальной стене.

Квартира была той же: большое круглое ложе в центре, кожаное кресло в стороне. Спонсор кивнул Сергею на кресло без лишних слов.

— Два часа. Молча. Деньги после.

Сергей сел. Руки лежали на коленях. Пальцы слегка дрожали.

Ольга сразу повернулась к сыну спиной к креслу. Она не хотела видеть лицо мужа. Алексей понял. Обнял ее сзади, поцеловал в шею и тихо спросил:

— Нормально?

Она кивнула.

— Просто не давай мне смотреть на него.

Она сама сняла платье. Осталась полностью обнаженной. Грудь тяжело качнулась. Соски уже были твердыми. Между ног — мокро. Тело предавало ее так же, как в первый раз: стыд и возбуждение шли рука об руку.

Ольга опустилась на колени перед сыном. Расстегнула его брюки, достала уже твердый член и взяла в рот глубоко, сразу до основания. Глаза закрыла. Она сосала жадно, почти зло, слюна стекала по подбородку. Алексей держал ее за волосы, направляя, но не давил. Когда она отстранилась, губы были красными и блестящими.

— Трахни меня, — хрипло сказала она. — Как в тот раз.

Алексей развернул ее спиной к креслу, поставил на четвереньки на ложе и вошел одним сильным толчком. Ольга громко застонала, вцепившись пальцами в покрывало. Каждый удар отдавался глубоко. Грудь качалась. Она старалась смотреть только вперед — в стену, в зеркало, куда угодно, только не на мужа.

Но иногда все равно чувствовала его взгляд. Тяжелый. Мертвый. И от этого внутри становилось еще горячее и одновременно тошнее.

— Сильнее… — выдохнула она. — Кончай в меня…

Алексей ускорился. Шлепки кожи о кожу заполнили комнату. Ольга кончила первой — резко, с дрожью, кусая губы, чтобы не закричать слишком громко. Но все равно вырвался протяжный стон. Алексей не остановился. Продолжал трахать ее сквозь оргазм, пока она не начала всхлипывать от переизбытка ощущений. Потом кончил глубоко внутрь, прижавшись к ее спине.

Ольга лежала лицом в покрывало несколько секунд, тяжело дыша. Чувствовала, как теплая сперма медленно вытекает. Ей хотелось в этот момент просто исчезнуть. Но она заставила себя подняться.

Второй час прошел медленнее. Она оседлала сына лицом к нему, двигалась глубоко и размеренно, глядя только ему в глаза. Иногда наклонялась и шептала в самые губы:

— Я твоя… только твоя…

Когда время закончилось, спонсор спокойно сказал:

— Деньги перевел.

Ольга быстро надела платье. Руки дрожали. Она не посмотрела на Сергея. Взяла Алексея за руку и направилась к выходу.

Уже в лифте она прижалась к сыну всем телом и тихо, почти беззвучно сказала:

— Все.

Алексей обнял ее крепко.

— Все.

Дома Сергей вошел следом, но Ольга уже шла прямо в комнату сына. Дверь закрылась.

Ольга прислонилась к ней спиной и только тогда позволила себе выдохнуть. Алексей стоял напротив, смотрел на нее внимательно.

— Ты в порядке?

Она кивнула и подошла к нему.

— Обними.

Он обнял.

За стеной было тихо.

Прошло три месяца.

Операцию Сергею сделали. Деньги хватило. Он выжил. Врачи говорили, что шансы были небольшие, но организм справился. Теперь он жил в той же квартире тихо. Почти незаметно. Кашлял реже. Ел то, что оставляли на кухне. Иногда включал телевизор на минимальной громкости.

Ольга и Алексей больше не скрывались.

Они спали в бывшей комнате сына. Дверь закрывали. Иногда не закрывали. Ольга ходила по квартире в его футболках, но когда Сергей был на кухне или в коридоре — она всегда успевала накинуть халат. Стыд никуда не делся. Просто теперь он был холодным и привычным, как шрам.

Однажды вечером Ольга сидела на краю кровати и смотрела в телефон. Тест она сделала утром. Две полоски. Четко.

Алексей вошел, закрыл дверь и посмотрел на маму.

— Что-то случилось?

Она протянула ему тест.

Он молча смотрел несколько секунд. Потом сел рядом, положил руку ей на живот — еще плоский, обычный.

— Оставим?

Ольга кивнула.

— Да.

Он не улыбнулся. Просто притянул ее к себе и долго обнимал.

Через неделю Сергей узнал. Он просто увидел на кухне упаковку от витаминов для беременных и все понял. Ольга даже не пыталась прятать. Когда он спросил ее, она спокойно сказала:

— Да, беременна.

Сергей стоял, держась за край стола. Лицо у него было серое, как тогда, в больнице.

Она развернулась и ушла к Алексею.

— Теперь он тоже знает, — тихо сказала она.

Алексей подошел, обнял ее сзади, ладони легли на живот.

— Пусть знает. Нам уже все равно.

Ночью Ольга лежала на груди сына и слушала его сердце. За стеной было тихо. Сергей, наверное, не спал. Она больше не думала об этом. Не хотела думать.

Цена спасения оказалась выше, чем она представляла в ту первую ночь, когда прочитала сообщение от анонима. Выше денег. Выше стыда. Выше всего, что она когда-то считала невозможным.

Она отдала мужа. Отдала старую себя. И в итоге получила то, чего даже не планировала — новую жизнь. С сыном. И с ребенком, который скоро появится.

Ольга закрыла глаза и впервые за долгое время уснула без единого кошмара.

Все уже было заплачено.