Ольга сидела за кухонным столом. На столе лежал телефон, экран светился синим. Она листала Telegram-каналы, которые когда-то казались ей последней надеждой. «Помощь семьям», «Спонсоры: Москва», «Деньги без процентов». Все то же самое: сборы на лечение детей, просьбы о кредитах, истории про рак и долги.

Сергей спал в соседней комнате. Тяжелое дыхание, прерываемое кашлем. Полгода назад поставили диагноз рак поджелудочной 3-й стадии. Операция стоит 18 миллионов рублей. Химия, реабилитация и препараты еще 5-7 миллионов. Семья с ежемесячным доходом в 100 тысяч рублей в месяц едва покрывал коммунальные расходы, продукты, лечение Сергея по минимуму.

Ольга открыла очередной канал «Помощь без посредников». В ленте мелькнуло сообщение от анонимного аккаунта с аватаркой черного силуэта:

«Ищу семью в тяжелой ситуации. Специальная поддержка. 20 000 долларов за 2-часовой сеанс. Условия: интим матери и сына при отце семейства. Все анонимно. Пишите в ЛС».

Она замерла. Пальцы задрожали. Перечитала три раза. Сердце колотилось так, будто оно хотело вырваться. Это было безумие. Грех и унижение. Но 2 миллиона... Это месяцы жизни Сергея без боли. Это шанс.

Ольга заблокировала телефон. Встала, подошла к окну. За стеклом темный двор, фонари, снег. Она представила Сергея. Как он тает на глазах, как кашляет кровью по ночам, как просит «не трать на меня деньги». Слезы покатились по щекам.

Она вернулась к телефону. Написала в ЛС коротко:

«Здравствуйте. У меня муж с раком. Нужны деньги на лечение. Расскажите подробнее, пожалуйста».

Ответ пришел через 4 минуты:

«Здравствуйте. Условия: 2 часа, мать и сын занимаются сексом, муж наблюдает. Все конфиденциально. Встреча в специально оборудованной квартире в центре. Оплата сразу после сеанса. Жду вашего решения».

Она не ответила в ту ночь. Просто выключила телефон и легла рядом с Сергеем. Он спал, не зная, что его жена только что прочитала предложение, от которого у любого нормального человека волосы встают дыбом. Но Ольга уже знала, что она подумает. И подумает очень серьезно.

На следующий день в обед Ольга позвонила Алексею.

— Лёша, приезжай сегодня пораньше, пожалуйста. Папа в больнице до завтра, нам нужно поговорить.

Алексей приехал около шести вечера. Высокий,  с усталыми глазами после смены. Он всегда был спокойным, надежным, но сейчас в нем чувствовалась та же тревога, что и у матери.

Они сели на кухне. Ольга налила чай.

— Сынок, — начала она тихо, — папе осталось... ну, ты сам понимаешь. Операция стоит 18 миллионов. У нас нет таких денег. Кредиты, долги...

Алексей опустил взгляд.

— Я знаю, мам. Я уже думал… Может быть продадим квартиру...

— Нет. Я нашла другой вариант. — Она сделала паузу, собираясь с духом. — Один человек... очень богатый бизнесмен... готов платить 2 миллиона рублей за один сеанс. За два часа.

Алексей поднял голову.

— За что?

Ольга посмотрела ему прямо в глаза.

— За то, чтобы я... и ты... были вместе. Интимно. А папа будет на это смотреть.

Повисло тяжелое молчание, как бетонная плита.

Алексей резко встал, стул скрипнул.

— Мам... ты... ты серьезно? Это же... — он даже не нашел слов.

— Я знаю, что это звучит как безумие. Как кошмар. Но это 2 миллиона. За один раз. Девять таких сеансов и папа жив. Я не прошу тебя сейчас соглашаться. Просто... подумай. Я готова.

Алексей ходил по кухне, как загнанный зверь.

— Ты же моя мама... мы же семья... Как ты можешь такое предлагать?

