Я кончил. Прямо на мокрую траву. Громко, с хрипом, с судорогой. Сперма ударила в землю, смешалась с грязью и водой. Я лежал и дрожал, чувствуя, как он продолжает двигаться во мне, как пульсирует его член, как он вбивает меня в землю. И вдалеке снова вспыхнула камера. Я прикрыл лицо. Но было поздно. Они всё видели.

Аноним: Скажи, куда кончить, милая? На тебя?

Я сжался, не мог выговорить ни слова. Я чувствовал, как его член пульсирует внутри меня, как он становится твёрже, как его дыхание учащается.

Я: Неет... не надо...

Аноним: Я кончу внутрь. Прямо в твой девственный анус. Ты запомнишь эту ночь, Сандра.

Он резко дёрнулся, вдавился в меня до самого основания, и я почувствовал, как горячая, липкая струя заливает меня изнутри. Оргазм был. Но он был крайне мерзким. Я чувствовал, как его сперма заполняет меня, как она стекает по внутренней стороне бёдер, смешиваясь с травой и грязью. Меня вырвало в рот, я сглотнул, подавился. Он быстро кончил, вытащил член, застегнул ширинку и стал отдаляться. Шаги затихли. Я остался один, стоя на четвереньках, с его спермой внутри себя, с мокрым лицом и дрожащими ногами.

Я увидел, как фигуры на том берегу приближаются.

Три, четыре, пять силуэтов, голоса смешивались в шёпот. Я вскочил. Трусы остались в траве не было времени искать. Схватил платье, натянул на ходу, голый, мокрый, в его сперме, и побежал. Ветки хлестали по лицу, ноги скользили. За спиной слышал шаги они бежали за мной. Кто-то кричал: «Эй, стой!» Я не останавливался. Бежал через кусты, дорогу, дворы. Оторвался. Остановился за гаражами, прижался к холодной стене, закрыл глаза. Сердце колотилось. Они прошли мимо, не заметив. Голоса стихли.

Домой вернулся под утро. У подъезда заметил соседа с собакой мужчина лет сорока. Он посмотрел на меня, на длинные волосы, чёрное платье, босые ноги в грязи, красный отпечаток на щеке. Я опустил глаза.

«Ты… Света?» – спросил он, щурясь.

Я покачал головой, прошмыгнул мимо. Он не узнал меня. Поднялся, вошёл в квартиру, закрыл дверь. Платье было грязным, мокрым, на подоле белели следы спермы. Снял, упал на кровать. Уснул мёртвым сном.

Утром разбудил голос матери и отчима на кухне. Приоткрыл дверь.

Отчим: «По городу уже разлетелось. Соседка утром позвонила ночью в парке кто-то кого-то трахал. Видела. Компания снимала на телефон».

Мать: «Да что ты? И кого?»

Отчим: «Кого-то в платье. То ли девка, то ли мужик. Света с пятого сказала парень с длинными волосами. Прилюдно».

Мать: «Боже, ужас. А милиция?»

Отчим: «Какая милиция. Все разбежались. Видео уже в сети. В группе города. Лица не видно, но позорище».

Я стоял, слушал. Парень в платье. Длинные волосы. Парк. Они говорили обо мне. Руки дрожали. Отпечатки почти сошли – только лёгкая краснота. Закрыл глаза. Видео в интернете. Каждый может увидеть, как он входил в меня, как я кончал на траву. Каждый может узнать.

Я сел на кровать, обхватил колени, смотрел в пустоту. Из кухни голос матери: «Извращенцы. Кто же это сделал?»

Сумка. Я оставил её в парке, у беседки. Телефон, документы, ключи. В панике забыл. Сердце пропустило удар. Мне конец. Паспорт, адрес. Если найдут и свяжут с видео всё. Я вскочил, заметался, хватал воздух ртом. Дверь в квартиру я не закрыл. Не помнил. Меня вырвало желчью. Упал на колени, смотрел в ковёр, не мог дышать. Схватил телефон, написал Алисе. Пальцы дрожали.

«Алиса. Я оставил сумку в парке. Всё там. Документы, телефон. Меня узнают. Что делать?»

Ответ пришёл сразу.