Ольга встала. Подошла к нему ближе. Положила руку на плечо. Мягко, но твердо.

— Именно потому что я мать. И я вижу, как наш папа умирает. И вижу, как мой сын носит на себе весь этот груз. Я не хочу тебя заставлять. Но если ты скажешь «нет», то я пойму. Просто знай, что я уже для себя решила. Если понадобится найдем другой способ. Но этот... он реальный, понимаешь?

Алексей смотрел на нее. В его глазах смесь ужаса, боли и чего-то еще, что он сам не хотел признавать.

— Дай мне время, — выдавил он наконец. — Я... я подумаю.

Ольга кивнула. Не стала давить. Просто обняла его. Крепко, как в детстве.

— Конечно, сынок. Подумай.

Он ушел в свою комнату. Она понимала, что это начало.

Ольга тоже пошла к себе. Она легла спать. И впервые за полгода подумала не о смерти, а о цифре в 2 000 000 рублей за 2 часа.

На следующий вечер Ольга ждала Алексей с работы надев простое темно-синее домашнее платье,  чуть выше колена. Без лифчика. Ткань мягко облегала ее фигуру, подчеркивая полную грудь и бедра. Сергей еще был в больнице. У матери и сына есть несколько часов полной свободы. Квартира тонула в полумраке, только свет от настольной лампы в комнате Алексея. Она знала, что нельзя его торопить. Нельзя пугать. Только намеки. Только тело женщины может решить вопрос.

Алексей зашел в свою комнату, бросил рюкзак на стул.

— Мам, я подумал... — начал он, но голос дрогнул.

Ольга вошла следом, тихо закрыла дверь. Остановилась в двух шагах.

— Не говори ничего, Лёша. Просто сядь.

Он сел на край кровати. Она подошла ближе, села рядом. Бедро коснулось его бедра случайно, но намеренно. Ольга положила руку ему на колено. Мягко, по-матерински, но пальцы чуть сжались.

— Я не буду тебя заставлять, — тихо сказала она. — Но я хочу, чтобы ты понял, что я не боюсь. Я уже все решила. Если ты скажешь «да», то это будет не унижение. Это будет... близость. Для спасения папы.

Алексей смотрел в пол. Дыхание участилось.

Ольга наклонилась чуть ближе. Ее грудь слегка прижалась к его плечу сквозь тонкую ткань платья. Она почувствовала, как соски напряглись, но не от холода. От предвкушения. Она сама удивилась этому ощущению.

— Давай просто посидим, — прошептала она. — Без слов.

Она взяла его руку и положила себе на талию. Медленно провела его ладонью вверх — по ребрам, к боку груди. Он замер. Пальцы дрогнули.

— Чувствуешь? — шепнула она. — Это просто женское тело. Теплое. Живое. Ничего страшного.

Алексей не убрал руку. Ольга почувствовала, как его дыхание стало тяжелее. Она повернулась к нему лицом, медленно наклонилась и поцеловала его в щеку. Долго и нежно. Потом чуть сдвинулась и коснулась уголка его рта.

Он не отстранился.

Она поцеловала его по-настоящему мягко, но настойчиво. Язык скользнул внутрь осторожно, как будто спрашивая разрешения. Сначала он ответил робко, потом сильнее. Руки сами легли ей на талию, притянули ближе.

Ольга отстранилась на секунду, стянула платье через голову. Осталась в черных стрингах и без лифчика. Полная, упругая грудь, с розовыми сосками, которые уже стояли от возбуждения качнулась перед лицом ее сына.

— Посмотри на меня, — тихо сказала она. — Просто посмотри.

Алексей смотрел. В его глазах уже не было ужаса, там появилась похоть.

Она опустилась на колени между его ног. Медленно расстегнула его джинсы. Вытащила твердый и горячий член. Взглянула ему в глаза.

— Не бойся, — шепнула она. — Я просто хочу тебе отсосать.