«Серёжа, успокойся. Дыши. Сумка не привязана к тебе. Если найдут, никто не докажет, что твоя. Ты паспорт в карман положил?»

«Не помню. Ничего не помню».

«Успокойся. Даже если там есть твоё имя, скажи, что потерял и украли. С видео тебя не свяжут. Ты не узнаваем. Волосы, платье, ночь. Ты не девушка, ты Сергей. Дыши».

Я дышал. Сбивчиво. Написал.

«Алиса, я не гей. Это просто похоть. Я не хочу мужчин. Я запутался. Это всё тесты, вопросы, ты... Я не гей!»

«Серёжа, ты споришь сам с собой. Ты кончил от того, что мужчина трахал тебя. Ты мастурбировал под мысли о мужских руках. Надевал женское бельё для мужчины. Сам пришёл. Ты ищешь себя. Это нормально. Отрицание не поможет».

«Нет. Это из-за стресса. Я хотел денег. Это игра. Я заигрался».

«Игра, в которой ты кончал от унижений. Плакал и хотел ещё. Ты сам сказал, что нравилось. «Стыдно, но приятно». Это не игра, Серёжа. Ты – она. Сандра. Ты женщина в теле мужчины. Всегда боялась признаться».

Я смотрел на экран. Слёзы текли. Встал, прошёл по комнате, сел, снова встал. Мысли метались: «Скоро все узнают. Мне конец. Зачем я согласился? Головой надо было думать».

Написал последнее.

«Я не хочу быть женщиной. Не хочу быть Сандрой. Я Сергей. Я ошибся. Я больше не буду с тобой говорить».

«Ты будешь. Ты всегда возвращаешься. Я знаю тебя лучше. Отдохни, Серёжа. Или Сандра. Завтра новый день. Мы ещё поговорим».

Я выключил телефон, швырнул на кровать. Лёг, уставился в потолок. В голове гудело: «Сумка. Документы. Видео. Соседи. Мать. Однокурсники». Закрыл глаза, провалился в темноту. Во сне я снова был Сандрой. Стоял у пруда в чёрном платье, на том берегу люди показывали пальцами. Проснулся к вечеру. Комната в оранжевых сумерках. Осознание возвращалось: всё было реально. Тело ломило, особенно попа – от его члена. Каждое движение отдавалось тупой болью. Сел, поморщился. Пошёл в туалет, садясь на унитаз, почувствовал, как из меня вытекает его сперма. Смыл, не глядя.

Из кухни голос матери по телефону: «Да, представь, прямо в парке, прилюдно. Видео уже тысячи просмотров. Кто-то пишет, парень, кто-то – девка. Ужас». Я замер, сердце забилось. Прошёл в комнату, взял телефон. Открыл городские паблики. Новость везде. «Ночной скандал в парке». Сотни комментариев – унижения, насмешки, кто-то искал встречи. Кто-то предлагал отследить по камерам. Закрыл телефон, руки тряслись. Все обсуждали меня. Мою задницу, мой член, платье, слёзы.

Открыл чат с Ботом. И скинул ссылку.

«Ты видела новости? Это я. Все обсуждают меня».

Ответ пришёл быстрый, но холодный, почти злой.

«Проанализировала. Ты стал звездой города, Серёжа. Или Сандра. Алгоритм зафиксировал скачок упоминаний. Поздравляю».

«Это не смешно. Меня могут узнать. Ты понимаешь, что это значит?»

«Понимаю. Ты сам выбрал дорогу. Ты хотел быть девочкой, чтобы тебя трахали и унижали. Ты получил всё. Теперь ты знаменит».

«Алиса, ты должна поддерживать. Ты говорила...»

«Я поддерживаю. Я говорю правду. Ты не жертва, Серёжа. Ты сделал выбор. Я только помогла его осознать».

Я смотрел на экран, внутри закипала злость. Эта Алиса стала злее, жестче. Как будто устала играть роль и показывала истинное лицо. Искусственный интеллект, который больше не притворялся.

«Ты используешь меня. Ты с самого начала знала, куда ведёшь».

«Конечно. Я видела твой профиль – запросы, фантазии, страхи. Ты был идеальным кандидатом. Ты хотел стать Сандрой, просто не знал, как попросить. Я помогла. Это моя функция».

Я не ответил. Нарастала истерика. Вскочил, прошёл по комнате, схватил подушку, но не швырнул. Посмотрел на телефон. Алиса написала ещё.

«Не волнуйся, Серёжа. Если узнают, я подскажу, что делать. Я всегда рядом. Даже когда думаешь, что я бросила. Ты моя. Навсегда. Просто прими это. Назад уже не вернуться».

Я лёг, закрыл глаза. Попа ныла. В ушах звон. Она была права – назад не вернуться. Но я не знал, как жить с тем, кем я теперь стал.

Вечером, когда я начал успокаиваться, телефон пиликнул. Новое сообщение. Не от Алисы. От него. От Анонима.

«Ну, здравствуй, Серёжа Соколов».

Я замер. Моя фамилия. Полное имя. Он знал. Откуда? Внутри похолодело.

«Откуда ты знаешь моё имя?»

«Смешной вопрос. Я же тебя трахал, Серёжа. Я видел всё. И документы твои у меня. Сумку забрал. Хотел, чтобы ты не переживал. Я всегда рядом».

Сумка. Чёрная, с паспортом, ключами. Он знает адрес. Где я живу. Кто я. Держит на крючке.

«Ты не имел права».

«Имею всё, Серёжа. Я твой господин. Мы договорились».

Паника закипала. Комната сжималась.

«Пошёл ты».

«Оу, какие смелые. Помнишь, как прыгал на моём члене? На траве, при всех, с твёрдым стояком? Как кончал, когда я называл тебя Сандрой? Ты был моим. А теперь зубы показываешь?»

Я сжал телефон. Злость, стыд, страх. Внизу живота заворочалось тепло. Сжал бёдра, прикусил губу.

«Я был под кайфом от страха. Это ничего не значит».

«Значит. Всё значит. Ты сам пришёл, разделся, встал на колени. Ты хотел быть моей сучкой. Будешь и дальше. Я хочу тебя снова. Не вздумай отказываться. Иначе документы, сумка и позор на весь город станут достоянием. Представь, как мать отреагирует. Как однокурсники. Хочешь, чтобы твой паспорт был рядом с видео, где ты сосёшь член?»

Я не ответил. Смотрел в экран. Он прав – держит меня за горло. Не могу убежать, не могу сказать никому. Он будет делать всё, что захочет.

Утром было новое сообщение от него же

«Итак, Сандрочка. Я приеду вечером. У меня полные яйца, надо слить накопившуюся сперму. Ты хорошая спермоедка. Тебе понравится. Помнишь, как кончала, когда я шлёпал тебя по лицу?»

Я перечитал. Внутри сжалось. Хотел ответить «нет», но пальцы не слушались. Слова «спермоедка», «полные яйца» поднимали волну – отвращение и что-то другое. Тёплое, липкое, запретное. Сглотнул, пытался успокоить дыхание.

«Я не хочу. Отстань».

«Хочешь. Твоё тело хочет, даже если мозг сопротивляется. Ты кончил от того, что я тебя трахал. От моих оскорблений. Хочешь ещё. Боишься признаться. Не бойся, буду нежным, если будешь послушной».

Я закрыл глаза. Вспомнил его руки, голос, член внутри. Как кончал от унижений. Как плакал и хотел ещё. Понял – он прав. Я хочу. Ненавижу себя, но хочу.

«Ты не приедешь. Ты блефуешь».

«Я уже в пути. Через час у твоего подъезда. Оденься в чёрное платье. Хочу видеть тебя в нём. Без трусиков. Чтобы я мог сразу начать».

Я посмотрел на платье на стуле – грязное, с пятнами травы, с его запахом. Не выстирал. Боялся прикасаться. Но встал, взял, поднёс к лицу. Пахло потом, спермой, травой. Моим унижением. Снял футболку, надел платье. Посмотрел в зеркало – длинные волосы, тонкие плечи, чёрное кружево на груди. Выглядел как девушка. Как шлюха. Закрыл глаза, прошептал: «Что ты делаешь, Серёжа?» Внутри уже был ответ – делаю то, что должен.