И взяла медленно и глубоко член сына в рот. Язык закрутился вокруг головки, губы плотно обхватили ствол. Алексей застонал. Тихо, почти болезненно. Руки легли ей на голову, но не давили. Просто держали. Ольга двигалась ритмично, чувствуя, как ее собственное возбуждение нарастает. Между ног стало влажно. Она кайфовала от вкуса, от власти, от того, что делает это для него, для семьи, и... для себя.

Сын кончил маме в рот. Быстро, сильно, задрожав всем телом. Она проглотила, не отрываясь, потом поднялась, поцеловала его в губы.

— Это только начало, — сказала она хрипло. — Завтра... и послезавтра... мы будем учиться. Чтобы все было нормально.

На следующий день в ее комнате, пока Сергей был на дневных процедурах Ольга разделась полностью, легла на кровать и раздвинула ноги.

— Иди ко мне, — сказала она сыну.

Алексей вошел в нее медленно. Она обхватила его ногами, притянула глубже. Двигались неспешно, но глубоко. Ольга стонала. Не сдерживаясь, чувствуя, как каждый толчок отдается внутри. Ее грудь подпрыгивала, соски терлись о его грудь. Она кончила первой. Сильно, содрогаясь, впиваясь ногтями в его спину. Он последовал за ней, кончая внутрь.

На второй день в комнату сына мать пришла утром, когда он еще спал. Разбудила его ртом, взяв в рот его член, пока он не проснулся окончательно. Потом оседлала его. Скакала сверху, грудь билась о его лицо, он сосал соски, кусал их слегка. Она кричала. Громче, чем вчера, чувствуя, как волна за волной накрывает ее. Он перевернул ее на живот, вошел сзади. Жестко, держа за волосы. Она кончила еще раз, прежде чем кончил он.

Весь третий день Сергей был в больнице до вечера. Мать с сыном не выходили из постели. Ольга учила его всему: как ласкать грудь языком, как входить медленно, чтобы она чувствовала каждый сантиметр, как держать ее за бедра, чтобы она могла двигаться быстрее. Они пробовали все. Она на четвереньках, он сверху, потом снова она сверху, потом на боку. К вечеру они были мокрые, потные, в синяках от хваток и укусов. Ольга кончала раз за разом. Каждый раз кайфовала сильнее. Ее тело дрожало, когда он входил глубоко, когда мял грудь, когда целовал шею.

К концу третьего дня она лежала на нем, тяжело дыша, грудь прижата к его груди.

— Теперь ты готов, — прошептала она. — Теперь мы сделаем это перед папой. Для папы.

Алексей молчал. Потом обнял ее крепче. Ольга улыбнулась в темноту. Она не ожидала, что будет так сильно кайфовать от секса с родным сыном. А это делало все... проще.

Ольга подняла голову, посмотрела на него, но не как мать, а как женщина, которая только что получила все, что хотела. Алексей посмотрел ей прямо в глаза. Без стыда, без вины.

— Я уже не могу сказать «нет». Даже если бы захотел. Три дня... блять, три дня я трахал тебя как будто это единственное, что осталось в моей жизни. И ты кончала подо мной так, что я до сих пор слышу твои крики в голове. Так что не надо мне говорить «для папы». Это уже не только для него. Это для нас.

Ольга молчала секунду, потом протянула руку, провела пальцами по его щеке.

— Ты сможешь трахнуть меня перед отцом?

Алексей усмехнулся.

— За деньги — да. Но если честно... я бы и без денег продолжал бы быть с тобой, ма. Просто теперь у нас есть оправдание. И папа... он получит свою операцию. А мы… — он приподнялся, поцеловал ее в губы, сильно, жадно, — мы получим друг друга.

Ольга ответила на поцелуй — уже без всякой игры в «жертву». Она знала, что грань пройдена. Теперь это не сделка. Это новая реальность.

— Тогда завтра я поговорю с папой, — сказала она хрипло. — А ты... будь готов.

Алексей только кивнул.