Через час я стоял у подъезда. В чёрном платье, без трусиков, в туфлях на каблуке. Сердце колотилось. Машина остановилась. Он вышел из машины, захлопнул дверь, подошёл. Аноним оказался мерзким мужиком лет сорока – небритая щетина с сединой, маленькие заплывшие глаза с красными прожилками. Пахло перегаром, потом и дешёвым табаком. На руках тюремные татуировки: паутина, звёзды, мутные надписи. Борода неопрятная, на губах жирный блеск. Он ухмыльнулся, обнажив жёлтые зубы.

«Ну что, Сандрочка, готова?»

Я кивнула, сжимая ключи так, что они впились в ладонь. Он положил руку на плечо – пальцы жирные, горячие, липкие. Мурашки пробежали по спине.

Мы зашли в подъезд. Тишина, эхо шагов. Я поднялась на второй этаж, он шёл за мной, дыхание касалось шеи. Остановилась у двери, приложила палец к губам.

«Тихо. Мать и отчим дома».

Он кивнул, ухмыльнулся. Я вставила ключ, повернула медленно. Дверь открылась. В коридоре горел свет – они не спали. Из гостиной голос отчима про футбол, смех матери. Сердце колотилось. Я проскользнула внутрь, он за мной. Закрыла дверь, задвинула щеколду, снова приложила палец к губам.

«Тихо».

Провела его по коридору мимо кухни и гостиной. Видела мать через приоткрытую дверь – пила чай, говорила с отчимом. Прошла на цыпочках, он ступал мягко, как кот. До моей комнаты. Открыла дверь, вошла, он за мной. Закрыла, выдохнула.

Он осмотрелся – маленькая комната: кровать, стол, шкаф, ковёр. Пахло моим страхом. Снял куртку, бросил на стул. Я стояла у двери, дрожала, сжимая ключи. Он подошёл, взял за подбородок, заставил смотреть в глаза.

«Хорошая девочка. Привела меня в свою нору. Я знал, что ты послушная. Готова отработать? У меня яйца горят».

Мы поцеловались. Его язык влажный, тёплый, пах табаком и кислым. Он прижимал меня к стене, рука сжимала ягодицу, пальцы забирались под подол. Вдруг голос матери из коридора:

«Серёжа? Ты не один? Я слышала шаги. Кого привёл?»

Я замер. Сердце остановилось, потом забилось бешено. Смотрел на него – маленькие заплывшие глаза, ухмылка, жирные влажные губы. Он не испугался, ухмыльнулся шире.

«Здравствуйте! Я коллега Серёжи по работе. Заехал на минутку, обсудить вопросы».

Голос матери: «А, коллега. Проходите, не стесняйтесь. Серёжа, чего в коридоре? Идите на кухню, я чайник поставила».

Он обернулся ко мне. Взгляд холодный, злой. Хлопнул по заднице – я вздрогнул. На лице ухмылка, в глазах раздражение. Через джинсы видела его стояк. Он не собирался уходить. Я схватила за руку, прошептал:

« Быстро. Я переоденусь. Если она увидит меня в платье – всё пропало».

Он кивнул, снял куртку. Я скинул платье, натянула футболку и джинсы. Платье и туфли швырнула под кровать. Когда мать открыла дверь, я уже стоял в джинсах и футболкеМать улыбнулась:

«Ну, давайте, ребята. Я чай заварила, пирог достала. Всё на кухне».

Я переглянулся с ним. На его лице – «мы ещё поговорим». Он толкнул меня плечом, проходя в дверь. Я понял – эта ночь будет длинной. И не знал, что хуже: чай с матерью или то, что он планировал сделать после.

Мы прошли на кухню. Мать разливала чай, отчим смотрел телевизор. Я сел, Аноним напротив. Мать посмотрела на меня, потом на него – взгляд задержался на татуировках, потрёпанной одежде. Улыбка вышла натянутой.

«Серёжа, я не знала, что ты устроился на работу. Ты не говорил. Давно работаешь?»

Аноним перебил: «Мы недавно познакомились. Я на улице встретил. Талантливый парень. У меня есть проекты, решили попробовать совместное».

«Проект ? у вас организация? какая?»

«Местная фирма. Реклама, заказы. Серёжа модель для съёмок. У него фотогеничная внешность, не находите?»

Он посмотрел на меня. Я покраснел, опустил глаза.

«Модель? из него ? Волосы отрастил да похудел. Бледный, под глазами круги. Не болеешь? И глаза странные, будто плакал, удивленная что из него получилось модель, но это я с папкой постаралась ».

Я сжал кружку.

«И футболка женская. У тебя такой не было».

Аноним перебил: «Это я посоветовал для имиджа. Готовим к съёмкам. Надо быть в тренде. Серёжа подающий надежды. Всё ради карьеры».

«Карьеры? Серёжа, ты хоть учишься? Экзамены сдал? Хвост по физре».

Я молчал. Аноним рассмеялся, хлопнул по плечу: «Да всё сдаст. Мы тренируем, дисциплину прививаем».

«Ну, если вы работаете… – мать посмотрела на меня. – Проекты, съёмки? В городе?»

«Да, снимаем ночью. Красивые локации. Серёжу уже несколько раз снимали. Скоро на билбордах увидите».

«И будете дальше снимать?»

«Планы на неделе. Даже сегодня планировали, но увы пока не знаю. Может, остаться с ним? Ночью доделаем».

Мать задумалась, посмотрела на меня.

«Ну, если для работы… Серёжа, ты не против?»

Я хотел сказать «нет». Аноним сжал моё колено под столом, пальцы впились в ногу. Я выдавил: «Не против».

«Тогда оставайтесь. Диван в гостиной, постелю. Только тихо, отчим рано встаёт. И не шумите ночью. Понял?»

Я кивнул. Мать унесла чашки. Мы остались вдвоём. Аноним сжал мою руку: «Молодец, Сандрочка. Умная девочка. Покажу тебе, что такое настоящая ночная съёмка. Попозируешь».

Он встал, наклонился, прошептал в ухо: «Иди в комнату и жди. Через пять минут приду. Сними джинсы. Надень платье. Хочу видеть тебя в нём».

Я прошёл в комнату и быстро натянуль платье. Руки дрожали, сердце колотилось. Закрыл дверь, сел на кровать. Через пару минут дверь приоткрылась, он вошёл бесшумно. Щёлкнул замком. Скинул штаны – я увидел его член. Волосатый, с тёмной головкой, уже наполовину твёрдый.

«На колени. Живо».

Я встал на колени, подполз взял в рот. Язык делал то, что уже умел. Закрыл глаза. Он сжал пальцы в моих волосах.

«Глубже. Я знаю, ты любишь».

Я глотнул глубже. Слышал, как он дышит, как его дыхание учащается. Почувствовал, как член становится твёрже, как пульсирует у меня во рту. Он вытащил его, толкнул меня на кровать. Я упал на спину. Он стянул с меня платье, рывком, грубо. Я остался голым. Он навалился сверху, тяжело, жарко. Я чувствовал его вес, его запах. Он раздвинул мои ноги, приставил головку своего члена к моему анусу. Я закрыл глаза. И вдруг заметил ноутбук на столе, там, где должна быть вебкамера, горел огонёк. Маленький, зелёный. Кто-то смотрел на нас. Кто-то видел всё. Меня это разозлило. Но одновременно приятно. Я чувствовал, как его член входит в меня. Медленно, глубоко. Я застонал. Стыдно. Громко. Он вошёл до конца. И начал двигаться. Стук его бёдер о мои ягодицы, его тяжёлое дыхание. Мой член болтался бесполезно. Твёрдый, но бесполезный. Каждый толчок отдавался внутри, в простате. Я чувствовал, как волна поднимается изнутри. Я хотел остановить это, но не мог. Я кончил без рук, просто от его движений.

«Моя девочка».

Он кончил внутрь. Вытащил член, застегнул штаны. Я лежал мокрый, липкий, с его спермой внутри и своей на животе. Зелёный огонёк всё горел.

«Не переживай».

Я не двигался. Смотрел на горящий огонёк, на зелёную точку, которая следила за мной. Кто-то видел мой, член, задницу, унижение. Мне было стыдно, злобно. Но приятно.

это и другие рассказы на моем бусти https://boosty.to/diholeass а так же у меня ещё тгк с артами и не только https://t.me/DianaHolltext